Текст книги "Ты (не) в моём коде (СИ)"
Автор книги: Таисья Тишь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)
25. Интересное решение. Тая
Лены уже не было, когда я проснулась. Только примятая подушка с краю. Телефон, она, судя по всему, забрала второпях, потому что зарядник остался воткнутым в розетку.
Я полежала немного, глядя в потолок.
Simply the Best, твою мать. Да. Я это пообещала. Вслух. Спящему человеку, который успел это услышать и согласиться до того, как отключился.
Заставила себя встать, умыться, чтобы хоть как-то смыть с себя невесёлое предвкушение. Вышла на кухню, Лёша сидел с кофе, листал что-то в телефоне. Именинник. Выглядел как человек, у которого сегодня обычный день: спокойный, никакого предвкушения. Может, так и надо. Может, к тридцати уже не ждёшь дня рождения как события. Хотя завтрак все, видимо, ждали. От меня.
– Доброе, – буркнула я.
– Доброе, – кивнул он, не отрываясь от телефона.
Женя стоял у окна со своей кружкой. Не за ноутбуком, а прислонившись к откосу и смотрел на улицу. Почему-то бросалось в глаза, что Лёша ни разу не посмотрел в сторону Жени. И Женя – в его.
Я достала сковороду, молоко, яйца. Налила себе кофе. Курсируя по кухне, невольно почувствовала, что между ними было что-то. Не скандал, не напряжение даже, просто воздух стал другим.
Спрашивать не стала.
Лена влетела через десять минут, в халате, с охапкой чего-то блестящего на вешалке.
– Вот, – сказала она, протягивая мне это всё. – Я думала всю ночь. Это идеально.
Всю ночь сестра сладко спала, но озвучивать этого я не стала. Было видно, что Лена старается.
Я посмотрела на вешалку. Сначала было что-то ярко-жёлтое в пол, с хвостом. Потом баклажанное с пайетками на плечах и голой спиной. Она хочет, чтобы я чувствовала себя какаду на жёрдочке в цирке?
– Тая, на выступление надо что-то яркое. Необычное. Понимаешь? – ожидаемо бросила Лена.
Мне оставалось только молча мерить весь этот ужас и смотреть на баклажанные блёстки.
– Необычное, – повторила она убеждённо. Я посмотрела на жёлтый хвост. Потом на пайетки.
Господи боженька, за что.
Когда Лена вышла за очередной альтернативой, я стояла посреди коридора в том, что она принесла в прошлый раз – что-то структурное, с острыми плечами и асимметричным подолом. Хуже всего, что это было алого цвета.
Лена называла это «экстравагантной утончённостью».
Женя молча наблюдал из кухни за зеркалом, к которому я проходила мимо в этих нарядах из Лениной предложки. Как на эшафот. Каждое следующее было кошмарнее предыдущего.
– Не снимай пока алое. Я сейчас принесу болеро к нему! – крикнула Лена из своей комнаты.
Я потёрла переносицу. Хотелось это развидеть. Ещё и болеро.
– Угловатым – угловатое, – раздался спокойный голос Жени, который даже не сразу оторвался от ноутбука, – а тебе нужно красивое.
Я замерла.
– В смысле?
Он поднял взгляд, скользнул по мне и чуть поморщился, как будто сам не хотел в это лезть.
– Нормальное, красивое. Без вот этого всего. – Он сделал паузу и добавил: – Типа как у Анджелины в «Туристе»[1].
[1] К/ф «Турист» (англ. The Tourist) режиссёра Флориана Хенкель фон Доннерсмарка с Джонни Деппом и Анджелиной Джоли в главных ролях.
Он уже смотрел обратно в ноутбук. Лёша на его слова никак не отреагировал, ни кивка, ни усмешки, ни взгляда. Просто допил кофе, поставил кружку в раковину и ушёл, не обернувшись, пройдя мимо меня, отводя взгляд в сторону. Я оглянулась на Женю. Он не смотрел в сторону коридора. Молчал.
– Кажется, у нас здесь не только с платьем проблемы, – догадалась я.
– Я в курсе, – ответил он тихо.
И снова замолчал.
