Текст книги "Ты (не) в моём коде (СИ)"

Автор книги: Таисья Тишь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

15. Зелёный абажур. Тая

Женя представил меня. Я улыбнулась, села на предложенный стул между ним и каким-то Стасом, широкоплечим, с добродушным лицом и взглядом человека, который всё замечает. Оказалось, он был в компании «говоруном», всех смешил и, казалось, выполнял роль связующего звена.

Первые полчаса я просто слушала. Они вспоминали своё студенчество, общагу, какого-то препода и чью-то курсовую. Смеялись. Женя смеялся тоже, иначе, чем дома. Чуть громче, свободнее. Я посматривала на него время от времени, он совершенно не казался стеснённым, да и сказать, что ему скучно, по нему тоже было невозможно. Кажется, он расслабился.

Потом разговор съехал на работу. Стас что-то спросил про инфраструктуру, кто-то что-то ответил невнятное, повисла тишина, и я что-то бросила об этом, не думая. Он переспросил, и я объяснила подробнее, что имела в виду.

– Подожди, – сказал Егор, наклонившись вперёд. – Ты это на практике делала или теоретически?

– На практике. Полтора года на проде.

Егор переглянулся со Стасом.

– Слушай, – спросил Егор. – А ты не думала о смене места? У нас сейчас как раз...

– Эй, – сказал Женя спокойно, без резкости, – не надо её переманивать. Занято.

За столом на секунду стало тише. Я переглянулась с Егором, потом со Стасом. Они смотрели на Женю с каким-то выражением, которое я не смогла сразу прочитать.

– Занято – это в смысле позиция закрыта? – уточнила я.

– В смысле занято, – сказал Женя ровно.

Я кивнула. Логично, зачем отпускать человека, с которым только наладилась нормальная рабочая связка?

– Жаль, – сказала я Егору. – Хотя, если вы не работаете с Женей вместе – это было бы некрасиво с моей стороны.

– Слушай, – сказал Стас, наклонившись ко мне чуть ближе, чем нужно. – Ты всё-таки подумай серьёзно. У Женьки все проекты вре́менные, а здесь постоянка, хорошие условия.

Я краем зрения поймала, как Женя изменился в лице. Тихо, тяжело. Он посмотрел на Стаса таким взглядом, которого я у него ещё не видела.

А Стас улыбнулся широко, по-свойски. Но было в этом что-то предательски знакомое. Во мне словно щёлкнуло. Влад. Его интонации, его «ты подумай» и манере придвигаться. Меня передёрнуло.

– Я пас, – отрезала спокойно.

Женя перевёл взгляд на меня. И его отпустило, я видела, как лицо расслабилось. Он откинулся на спинку дивана, словно устал, но уже без напряжения.

– Жень, – сказал Егор, – будешь запускать в коммерцию – пиши. Наши будут искать подрядчиков. Только с ИП не работают, имей в виду. Только ООО.

– Понял, Егор.

– Мне нужен нормальный подрядчик. Если ты будешь рулить, то я хоть буду знать, человек понимает, что и как надо. А не вот эта вся нездоровая история. – Егор взмахнул рукой, будто позади него осталось что-то грандиозно-нелепое.

– Кстати, – вклинился Стас с улыбкой, поставив локти на стол и подавшись вперёд, чтобы через меня увидеть Женино лицо, когда тот ответит, – как там Марина?

Я взяла стакан. Сделала глоток.

Марина, я уже слышала это имя… от Лёши. Стало неуютно, словно я стала свидетелем чужой жизни. Не стала смотреть на Женю. Просто держала стакан, помешивая трубочкой и смотрела на густую пену.

– Не знаю, – ответил Женя коротко, но весомо. Стас кивнул, переключился на что-то ещё.

За столом снова стало шумно.

Обвела глазами стойку паба, проводила взглядом официантку в фирменном фартуке. И вспомнилось о Лёше так некстати. Как Лена рассказывала про чудесное место с джазом. Мне почему-то стало грустно. Подняла глаза на Женю. Он смотрел на меня долго, потом, так же как я, оглядел паб, глянул на Стаса, затем в сторону выхода и вернулся глазами ко мне.

