444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Таисья Тишь » Ты (не) в моём коде (СИ) » Текст книги (страница 17)
Ты (не) в моём коде (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 12:30

Текст книги "Ты (не) в моём коде (СИ)"


Автор книги: Таисья Тишь



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

68. Звонок. Женя

Я сидел в переговорке на конфе, мы почти закончили. Егор раскидал все задачи, и казалось, что всё наконец-то встало на поток. Дело спорилось.

– Цифры начали радовать. Запуск можно считать успешным. По доработке вопросов нет?

– Всё предельно понятно, – резюмировал я, и мои ребята синхронно закивали, улыбаясь. Только Ваня скупо сказал: «Да».

Телефон завибрировал. Рома? Меня качнуло, словно ножка стула подломилась.

Резко встал и вышел с телефоном в руке, не оглядываясь.

– Жень…

Голос брата был чужой. Я не узнал его.

– Мама, – сказал он. – Её больше нет.

Мир выключился.

Я не помнил, как положил трубку, как оделся, как вышел из офиса. Помнил только, что надо ехать. Сразу. Сейчас.

Лёша звонил, что-то спрашивал, я ответил, не помню, что.

Дверь. Улица. Метро. Вокзал. Чужие люди, чужие голоса.

Билет. Платформа. Поезд.

Я сел в купе, прикрыл веки и провалился в чёрную, глухую тишину. Перед глазами стояла её улыбка, с которой мама смотрела на меня в последнюю, уже не крайнюю, встречу.

69. Слова Гвиневры. Тая

Я долго пялилась в монитор, изучая статистику прочтений. Она была скверной. А чего я ожидала?

Закрыла крышку лептопа и уставилась на телефон. Он пиликнул входящим. Иван?

И: «Тая, ты знаешь, что с Женей?»

Я: «Нет».

И: «Можешь узнать?»

Я: «Не знаю. Что случилось?»

И: «Сказал, что едет в Тулу, и выключил телефон».

На сердце стало как-то нехорошо. В Тулу? Маме стало хуже? Вроде химия помогла…

Я: «Попробую. Отпишусь».

И что теперь? Я нашла его номер в списке контактов. Позвонить? Отложила мобильник на стол.

– Ты чего? – прозвучало от Сашки вкрадчиво. Она лежала на диване с листами распечатки.

– Ваня написал.

– Ваня? А кто это?

– Парень из Жениной команды. Ну тот, что был недоволен, когда Женя меня назвал своим замом.

– И?

– Спрашивает, что случилось у Жени. Якобы он уехал в Тулу, и на связь не выходит. Просит узнать.

Саша просто смотрела и ждала.

– Я не знаю, – выдохнула я. – Не хочется их бросать в такой ситуации. Но я ведь больше не имею к этому никакого отношения…

– Звучит как-то хреново, – хмыкнула Сандро. Я вскинулась, но слов не было. – Как-то не по-Таевски звучит, Женёк.

– Я его в ЧС бросила, а теперь звонить? Не знаю…

– Не хочешь?

– Не хочу.

– Ну, напиши Ивану, чтобы узнал через кого-то другого.

Я непроизвольно поджала губы. Сашка только усмехнулась.

– Уже обещала, да?

Я только и смогла, что издать какое-то угрюмое «угу».

– Это на тебя больше похоже, – улыбнулась Сашка.

Снова взяла в руки телефон и написала Лёше. Но ответ никакой ясности не внёс.

Я: «Не знаю. Уехал в Тулу без объяснений. Что-то серьёзное с матерью. Приедет – расскажет».

Я отписалась Ване, что у Жени что-то с мамой. И казалось бы, долг исполнен. Но внутри копошился червяк. Я собрала вещи, червяк ел, залезла в лептоп, червяк ел, легла на диван, уставившись в потолок, червяк ел.

– Женёк, – позвала Сашка с кровати напротив.

– Ммм, – отстранённо ответила я.

– Тебе плохо?

– Не знаю… не по себе, – честно призналась я.

