Текст книги "Ты (не) в моём коде (СИ)"
Автор книги: Таисья Тишь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
5.1 Кафка-брокер и Кафка Франц. Тая
Утро началось с голоса Лены. Вспомнилось, как она поджала губы, когда говорили о деньгах. Для неё это больная тема ещё с тех пор, как отчим с мамой её начали пилить за литинститут, «неприспособленность» к заработку. Я ей сочувствовала, но…
Если честно, вчера от лишнего места стало не теснее, а справедливее. Лысый сказал про четверых, и Лёша кивнул сразу, без паузы. «Да. Конечно». Как будто это само собой разумелось. И так оно и должно было быть, всегда. Только вот это «всегда» почему-то началось не с Лёши. Он полтора года видел, как я считаю, и ни разу не поправил Лену. Не потому, что жадный или равнодушный, он просто не замечал или не предавал значения. Для него всё и так работало. Я ведь не жаловалась.
И вот приходит чужой, временный человек на мою кухню и за один вечер видит то, чего Лёша не увидел за полтора года. Не обратил внимания.
От этого должно было стать легче, а стало почему-то обиднее.
– Я сегодня не еду, – донеслось из кухни от Лены. – Я всё сдала, могу позволить себе выходной.
Ну отлично. Просто бинго! Что могло ещё быть хуже в столь долгожданный свободный день?
Через пару минут она уже была в комнате. С кружкой, ноутбуком и этим своим видом «я тут ненадолго, но, вообще-то, это теперь моё».
– Тай, ты не против, если я у тебя посижу? У меня там вообще негде.
Я посмотрела на её «там». Кровать, столик с косметикой, куча одежды. Негде, как обычно. Как Лёша, так любящий порядок во всём, выживает в этом хаосе Лениного бытия? Загадка...
– Сиди, – сказала я.
Но она и так уже сидела. Ноутбук открылся, щёлкнул проектор.
– Хочу досмотреть спектакль, я вчера не успела.
Конечно, супер. Вероятно, это ещё и опера? Громкая, обязательно.
Постояла пару секунд, я взяла ноут и молча вышла. Оставаться с ней в комнате, это писать книгу на лептопе, сидя на кровати и затыкая уши? А если Лена сунет нос в мой ноут? Даже думать не хотелось об этом.
На кухне уже был лысый, синяя поло, джинсы, наушники, ноутбук, кружка. Всё на месте.
Остановившись в дверях, я увидела, как он поднял на секунду глаза.
– Я в ушах, – сказал он спокойно. – Если работать надо, садись.
Просто кивнула ему в ответ и спросила.
– У тебя много сегодня?
– Пара созвонов.
Ну что ж, значит, буду сидеть здесь. Поставила ноутбук на стол, села и включила. Кухня вдруг стала слишком маленькой.
Слышно, как Лена в комнате что-то включает. Музыка, голос и пафос на максималках.
Челюсть сжалась сама собой, странно, что не заскрипела. Вот теперь читать здесь нормально точно не получится.
И работать, видимо, тоже. Он, как будто уловив это, просто отвернулся к экрану.
Без комментариев. Без «опять она». И это почему-то было лучше, чем если бы он что-то сказал.
Минут десять мы просто сидели. Он что-то печатал. Я пыталась сосредоточиться, но не получалось. Из комнаты доносились реплики, музыка, Ленино «ммм, да…».
Я поймала себя на том, что злюсь, не на неё даже. А вообще, на всё это, на тесноту, на то, что у меня нет своего места. А ведь у нас с Леной есть своя квартира, если бы не пришлось её сдать для оплаты её литинститута.
Он снял один наушник.
– У тебя всегда так? – спросил Женя.
Я не сразу поняла:
– Как?
– Громко.
В ответ сначала получилось только усмехнуться. Но всё-таки я добавила:
– Это ещё тихо.
Женя кивнул.
– Понял.
