Текст книги "Ты (не) в моём коде (СИ)"

Автор книги: Таисья Тишь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

8.1 Рабочий скрипт. Женя

Я закрыл за ней дверь и пару секунд стоял на месте, глядя в пустой коридор, слишком тихий.

Вернулся на кухню, сел за ноутбук, открыл логи. Строки побежали привычно, ровно, без сюрпризов. То же самое, что и утром. Те же узкие места, те же костыли.

Откинувшись на спинку стула, провёл рукой по лицу. Прошёл, наверное, где-то час. Ладно. Открыл мессенджер, там висело сообщение от неподписанного контакта.

На аве стояла фото Таи, с крыльями. Я даже открыл его, присмотрелся, увеличив. Нет, не нейронка. Непривычная Тая, в косухе, белой рубашке, коротких джинсовых шортах, за спиной огромные чёрные крылья, в руках туфли на тонких шпильках, которые она держала за какие-то немыслимые ремешочки и которые сегодня вколачивали мои мысли, как гвозди в гроб. Лицо отрешённое, смотрящее в сторону.

Так, неважно, едем дальше. Открыл чат.

Сообщение висело сверху. Файл, без комментариев. Ни тебе «держи» или «посмотри», просто скинула без пояснений.

Я хмыкнул. Ну, конечно. Открыл.

Сначала пробежался по диагонали. Привычка быстро понять уровень. Где вода, где копипаста, где «слышала звон».

Первые пару строк – стандарт, а вот дальше уже не совсем. Я остановился, вернулся к началу и прочёл внимательнее.

Разбивка по уровням была не общей, а рабочей. Не «что такое Kubernetes», а «почему у тебя упадёт вот здесь, если ты ответишь так».

Я чуть наклонился к экрану. Ладно. Прокрутил ниже, там были «пометки на полях», короткие, без воды. Не «спросить про оркестрацию», а:

– если начинает уводить в теорию – возвращать на практику

– если не говорит про лимиты – копать туда

– если путает exactly-once – сразу видно уровень

Поймал себя на том, что уже не листаю, а читаю, как нормальный документ, как то, что можно взять и использовать.

Я провёл языком по зубам, усмехнулся без веселья. Неплохо, очень даже.

Прокрутил к блоку по Kafka, перечитывая каждую строку дважды.

Та самая формулировка, за которую я утром зацепился: «Хотя бы раз» – плохо.

Я откинулся на спинку стула. Ну да. Конечно. Закрыл глаза на секунду, потом снова посмотрел в экран.

Она не просто «в теме». Тая видит архитектуру и точно знает, где у других сыпется фундамент. Проведя рукой по затылку, уставился в монитор. Пазл не складывался: мука на пальцах у плиты и эта строгая логика в файле существовали в разных измерениях. Я закрыл файл, и как дурак открыл его снова.

Перешёл к началу, ещё раз, уже медленнее. С тем вниманием, с которым смотришь на чужую работу, если понимаешь, что она может быть лучше твоей.

Где-то внутри неприятно скребло. Не потому, что плохо, а потому что слишком хорошо. Простофиля, действительно, не пройдёт.

Я выдохнул. Ладно, нельзя быть полной свиньёй. Открыл чат. Пальцы на секунду зависли над клавиатурой. Написать «спасибо» – мимо. Написать «круто» – тем более. Быстро набрал:«Посмотрел. Возьму в работу.»Слишком официально? Стёр. Набрал заново:«Рабочая схема. Спасибо».Отправил и задержал взгляд на зелёной галочке, хотя сам не мог объяснить, почему так важно дождаться ответа. Телефон пискнул почти сразу.

«Ок».

И всё. Зелёный огонёк на аве погас, она вышла из чата. Я усмехнулся. Конечно.

Убрал телефон, снова открыл файл.

И на этот раз уже не спешил.

Тая вернулась поздно.

В квартире было светло, но неуютно. Из её комнаты доносился звук: Лена включила что-то громкое, с актёрскими голосами и музыкой.