– Ты за него переживаешь? – прозвучало не как вопрос, а как ответ. Ответить «не знаю» было бы ложью. Я просто прикрыла глаза.

– Мы чужие, – сказала я не своим голосом. – Может, и переживаю. Но зря.

Произнести это вслух было тяжело. Но это правда.

– Пожалуй, он и козёл, как мужчина. Но… – она замялась, подбирая слова. – В другом мог и не врать. Не зря же ты от нас книгу прятала, а ему дала. Ты его считала другом.

– И это тоже зря.

– Уверена? Я не про ахи-вздохи, как Олька говорит.

– А про что?

– Знаешь, Толик полгода не пил. А потом сорвался. Мне казалось, что он издевается. Думала, он просто предал меня за синьку. Ради чего вообще?

Я затаила дыхание. Она никогда не рассказывала…

– А потом только поняла. Он иначе не может, потому что алкоголик. И эти полгода, злые и перебранные, они были… Ради меня. И Женя…

– Что Женя? – вырвалось раздражённое.

– Он ведь помог тебе. И с платой за квартиру. И с книгой. Даже телефон у тебя – его подарок.

– Я вернула Жене его стоимость, – выдавила я, а сама уже поняла, на что намекает Сандро. И мне это не нравилось. Вот от слова совсем, потому что…

– Ты знаешь, что я имею в виду. И знаешь, что я права. Да, он мудак по отношению к девушкам, и не может быть тебе парой как мужчина, но он остаётся тебе другом. Поэтому ты себе весь вечер места не находишь и похожа на приведение. Ты волнуешься.

Фак!

– Не пыхти на меня. Я с Толиком так расплевалась, такого наговорила, казалось, это точно всё. Такие слова не отмотаешь. А потом мы сдружились. У него другая девчонка, – сказала Сашка, так легко и просто.

А я смотрела на неё во все глаза: я отказываюсь понимать, что же это значит, ты из-за другого говорила, нельзя давать относиться к себе как к говну? У тебя кто-то появился, а мы и не знаем?! Сандро продолжила, не обращая внимания на моё офигевшее лицо:

– Он мне с ролью помог. С Алкой мы в хороших отношениях.

– Алкой?

– Девушка его, – улыбнулась Саша. – И выйти из того говна, в которое я попала, тоже он помог. Просто расставил всё по местам парой фраз. Как шоры с глаз упали. Так что подумай. Видишь, как по-разному бывает…

– Спасибо, Сань, – сказала и зажмурилась. В глазах жгло.

Я долго ворочалась. Потом достала из-под подушки телефон. Открыла чат. Последним у меня висело сообщение, что он едет домой.

Уставилась в потолок.

Это плохо. Очень плохо. Для меня.

Потому что Женя – это тебе не Лёша. Не Юра. Не Игорёк, который был феноменальным бабником, но не был другом. Не Миша, который был первой влюблённостью без единого поцелуя.

Фа-а-а-ак, ну что за адское дерьмо!

Но после слов Сашки нужно было что-то сделать. Ползавший внутри червяк жрал всё активнее.

Я открыла настройки и удалила Женю из ЧС.

Наверное, это ничего не изменит, но всё же…

Зашла в чат команды, прочла сообщения. Релиз удался, и это согрело.

Ребята справляются без него. Женя не выходит на связь, получается, четвёртый день.

Да, я струсила. Потому что надо смотреть правде в глаза, Тай. Ты не можешь относиться к нему только как к другу. Ты не владеешь собой.

Но он тебе и не враг.

С этими мыслями меня вырубило в ночь и глубокий сон.

70. Дома. Женя

В доме пахло кутьёй, чужими людьми, водкой и грязью с сапог.

Я выпил много, но меня не брало. Ромка не пил вообще, сидел молча.

Половину гостей я даже не знал. Они говорили о маме, махали рюмками.

Когда брату на автомате хотели налить, он накрыл рюмку рукой и мотнул головой.