Когда Лена вернулась с болеро и очередным вариантом, а это было что-то с перьями на манжетах, я не стала рассматривать подробно, просо покачала головой.
– Я надену своё.
– Своё? – Лена посмотрела на меня с лёгким ужасом.
– Тай, это же день рождения, не корпоратив. Это сцена!
– Я знаю, – спокойно ответила я. Но это не повод для хвостов и перьев.
Она хотела возразить, но что-то её остановило. Наверное, выражение моего лица. Я ценила её благодарность и помощь. Правда. Но просто не могла больше терпеть.
– Ну хорошо, как скажешь, – тихо согласилась она и молча аккуратно собрала вещи.
Это было странно и подозрительно просто, но Лена не обиделась, от сердца отлегло, взрыв отменяется.
Оставшись у себя в комнате, открыла шкаф и достала платье с дальней полки. Чёрное, футляр, чуть мерцающее. Не кричаще, а так, едва заметно на свету. Без выреза, длинный рукав, выше колена. Я купила его перед выпускным и тогда думала, что оно слишком простое. Без подъюбников, кружева. Без красного и розового. Потом поняла, что просто оно правильное, моё.
Лодочки на шпильке. Волосы распустила, убрала волной набок. Посмотрела в зеркало. Вот так, мне комфортно. Не Ленино «интересное решение», а просто я.
Воспоминания накатили как-то внезапно. Не знаю, почему именно сейчас. Может, чёрное платье, в котором я уже стояла однажды после выпускного, в прихожей, когда ещё не успела переодеться, напомнило.
Юра тогда подошёл, сел на табурет.
Весь вечер ребята нас дразнили, толкали его локтем в бок, мол, давай-давай. Всякие пошлые жесты. Мне было плевать, мы слишком хорошо знали друг друга, чтобы стесняться в подобной ситуации. Так мне казалось.
Когда-то задолго до выпускного Юра отшучивался на вопросы наших мам, друзей и подруг: «Неважно, есть ли у твоего друга сиськи».Я думала, он согласен, что это ерунда. А он сел. И спросил. Как я к нему отношусь. Как к молодому человеку.
Вспомнилось, как внутри всё сжалось. Не от отвращения, нет. От страха. Потому что я могла представить его в той роли, о которой он спрашивал. Могла. Но сказать «может быть» значило рискнуть всем – десятью годами дружбы, ночными разговорами, тем, что он единственный человек, которому я могла позвонить просто так, без повода.
А вдруг он скажет что-то вроде: «Боже, как можно. Я думал, ребятам показалось». Я ответила: как к другу. Это была правда. И неправда одновременно. Возможность. Большего я не могла предложить.
Он подскочил. Вылетел из квартиры. Дверь хлопнула так, что с косяка посыпалась штукатурка. А я молча стояла в прихожей в своём чёрном платье и смотрела на дверь.
Мама вышла из комнаты с вопросом:
– Что ты ему сказала?!
– Правду.
И вдруг – совсем некстати, совсем не к месту – вспомнилось другое. Как мы вернулись с Женей из паба, Лена что-то говорила ему в коридоре, а потом дверь громыхнула с таким же надрывом. Тот же звук.
Меня пробрала дрожь. Взгляд сам метнулся в сторону двери. Нет. Не сто́ит зацикливаться на совпадения. Не сейчас.
Надо переодеться. До вечера ещё надо дожить.
26. Хорошая интуиция. Женя
Я сидел за ноутбуком, делал вид, что работаю.
Тая уже стояла в коридоре, пальто давно застёгнуто, кофр с нарядом у ног, руки скрещены. Злилась тихо, без слов, но на лице было написано всё, что она думает о сестре.
Та была ещё в комнате.
– Лен, нам надо ехать, время, – сказала она, гипнотизируя дверь в комнату. – Мне нужно проверить оформление, рассадку, по таймингу поговорить с ребятами.
– Секунду, – донеслось из комнаты. – Я не решила с туфлями.
Тая фыркнула.
– Лена, ты просто невозможна! Ты же уже сто раз всё подобрала и померила!
– Мне кажется, они не подходят, каблук слишком высокий. А синие недостаточно тёмные, ну что я могу поделать, – как-то даже жалобно донеслось от Лены. – Сейчас, у меня была ещё одна пара.
– Слушайте, – сказал я. – Работы много. Я, наверное, останусь.
Лена появилась в дверях с двумя туфлями в руках, по одной в каждой.
– Как останешься? – Она посмотрела на меня с искренним удивлением. – Это же день рождения Лёши.
– Работа не ждёт, – сказал я. Ехать после вчерашнего совершенно не хотелось.
– Работа всегда не ждёт, – с укором бросила она и снова ушла в комнату. – Какой шарфик, как думаешь? Бежевый или этот, с принтом?
Я даже не понял, кому адресован этот вопрос, и проигнорировал.
Лёша вышел из комнаты уже в рубашке, джинсах, пиджак на руке. Он прошёл в коридор, увидел Таю. Она стояла у стены, смотрела в телефон, что-то набивая в экран, в белых кроссах, джинсах и пальто. Готова была явно давно.
Лёша остановился, посмотрел на неё секунду, потом ещё. Как будто что-то взвешивал.
– Работа подождёт, – решил я. – Поеду.
Я вспомнил наш вчерашний разговор, и меня передёрнуло. Ничего хорошего я на этом празднике не увижу. У Таи есть чувства к какому-то басисту. Что ей его взгляды? Но что-то тянуло внутри и толкало.
Это ненормально, но мне хочется Лёхе втащить.
Лена крикнула из комнаты, оборвав эту злость:
– Какие духи лучше, те или вот эти?
Тая подняла голову от телефона.
– Лен, я поехала. Догоняй.
– Подожди, ещё немного.
– Не могу. Много всего до приезда гостей нужно сделать, я обещала администратору, мне, правда, надо раньше.
Дверь закрылась тихо, без хлопка.
Лёша проводил её взглядом и сказал:
– Мне надо через больницу, Андрея с Витей забрать со смены, – сказал Лёша и прошёл в коридор, накинул пальто.
– Лену ведь довезёшь? – спросил я. Мне не нравился взгляд на дверь, за которой только что скрылась Тая.
– Могу взять всех, но через больницу.
Из комнаты вылетела Лена.
– Блин, Лёш, почему я узнаю́ об этом в последний момент? Мне надо приехать заранее! Почему я с Таей не поехала?
– Ты планировала поехать заранее, с Таей, да. – Лёша пожал плечами.
– Я отвезу Лену, адрес мне скинь.
– У Лены есть. – Он развернулся к двери.
Но от Лены донеслось:
– Адрес записан у Таи, я помню название, в интернете можно поискать. То ли «Белая лошадь», то ли «Белый конь», кажется…
– Ну да, – сказал Лёша без интонации, – «Вороной». Адрес сейчас скину.
И вышел, дверь с щелчком за ним закрылась.
– Я буду готов через десять минут, – сказал я Лене. – Не переживай.
Она посмотрела на меня, потом на закрывшуюся дверь.
– Тебе бы пиджак, – бросила, уткнувшись взглядом в дверь.
– Не держим такого, – вздохнул я и пошёл переодеться.
Через десять минут вышел в коридор в тёмных джинсах и тёмно-зелёном свитере.
Лена окинула меня взглядом, уже на ходу.
– Мужчинам легче. Никакой тебе косметики. Если с фигурой норм, то вы и в трениках ничего.
– Я не в трениках.
– Не празднично, но... да. Пуловер и джинсы, а уже почему-то выглядишь достойно. – Она подхватила сумочку. – Пойдём уже быстрее!
Хотелось спросить, почему «уже», но только сильнее себе настроение портить.
В такси Лена сидела рядом, смотрела в окно. Сумочку держала на коленях двумя руками, крепче, чем нужно.
Не особо хотелось лезть, но картинка не складывалась. Почему Лёша вдруг на ходу переобулся? Что у них там стряслось?
– Что происходит с Лёхой? – спросил я наконец.
Лена помолчала, а потом усмехнулась и всё-таки ответила.
– Не только с ним, – сказала она и вздёрнула подбородок. – Я думала, хорошо его знаю. А недавно выяснилось, что вообще нет.
Она отвернулась, уставившись в окно с каменным лицом.
– Лёша очень логичен, – сказал я. – У него есть какая-то схема, и он ей следует, не спихнёшь.
Лена посмотрела на меня быстро, изучающе.
– Откуда ты знаешь? – Она развернулась ко мне, и во взгляде читался вызов.
– У Лёши и тексты такие. И вся жизнь. Разве что музыка его меняет: я заметил, когда был на концерте их бенда.
Лена открыла рот, а потом закрыла, передумав отвечать, и вновь отвернулась.
Я видел, что она хотела сказать что-то. Про Лёшу, про себя, про то, что выяснилось недавно, но не сказала.
Взгляд у неё был раздосадованный. Словно говорил: «Да что тебе объяснять». Она смотрела на меня, как на Лёшу. Может, даже хуже. Лёша хотя бы был последовательным в своей схеме.
Так и ехали молча до самого кафе.
Мы прибыли раньше гостей.
Зал был почти готов: столы расставлены, стояли ещё незажжённые свечи, у дальней стены что-то поправлял официант. Тая стояла посреди всего этого с телефоном в руке и смотрела на схему рассадки.
Я прошёл к стойке бара, заказал бутылку Гинесса.
Лена подошла к сестре, что-то сказала, махнула в мою сторону рукой и пошла к столам, но Таю отвлекла девушка, видимо, сотрудник ресторана. Они поговорили, и Тая подозвала к администратору Лену. Они вдвоём оглядывались на сцену и установку с колонками, а Тая же уже шла вдоль столов, что-то проверяла, останавливалась, переставляла карточку, снова шла. Деловая, быстрая.
Потом взяла кофр, сумку и ушла куда-то из зала. Вернулась уже в платье.
Я поставил стакан на стойку.
Казалось, на таких ногах можно уйти в рай. Длинные каштановые волосы на свету этих ламп казались вишнёвыми. Она шла к официанту с той же деловитостью, только теперь это выглядело иначе. Совсем иначе.
Говорят, бесконечно можно смотреть на воду, огонь и на что-то там ещё. Так вот, на неё и эти ноги – тоже.
Я видел, как она что-то объясняет администратору, всё по делу. Подошли к сцене, видимо, что-то обсуждали по музыкальному сопровождению. Тая оглядела площадку с музыкальными инструментами. Наверное, будет и соло, и бас.
Чёрт, это почти физически больно. Вот так, за баром, с Гиннессом в руке, сидя в сторонке.
Приехал Лёша, зашёл с двумя ребятами, они явно были только со смены. Они ещё не переоделись толком. Вошли шумно, огляделись, и один из них посмотрел на Таю.
– О, это твоя девушка? Красавица! – сказал он Лёше. – Привет, Лена.
Тая подняла голову.
– Нет, я Тая. Сестра.
– А, – сказал он. И больше ничего.
Я заметил её лицо. Секунда, не больше. Её почему-то это вышибло из колеи. Может, смутило? Она заправила волосы за ухо и снова повернулась к схеме рассадки.
Гости начали приезжать. Тая встречала, объясняла, показывала места. Кто-то спросил её про меню. Кто-то о том, можно ли пересесть поближе к окну. Кто-то назвал её организатором.
Лена курсировала с Лёшей вместе к приезжающим гостям.
Сколько же народа они решили собрать?
Когда зал уже заполнился наполовину, и многие уже сидели, Лёша бросил взгляд на возвращающуюся к столу Таю:
– А это, – сказал он в пространство, и все оглянулись, – наша прекрасная Тая.
Без продолжения.
Она улыбнулась коротко и вежливо и поспешно отвернулась. Рядом была Лена, она взглядом гипнотизировала бокал в руке.
Лёша с Леной сидели в центре, мне досталось место рядом с ним, а Тая села в противоположном торце стола. Вскоре все места уже были заняты. На фоне нашего с Лёшей молчания и обрывков чужих бесед играла лёгкая фоновая музыка.
Я заметил несколько хорошо знакомых лиц, среди которых было два женских, время от времени поглядывавших в мою сторону. Я решил сделать вид, что не замечаю. Хорошо хоть Марины нет. Несмотря на вчерашнее, он её не пригласил, а мог бы. И это радовало. Во всём нужно искать позитив, да?
27. Свои среди тусовки. Тая
Компания была разношёрстная. Человек тридцать, наверное. Театральные, музыкальные, медицинские и все немного особенные, все немного напоказ. Я знала нескольких, но желания общаться не было.
Ребята-официанты работали как часы. Закуски стояли, горячее по плану, можно выдохнуть. Во всяком случае, до песен. Хорошо хоть, я села подальше от основной массы народа, поближе к снующему персоналу и кухне, ха.
Недалеко от меня сидела тихая пара, тоже немного в стороне от общего гула. Они разговаривали между собой, негромко. Он наклонялся к ней, она ему улыбалась. Я даже засмотрелась на этот отдельный какой-то ламповый мир.
Девушка заозиралась в какой-то момент и стала искать взглядом что-то или кого-то в зале. Я подошла сама.
– Привет. Я Тая. Тебе помочь? Ты что-то ищешь?
– Ой, привет. Я Маша. А это Гриша. – Она обернулась к парню рядом с собой. – Мы бы хотели спросить, когда будут поздравления, чтобы вовремя принести подарок, он в машине остался. Ты не знаешь, где Лена? Я её не вижу…
– Поздравления будут после горячего, это ещё минут тридцать точно. А Лена, кажется, с Лерой, нашей певицей, что-то обсуждала. Может, с ней где-то.
– Они же готовят выступление?
– Да, точно, – улыбнулась я.
– Гриша предлагал ей снять ролик. Он режиссёр и хотел вставить это в свой проект.
– А что за проект, если не секрет?
– Несколько серий по городскому роману, – ответил он и грустно вздохнул. – Бюджет скромный, а конкурс крутой.
– Да, – добавила Маша, – на каждую отдельную сцену снять помещение, нанять актёров…Жаль, что Лена не захотела.
– Не узнаю́ сестру, – вырвалось у меня со смехом.
– Так вы сёстры? – спросил Гриша, явно удивившись. – Так и не скажешь. А чем ты занимаешься?
Я сглотнула ком. Сказать? Не знаю почему, но так хотелось нормального разговора. Ребята казались милыми и простыми, совершенно непохожими на привычную творческую тусовку.
– Вообще-то, я работаю в телекоме. Можно сказать, что книга – это хобби.
– Ты пишешь? – уточнил он, слегка прищурившись. Взгляд внимательный, как у заказчика на работе, но улыбка при этом была мягкой и настоящей. Так смотрят профессионалы, знающие цену и себе, и другим. Это подкупало, и я кивнула.
– А что, если не секрет? – спросила Маша с детской непосредственностью.
Я оглянулась на Лену, которая вышла из-за сцены с Лерой и что-то надрывно ей объясняла. Ну что же, назвался груздем…
– Пишу вторую, тоже «в стол». У меня всего один читатель. Даже сестре пока не сказала. А ещё – страх сцены... – Я шутливо прикрыла глаза руками.
– У многих так, особенно с первой книгой, – сказала Маша как-то очень тепло. – Знаешь, каких трудов нам стоило выцепить сюжет для Гришиных серий у автора? У-у-у! Он ни в какую не хотел, тоже очень переживал.
– А снять можно очень интересную вещь! – отозвался Гриша.
И как-то само собой пошло. Маша читала, Гриша снимал что-то любительское, мы зацепились за сценарий, потом за книги, потом я уже что-то рассказывала и жестикулировала и, кажется, строила рожи, когда дошла до какой-то особенно дурацкой сцены из одного романа.
Мне было хорошо. Я поняла это, только когда поймала себя на том, что смотрю в сторону Лёши. Потому что стало хуже.
Злость пришла сразу. Не на него, а на себя. Вот только что было нормально, и вот опять. Я затолкала это поглубже и вернулась к Маше.
28. «Честно». Женя
Я смотрел на неё через зал.
Она смеялась, запрокинув голову чуть назад, рукой жестикулируя в воздухе. Такая живая, совсем другая, чем дома. Нет, дома она тоже была живая, но здесь в ней было что-то ещё, что-то без защиты.
Потом она стрельнула взглядом в сторону. Я проследил, она нашла взглядом Лёшу.
Вспомнился вчерашний разговор, аж зубы сжались. Поздно, на кухне, когда Тая уже спала, мы разговорились об их поездке к родителям Лены и Таи.
– На таких, как Лена нельзя жениться, – сказал Лёша. – Если жениться, то скорее на Тае.
– Занято, – усмехнулся я.
Казалось, он шутит или просто образно сравнивает.
– Я не против, если это, действительно, так, и она сама «за». Но когда речь идёт о браке, женщина выбирает. Не мы.
Он смотрел мне в глаза и молчал. Пока до меня медленно доходил смысл. Это ни разу не философствование.
– Мне кажется, я ошибся с сестрой, – добавил он тем же голосом, которым выбирают дорогие часы.
Через какое-то время я снова поймал её взгляд. И увидел, как она это остановила, изменившись в лице, расправила плечи и отвернулась, с какой-то злостью и досадой на себя.
Это было больнее, чем если бы она просто смотрела.
Прикрыл глаза. Вспомнил, как она говорила про Юру, «честно». А я почему-то не поверил.
Подошёл к бару, заказал ещё Гиннесса и старался больше не смотреть. Но в этот момент ко мне подсела Юля. Чёрт, как же ты не вовремя.
29. Встань и иди. Тая
Тосты шли один за другим, компания гудела. В основном я пила воду, лишь время от времени потягивая мартини, и слушала.
После тостов и подарков можно будет расслабиться. Расплачиваться будет Лёша. Мне останется вывезти только это адскую песню. Так, не думать об этом. Просто не думать.
После поздравлений я возьму себе большой Лонг-Айленд и спою, как получится.
Когда дошла очередь до подарков, я встала, принесла коробку.
– Это фотоколлаж, – сказала я. – Открой потом, если хочешь. Просто хотелось собрать разные моменты, на память.
Лёша открыл сразу. Волшебное устройство меняло электронные изображения, которые я заранее скомпилировала на компе, надёргав отовсюду: от Лениного архива до соцсетей. Он листал молча, вдумчиво, разглядывая каждую композицию. Я видела, как он останавливался, то на снимке в ординатуре, то на саксофоне в чехле у сцены после концерта, то на каком-то вечере с друзьями, фото которого я сама не помнила, где взяла.
– Откуда? – спросил он наконец.
– Да так, с миру по нитке, – сказала я.
– Иногда кажется, ты меня знаешь лучше, чем я сам, – сказал он тихо себе под нос и поднял на меня глаза. – Спасибо, Тай.
Лёша смотрел на меня долго, больше, чем нужно было, и вокруг повисла какая-то странная тишина. Рядом сидела Лена. Она смотрела на эти фото, и по её лицу невозможно было что-то прочесть.
На коллажах было много фото, я была всего на одной из них. Много, где с Лёшей была Лена. Но почему-то перед ней было стыдно. За что? И почему он так смотрит и все молчат?
– Давайте перейдём к главному подарку, – предложила я нервно. – Лен, выйдешь на сцену? Микрофон работает.
– Сначала коробка! – сказала она. Достала квадратную тёмно-вишнёвую коробку и протянула Лёше.
Лёша чмокнул её в висок:
– Спасибо, Лен, – сказал он и убрал на подоконник сзади, где уже были сгружены остальные подарки, что являлись конвертиками с деньгами.
Лена с нечитаемым лицом только добавила, что будет ещё два подарка.
Стих она читала стоя. Я знала, что она написала его, когда встретила Лёшу. После Димы.
Музыку выключили, она поднялась на сцену. Почему-то вступление произносить не стала. Смотрела Лёше прямо в глаза. Голос полился, словно не её. Колонки искажали тембр, но интонации нельзя не узнать. Меня пробирало:
немножечко морем и звёздами (только вдвоём)
пахла любовь, что жила у меня в груди.
И мира мне было мало: всё ещё впереди!




