Я поднял голову от ноутбука.

– О, – сказала Лена из комнаты, даже не вставая, – ты чего так поздно? Мы уже без тебя тут культурно развиваемся.

Тая сняла пальто, аккуратно повесила его на крючок.

– Работа.

– Я, кстати, есть хочу, – продолжила Лена. – Ты сегодня не готовила?

Тая на секунду растерялась, задержав взгляд на кухне.

– Нет.

– Ну класс, – Лена фыркнула. – Тогда давай что-то закажем? Или ты опять будешь свои контейнеры на неделю вперёд лепить?

– Не сегодня, – спокойно ответила Тая.

– Ну тогда пошли фильм досмотрим. Иди ложись у меня. Там нормально. – Лена махнула рукой в сторону комнаты.

Тая на секунду замерла, и в её взгляде мелькнуло странное, почти пугающее, болезненное выражение, отчего мне на секунду стало не по себе…

– Не хочу, – сказала она ровно и резко отвернулась.

Лена пожала плечами.

– Как знаешь.

Тая прошла на кухню, открыла холодильник. В нём отсвечивала пара банок, что-то из вчерашнего, ничего, из чего можно быстро собрать ужин.

Она закрыла дверцу, достала телефон, ткнула в экран пару раз. Потом потёрла переносицу, что-то проворчав под нос где-то за гранью слышимости. И направилась в коридор, заново надевая пальто.

Я снял наушник.

– Ты куда?

– В магазин.

– Сейчас? – удивился я. За окном уже хоть глаз коли.

– После восьми доставка уже не принимает заказы.

Я посмотрел на часы. Да, было уже поздно, но ведь можно и в другом месте заказать, где возят круглосуточно. Посмотрел на неё, уставшую, но собранную, надевающую свои невозможные каблуки.

– Так, стоп, – сказал я.

Она подняла на меня взгляд.

– Либо я с тобой, либо мы сейчас нормально заказываем.

– Там дороже, – спокойно ответила она.

– И?

Повисла пауза.

– Разница не критичная, – добавил я. – Зато не будешь ночью по району гулять.

Она оценивающе смотрела секунду.

– Я нормально гуляю, – сказала она.

– Вижу, – кивнул я и отодвинул ноутбук. – Но смысла в этом ноль. Что нужно?

– Я сама…

– Список, – перебил я спокойно. – В мессенджер кинь.

Она чуть сжала губы.

– Я не веду затратник.

– Я тоже, – пожал плечами. – Разберёмся.

Тая ещё секунду постояла, потом всё-таки кивнула и достала телефон.

– Окей.

Пару секунд, и мой мобильник выдал вибро.

Я пробежался глазами по короткому и чёткому списку. Никакой фигни. Конкретика.

Ожидаемо.

– Норм, – сказал я.

Она всё ещё стояла, не двигаясь.

– Иди спать, – добавил я. – Комната свободная ведь есть.

Она чуть прищурилась.

– Там?

– Да.

– Спасибо. Я на кухне посижу, – ответила она. И мне снова показалось, что от Лениной комнаты её словно что-то отпугивает.

– Как хочешь.

Открыл приложение, начал оформлять заказ. Добавил туда ещё пару позиций.

– Заказал, – сказал я.

Тая кивнула.

– Спасибо.

Она поставила чайник и пошла к себе. Через две минуты вышла с домашней одеждой в руке и пошла переодеваться в ванную комнату. Всё-таки её реакция на вторую комнату и категорическое нежелание туда даже переступать порог казались мне необъяснимо странными.

Вернувшись, Тая села напротив за стол и раскрыла ноут. На ней снова были широкие джинсы и футболка, только не с котом, а с карикатурной принцессой и витиеватой надписью, которая сначала казалась просто узором. Присмотревшись, я понял, что очень специфическим шрифтом там была выведена фраза: «Идите в жопу, я – фея!» Это было очень на неё похоже. Почему-то подумалось, что она не дала бы мне взять простофилю, и я невольно улыбнулся.