Никто особо не обратил внимания. Я заметил. Наверное, только это в голове и осталось с этих поминок.

Люди разошлись, а мы вдвоём остались.

– Не пьёшь?

– Не могу, – глухо отозвался Ромка. – Жаль, она не видит.

Он смотрел в окно отсутствующим взглядом, по лицу катились слёзы.

– Мама бы обрадовалась, – выдавил я. Смотреть на него было тяжело, он никогда не хныкал. Дрался, кричал, творил дичь. Был громким и неудобным. А сейчас стоял неподвижно, как статуя.

– Знаю.

Мы замолчали. Надо бы порадоваться, что Ромка не хочет глушить горе водкой. Но внутри было пусто. Кроме зияющей дыры внутри – ничего.

– Поедешь со мной в Москву? – спросил я.

Брат повернулся ко мне с удивлением на лице:

– Я? В Москву? – задумался он. – Зачем?

– Тебя здесь что-то держит?

Он пожал плечами, окинул взглядом кухоньку.

– Жалко дом продавать.

– Так, давай не будем.

Он хмыкнул.

– Тогда мне в Москве не обжиться, – Ромка пожал плечами и отвернулся, а у меня взгляд упал на бутылку в углу стола. – Буду здесь.

– Я помогу. Если впрячься в работу, будешь сразу при деле и при деньгах.

– Так ты же сам вроде как у друга живёшь. Куда мне?

– Средства из проекта я не вынимал, на операцию откладывал, маме. Теперь есть.

Ромка нахмурился.

– Так что… Квартиру я сниму отдельную. Можешь первый месяц-два пожить у меня. Втянешься, сможешь съехать. Не втянешься, вернёшься сюда.

Мы с ним долго ругались и за последние несколько лет крепко так разошлись. Я не ждал согласия, но предложить просто должен был.

Ромка подошёл ко мне и обнял, быстро и крепко. А потом, будто опомнившись, оторвал руки и поспешно вышел.

Я остался один в доме.

В углу разделочного стола стояла мамина кружка, в которой был старый чай, уже подёрнувшийся плёнкой, отдающей бензиновой растрескавшейся мутью. А в ящике над столом стояла пачка овсянки за стеклянной дверцей.

Ромка вернулся через полчаса, насквозь пропахший табаком.

– Продам скотину, птицу. И приеду. – А выражение лица такое, будто он ждёт удара.

– Не дрейфь. Всё будет нормально, разберёмся.

Он хотел что-то сказать, но просто долго смотрел в глаза.

– Да, должен вроде, – усмехнулся брат, сказав о себе. Но усмешка слетела, как маска с Арлекина. – Глаза боятся, руки делают…

Он встал и неспешно побрёл в мамину комнату. А я остался за столом, только даже не знаю, спустя сколько времени, усилием воли отлепился от стула и пошёл спать. Утром поезд.

Но глаза закрываться отказывались. В доме каждая мелочь рассказывала о маме, так что нестерпимо жгло, и отъезд казался выходом. И нещадно тянуло остаться, чтобы помнить, схватить за хвост её, словно ещё живую.

Когда сел в вагон, Ромка махнул рукой, и состав тронулся, хотелось выпрыгнуть и побежать обратно. Брат – единственный, кто у меня остался. Я почувствовал это только со взмахом его руки.

Сидел и смотрел в уносящиеся прочь сёла и веси. Взгляд упал на подстаканник с чаем. Скоро я приеду домой. Хм, домой…

Руки сами открыли застывший во времени той дурацкой ночи чат. Ава с крыльями.

Символично. Если верить в Бога, мама должна быть на небе, где-то среди звёзд.

И крылья у Таи за спиной.

Она не получит, но я написал, сам не знаю, почему:

«Вот и всё. Её нет. Я с ней больше никогда не смогу поговорить. Как и с тобой».

Откинулся на спинку, закрыл глаза.

Надо позвонить Егору и Ване. Но у меня остался ещё час тишины, в которой можно не рассказывать чужим людям о том, что случилось.