– Жень, – позвала я, – мне завтра рано вставать. Я, пожалуй, поеду.

Стас уже начал подниматься из-за стола.

– Поехали домой, – сказал Женя раньше. – Под наш зелёный абажур и баиньки.

Стас вскинул бровь, но остался стоять.

– Не провожайте, ребят. Нам с Таей завтра, действительно, рано вставать, – добавил Женя буднично.

Я встала, потянулась за пальто. Попрощалась с ребятами: Егор кивнул тепло, Стас усмехнулся чему-то себе под нос, но промолчал, только отсалютовал ладонью.

На улице было холодно. Я застегнула пальто и не оглянулась.

16. СМСка. Женя

Такси приехало быстро, мы загрузились на заднее сиденье. Я не люблю сидеть на переднем пассажирском, водительская привычка. Да, именно поэтому лучше сзади. Тая спросила про Артёма.

– Завтра в семь встречаемся, пообщаемся вживую.

Она кивнула удовлетворённо.

– Хороший вечер. Стас только немного… – осторожно обронила она, как будто нащупывала формулировку. – Ничего, просто на коллегу похож. Плохо его перевариваю.

Она чуть помолчала и добавила.

– Хорошо, что вытащил.

Я смотрел на неё, а она в экран навигатора на планшете у водителя, он мигал развязкой. Перевела взгляд в окно, за стеклом тянулись фонари. Лицо у неё снова чуть потухло. Не как там, на кухне, но что-то похожее.

– Даже жаль, что вечер кончился, – сказала она, не поворачиваясь. – Кстати, Егор точно будет с вами работать. Я почти уверена. Так что не зря пошёл.

– Однозначно, – согласился я.

Мой телефон завибрировал. Лёха.

«Сегодня домой или к Марине? Тая не вернулась, Лена на иголках».

Я покосился на Таю. Она отвела взгляд и посмотрела в свой, только что пиликнувший телефон. По лицу я понял, что Лёшино сообщение она увидела. Чёрт, Лёха, ну откуда вот ты взял про эту Марину именно сейчас. Как назло! Внутри снова заклокотало, как от слов Стаса.

Я начал печатать. Быстро и злее, чем нужно было для простого ответа другу.

17. СМСки. Тая

Лена писала трижды подряд. Телефон всё никак не мог успокоиться, вибрируя вновь и вновь. Я даже не успела набросать ответ на первое сообщение.

Л: «Ты где?»

Л: «Если с Хэль, не пей много!»

Л: «Приезжай домой или за тобой Лёшу отправить?»

Я закрыла телефон, так и не закончив долгое объяснение с ответом, где я. Открыла и стёрла несколько предложений. Закрыла снова. «За тобой Лёшу отправить». Вспомнилось. Та ночь у Оли, когда я впервые ей всё вывалила, про Лёшу, всё подряд, не останавливаясь. Она слушала, подливала, кивала. А потом я не могла вспомнить новый адрес, потому что мы только недавно съехались, и Лена отправила за мной Лёшу. Он приехал, помог дойти до машины, довёз. Молчал всю дорогу. Жалел. И в этом не было ничего – вот совсем ничего – похожего на то, как смотрят на женщину. Скорее на грязного щенка с перебитой лапой. Надо не испачкаться, укутав в полотенце, и отвезти в ветеринарку, чтобы помочь. В горле встал ком.

Я резко открыла мессенджер, набрала:«Я. Еду. Домой. Трезвая. И взрослая. Прикинь?!»

– Неужели нельзя просто позвонить, – выдохнула я зло себе под нос. Женя не ответил. Я чувствовала на себе его взгляд, но не посмотрела на него.

Дома Лена вышла из комнаты сразу, как будто ждала у двери. Начала что-то говорить, как волновалась, упрекала тем, что я не написала ей, а должна была.

Я скинула сумку на тумбу, обувь полетела с грохотом каблуков об пол.

– Мы весь вечер вместе провели, – сказал Женя ровным тоном, но тем, что не терпит пререканий. – Ты сама могла бы позвонить или написать раньше.

Говорил он это Лене, но смотрел на приоткрытую дверь соседней с моей комнаты. Я не стала разбираться в этом взгляде. Хотелось просто прибить Лену за её адову заботу. Весь вечер, весь день словно испарились, оставив наедине с неприятными напоминаниями о когда-то случившемся.

– Спокойной ночи, – попрощалась я и ушла к себе.

18. Если честно. Женя

Лена проводила её взглядом. Сначала Таю, потом – жакет.

Почему-то она долго смотрела на меня. Я решил подождать. Ты же хочешь мне что-то сказать, да?

– Ты ей не пара, – весомо бросила Лена, и её слова упали, попав в цель.

– Почему же?

– У неё и так было много говна. С неё достаточно, просто, поверь на слово. – Она чуть помолчала. – Выглядит грозно, но её надо по-настоящему любить. А не раз в месяц вспоминать.

Сказано было со знанием дела. Видимо, Лёша просветил. Я хмыкнул. Ну да. Конечно. Куда мне.

Я молча развернулся и ушёл на кухню. Дверь громыхнула с каким-то надрывным звуком, словно испугавшись, что слетит с петель. Я обрушился на диван, ударил затылком подушку, как будто это могло вышибить лишние мысли.

Заснуть не получилось. Ленины слова крутились, как заевшая пластинка. «... не пара». «... по-настоящему любить». «... не раз в месяц вспоминать».

Тупо лежал и смотрел в потолок, а потолок в меня. Зелёный абажур отбрасывал мутное пятно на стену. Тот самый абажур, про который я ляпнул «наш». Идиот.

Ладно. Хватит.

Она мне нравится. Вот так, без купюр. Нравится, как она думает, как говорит, как молчит, как держит чашку двумя руками, как строчит в телефон с таким лицом, будто мир вокруг перестал существовать. Как срезает слабого кандидата одним вопросом. Как стоит у плиты в своём идиотском фартуке с кактусом. Как пахнут её волосы, когда она наклоняется к экрану. Как подхватила меня под локоть и потащила в ТЦ, будто это самое естественное, что можно сделать.

Нравится. Всё. Пора бы уже себе признаться.

И что дальше? Что я могу ей предложить? Раскладушку напротив? Проект, который дышит на ладан? Долг, который жрёт всё, что я зарабатываю? Мать, которой нужна операция, и которая...

Я сжал зубы. Процент успеха. Врачи не говорят «безнадёжно», они говорят «будем пробовать». Но я видел их глаза, когда они это говорили.

Если быть честным до самого дна, куда не хочется смотреть: это отсрочка. Не решение.

Серое небо за окном показалось свинцовым. Вдалеке крикнула сорока, и я вспомнил наш дом в деревне. Наверное, нельзя было говорить маме, что сказал тогда. Она знала, что это отсрочка, лучше других. Может, и я бы не поехал в город на её месте. Рома остался там. И пусть брат раздолбай и непутёвый, он там. С мамой. А я здесь.

Пытаюсь выторговать у судьбы лотерейный билет на джекпот размером в жизнь.

А Тая – это будущее. Если оно вообще возможно.

Я сел на кровати, упёрся локтями в колени. Голова гудела.

Мне нужна квартира. Не эта кухня, а своё место. И деньги, не на выживание, а на жизнь. Проект надо вытащить. Артём завтра. Егор, если выгорит интеграция с маркетплейсом, это совсем другой масштаб. Довести до релиза, не развалить команду, закрыть долг, найти квартиру.

Раньше у этого списка была одна причина: мама. Теперь к ней добавилось кое-что ещё. И от этого ставки стали не просто высокими, а запредельными. Сейчас «теперь» – это конкретный человек с каштановым хвостом и карандашом в волосах, который пишет книги на ходу и не даёт мне взять простофилю.

Но нужен ли я ей?

Посмотрел на телефон в руке, сжимал его так, что чуть чехол не съехал.

Отложил мобильник в сторону.

Что мы имеем? Ну, если честно?

«Принц не моего романа». Юра ей не ответил, и место, допустим, свободно.

Но мне ли на него лезть? Я уже был на таком месте, с Крис. Занял пустующую позицию, старался, верил, тянул. Но ей было просто удобно, она меня никогда не любила. Позволяла быть рядом подходящему, негромкому, терпеливому. И когда я ушёл, она расстроилась примерно, как из-за отмены рейса: неприятно, но переживаемо.

Мне это ещё раз не нужно. Хватит одного раза на всю жизнь.

Но если не попробовать? Если просто решить, что «нет так нет»? Тогда через месяц я уеду, и Тая останется здесь, на этой кухне, с Леной и Лёшей, а я буду в Туле и думать, что был рядом и не рискнул.

Просрать всё, даже не попытавшись. Вот что будет, если сейчас сдрейфить.

Всё это не радовало. Но это было очевидно.

Чёрт, как же я не люблю лотерею.

Телефон лежал на столе. Аватарка с крыльями. Я посмотрел на неё и не открыл.

Заснул под утро.

Лёша появился на кухне раньше остальных. Тихо, привычно. Чайник, кружка, телефон на стол. Я уже сидел, не спавший, с кофе, который не помогал.

Он посмотрел на меня и, сел напротив, спросил:

– Ты чего такой?

– Не спал.

– Вижу.

Лёша пил чай молча, не торопил. Он вообще никогда не торопил.

– Лёх, – сказал я. – Лена вчера мне кое-что сказала.

Он поднял глаза.

– Что я Тае не пара.

Лёша не отвёл взгляд. Что-то в его лице чуть сдвинулось. Не удивление, скорее досада. Как у человека, который знал, что кто-то это скажет, и надеялся, не скажут при нём.

– Это Ленино мнение, – сказал он.

– Ты тоже считаешь, что хорошая девочка не для меня?

Он помолчал, покрутил кружку в руках.

– Не знаю. Ты мне скажи.

Я потёр лицо.

– Она ещё сказала, что Таю надо по-настоящему любить. А не раз в месяц вспоминать.

Лёша посмотрел в окно, потом обратно на меня.

– В одном она права. Тая заслуживает нормального отношения. Но Лена это говорит не потому, что знает тебя, а потому что боится за сестру.

Он молча ждал.

– Она мне нравится, Лёх, – сказал я. Голос вышел тише, чем хотел. – Сильно.

Он кивнул без удивления, как будто давно знал. И я почему-то вспомнил про его вчерашнюю смс с Мариной… Но мысль была перебита его вопросом:

– И что ты собираешься делать?

– Не знаю пока. Мне нечего ей предложить. Ни квартиры, ни стабильности, ни... Но я решу. Я уже думаю, как решить.

– Это хорошо, что думаешь, – сказал он. – Только не затягивай с думаньем. Она не из тех, кто ждёт вечно. Она из тех, кто перестаёт ждать молча.

Я усмехнулся, горько.

– Я знаю. Уже видел, как она перестаёт.

Лёша задрал бровь, но промолчал. Допил чай, поставил кружку в раковину и в дверях обернулся.

– Только не ври себе, Жень. Это единственное, что могу посоветовать.

Дверь закрылась тихо.

Я сидел с остывшим кофе и понимал, что отступать некуда. Не потому, что с Лёхой поговорил. А потому что я сам себе, наконец, сказал правду. И теперь с ней надо что-то делать.

19. Своими словами. Тая

Таверна на Арбате не изменилась: тёмное дерево, тусклые лампы, меню с пивными кренделями и официант, который помнит нас по именам. Мы сели в наш угол, Олька сразу заказала сидр, Сашка тёмное, я взяла чай с облепихой, потому что завтра куча дел и вообще.

– Женёк, ты как монашка, – сказала Оля, разглядывая мой чай. – Даже страшно.