– Отличная футболка, нечего хихикать, мне нравится, – словно расставляя точки, уронила Тая устало.

– И мне нравится, – честно констатировал я. – В характере.

Она улыбнулась как-то невесело, но без злости.

– Взяли девопса?

– Не-а, он не прошёл наш кастинг.

– На чём герой срезался?

– На идемпотентности, – сказал я. – Знаешь, термин самому пришлось загуглить, хоть из твоих пометок примерно догадывался, что это про «несколько сообщений не меняют результата».

Она хмыкнула, будто раздумывая, объяснять или нет, а потом, решив объяснить, закинула в чай сахара и села с кружкой обратно за стол напротив.

– Если приходят мои ровесники, они такими терминами только и оперируют. Постарше попроще будут. Поначалу я сама, понимая суть, но не владея терминологией, производила впечатление профана. А это раздражает.

Она пожала плечами.

– Легче с теми, кто перевалил за тридцатник. Можно объяснять очень сложные вещи на пальцах и не оглядываться на... не пытаться казаться умнее, чем ты есть. Но окружение обязывает.

И снова на лице выражение усталости и отторжения. Да, работа явно не греет ей душу.

– Не любишь умничать? У тебя же получается.

– Пффф... не в этом же дело...

– Это я сегодня уже понял.

Она подняла на меня глаза, чуть наклонила голову, раздумывая. Взгляд был оценивающий, будто она услышала что-то нестандартное.

– И когда новый кастинг?

– Завтра.

Я потёр руками лицо. Собес надо было проводить с командой, а им очень нравились общие ответы, потому что в девопсе ребята смыслили мало и рушили мне ход беседы: то неуместно кивая и нахваливая, то отмалчиваясь в момент, когда надо по своему профилю спросить.

– Что-то не так?

Я задумался. Стоит ли спрашивать? В голову пришла шальная мысль. А почему бы и нет? Что я теряю?

– Тай, – произнёс я мягко, и она, как показалось, вздрогнула, уставившись на меня немного удивлённо и растерянно. Я чуть не сбился с мысли. – Могу я тебя попросить помочь с собесом?

– А, да, можешь, – с облегчением ответила она сразу, даже не дождавшись продолжения.

– Должен буду – проси, что считаешь нужным.

– Расскажи о вашем кластере, нагрузках, чем пользуетесь, на чём написано основное: монолит или микросервисы[1]? Короче, мне нужны вводные.

[1] Монолит – когда вся система или программа едина, как один огромный супермаркет. Микросервисы – когда система разбита на множество отдельных программ, общающихся друг с другом, как разные магазины с одним хозяином, где аптека отдельно от бакалеи.

– Хорошо. Только я не это имел в виду. Никакой труд не должен оставаться без оплаты.

– Хах, – она улыбнулась тепло и просто. – Начнём с банального, как сегодня.

– В смысле? Ты о чём?

В дверь позвонили, и она кивнула в сторону коридора, поднимаясь, чтобы открыть и пояснила.

– Об этом.

– Сиди, сейчас принесу, – остановил её я.

Оперативно открыл курьеру и, уже забирая пакеты, добавил громче:

– И мы договорились!

8.2 Переписать код. Женя

Тая разгружала пакеты, сильно удивившись бутылке вина и пачке стейков.

– Этого не было в заказе, – Тая нахмурилась.

– Я же сказал, что тоже не веду затратник. Не забивай голову.

– Мне казалось, мы здесь все экономим.

– Я экономлю на больших суммах, чтобы закрыть значимые дыры и двигаться дальше. Но не на здоровье, – позволил себе подмигнуть.

– А вино – это про здоровье? – Бровь Таи приподнялась, но насмешка не казалась злой.

– Скорее про моральное здоровье. Меня сегодня посетило не одно открытие, рисующее нерадужные перспективы, – сказал я, прочистив горло. Одно из них собиралось жарить стейки рядом со мной, снова напялив фартук в иголках. Правда, они уже казались не столь колючими.

– Да, я сегодня тоже вымоталась в ноль, хотелось, как подруга написала, лабутеном глаз коллеге проткнуть.

– Даже так? А что стряслось? Проблемы?

– По работе? Нет, никаких проблем, даже на хорошую премию выйду за месяц. Просто... давай лучше про вашу архитектуру, чтоб знать, о чём завтра речь вести.

Я кивнул, не став расспрашивать, открыл ноутбук и развернул схему.

– Монолит с костылями. Мы пытаемся сделать вид, что это микросервисы.

Она усмехнулась:

– Любимая игра.

– Kafka, кубер, всё как у взрослых. Только работает это... – Я повёл рукой, – как получится.

Она наклонилась ближе, глядя в экран и уточнила:

– Где падает чаще всего?

– Пики. Нагрузка скачет, и всё начинает разваливаться.

– Потому что у тебя не система, а набор решений, – спокойно сказала она. – Каждый кусок вроде правильный, но вместе нет.

Я на секунду замолчал. Пришлось признать.

– Звучит очень знакомо.

Тая чуть улыбнулась:

– Потому что это почти всегда так.

Посмотрел на неё внимательнее. Мне стало любопытно, и я спросил.

– Ты всё так разбираешь?

– Как?

– На куски и где ломается.

Тая пожала плечами.

– Если не разбирать, не починишь.

– Это ты сейчас про код или про жизнь? – решил уточнить я.

На меня уставились удивлённые глаза:

– А что, есть разница?

– Есть. В жизни чаще не чинится, – из меня невольно вырвалось с нехорошей усмешкой. Не над Таей, нет. Скорее над жизнью.

– Чинится, – спокойно сказала она. – Просто не всегда хочется искать проблему. Она ведь может быть и в тебе самом. Мало кто копается в своём коде.

Тишина на секунду стала плотнее. Я откинулся на спинку стула и ждал продолжения. Она перестала выглядеть деловой, скорее задумчивой, взгляд уставился в окно.

– Люди на тебя влияют, – сказала она после паузы. – Что-то в тебе пишут. Ты сам потом тоже что-то дописываешь. А дальше живёшь по этому коду, как по сценарию. Иногда задним числом думаешь: надо было иначе. Но в тот момент по-другому не получалось. А потом попадаешь в похожую историю и снова идёшь по тому же кругу.

– При этом ты считаешь, что всё можно починить? – Что-то в этой логике для меня не клеилось.

Она выдохнула протяжно.

– Не уверена. Но если не считать себя безвольной функцией, что-то поправить реально. Тем более, если осознаёшь, где и почему код сломался. Есть возможность его переписать. Это как в книге. Если не знаешь, о чём хочешь рассказать как о результате, не стоит писать и слова.

– Ты много читаешь?

Тая усмехнулась, словно услышала что-то неоднозначное, о чём не знаешь, как сказать. Или не сказать. Ответила она не сразу.

– Бывает. Раньше вообще тоннами проглатывала книги, сейчас меньше.

– И читаешь ты тоже так? Где ломается и в чём основной посыл?

Тая задумалась.

– Нет, конечно. Книга ведь не схема. Ты же смотришь на сайт как пользователь и видишь картинку, а не код бэкенда. Либо сайт живой и рабочий, либо кривая фигня. С книгой так же. Либо она дышит, и ты в неё проваливаешься, либо автор врёт.

– В смысле?

– Где автор делает вид, что это работает, а на самом деле нет.

Я хмыкнул.

– Жёстко.

– Зато честно.

– И что не врёт? – Мне стало любопытно.

Она чуть повела плечом.

– Разное.

– Попробуй, – попросил я.

Тая запрокинула голову, немного оторопело, будто на неё положили груз, но потом всё же ответила:

– Кафка?

– Да ладно, он страшный зануда. Нелёгкая литература, я бы сказал.

Она улыбнулась немного хитро.

– Да, в основном, но есть и то, что мне понравилось.

– Например? "Процесс"? "Замок"?

– Увы. Лена мне до сих пор этого не простила, но не зашло. Ты прав, действительно, очень мрачно. "Америка" мне понравилась.

– Не на слуху, видимо, – я развёл руками. – Не читал, а о чём это?

– Про то, как мир вокруг может быть совершенно не для тебя, пытается тебя проглотить и не подавиться. Но ты всё равно в нём как-то идёшь дальше, руки не опускаешь и… Продолжаешь любить жизнь? Наверное, про это.

– А ещё?

Она нахмурила брови.

– Тебе не понравится.

– Почему? О вкусах спорят только дураки, но мне интересно. Во всяком случае, "Америку" прочесть мне захотелось.

Она пожала плечами, словно говоря: «Да ладно, брось». Выглядела так, будто застеснялась, показавшись вдруг маленькой птичкой с таким выражением глаз, с каким выглядывает воробей издалека, оценивая, можно подлететь и схватить крошку, или дистанция слишком короткая.

– Гессе, Киз, Голсуорси, Бах, Толстой, Булгаков, Стругацкие, Гейман, Петерсон. Да много всего, разного. Есть те, у кого понравилось строго по одной книге. Суржевская, Жильцова. Можешь кинуть в меня тапок, Роулинг.

Я невольно усмехнулся.

– Опять ты хихикаешь, – она махнула рукой.

– У самого полный винегрет в библиотеке, – сказал я и честно продолжил. – Вот Толстого в ней точно нет, в школе отбили охоту читать стандартную классику.

Я прищурился.

– С Гессе, как и с Кафкой, угадал?

– Да, «Игра в бисер» тоже мимо. Хотя есть книги, которые читаешь несколько раз и каждый раз как новые. «Нарцисса и Гольмунда» я, наверняка, перечитаю. Возможно, и до «Игры» дойдёт, хотя не уверена, что мне хочется.

Я снова невольно усмехнулся.

– А Голсуорси, «Форсайты»? – Невольно вспомнился её взгляд, когда мы с Лёхой рассказывали, как познакомились и зацепились.

Она поёрзала на стуле, вздохнула. Я подошёл к плите и погасил конфорку, достал тарелки, приборы. Из-за спины послышалось продолжение.

– Не только. – Она сделала глоток чая, уже немного расслабившись, когда я подошёл обратно к столу. – У него люди не ведут себя красиво. Да, язык местами ванильный, но иногда бьёт очень точно. И там как раз виден сценарий, почему не чинится, и каждый герой внутри своего сценария и кода. Иногда думаешь, неужели я так же вот поступаю? Пытаешься разглядеть скрипт.

– Да, Голсуорси мог показать прекрасное во всей своей чудовищности. Или чудовищность слепоты показать прекрасно. И то и другое верно.

– Например, "Тёмный цветок". Хотя, считается, что это очень женский роман.

– Отнюдь. Я читал, давно, правда, в конце универа.

Тая широко распахнула глаза.

– Не ожидала, обычно айтишники читают... ну, не Голсуорси. И как?

– Тогда в жизни такой звездец творился, что он попал в точку. Сначала хотелось книгу порвать или выкинуть. А потом рявкнуть на всех этих героев и сказать, что они идиоты. В итоге встряхнул я себя, жирную точку по жизни поставил.

Вот зачем я это говорю?

Тая нарушила повисшую тишину, медленно помешивая чай.

– Да, главному герою с первых страниц хотелось втащить.

Чёрт, я даже хохотнул невольно.

– Обычно он всем женщинам нравится.

– Это в книге, – сказала она как нечто очевидное. Хотя я готов был поспорить: девчонкам по жизни нравятся именно мудаки, а не хорошие парни, проверено. Но она продолжила, и я не стал перебивать. – Мне больше нравилась его жена. За неё было обидно.

Она подняла на меня глаза.

– Хотя да, там всем было фигово. Никто не получил того, чего хотел.

– Как-то мы загрустили, да? – Попытался свернуть туда, где безопаснее.

– Ну не всё же в жизни, как в минорной книге.

Я чуть помолчал.

– Тебе удалось починить?

Она хмыкнула и бросила взгляд в сторону коридора, потом снова уставилась в кружку.

– Починить можно только то, что было и сломалось. Нельзя починить то, чего нет.

Повисла пауза, видимо, договаривать ей не хотелось.

– Принц не моего романа, – сказала Тая наконец и резко отставила кружку в сторону.

Вот как.

– А как же надежда? – не удержался я от вопроса.

Она чуть улыбнулась, но как-то устало.

– Я больше не воюю с этой ветряной мельницей. Устала. И.… бывают обстоятельства непреодолимой силы. Это как раз тот случай.

Снова тишина повисла. Но уже та самая, в которой нечего добавить, но и уходить не хочется.

Я смотрел на неё, она – в кружку.

И в этот момент в кухню распахнулась дверь. Лена влетела, на ходу закалывая волосы.

– А я думаю, куда вы пропали, вас не видно и не слышно… О! – Она остановилась, уставившись на стол. – Это что, стейки?!

Мы с Таей одновременно подняли головы.

– И вы молчали?! – в голосе искреннее возмущение.

Она уже подошла ближе, заглядывая в пакеты, как будто имела на это полное право.

– Ну ничего себе. И вино… А я там одна, между прочим, страдаю банальным голодом.

– Ты вроде фильм смотрела, – напомнил ей.

– Это не отменяет еды, – отрезала Лена. – Кощей на смене, я там одна, а вы тут… пируете без меня. – Она обвела нас рукой

Тая молча встала. Достала доску, нож.

– Ты будешь? – спросила она спокойно.

– Конечно буду. – Лена тут же смягчилась. – Я вообще-то ради этого и зашла.

Я поймал себя на том, что ещё секунду назад было совсем другое ощущение.

И оно куда-то делось, как будто его просто выключили. Лена уже что-то рассказывала, не замолкая ни на секунду. Про фильм и прочий стафф, вникать не хотелось. Тая стояла у плиты, спиной к нам, и резала овощи своими чёткими и спокойными движениями, будто ничего не произошло.

Но плечи были чуть жёстче, чем до этого. И почему-то стало ясно, что тот разговор закончился.

Лёг я поздно, уставший как собака. Казалось, стоит только уткнуться в подушку – вырублюсь за пару минут.

Но нет. Перевернулся на другой бок. «Нельзя починить то, чего нет». Я открыл глаза и уставился в потолок. Повертелся ещё немного, потом понял, что это бесполезно. Взял телефон, машинально пролистал ленту, открыл мессенджер. Взгляд сразу наткнулся на аватарку с крыльями. Палец сам потянулся раскрыть фото. Я погасил экран и отбросил телефон в сторону. Потом взял обратно. Нашёл на литплощадке «Америку» Кафки.

9. Переписать код. Тая

Заснула я не сразу. Вечер был каким-то странным. И Женя тоже был каким-то… Не таким как обычно. «Страшный зануда Кафка» и прочитанный «Тёмный цветок». Из головы не выходило это его спокойное: «встряхнул я себя, жирную точку по жизни поставил».

Как будто, блин, это так просто. Поставил и всё, забыл. Без этих кругов, без попыток объяснить себе, без «а вдруг», без возвращений в одну и ту же мысль по сто раз.

Я закрыла глаза сильнее. Головняка он не хочет. Усмешка вылетела в темноту комнаты. Да кто его хочет? Я бы тоже многое отдала, чтобы однажды вот так встать, встряхнуть себя и больше не возвращаться. Но у меня почему-то не получалось.