71. Возвращение блудной сестры. Тая

На сайте появились первые комментарии.

Их было мало, но в первом было написано, как сильно героине хочется дать затрещину, но и узнать, что будет дальше. А во втором, что герой оказался не принцем, а обычным живым человеком. И, о божечки, что тоже хочется узнать, как же они вывезут всё это.

Мне хотелось танцевать!

Чемодан валялся неразобранный, почти пустой холодильник гудел, намекая на необходимость вызвать ремонтника, по работе висело ТЗ по новому контракту, а я танцевала, как дура, с плюшевым гусем по квартире.

Это было так…

Так важно, так здорово, так хорошо!

Как давно не было.

В дверь позвонили. Да, немного реальности не могло не ворваться в такой счастливый момент. Я пошла открывать. В принципе, я знала, кто стоит за дверью. Ключи мы сменили после предыдущих жильцов. Занималась этим я, и новые ключи пока что были только у меня, соответственно.

Я открыла дверь, пропуская Лену в квартиру:

– Привет, – раздалось от порога.

– Заходи, – сказала я ровно. – Не стой.

Она вошла, сняла плащ, скинула туфли. Что-то в Лене было не то. Я не сразу поняла, а потом дошло, как до жирафа. Все движения были медленными, осторожными. Так идёт сапёр по минному полю. Не похоже на сестру.

– А где вещи? – спросила я. В руках только одна сумка.

Она махнула в сторону двери. Закрытой уже входной двери.

– В смысле? – не поняла я. – Ты их на лестничной клетке оставила?

– Тай… Прости меня.

– За что ты просишь прощения? – Я отказываюсь её понимать, внимательно рассматриваю её лицо и не вкуриваю. Что происходит вообще? – Лен, не пугай меня. Ты кого-то убила?

– Нет, ты что! – Она даже руками взмахнула.

Теперь, кажется, до неё дошло, что она меня поставила в тупик.

– Хэль говорит, если что, поможет прикопать мне источник харассмента на работе. Так что я знаю, где взять лопату. Слышишь? Даже если ты кого-то кокнула, я здесь.

Лена смотрела на меня широко распахнутыми глазами, а потом прыснула. Смех пробрал обеих, какой-то истеричный. Но… Честный?

Отсмеявшись, она спросила:

– Пустишь?

– Это наш дом. – Мне хотелось понять, почему она вдруг спрашивает такое. – Я не могу тебя не пустить, Лен.

Её лицо стало серьёзным.

– А я не про не могу. Я про хочешь ли, – выдала она, и речь понеслась с уже знакомой мне скоростью. – Я могу договориться в институтской общаге. А потом решу что-нибудь. Ты была права, когда говорила про деньги, у меня они есть. Не так чтобы много, но, в общем-то, решаемо...

– Лен, – позвала я её из скороговорки, в которой она застряла. – Ты чего вообще? Вещи в дом закати.

Мы закарячили её чемоданище с больши́м трудом. И две спортивные сумки.

Как и когда, блин, мы будем всё это разбирать? Завтра рабочий день, а до выходных ещё, как пешком до Китая.

Когда отбуксировали чудовище на колёсиках в комнату, плюхнулись на кухне. Жильцы испоганили диван, и пятая точка чувствовала пружинку в каждом провале сидушки.

На столе стоял мой лептоп, на экране которого был мой авторский профиль. Я не стала сворачивать окно или закрывать ноут. Лена осторожно глянула на экран и поджала губы.

Я мысленно выдохнула. Пусть говорит, что хочет. Переживу. Как стихийное бедствие. Рано или поздно она всё равно узнает.

– Мне надо рассказать тебе кое-что, – начала она.

Не этого я ожидала. Ла-а-а-адно.

– Я прочла твою книгу.

Мы уставились друг на друга. Я сглотнула.

– И как? – хмыкнула я с недоверием. Наши вкусы никогда не совпадали. А та книга, что была опубликована, по определению не могла тянуть на ту великую концептуальную литературу, которую уважала сестра.