– Я берегу печень для больших свершений, – ответила я.

– Каких? – Сандро подняла бровь.

– Рабочих.

– Скучно, – вынесла вердикт Оля.

Мы проболтали часа полтора. Про Олькину репу, которая была адской, и что не зря у неё Хэль – сценический никнейм, родственный со словом ад как раз и соответствует всем перипетиям владелицы. Про Сашкин семейный дурдом, краями про её Костю, про мою контору и Влада, которого грозная Хэль по-прежнему предлагала прикопать на заднем дворе. Было хорошо. И легко, без подтекста, без фоновой боли, без мыслей о том, кто за какой стеной. Даже не вспоминали про Лёшу.Сандро посмотрела на часы и скривилась.

– Девочки, если я сейчас не поеду домой, то выпив ещё, рискую уехать совсем не туда, куда надо. А мне надо именно домой.

– Не-е-ет, Сандро, так нечестно, – протянула Оля. – Мы только разогрелись.

– Я серьёзно. Ещё один сидр и тёмное, и я буду писать Косте. А Костю я вычеркнула из жизни, и он должен там оставаться.

– Поехали ко мне, – предложила я. – Лёша с Леной уехали за город, к родителям. Квартира свободная, посидим нормально.

– А лысый? – спросила Олька невинно.

– У Жени встреча в городе, вернётся поздно.

Они с Сандро переглянулись, медленно так, театрально.

– У Жени, – повторила Сашка.

– Он уже не лысый, а Женя? – Оля подпёрла щёку рукой. – Да ла-а-адно.

– Что «да ладно»?

– Ну-ка поподробнее. – Сандро подвинула стул ближе.

– Нечего здесь рассказывать подробнее. Он мне помог с Лениными претензиями на квартиру, я помогаю ему с наймом девопса, а он затаривает холодильник. Оказался нормальный, перестал бесить. Всё.

– «Перестал бесить» – это у Евгениной высшая степень комплимента, – доверительным голосом пояснила Хэль для Саши, как будто та не знала.

– Я в курсе, – кивнула Сандро. – Последний раз она так говорила про кого? Про Юру или про Кошу?

– Не надо про Юру, – сказала я. – И про Лёшу тоже не надо.

– Надо про Женю, – отрезала Хэль. – Колись. Что изменилось?

– Ничего не изменилось. Просто помогли друг другу. Нашли девопса. Нормальная рабочая история. Ну про книги поговорили. Оказалось, он не дурак.

– Рабочая, – подтвердила Сандро. – А жакет на тебе тоже рабочий?

Я посмотрела вниз. Чёрт. Жакет.

– Давно хотела купить. – И это была чистая правда: я смотрела на этот жакет ещё когда и знакома с Женей не была. Ну не говорить же, что шопотерапия мне потребовалась после того, как я на Лену с Лёшей насмотрелась опять. И наслушалась, да.

– Угу, – сказала Хэль. – И купила ровно в тот день, когда пошла с ним гулять.

– Мы не гуляли! Мы ходили в ТЦ и потом к его однокурсникам, – я глянула на этих Шерлока с Ватсоном. Ну что ещё, чтобы получить вывод о невиновности?

Тишина за столом стала оглушительной.

– К однокурсникам, – медленно произнесла Сандро.

– В жакете, – добавила Хэль.

– Вы невыносимы, – простонала я. – Просто на встрече был нужный ему человек, чтобы двинуть проект. А домой… Мне не хотелось домой.

– В смысле? – уточнила Сандро.

Блин, придётся объяснить, а то надумают себе всякого.

– Лена с Лёшей, было невозможно на всё это смотреть и… Я думала, что не справлюсь с лицом. Пошла на улицу, Женя вышел за мной. И ему как раз прилетело приглашение потусить в пабе. Так совпало. И мы из ТЦ поехали к ним.

Оля с Сашкой сидели с офигевшим выражением лица.

– Хрена себе совпадения. Или я ничего не понимаю, но звучит прям как будто у Коши отняли хрустальный Оскар и он больше не на коне обосратушки.

– Да блин, не передёргивай! Вы понимаете всё превратно.

– Мы наблюдательны, – поправила Хэль. – И мы тебя любим. Поэтому спрашиваю прямо: он тебе нравится?

Я открыла рот и закрыла. Потом открыла снова.

– Нет. Он мне не нравится в том смысле, который вы имеете ввиду. Рядом с ним спокойно. Он не лезет, не умничает, не пытается спасти. Просто есть. И от этого легче.

Хэль с Сашкой переглянулись снова, уже не наигранно.

– Женёк, – мягко сказала Сандро. – Это ты сейчас описала «нравится», просто своими словами.

Я допила чай, в горле было сухо и как-то неуютно в целом. Обычно, они обе понимали меня с полуслова. А здесь я никак не могла до них достучаться.

– Ладно, поехали ко мне, там договорим. – Попыталась я взять передышку.

В такси Хэль села справа, Сандро слева. Я между ними, как в тисках.

– Только давайте договоримся, – сказала я. – Он мне друг. Точка. Я его зафрендзонила ещё в первые дни. И он это знает.

– Зафрендзонила, – повторила Оля задумчиво. – А он в курсе, что зафрендзонен?

– Конечно. Я ему прямо ответила, что люблю другого человека.

– То есть он спрашивал? – Сандро произнесла это медленно, по слогам. – Женёк, ты понимаешь, что ты ему этим сказала?

– Что он мне друг.

– Нет, дорогая. Ты ему сказала, что кто-то другой на коне. А он – нет. Это не френдзона. Это отказ, – с кислой миной заключила Оля.

Я замолчала и уставилась на покрасневшие уши водителя.

– Просто сказала, как есть, – пробурчала я тихо.

– И он всё равно потащился за тобой в ТЦ, – добавила Сашка.

Такси остановилось. Мы поднялись. Я открыла дверь, включила свет. Кухня была пустая, Женин ноутбук закрыт, кружка вымыта.

Девчонки сели за стол, я поставила чайник и включила колонку с ненавязчивой музыкой. Хэль достала из сумки бутылку вина.

– Откуда? – удивилась я.

– Из таверны. Попросила с собой завернуть. Я предусмотрительная, – хитро улыбнулась подруга.

– А нет пива, предусмотрительная ты наша? – спросила Сашка у Оли.

– У нас есть, правда, светлое. Сейчас достану, – ответила я, упреждая конфуз, и метнулась к холодильнику.

Сандро разлила, я взяла бокал.

– Так, – сказала Хэль. – Давай с самого начала. Что между вами происходит?

– Ничего.

– Тая.

Когда Хэль называла меня Таей, а не Женьком, значит, шутки кончились.

– Мы работаем, – сказала я. – Разговариваем. Он читает мою книгу. Всё.

Обе замерли.

– Ты дала ему книгу?! – Интонация Сандро непривычно взметнулась до высоких нот. – Ту книгу, которую нам до сих пор не скинула?

– Да.

Неудобно, но честно. Не врать же им.

– Нам не дала, а ему дала, – сказала Хэль ровно.

– Мне нужен был мужской взгляд на текст, и...

– Женёк, стоп. – Хэль подняла руку. – Ты дала мужику, которого знаешь две недели, книгу, которую писала полтора года. И говоришь, что между вами ничего?

Я сделала большой глоток вина.

– Мне нужна была обратная связь. И на роль мужчины бета-ридера мне взять больше совсем некого. – Почему-то звучит, как оправдание. Но это ведь правда! Должные же понять...

– Тебе нужно было, чтобы он тебя увидел, – тихо сказала Сандро. – Ту тебя, которую ты прячешь. И ты выбрала его.

На кухне стало очень тихо. Чайник щёлкнул, закипев.

– Я не выбирала, – сказала я. – Так получилось.

– Так всегда получается, – произнесла Хэль назидательно и долила мне вина. – Сначала бесит, а потом…