И снова надел наушник, никаких советов, никакого «можешь попросить её потише».
Просто принял как данность. И я выдохнула. Почему-то именно это помогло.
Через какое-то время он начал говорить в микрофон. Спокойно, но уже с тем оттенком, который бывает у людей, уставших объяснять одно и то же.
– Вот ответь мне, почему нод[1] должно быть не одна и не две, а минимум три?
[1] Нода (от английского node – «узел») – это один отдельный сервер (компьютер) в кластере.
Он выслушал что-то на том конце, закатил глаза и тихо вздохнул.
– Мастер-нода[2] что?
[2] Мастер-нода – это главный сервер, который управляет всеми остальными
Ещё пауза.
– Смотри шире.
По лицу было видно, что собеседник ему втирает что-то и снова не в тему.
– Семантика[3] Кафки[4] какая?
[3] Правила игры
[4] Apache Kafka – это программа, которая как мощный почтовый сервер пересылает сообщения между программами
Вот не хотела слушать, правда. Но текучий голос каким-то невероятным образом слушать себя заставлял.
Лысый, как обычно, не спорил и не давил. Просто задавал вопрос за вопросом, пока человек на том конце сам не начинал слышать, где именно у него дыра.
Я поймала себя на том, что уже понимаю. Он снова что-то выслушал, потёр лоб и забарабанил пальцами по столу.
– «Хотя бы раз»[5] – плохое правило. А у тебя так и настроено, поэтому дублей полно.
[5] Есть три варианта правил игры в программе Кафка: не более одного раза, как минимум один раз и ровно один раз
Наверное, на месте того, кому Женя объяснял, я бы поняла уже 100500 раз. И само вырвалось:
– Ну, настроить «ровно один раз» семантику не так уж и легко, – сказала я, не поднимая глаз от ноутбука. Не удержалась вода в одном месте. Не люблю, когда разрабы тупят. – Хорошо хоть с Францем Кафкой не спутали. У нас такое было.
На кухне внезапно стало тихо. Он повернул голову. Я почувствовала это даже раньше, чем посмотрела. Потом Женя усмехнулся, но не в трубку, а мне.
– Это как?
– Такое бывает, – пожала я плечами. – Соискатель на девопса[6] гуглил семантику Кафки и выдал нам то, что ему нарыл дипсик[7]. Вместо брокера сообщений про одноимённого писателя. Там же тоже... Семантика.
[6] DevOps-инженер – это IT-специалист, который настраивает и автоматизирует процессы так, чтобы программисты могли быстро и без ошибок выпускать новые версии программ, работая и с софтом, и с железом.
[7]Один из искусственных интеллектов, доступный в сети.
Я пожала плечами, а Женя дёрнул головой, быстро ткнул в микрофон, чтобы оперативно замьютиться, и всё-таки рассмеялся в голос.
От его смеха почему-то саму улыбнуло, хотя я и не хотела. Но удержаться было невозможно.
– Всё, – сказал он в сторону экрана, всё ещё улыбаясь, и ткнул в иконку микрофона. – У меня здесь внезапно культурная вставка получилась. Продолжаем.
Уткнувшись обратно в экран, я всё ещё чувствовала на губах эту дурацкую улыбку.
Вот уж чего мне точно не хватало с утра, так это смешить лысого.
Он вернулся в созвон, но теперь я слушала уже не так внимательно.
Но невольно замечала, как он сидит, чуть подавшись вперёд, как крутит ручку в пальцах, как хмурится не на людей, а на то, что у них в головах. Спорить он не любил. Видимо, ему нравилось, когда до человека доходило своим ходом.
Лена в комнате что-то включила громче. Я прикрыла глаза на мгновение. Спокойствие, только спокойствие. Потом открыла ноутбук уже по-настоящему.
Работать всё-таки было можно. Не потому, что стало тише. А потому что рядом никто не лез под кожу.
Через какое-то время Женя снял наушники и потянулся к кружке.