– У тебя получилась глобальная вещь. Кинематографичная и сложная.

Я ушам своим не поверила. Она о чём? О том самом покетбук, которые презирает?

– Мне кажется, её надо вывести на конкурс. У меня есть знакомые с форума, они ищут новых авторов, мне кажется, это шанс, Тась!

– Почему ты думаешь, что моя история там будет вообще уместна? – скептически уточнила я.

– Потому что она как раз там и уместна! – фыркнула Лена. – Ну смотри, многослойность: социальный подтекст, послевоенщина, разные живые судьбы, преодоление…

Она не договорила, я её оборвала:

– Подожди, ты о какой книге?

– О твоей. – Лена уставилась на меня.

Я молча пододвинула к ней лептоп, открыла опубликованную книгу.

– Об этой? – вкрадчиво спросила я.

Она бросила взгляд на монитор, увидела автора и название пока что единственной выложенной книги, пробежала начало пролога и мотнула головой.

– Я стребовала её с Жени, – проговорила Лена медленно, сама смотря в монитор. – А у тебя вышла ещё…

А я растерялась. Хотелось и ругаться, и радоваться. Не знаю, чего больше. Вдруг поняла: моя грозная Гения Евгенина считает, что моей первой выстраданной истории место на конкурсе.

Лена подняла голову от монитора и посмотрела прямо мне в глаза:

– Я в издательстве сижу за чужими книгами, бездарными или пошлыми, а ты написала такую вещь.

– Какую?

– Если опустить технические огрехи, которые решаются редактурой, то сильную, Тай. Понимаешь? – Лена склонила голову и словно пыталась мне что-то втолковать этим взглядом.

Я даже не поняла, в какой момент меня накрыло. Рука механически дёргала край юбки, будто он в чём-то виноват. Нос шмыгал, предательски намереваясь забиться соплями.

– Двинь тазом. Покажу, – сказала я, пытаясь вырваться из нервного штопора. – Вот, смотри, комментарии пошли.

– А это?

– Это современный роман, так, за жизнь. Не более того, – откомментировала я. – Про отношеньки и ванильный финал.

Лена пробежала глазами комментарии.

– Никакой многослойности, – горько усмехнулась я. – Но в ней много моих осколков, поэтому для меня это важно.

– Можно прочесть?

– Ха, ну каждый может теперь. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала.

– Так, это надо отметить. У меня с фестиваля коллекционное вино. Погоди, сейчас принесу. – Лена встала и быстро направилась в свою комнату.

– Так вот почему твоя громоздила столько весит! У тебя в чемодане половина винного завода? – бросила ей вдогонку.

– Блин! Тай, хватит злорадствовать, помоги! Он не переворачивается.

Из комнаты раздался грохот, и Чип помчался на помощь Дейлу.

***

Дорогие читатели, график выкладки меняется, главы будут выходить ежедневно с пн по пт в 17:30. Если я смогу вернуться к выкладке и в выходные, обязательно это сделаю. Пока что так – зато гарантированно.


72. Дзыньк. Тая

Утро разбудило меня Лениным топотом.

– Тай, а у нас есть что-то на завтрак?

– Ммм… – только и вырвалось у меня. – Нет. Только растворимый кофе с молоком.

– Может, закажем? – донеслось откуда-то из глубины квартиры.

Я откинула голову на подушку. Опять двадцать пять.

Ленины шаги донеслись из коридора.

– Закажи, если хочешь. Я как-то… перестала завтракать.

– О, – послышалось радостное с кухни, – я нашла две булки с маком!

– Одна моя!

Впрыгнула в пушистые тапки и пошлёпала на кухню. Не хватало остаться без своей законной булки. Да. Есть не хочется. Но это дело принципа. Я, вообще-то, планировала съесть обе, взяв их с собой вместе с кофе.

На кухне обнаружилось две чашки кофе с молоком и два блюдца с булками из микроволновки.

