Текст книги "Ты (не) в моём коде (СИ)"

Автор книги: Таисья Тишь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

63. Пройти мимо. Тая

Чат «Подвал»

Ж: «Ни о чём не спрашивайте. Мне нужно найти жильё недели на 3-4, до того как жильцы съедут».

Хэль: «Мама в Турции будет неделю, го ко мне, там разберёмся».

С: «Если не смутит мой семейный ад, в комнате есть диван, он к твоим услугам, когда надо».

Хэль: «Вот уж дудки! Я её первая застолбила, ничего не знаю!»

Ж: «Я из хостела перед офисом еду к тебе».

Хэль: «Помощь нужна? Шмотьё перевезти там?»

Ж: «Нет, я забрала самое основное, привезу на такси».

Ж: «Спасибо, девчонки».

Это был самый тяжёлый рабочий день во всей моей жизни. Не преувеличиваю. Башка не варит. Еда кажется пресной и не лезет. Говорить ребятам, что я верю в них, и копаться в их отговорках, почему нет, тоже не было ни сил, ни желания. Сказала, что завтра сдам отчёт таким, как есть и прервала связь. Надоело. Не могу.

Приехала к Хэль часам к семи.

– Для тебя подозрительно рано, крошка, – крикнула она из комнаты, услышав, как я пришла.

– Достало всё, – выдохнула я, бросив рюкзак в коридоре.

Подруга вышла из комнаты, окинув меня взглядом. Судя по всему, мой вид отбил желание расспрашивать. Нда. Логично.

– Ясно – понятно. Красненького? – только лишь уточнила она.

– Не, Оль. Меня размажет.

Она пожала плечами.

– Жираф большой. Может, работу всё же сменить?

– Лена вернётся из Питера, надо с квартирой решать и с платой за институт. Не могу себе позволить, – вздохнула я.

– Да ладно, если Ленок припасла на Питер, может, и институт себе сама может оплатить?

Я поджала губы.

– Ты бы спросила у неё.

– Премия за договор с логистами прилетит. Я редактуру почти закончила за отпуск. Лучше всё равно сама уже не сделаю, так что… – Олька посмотрела на меня заинтересованно. – Буду публиковать.

– И сколько деньжат за это сулят? – полюбопытствовала она.

– Если дать рекламу, может, сулит. Если не дать, то особо никаких…

– Тогда советую жить в комнате на своей половине квартиры и не компостировать свои мозги. Может, тоже на отпуск в Питере накопишь.

– Ты невыносима.

Голос Ольки изменился. В интонации не была ни задора, ни стёба.

– Это не чтобы тебя бесить, Женёк. Это, действительно, добрый совет. Рабочий.

Она ведь в чём-то права.

– Знаешь, – продолжила Олька, – когда ты даёшь людям больше, чем они дают тебе, образуется кармическая яма. Долг. Они не могут тебе отдать столько же добра и по итогу в ответ срут в душу. Всё должно быть взаимовежливо.

Я усмехнулась, и получилось как-то горько.

– Тебе нужно расслабиться. Пропустить стаканчик…

– Ну нет, спасибо!

– Ну вот что ты перебиваешь. Я же не говорю кутить. Это другое. Тебе нужен релакс. Как Ленке, дело. У тебя книга есть. Что ты любишь? Ну не знаю, съешь мороженку с сиропом, пропусти бокальчик мартини. – Она кинула на меня взгляд и добавила: – Один. Сходи на какой-нибудь крутой фильм, а ещё лучше – на концерт. Хочешь к нам на репу?

– Может быть, – неуверенно промычала я, стараясь вымучить улыбку.

– Не, не надо. С такой миной – не надо. Я не про заставлять себя. Я про захотеть.

– Прости. Мне просто надо немного одуплиться.

– Хм… – Олька посмотрела на меня долго так, оценивающе. – Если Евгенина стала говорить таким языком вслух, значит действительно надо.

Она пошла обратно к себе в комнату и бросила на входе:

– Телеграфируй. Если что, я рядом. Как истина, которую можно попробовать поймать за хвост, – подмигнула и скрылась у себя.

Я набрала ванну. Давно не делала этого, у нас с Леной и Лёшей была душевая с каким-то подобием ванны, в которой ноги вытянуть и то не получится. У мамы в доме было как-то неудобно, да и на ночь я предпочитала не оставаться. Не приходить же, как по зову старой имбецильной рекламы-мема с канала «Товар на диване». «Я счастлива. Приходите ко мне помыться!»

Вспомнилось лицо мамы, как она смотрела на двери, за которыми скрылся отчим. Явно несчастливое. И слоган Ольки про Кощея. Почему-то это улыбнуло. Хорошо, что они есть, и чат «Подвал». В нём всегда честно. И тебе всегда рады.

Пена встала плотной шапкой над водой. Я залезла в ванну с телефоном в руке.

«Истина всегда где-то рядом». Олька рядом. И этот её обрывок из «Секретных материалов». Файл, предназначенный не мне, вплыл картинкой в голове. И все мысли, которые я гнала от себя днём, вновь хлынули потоком.

Хотелось орать. Что это нечестно. Несправедливо. И так не должно быть. Не он.

Как в «Слепой зоне» Кинга героиня кричала на могиле. Или не кричала, а плакала?

Я опустилась под воду на несколько секунд, вынырнула.

Глупо задавать себе вопросы, на которые нет ответа.

Кто может ответить, почему так происходит?

Разве что Хэль со своим рецептом быть сукой и не любить вообще.

Набережная, эта эйфория. Чем выше поднимаешься, тем больнее падать. Многие задаются вопросом, есть ли дружба между мужчиной и женщиной. А вернее было бы спросить, а есть ли любовь. Не больная и однобокая. Не когда всё в клочья, и выть хочется, а когда тепло.

Я смотрела в потолок над собой, в котором вместо звёзд, что он видел, горели несколько ярких спотов ламп.

Это было так похоже на правду. Чертовски похоже.

А может, и не было этого. Я сама себе придумала?

Как с Юрой тогда. Увидела то, чего и не было?

Идея пришла как-то болезненно и неотвратимо. Я вытерла руки полотенцем, висевшим у края ванной. Взяла телефон.

Найти Юрин контакт труда не составило. Я даже домашний номер его, как оказалось, до сих пор помню наизусть. Решила написать. Номер у меня уже сменился, но по аве должен узнать.

Я: «Привет».

Доставлено, но не читает. Ну что ж, ладно. Отложила телефон. Надо выбрать площадку для публикации. И просто повесить книгу. Да. Не будет рекламы, не будет особого отклика. Но какая разница? Так прочтёт хоть кто-то.

Телефон пиликнул.

Ю: «Кого я вижу».

Ю: «Ну привет».

Я: «Как ты?»

Ю: «Как всегда».

Ни смайла, ничего. Мне расхотелось писать дальше. Наверное, некрасиво с моей стороны. Постучавшись спустя столько лет, заглохнуть на полуслове.

Ю: «А ты как?»

Я: «Да тоже, как всегда. Разве что книгу написала, буду выкладывать скоро».

Ю: «Работа, муж, дети?»

Я: «Да, нет, нет. А у тебя?»

Ю: «Мужа у меня быть не может».

Я: «Ты же понял, о чём я. Но если не хочешь, не отвечай».

Ю: «Да, нет, нет. И желания нет».

Я: «Ещё играешь на басу?»

Ю: «Редко».

Ю: «Скинь фотку, как ты выглядишь. Я уже подзабыл».

Я сфоткала лицо, не особо задумавшись, что у меня мокрые волосы и вообще не самый свежий вид. Но это первое сообщение, за которым мне показалось тепло.

Я: [селфи]

Ю: «Ванна и пена?»

Я: «Угадал. Я устала как чёрт».

Я: «Почему-то вспомнилось детство за одной партой и общие книги».

Ю: «Не угадал. Увидел».

Хм, только лицо в кадре, хотя да, наверное, понятно, что я в ванне.

Ю: «И смотришь не в камеру».

Я: «В смысле?»

Ю: «Те, кто хотят видеть человека, смотрят в камеру. В глаза. А остальные собой любуются. Как всегда, впрочем».

Я перечитала сообщение. Любуются? Серьёзно?

Отложила телефон в сторону, включила душ, помыла голову по-быстрому. Захотелось выйти из ванной. И утопить этот про́клятый телефон.

Напялила банный халат, который любезно мне выдала Олька ещё утром, и поплелась на кухню.

Села в стул, сложив ноги на соседнем.

Квартира у Олькиной семьи была большая. Нет, не то слово. Она была огромная. Пушистые ковры, замшевые диваны, камень и дерево. В голове не укладывалось её бытность барменом. Это насколько же родители не хотели видеть её актрисой, что она не спала ночами, стоя за стойкой и кофемашиной, чтобы ходить в актёрскую школу?

Примерно рядом с тем, как мама хотела меня видеть женой успешного клерка?

Из соседней комнаты доносился Олькин голос. Она учила роль. Скоро съёмки. И у меня на следующей неделе выкладка книги. Впервые мои истории увидят чужие люди. По спине пробежался холодок.

Из мыслей меня вырвал звук уведомлялки. Я открыла мессенджер. Вместо привычного чата с Женей и чата команды, который я просто малодушно скрыла, висели сообщения от Юры.

Хм, а я думала, разговор окончен.

Ю: «Ты там обиделась? На правду не обижаются».

Ю: «Или ты думала, что я был в тебя влюблён?»

Ю: «Ответь честно, сколько у тебя парней?»

Ю: «Молчание – знак согласия».

Я оторопело перечитала. Помнится, Олька мне рассказывала, как её мама недовольно смотрела и испускала ядовитые замечания, умея задеть полусловом и полувзглядом. Олька говорила примерно так: «Идёшь мимо, а на тебя из глаз прямо-таки лучи… лучи поноса!»

Так вот, это были именно они.

Спустя столько лет. После стольких «неважно, есть ли у друзей сиськи». Получить вот… это?

Я так долго жила… с этой удавкой на горле. Так боялась ранить или сказать не то. И…

Руки сами автоматически набросали:

Я: «Я ошиблась адресом».

Два ЧС за последние два дня, это ненормально. Но желания подходить к горизонту событий чёрной дыры совершенно не было. Лучи поноса жгли издалека, как рентгеновское излучение. Того солнечного мальчика больше нет. Есть только это.

В голове снова заиграла песенка Биртмана. И вспомнилась притча про мудрецов и говно. Просто пройди мимо.

Под веками глаза наполнились слезами. Не от того, что именно Юра написал. Плевать. А от того, что именно Женя мне дал столь ценный совет.

64. Выброшенный на берег. Женя

Застал Лёшу на кухне. Он пил чай, листал телефон. Поднял глаза, когда я сел напротив.

– Хочешь о чём-то спросить? – хмыкнул он. – Не тяни.

– Мне нужен адрес Оли и Саши.

Он помолчал, потом отложил телефон.

– Подруг?

– Если не у отца, может, у кого-то из них. Я хочу ей объяснить.

– А она хочет слушать?

Я не ответил. Лёша смотрел на меня долго, потом кивнул, добавив нехотя:

– У меня только номер Ольги, Гриша кинул, чтобы по музыке тему Лизы с ней обговорить. Не толка не жди, мы на ножах.

Он набрал номер.

– Ольга, привет, Кощеев. Если Тая у тебя, можешь дать адрес? Женя просит, чтобы…

Я не слышал голоса на том конце, но по его лицу понял всё. Сначала Лёша кивал, потом замер, а потом усмехнулся.

– Понял. Так и передам. Аривидерчи.

Сбросил звонок. Последнее слово из его уст рубануло, но вдаваться в подробности его сарказма не стал.

– Что? – спросил я.

– Ольга сказала: «Вы ещё узнаете себя в словах Рин Грасс. Недельку потерпите, ха!»

– Кто это?

– Понятия не имею. – Лёха пожал плечами. – Но адреса она не дала. Не язык, а помойка.

Последние слова вырвались на нехарактерных шипящих нотах. Он нервно взял в руки кружку, сделал глоток, поморщился и отставил её подальше. Кружка стукнулась об стол с жалобной вибрацией ложки внутри.

– Добавила какой-то бред, что хрусталь надо бить о наши с тобой головы, – фыркнул он.

Хрустальный оскар. До меня как раз дошло.

– И вот что она имела в виду? И при чём здесь вообще я? Блин, Жень, разбирайтесь сами, мне с этой лярвой ещё работать.

– Тая долго к тебе относилась… по-особенному, – честно выплюнул я.

– Знаю. Но я ей не врал.

Ни убавить, ни прибавить.

– Чёрт, мне нужен её адрес! Я ей тоже не врал и хочу, чтобы она это знала!

– Не ори. – На этих словах показалось, что он мне вмажет, и это привело в чувство.

– Какой-то бред, – вырвалось из меня уже не злое, а просто усталое…

Лёха пожал плечами и снова превратился в свою обычную версию спокойного доктора.

– Подумай головой, и всё получится.

Да, блин. Всего лишь. Просто же, как дважды два, да?

– Дай мне Ленин номер, пожалуйста.

Лёха достал из кармана мобильник и молча скинул мне контакт. Потом поставил чашку в раковину, снисходительно хмыкнув, посмотрел на меня и вышел с кухни, осторожно притворив дверь.

Я открыл чат с Леной.

Мы ещё ни разу не переписывались.

Ж: «Лена, это Женя Сорока. Знаешь, где Тая?»

Ж: «У родителей её нет».

Ответа не было. Я сидел за ноутом, но работа особо не отвлекала. Записал себе Рин Грасс в заметки. Может, это псевдоним? Что ещё может быть?

Сообщения Лена прочла часа через два, но ответила относительно быстро. Хотя для Лены это – медленно. А потом пошло-поехало.

Л: «Ну и что ты сделал?!»

Л: «Я тебя предупреждала, говнюк!»

Л: «Она даже трубку брать не стала после моих вопросов!!!»

Л: «ТЫ!!!»

Л: «Лёша тебе номер дал? Два сапога – пара!»

Л: «Марина, да?»

Л: «Конечно, о чём я спрашиваю…»

Вот тут вопрос, что, кому и когда Лёша рассказывал, хмыкнул я про себя. Но даже не успел ответить. Сообщения лились из неё, как пожарная пена из брандспойта.

Л: «Я тебе прямо сказала, что говна было и так достаточно. Какого чёрта ты полез К НЕЙ?! Тебе мало твоих Мариш?»

Л: «Она со мной не разговаривает! Со мной!»

Я чувствовал, что вот прямо сейчас последняя ниточка готова оборваться.

Ж: «Она просмотрела видео от Марины, снятое три месяца назад».

Ж: «Я даже объяснить ей не имею возможности».

Думала Лена долго. Минут пять.

Л: «Напиши с другого номера. А лучше позвони».

Л: «Если не звиздишь. Иначе лучше слейся».

Я стукнул головой о спинку дивана. Чёрт. Я идиот.

Натянул спешно свитер, вышел в коридор и по-быстрому нырнул в ботинки.

– Далеко? – раздалось Лёхиным голосом откуда-то сбоку.

– Не знаешь, в нашем ТЦ есть салон связи?

– Какой тебе нужен?

– Да любой.

– Есть два, на первом сразу справа от входа и на втором этаже, где-то в рядах.

– Спасибо, – бросил я Лёхе и выскочил за дверь.

Купил симку, вставил прямо там, в салоне.

Переключил вызовы по умолчанию на неё и позвонил.

Шли долгие гудки, ответа не было.

Не помню, как шёл домой. Знаю, что долго. Как будто что-то вынули.

Остановился у подъезда, посмотрел в экран и набрал ещё раз.

И снова гудки шли. И снова ответа не было. Я открыл мессенджер. Вбил контакт. С новой симки он не выскакивал в поиске. Да, простофиля не пройдёт, я помню.

У меня самого в настройках стоял возможный поиск только для тех, кто в списке контактов.

Я выключил экран. Силы закончились как-то внезапно. Нет, значит, нет. Она этого не хочет. Имеет право. Зачем навязываться?

65. Ниточка. Женя

Этот день сурка задолбал. Третья адова неделя. Проект вытянул все соки. Я почти не ел и не спал. Телефон не затыкался даже ночью.

Маме я так и не написал о Тае. Смалодушничал. Узнает, что мы не вместе, вдруг снова откажется ехать в Москву? Откажется от операции…

Что я ей скажу, когда привезу её в город?

Придумаю что-нибудь. Обязательно. Иначе вообще всё зря.

Лена, вернувшаяся из Питера, жила в одной комнате, Лёша во второй, а я на кухне. Всё ещё.

И это тоже напоминало ад. Эти двое предпочитали принципиально не пересекаться, а когда встретились при мне в коридоре, единственное, что прозвучало, было:

– Жильцы съедут из нашей квартиры, я сразу перееду, – от Лены.

И кивок от Лёши.

Всё.

Я больше не просил Лену ни об адресе, ни передавать Тае что-то. Это была её собственная инициатива, за которую почему-то огрёб я.

– Я же сказала тебе, что если ты звиздишь, то тебе лучше просто слиться. А не подставлять меня под раздачу!

– Что ты имеешь в виду? Я сказал, как есть.

– Нет, ты почему-то умолчал, что весь насквозь провонял какой-то потаскухой из бывших. Счёл возможным сказать, что едешь по делам, и припереться ночью, благоухая Мариниными духами. – Она пихнула меня в грудь маленькой рукой, но с такой силой, что я покачнулся. – Я сильно сомневаюсь, что видео из чужой постели было сделано, как ты там говоришь, три месяца назад?! Ха! Три раза ха! Каким говном был, таким и остался.

– Нет. – Я еле сдерживался.

– Да ла-а-а-адно, – рот её скривился, уголки губ опустились презрительно вниз. – Да!

– Сказал, нет! – рявкнул я.

Грудь ходила ходуном. Я пытался выдыхать носом. И вспоминать, как мантру, что женщин бить нельзя.

– В смысле? – спросила Лена, прищурившись.

Она стояла напротив и ждала. Сил объясняться, снова всё это поднимать, не было. Но пришлось. Казалось, не смогу всё рассказать по-человечески. Но меня понесло, словно прорвалась плотина. По-моему, я сказал даже больше, чем нужно было.

Про книгу. Про Лёшу, день рождения. И про Лену, собственно. Про набережную. Про мать с отчимом, про отца. И про Марину. Просто прикрыл веки, откинулся на спинку и выдал. Наверное, зло, возможно, даже грубо.

Когда открыл глаза, Лена сидела как-то съёжившись. И выражение лица у неё было таким, каким я ни разу его не видел.

– Надо было догадаться, – сказала Лена. По щеке скатилось слеза, она её вытерла тыльной стороной ладони быстрым рваным движением, и поспешно отвернулась.

Опущенные плечи, и голова, закинутая наверх. Она просидела так несколько минут. Я ни о чём не спрашивал. У меня слова закончились.

– Мы поругались, когда я вернулась, – прервала она паузу. – Из-за квартиры и денег. А потом…

Она усмехнулась горько.

– А потом ещё раз, когда я полезла с расспросами, что у вас стряслось. И не разговаривает со мной. Боже мой, Тайка... – Лена прикрыла ладонями лицо и наклонилась к коленям.

Затем она выдохнула и резко встала. Подошла ко мне, положила руку на плечо.

– Дашь мне прочесть? – Она прочистила горло. – Мне… нужно. И… прости за обвинения.

Я просто кивнул, принимая.

– Оказывается, я так много не знала о собственной сестре, – сказала и снова резко отвернулась в сторону. Но тишина оборвалась так же внезапно. Лена, так же порывисто обернувшись обратно и всплеснув руками, добавила: – Но ведь с этим всем надо что-то делать!

– Она не хочет. Я понимаю слово «нет».

– Так она же не знает!

– Лен, она не хочет знать. И да, я всё-таки просрал, – признал, разведя руки в стороны.

Лена только оттолкнула меня той рукой, что всё ещё лежала у меня на плече, и резко направилась на выход. В дверях обернулась и бросила:

– Я жду файл. Отправь прямо сейчас. Хочешь сидеть на жопе ровно, сиди, это твоё дело. Но книгу я жду!

Я достал телефон и переправил ей файл.

Она вздёрнула бровь и зависла, глядя на мой телефон.

– Через неделю где-то съезжают жильцы, и мы будем жить с Таей вдвоём.

Я смотрел на Лену и пытался понять, чего она от меня хочет.

Она достала свой мобильник, набрала в нём сообщение, прилетевшее, судя по звуку, мне. И молча вышла.

В сообщении был адрес.

66. Жмыхнуть. Тая

Когда пишешь, кажется, это нереально сложно: выразить историю, которую ты видишь в своей голове так, чтобы её увидели другие. Потом ты думаешь, что готова пристрелиться, когда редактируешь. Не видишь своих ошибок. Потом корректура – рутина, прожорливая на время. Но, божечки, кто бы знал, что впереди самое страшное. Продвижение.

Я в который раз отсматривала материал по продвижению, правила литплощадок. Голова шла кругом, а калькулятор выдавал неумолимые цифры на рекламу. Я поняла, что не потяну. Мало – бессмысленно. Много – нереально.

Все говорили, готовьте читательскую базу. А как? Ну вот как?! Если я смогла дать первую книгу только одному человеку. Который вряд ли будет теперь что-то читать…

В груди ёкнуло.

Вторая книга писалась неожиданно быстро. Да, она совсем другая. Без фильтров.

Мне казалось всё таким несправедливым, абсурдным и встратым, что желание сделать счастливыми героев, пусть только в этой истории, внутри моей головы, но по-настоящему счастливыми, придало столько сил и энергии, что я почти не спала эти недели.

Только по выходным позволяя себе отсыпаться, потому что можно было потом, проснувшись в час дня, сесть и нова писать.

Олька смеялась, что я кончаю от звука ударов по клавиатуре.

И вот она готова.

Обычный вечер. За окном уже май. На коленях, на чужом диване, в чужой квартире…

Ладно, не совсем в чужой. У Сандро здесь даже уютно. Брат, сестра, родители. Вечный движ на фоне старого рукомойника. Но несмотря на тесноту, здесь тепло и светло.

Палец завис над кнопкой «опубликовать». Всё готово. Лучшего псевдонима я не придумаю. В голову ничего дельного так и не пришло. Рин Грасс и первая пара глав, осталось только жмыхнуть. Мне говорили, что для удержания и охвата надо публиковать частями. Так и реклама эффективнее. Но раз я не впрягаюсь в это…

Сделала отсечку на середине книги с платным порогом. Посмотрим, что будет. Скольким людям станет интересно, чтобы дочитать. Сумму поставила маленькую. Я просто хочу знать. И всё.

Нажала кнопку. По спине прокатилась волна дрожи.

Что ж, осталось только переехать домой. Обвела взглядом Сашкину комнату.

Сандро не было сейчас дома, и я поняла, что буду скучать по этим тихим нескольким дням. С ней удивительно легко.

А дома будет Лена. И с ней надо как-то разговаривать. Чёрт.

Она опять будет спрашивать, что случилось. Материть всех вокруг и говорить, что я доверчивая дурочка, каких поискать.

А ещё злиться. Деньги, квартира…

Когда я спросила про то, как она скопила на Питер, услышала только фырканье и:

– Ты не понимаешь!

А я и не хочу уже понимать.

67. Вечерний город. Тая

Сегодня я вышла с работы раньше. Не потому, что отпустили, а потому что закончила. Просто закончила и ушла. Без переработки, без «ещё пять минут». Впервые за чёрт знает сколько.

На улице было тепло и пусто, тем ранневечерним московским теплом, когда солнце уже низко, но до темноты ещё часа три. В метро спускаться совершенно не хотелось. Почему бы не прогуляться? Я тысячу лет не дышала воздухом спокойно, без беготни и вечной спешки, без сотен мыслей в секунду.

Наушники лежали в сумочке, телефон – в кармане. Он молчал, и от этого молчания было спокойно. Можно оглянуться. Не решать проблемы. И не создавать миры, а просто смотреть.

Надо же, я даже не предполагала, что, оказывается, мне это нужно. Остановиться. Передышка, вот такая, с зеленью переулков и мощёными мостовыми.

Шла по Покровке, потом свернула куда-то, не запоминая. Мимо кофеен, в которых за стёклами сидели люди со своими ноутбуками и своими жизнями. Мимо цветочного, из которого пахло так, что я остановилась, постояла. Поглазела на красоту.

У перекрёстка мужчина в фартуке выносил столики на тротуар. Фартук был зелёный, но без кактуса. Ха, точно. Даже тон такой же точь-в-точь, как у моего.

Ноги несли куда-то, по переулкам, через дворы. Один двор оказался тихим, с лавочкой и старой липой. Я присела на неё, давая ножкам отдых. С непривычки они немного устали от таких походов.

Ни книги в голове, ни чатов, ни отчётов. Ни Лены, ни Лёши, ни Жени. Никого.

Голуби ходили по асфальту с таким видом, будто это их территория, и они здесь главные. Глупо дёргали головами и курлыкали. Бабушка на соседней лавочке кормила их хлебом, методично отщипывая кусочки.

Я вспомнила бабушку Надю. И раскидистый куст жасмина, воображаемых собеседников, с которыми было интереснее, чем с реальными ребятами из двора. Только сейчас собеседников не было. И было нормально. Разговаривать не хотелось.

Не хорошо и не плохо. Не радость и не тоска. Просто я сижу на лавочке в чужом дворе, и мне некуда торопиться. Никто не ждёт, никому не должна. Книга опубликована, и что бы с ней ни случилось, она уже не моя. Она там, в мире, живёт без меня.

Бабушка докрошила хлеб и ушла. Голуби потоптались, полупасились на меня своими глазками, глупо склоняя голову набок, ожидая от меня подкормки. Поняв, что ожидание тщетно, тоже разлетелись.

Вечерело, и стало прохладнее. Надо бы топать к ближайшему метро.

Я достала телефон, чтобы открыть навигатор, глянула на пустой, тёплый экран. Ничего нового. Ни «дзыньк», ни уведомлений.

Странное ощущение. Как будто впервые за долгое время внутри появилось место. Не дыра, не пустота, а именно место, свободное. Для чего-то, что ещё не случилось.

Я посмотрела, куда идти, убрала телефон обратно и пошла к Сандро. Оказалось, я маханула несколько станций метро пешком. Значит, можно не торопиться. До точки назначения совсем немного. Пошла длинной дорогой, через парк.