– Кофе будешь? – спросил он.
Я покачала головой.
– Нет.
– Зря.
– Я и так нервная.
Он хмыкнул.
– Это я уже заметил.
Я подняла на него глаза.
– А ты, значит, нет?
– Я замаскирован.
– Не очень.
Он усмехнулся, но ничего не ответил.
– Тай, ты там?
Если закрыть глаза, вопрос не исчезнет?
– Да.
– Ты не против, если я ещё чуть-чуть у тебя потусуюсь?
Прозвучало монотонно, буднично, словно утверждение, которое ей зачем-то потребовалось озвучить, а не вопрос, собственно, ко мне.
– А у меня есть выбор?
Куда мне деваться.
Ответа не последовало.
Женя только чуть сдвинул свою кружку, освобождая мне больше места на столе.
Как будто это само собой разумеется.
Я посмотрела на его руку, часы на запястье, пальцы, легко и точно двигающие кружку, и снова уткнулась в экран.
Раньше Лена занимала всё пространство. Даже ту половину, которую я оплачивала. В том числе за неё.
А теперь я сижу на кухне с лысым, который за один разговор поставил её на место и сократил мне плату почти вдвое.
И делится своей кухней.
Хотя стоп.
Я усмехнулась.
Если готовлю я, то с чего это вдруг она его?
5.2 Наушники и белый шум. Тая
К вечеру вопрос с едой всплыл сам. Я достала контейнеры, поставила на стол, открыла крышку. Пар ещё шёл.
Лена заглянула через плечо:
– О, ты готовила?
– Да.
– Нам?
Я пожала плечами.
– Оно всё равно не на одного.
Женя поднял глаза от кружки.
– Слушайте, – сказал он спокойно. – Нам бы с питанием тоже определиться.
Лена тут же насторожилась:
– В смысле?
– В прямом. Если все едят, логично считать на четверых. Как с квартирой.
Тишина.
Лёша молча смотрел на стол. Лена скривилась:
– Мы раньше как-то…
– Раньше вы делили на двоих, – перебил Женя без нажима. – Сейчас нас четверо.
Он сказал это так же спокойно, как и в прошлый раз.
Я положила вилку на стол.
Опять. Неприятно. И опять по делу.
Лёша кивнул:
– Да, окей.
Лена фыркнула, но промолчала.
– Можем просто скидываться раз в неделю, – добавил Женя. – Или по факту. Как удобнее.
– Давайте раз в неделю, – предложил Лёша. – Проще.
– Мне всё равно, – сказала я.
Лена пожала плечами:
– Ладно.
На этом и закрыли.
Во время ужина Лена непривычно молчала, стреляя в Женю глазами, Лёша как будто расслабился, похвалил котлеты и выглядел уставшим. Невольно подумалось, как его выматывает работа и… вся вот такая наша жизнь. Женя тем временем что-то строчил в телефоне, а после ужина накинул куртку и ушёл.
Как хорошо, когда можно сесть у себя в комнате в тишине, божечки. Взяла лептоп и ушла в книгу. Писалось легко, слова шли сами, и я почти забыла, где нахожусь.
А потом услышала. Сбившуюся речь, потом Ленин тихий смешок, скрип кровати. И его голос, глухой, низкий, такой, каким он никогда не говорит днём.
Чёрт, чёрт, чёрт! Где мои наушники, когда они так нужны? Под подушкой и у кровати нет. Я сняла лептоп с колен и не нашла их взглядом рядом с собой на кровати.
Тем временем скрип неумолимо становится чаще. Ленин выдох, короткий, высокий. И снова его, глухой и рваный.
Я вжалась лицом в матрас и сжала зубы. Что за дура? Нырнула рыбкой к тумбочке, чуть не сломав о её угол кисть. Да, вот они! Рука дёргается к наушникам. Спринтерский забег, мать его. Белый шум орёт в ушах, а я всё равно слышу? Или уже не слышу, а просто знаю, что это происходит прямо сейчас, и этого хватает. Тело предательски скручивает так, будто ударили под дых. В горле стоит ком, в глазах жжёт. Как же тупо. Ну почему я так реагирую? Почему, сука, так обидно? Почему больно физически?
Хочется встать, уйти, хлопнуть дверью, выбежать на улицу, куда угодно. А я лежу. Потому что если встану, то они могут услышать. И Лена спросит утром, что случилось. И надо будет что-то врать. А я так устала врать.
Слёзы текут сами, горячие, злые. Время летит, сколько уже прошло? Наверное, можно снять наушники. Голова болит от слёз. Наревелась, опухла, дышать тяжело, ещё и нос забит. Наушники давят, но я не в силах их снять. Я не хочу второй серии. Раз не могу справиться с этим дерьмом, лучше не слышать.
Так и заснула в них, провалившись в тяжёлое, вязкое забытьё, из которого не хочется выныривать.
Под утро глаза открылись сами, уставившись в стену. Правое ухо горит, я зажала его между головой и наушником. Надо их всё же снять. Осторожно стянула их с больного места. Какое же это блаженство.
В квартире мёртвая тишина, и за стеной тихо, и на кухне. Они спят, а Жени нет. Он хоть и не храпит, не ворочается, но его присутствие всё равно ощущается как лёгкий вес в пространстве. А сейчас пусто.
Пойду попью воды.
Дверь приоткрыта, на кухне никого, диван пуст и застелен. Он не вернулся.
И вот я стою на кухне со стаканом воды посреди пустой кухни ночью и думаю, что личная жизнь в этой квартире есть у всех, кроме меня. За стеной – они. Где-то в городе – он, довольный, у кого-то в постели. А я – с отдавленным ухом и опухшими глазами. Клинический идиотизм.
Утром Женя появился как ни в чём не бывало. Спокойный, собранный, с тем же лицом, как будто просто вышел за хлебом. Только выглядел довольнее обычного.
Лёша снова уехал рано. Лена прошествовала в ванну, лениво и сладко потягиваясь.
Что я делаю не так, боженька? Должен же где-то быть подходящий человек. Не «человек-говно», как в песенке Биртмана. И он был. За стеной. С моей сестрой.
В горле встал ком.
Да, Лёши на всех не хватит.
Кстати, о Лёше, у него скоро день рождения и надо успеть с подарком. Если на доставке будет шлак, надо успеть перезаказать и выкупить. А у меня всего два рабочих дня впереди.
Решила сгонять в пункт выдачи, благо он в нашем доме, далеко ходить не надо. Натянула пальто, вместо сапожек взяла удобные кроссы и вышла на промозглую улицу.
Из головы сразу вышибло лишние мысли, влажный ветер отшлёпал по щекам, приводя в чувство. Словно говоря: "Эй, ты, хватит разводить нюни!" и явно намекая, что мне пора бы одуплиться.
Даже другого слова не подберёшь. Кто бы знал, какой холивар у меня в голове творится.
Я забрала заказ, поднялась обратно, на ходу проверяя, всё ли влезло в пакет.
Дверь в квартиру была не заперта. Я толкнула её плечом, вошла, закрыла за собой и начала стягивать обувь.
На кухне говорили. Я сначала не вслушивалась.
Просто развязывала шнурки, сняла верхнюю одежду, бросила ключи на комод.
Повесила пальто на крючок рядом с тем, где висела куртка лысого. От неё пахло женскими духами. Какой-то приторной роскошью. Я отдёрнула руку от вешалки.
– … не парься, – донёсся голос Жени, – здесь девчонок не будет. Да и это так… бывает иногда. Я не особо запоминаю.
Я замерла на секунду. Потом продолжила возиться с молнией и шуршать пакетом, потому что подарок должен был остаться сюрпризом.
– Не думал, что проще постоянную завести? – спокойно спросил Лёша. – Марина о тебе спрашивает, куда пропал, вспоминает. Хорошая ведь девчонка.
– Зачем мне этот головняк? – бросил лысый.
Пакет шуршал в руках слишком громко, но это никого не смутило. Я аккуратно поставила его на тумбу.
– Не обязательно же, как с Крис. Можно вообще ничего не обещать.
Тишина на кухне стала плотнее, я чуть повернула голову.
Из коридора было видно их краем. Женя стоял у столешницы, со стаканом в руке.
Он на секунду замер, почти незаметно. Потом усмехнулся, и смешок вышел горьким, едким, даже желчным.
– Вот поэтому и не вижу смысла.
Было видно, что Лёша не хочет передавить, аккуратничает.
– Я не говорю, что надо воспитывать в себе великую любовь. К тому же многие девчонки сами хотят чего-то простого. В отличие от твоей бывшей.
Женя чуть повернул голову, и я увидела его лицо.
– Ага. Хотят.
Сказал спокойно, без интонации, как будто не верит ни одному слову.
Я отвела взгляд. Почему-то смотреть на него стало тяжело.
– Ладно, – сказал Лёша. – Не лезу.
Лёша вздохнул с сожалением, но потом всё-таки продолжил.
– Просто можно выбрать красивую, которую фоново нормально перевариваешь. И этого достаточно. Если подумать головой, можно найти подходящую. И не шариться по ночам, и не бегать потом от страждущих. Можно же честно договориться.
– Теоретически, – сказал Женя.
– Практически тоже.
– Ты сейчас рекламируешь отношения или упрощённую версию брака?
Лёша усмехнулся:
– Я сейчас рекламирую отсутствие лишних проблем.
Женя покрутил стакан в руке, посмотрел куда-то мимо него.
– Посмотрим.
Я сняла бомбер, его тоже повесила на крючок и только тогда прошла на кухню, как будто только что пришла.
– Привет, – сказала я.
Они обернулись как ни в чём не бывало. Прошла к столу, открыла пакет, проверила бумагу. Под ворохом мелких покупок сюрприз был цел.
– Удачной упаковки, – бросил Лёша и ушёл в комнату, а я уставилась ему вслед. Чёрт, он понял, что там?
Женя остался. Посмотрел на меня, потом на пакет.
– Подарок?
– Ага.
– Логично.
Он допил воду, сполоснул стакан, ушёл, не хлопнув дверью, но движенья были такими резкими, будто он хотел что-то разбить.
Квартира погрузилась в непривычную, густую тишину. Я собрала вещи, унесла пакет в комнату и закрыла дверь. За стеной ещё пару минут шёл приглушённый шум воды из душа, потом затих. В голове гудело: слова про «фоновое переваривание» и «страждущих» застряли где-то под рёбрами. Я натянула наушники, включила белый шум и провалилась в сон.
6. Нехороший звоночек. Женя
Утро пахло кофе и тишиной. Я сидел за столом, листал логи, когда в кухню вошла Тая. Уже одетая, не домашняя, без широких джинсов и футболки с котом, в которых она работала за ноутом на кухне. Юбка-карандаш, шёлковая блуза цвета мокрого асфальта, туфли на шпильке. Волосы лежали аккуратной волной, лицо спокойное. Никакого фартука с кактусом.
Я даже печатать перестал, пальцы замерли над клавиатурой. Слишком красиво для утра вторника. Значит, наша колючка ходит на работу вот так. Очень интересно.
Челюсть сжалась, я попытался расслабиться, откинулся на спинку стула. Внутри словно уж прополз знакомым ощущением холода.
– Собралась? – спросил. Голос вышел ровнее, чем планировал.
– На смену, – ответила Тая. Поправила лямку сумки, проверила застёжку. Движения чёткие, без суеты, как при фасовке еды по контейнерам.
Лёха где-то в коридоре шаркал тапками, бормотал про отчёт. Дверь хлопнула, и мы остались вдвоём. Я снял наушники, посмотрел на неё пристально, но она не поднимала глаза, просто молча собирала ноут, зарядки и складывала в сумку. Взгляд сам собой снова прошёлся по Тае: сверху вниз и обратно. Второй проход мне понравился ещё больше первого, и это бесило. Оторвал взгляд от спокойного лица и упёрся в экран. Что же, колючка-тихоня, давай проверим. Просто чтобы вернуть всё на своё место.
– Слушай, – сказал, всё ещё глядя в монитор, но уже чувствуя её взгляд. – Кроме семантики Кафки, у соискателя ещё что-нибудь спросить? Или у нас теперь все кандидаты на дипсике учатся?
Прозвучало сухо. Но она будто и не заметила едкого тона.
– Да без проблем, скину тебе скрипт беседы по техсобесу девопса.
Поднял на неё глаза: она уже тянулась к телефону, всё такая же спокойная, разве что чуть более деловая.
– Помогала недавно в найме у нас на фирме. Там пометки на углубление контекста. Правда, структура у вас наверняка другая. У нас она микросервисная и многоуровневая.
Я немного подвис. Кем же ты работаешь, что собеседуешь на девопса в такой юбке?
– Вопросы по тем инструментам, которыми вы не пользуетесь, просто выкинь. Там разбивка по уровням джунов, мидлов и сеньоров[1]. Джуна с адекватными знаниями Линукса[2] и то найти сложно. Короче, отсортируешь по актуальности под нужный стек.
[2] Линукс (Linux) – это бесплатная операционная система, базовая для серверов.
7. Когда требуют Вассермана. Тая
Офис встретил привычным гулом серверных стоек за стеклянной перегородкой и запахом остывшего кофе. Я прошла к своему столу, поставила сумку, открыла ноутбук. Юбка-карандаш стянула бёдра, шпильки процокали по кафелю. Парень из админки, сидевший через ряд, обернулся, скользнул взглядом по лицу и тут же уткнулся в монитор. Привычно. В мужском опенспейсе женственная одежда всегда работала как фильтр: либо пропускали сразу, либо заставляли доказывать, что ты здесь не для декораций.
Звонок конференции разрезал воздух ровно в десять. На экране появились логотип логистической фирмы и два лица в пиджаках.
– Девушка, добрый день. Мы ждали технического архитектора, а тут…
Голос на том конце сделал паузу, в которой легко угадывалось сомнение.
– Вы точно сможете обсудить инфраструктуру?
– Смогу, – я открыла схему на втором мониторе, голос остался ровным. – Тая, ведущий менеджер по решениям. Давайте к делу. У вас падают ноды при пиковых нагрузках, сессии пользователей обрываются, а ручной перезапуск кластера занимает час. Так?
Пауза. Один из мужчин моргнул.
– Откуда вы…
– Из ваших логов, которые вы прислали два месяца назад. – Я выделила блок на диаграмме. – Сейчас у вас монолит, который не масштабируется. Мы не латаем, мы меняем оркестрацию. Kubernetes, автоматический ребаланс подов, предиктивный сброс с сохранением сессий. Софт управляет нагрузкой, железо держит лимиты. Если валит трафик – кластер сам поднимает новые инстансы. Если падает нода, трафик переезжает за секунду.
– А что с данными? – спросил второй.
– Репликация в реальном времени. Kafka, семантика exactly-once. Вы теряете деньги на простоях, мы продаём страховку от них. Цифры в коммерческом предложении.
На том конце повисла тишина. Потом первый кивнул.
– Ладно. Присылайте детализацию. И… извините за вопрос.
– Бывает, – ответила я. – Мои контакты в конце письма. Будут вопросы по софту, железу или конфигурации, я на связи.
Мужчины слаженно кивнули, вежливо и угрюмо попрощавшись. Не успела я сделать глоток воды, как в дверном проёме вырос Влад. Он прислонился к косяку, занимая половину пространства, поправил идеально сидящий манжет и улыбнулся так, будто, между нами давно всё решено. Взгляд скользнул по лицу, задержался на губах на долю секунды и тут же вернулся к глазам. От него тянуло тяжёлым, дорогим парфюмом.
– Красиво говоришь, Евгенина, прямо как в рекламе. – Он шагнул ближе, опершись ладонью о край моего стола. – Давай кофе выпьем? Обсудим… вне протокола. У меня есть идеи, как твой отдел продвигать.
Я отставила чашку, не отводя глаз от экрана. Мне только такого «продвижения» не хватало. Божечки, как же он достал.
– Протокол и есть обсуждение, Влад. Если есть вопросы по API или интеграции, кидай в тикет. Если по кофе – автомат на втором этаже.
– Ой, ну ты даёшь. Я же по-человечески.
– Лучше по-рабочему. – Я закрыла файл, пальцы легли на клавиатуру. – У меня созвон через пять минут.
Он постоял секунду, хмыкнул, отступил на полшага и развернулся, оставив после себя шлейф парфюма и примятую бумагу на углу стола. Дверь за Владом закрылась с лёгким щелчком. Я вытерла край стола салфеткой, открыла следующий тикет и начала работать.
Телефон на столе завибрировал.
Чат «Подвал».
Хэль: Женёк, ты жива или тебя уже продали в рабство?
Я: Жива. Только что объясняла логистам, почему у них всё падает и как с этим бороться.
Хэль: я тоже могу объяснять, как сделать, чтобы ничего не падало, возьмёте к себе? Правда, это не про сервера…
Сандро: О, наш техноманьяк проснулся.
Сандро: и просто маньяк тоже
Хэль: всё как обычно или эти логисты вкурили сразу, с кем имеют дело?
Я: я проставлю ящик пива, если кто-то вкурит без этого вот... говна, типа дайте нам Вассермана, мы ему больше доверяем, чем девчонке
Сандро: зато премия с них упадёт, и можно и так проставиться) Как лысый?
Я: да так же, как и логисты. Стебал, знаю ли я что-то, кроме слова Кафка.
Хэль: это он зря
Я: Он там девопса ищет. Скинула скрипт беседы с соискателем. Смотрит. Пока молчит.
Хэль: Блин, я хочу видеть его рожу, когда он поймёт, что ты разбираешься в кубере лучше его сеньоров.
Я: да пофиг, я эти рожи каждый день наблюдаю
Я: и нет там никаких сеньоров
Сандро: встречаемся в пятницу? Таверна на Арбате. Или ты опять сбежишь «готовить»?
Я: с готовкой придумаю что-нибудь.
Я: Мы давно не встречались, и я соскучилась по своим сиамским близнецам)))
Хэль: ага, однояйцовым🤣
Я: но, если Влад опять начнёт звать на кофе вне протокола, вам придётся вытаскивать меня из Матросской тишины.
Хэль: лабутеном ему в глаз, оно того сто́ит! Таких либо надо убивать на заднем дворе, либо пользовать и выкидывать. Не передумала?
Я: это харам – трогать бяку
Сандро: а с Матросской как раз рядом дворик тёти Розы, где мы тусили в универе, кстати
Хэль: да, за передачками дело не встанет, но лучше по-тихому прикопать. Свисти, мы поможем труп спрятать🤣
Я поставила сердечко на сообщение, усмехнулась, заблокировала экран. За окном серело небо, в наушниках играл эмбиент, а в голове крутилась мысль, что дома, скорее всего, будет тихо. Или нет. Женя мог уже смотреть скрипт. Я отправила не стандартную распечатку для рекрутера, а свой файл, с личными пометками. Чтобы он точно не взял простофилю. Да, безусловно. Только для этого.
Поправила блузку, открыла следующий тикет и начала работать. Чтобы не отвлекаться на ненужное.




