На поверхности кофе плавали недорастоврившиеся гранулы, видимо, он был заварен не кипятком. А булки странно деформировались. Она их перегрела выпечку в микроволновке. Но, чёрт возьми, это было приятно.

Лена в белом облаке банного халата упала рядом.

– Ай, блин! Скоро весь зад будет в кровоподтёках. Никак не привыкну к этой развалюхе.

– Смотрю, настроение у тебя возвращается, – заметила я. Она всегда не стеснялась в выражениях. Это у меня от неё, пожалуй.

Лена глотнула кофе, поморщившись, и стала активно жевать. Я молча взяла наши кружки, поставила их в печку на полминуты. Размешала заново, и кофе можно было пить. Заметила её взгляд, немного извиняющийся?

– Всё приходит с опытом. Как в старом мульте.

Лена посмотрела на меня.

– Олька показала одну серию про то, как там девчонки со сцены орут, что «все мужики – козлы». Я потом полистала, забавные такие серии. В одной из них муж Масяни говорит про её суп, что «его надо переваривать, чтобы как-то переваривать». А здесь всего лишь подогреть. Мелочи, – улыбнулась я.

Хотелось добавить, что «у тебя множество других достоинств», но не стала бередить рану. Она вспомнит.

Лена улыбнулась благодарно, но грустно, словно подслушав мои мысли.

Дальше мы сидели молча, пока телефон не дзынькнул.

Я сначала не поняла, рука потянулась к телефону, быстро схватив. А потом до меня дошло, ещё до того, как я заглянула в экран.

Тело словно током прошибло. Лена взглянула на меня и замерла рядом, так и не проглотив кофе.

Ж: «Вот и всё. Её нет. Я с ней больше никогда не смогу поговорить. Как и с тобой».

Мне показалось, что внутри у меня словно завязали узел и затягивали. На глаза выступили слёзы, как от пореза или удара. И даже дышать было почти что невозможно.

Ава, которая только что была зелёной, стала серой. Он закрыл чат.

– Тай! – бросила Лена, побелев.

А я не нашлась, что ответить. Повернула мобильник к ней, она бегло пробежалась по строкам и выпустила воздух, обмякла на диване.

– Господи, я думала, что-то с нашими…

Я молча взяла мобильник и пошла в комнату, на ходу набивая. Лена вдогонку бросила:

– А вы общаетесь с Женей, да?

Вопрос повис без ответа.

Я: «Когда?! Боже, держись».

Отправила, не думая. Что ещё можно написать в такой ситуации? Чем вообще можно помочь, когда случается такое? Можно ли вообще хоть чем-то?

73. Эти буквы. Женя

Я вернулся в Москву, Лёшина квартира встретила тишиной. Дома его не было. Это даже радовало. Бросил сумку на пол.

Надо позвонить Егору в первую очередь.

Сел за стол и пытался себя заставить включиться. Хотя бы открыть командный чат. Отписаться.

Телефон в кармане завибрировал. Всё ещё без звука. Вибрация не утихала, это входящий звонок.

На экране высвечивался номер Ивана.

– Да, Вань, – выдавил.

– Не может быть, ты взял трубку, – выплюнул он. – У нас сдача доработок завтра.

– Проблемы?

– Только одна, принять их некому. Ни тебя, ни твоего зама. Но она хоть в личке ответила, – сказал он едко, и хорошо, что Ваня не видел моего лица.

– Я вернулся. Если проблем нет, сдавайте, как сделали.

– Ты выходишь из проекта?

– Нет, – ответил я. Чёрт, придётся объясняться. – Вань, я маму похоронил. Просто не вникну. Не потому, что не хочу. Голова не варит. Дай мне хотя бы несколько дней. Если есть что-то, где без меня никак, звони. Но сейчас во все детали…

– Соболезную, – перебил он. – Мы всё сдадим. Только на связь выходи, не пропадай.

– Да, конечно.

– Добро, давай, пока.

Всё оказалось не так муторно, как ожидалось. Я нажал на отбой и увидел на экране множество непрочитанных сообщений. Их надо разобрать.

Открыл мессенджер.

Т: «Когда?! Боже, держись».

Перечитал. Палец замер над экраном. Что написать? Она меня… жалеет. Не так я видел наш разговор.

А потом подумал, ведь прошлые сообщения так и висели непрочитанными. А если…?

Пульс стал отдаваться в висках. Как будто я на учениях перед десантным прыжком.

Хотя что значит «если», Ваня же сказал, они ей писали.

Я просмотрел историю пропущенных вызовов. Куча от всех подряд. Егор, Петя, Артём, Иван… Неизвестные номера, агенты. В груди защемило. Взгляд зацепился за знакомые цифры. На конце 0181. Не Тая. Крис. А от колючки ни единого.

Что вдруг понадобилось Крис? Мысль пулей просвистела рядом, не задев.

И что можно написать Тае? Чтобы не жаловаться и не напрашиваться? При этом чтобы не выглядеть конченым мудаком, ещё и размазнёй в придачу.

Я: «Держусь».

Через несколько секунд галочки у сообщения позеленели. Так знакомо. Как раньше.

На экране значилось «Т.печатает…», и в груди теплело. Почувствуй себя идиотом. Прилетят соболезнования. Чего я жду? Но так хочется снова дотянуться.

Т: «Помощь нужна? Я могу взять неделю на работе».

Крамольная мысль, нехорошая, стала биться в башке, как мотылёк о лампочку. Но на жалости не играют, так нельзя.

Я: «Тебе только этого бы не хватало».

Т: «Адрес?»

Я: «Похороны прошли 20-го. Всё».

Это честно. Слово «адрес» напомнило о том, что жил в соседнем чате от Лены. Спросить?

Т: «Как же так… Ведь химия помогла, совсем недавно…»

Я: «Сердце».

Я: «Должен был догадаться. Она чувствовала».

Т: «Ты не экстрасенс».

Я: «Знаю».

Я: «Но мог бы».

Т: «И время ухода определяем не мы».

Из груди вырвался воздух, прерывисто.

Не знал, что ещё написать. Понял только, что хочу видеть эти буквы, и что впервые за эти адовы дни реальность обрела форму. И какой-то смысл.

«Как же мне тебя не хватало», – напечатал и стёр.

Я: «Спасибо, что ответила».

Т: «Я здесь».

Т: «И должна тебе, как минимум за первую книгу».

Т: «И за сестру тоже».

Я: «Что ты имеешь в виду?»

Т: «Ты ведь дал ей мою первую книгу?»

Я: «Не спросил тебя. Надо было».

Т: «Надо было, но ты не мог. И спасибо».

Я: «Просто знал, что она должна увидеть, какая вещь у тебя получилась».

В чате повисла пауза.

Я: «Первую? А есть вторая?»

Т: «Да, есть».

Я: «Дашь прочесть?»

Смотрел на надпись, что Тая печатает. Надпись замерла, но сообщение не появилось. И так раза три. Снова пауза. Дёргающая за нервы.

Я: «Дай знать, когда будет готова».

Может, так ей будет проще?

Я: «Как Лена?»

Ответит вообще?

Т: «Не узнаю́ её в гриме. Но… в хорошем смысле».

Я: «Рома приедет в Москву. У нас что-то подобное».

Т: «Здорово!»

Я: «Надеюсь не сглазить, он не пьёт. Может, всё наладится».

Т: «Конечно, дай время».

Я смотрел на надпись, и чертовски хотелось в это верить. Казалось, что не было -всего этого сюра.

Я: «У тебя утренний созвон скоро, да?»

Т: «Да, выпаду из онлайна. Новый контракт».

Я: «Если спросить тебя по проекту, это будет невежливо?»

Хотелось зацепиться, и я предательски нашёл повод вернуться в чат. А ведь ещё вначале хотел спросить адрес. Чтобы она дала его сама. Возможно?

Т: «Почему нет. Если смогу помочь, помогу».

Я: «Спасибо)»


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю