444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Таисья Тишь » Ты (не) в моём коде (СИ) » Текст книги (страница 11)
Ты (не) в моём коде (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 12:30

Текст книги "Ты (не) в моём коде (СИ)"


Автор книги: Таисья Тишь



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

36. На набережной. Женя

Я смотрел на неё, а она – на воду, занятая своими мыслями. По лицу Таи пробежала тень, и она хмыкнула как-то горько.

– Надо знать Лёшу, – сказал я после долгой паузы. – Он хотел сделать комплимент и сделал как мог.

По глазам видел, как Тая линчует Лёху где-то на задворках сознания. В голове всплыло его выражение лица, когда бенд играл «Листопад». Надо бы сказать, что Кощей неправ. И будет поделом. Но…

– Ну нет. – Тая покачала головой. – Он просто сказал, что её подарок ему не в тему, а народу зашло. Лена вложила туда свою жизнь, душу, историю. И своё чувство к нему, понимаешь? И получить в ответ «женское, но оказалось востребовано» ... Хорошо хоть «надо же» не прозвучало.

Она права и неправа одновременно. А глаза напротив кажутся каким-то бездонными и требуют какого-то ответа от меня…

– Я не оправдываю, – начал, пытаясь примирить непримиримое. – Просто не проняло, такое бывает. Это не значит, что он считает её посредственностью, – прозвучало всё-таки немного оправдательно, наверное. Но мне почему-то хотелось сказать, что он вот ни разу не в выигрыше.

Это было по нему видно.

– Он выразил своё отношение не к стиху, а к ней, – сказала она сокрушительно точно. И ведь Тая права. Мне ли не знать. «На таких не женятся».

– Критик из него так себе. Просто тема ещё такая... – Этот стих хотелось не слушать. Он дёрнул внутри что-то старое и больное. Я застрял где-то на «здесь ещё, но лишь остов и пустой сосуд…». Вообще, есть ли смысл продолжать тему…

– Какая?

Я помолчал секунду. Сказать о Крис?

– Не все умеют «взять её за руку, встать и идти».

Она посмотрела на меня. Что-то в моём лице, видимо, уловила, блин, но расспрашивать не стала. И то хорошо.

– Она думала, что её рука в его руке. – Тая смотрела сквозь меня. – Но я рада, что она едет в Питер. И что там Костя, и фестиваль, и всё это. Что у неё есть мечта, какие-то цели, силы…

Помолчала и нашла газами мои.

– И ещё рада, что не дала свою книгу.

Я посмотрел на неё внимательно.

– А мне можно было? – спросил я как можно ровнее, чтобы не выдать лишнего.

Вспомнились почему-то колючки на её кактусе. Она чуть запнулась. Потом усмехнулась.

– Ты – это ты. Даже не сравнивай.

– То есть ты относишься ко мне как к другу? – вылетело автоматически. Наверное, не стоит так в лоб. Но я хочу понять, пал ли тот самый пресловутый «хрустальный Оскар», знать наверняка. И?

– А что, не надо? – Она чуть приподняла бровь. – Просто ты – это…доверие? И профессионализм, да! Точно!

Она засмеялась открыто, а потом добавила:

– Причём не только по айтишке…

Бровь слегка поднялась, подтрунивая. И почему-то это не радовало…

– Одно то, как ты профессионально увиливаешь от преследований! – Тая многозначительно улыбалась, как старому товарищу по цеху. – И мне при этом помогаешь увиливать.

В лице было столько живого и смеющегося, что улыбка расползлась сама собой, наслаиваясь на что-то другое. Неприятное. Опасное. Болезненное. Что было рядом, готовое рвануть.

Она закинула голову вверх, в небо. Задумалась ненадолго.

– Чёрт! Ну ты читал Голсуорси, божечки! – Повисла короткая пауза, и лицо Таи вдруг из лёгкого и смеющегося стало серьёзным, каким просто нельзя быть у невесомых девушек. – Но если не стоит, то скажи на берегу, серьёзно. Не буду.

– Доверие... – Я посмотрел на противоположный берег. Помолчал. Доверие – это много, но ведь далеко не всё. Потом повернулся к ней. Мне надо знать точно. – А если не как к другу?

37. На набережной. Тая

Флешбэк пришёл мгновенно и некстати. Ноюще, долго и как-то болезненно. Сложно вспоминать свои факапы? Однозначно!

Тот же вопрос. Почти слово в слово.

Твою ж мать, оставит меня когда-нибудь это всратое чувство вины?

Почему я сегодня так часто вспоминаю тот день? Может, это всё река?

Снова та же картинка перед глазами. Пароходик, вечер выпускного, как мы стояли у борта в обнимку – я с Юрой. Одноклассники обезьянничали из-за угла. Тогда мне и в голову не пришло, что это актуально. Что он не просто стоит рядом.

А вечером он пришёл и произнёс вот те же самые слова, что Женя сейчсас.

Простой, блин, вопрос? Как же...

И старый страх прокатился по хребту от макушки до пяток. Не человека, а того, что можно потерять. Годы вместе.

Я прикрыла глаза.

Теперь Женя. Ведь я знаю его всего… месяц? Ну хорошо. Чуть больше. Юре я ответила «как к другу». И он ушёл, хлопнув дверью до отвала потолка. Что я сейчас теряю? Автослив по телефону?

Из груди вырвался вздох. Что-то подсказывало, что не только. И когда я успела к нему прикипеть?

И ведь Женя спросил сразу. Не вечером, не после – прямо сейчас, стоит и смотрит мне в глаза и… Ждёт? И выражение глаз такое… знакомое? Боже…

38. В лоб. Женя

Она прикрыла глаза на какой-то момент, а потом посмотрела на меня.

– Жень... – Тая подбирала слова с серьёзным лицом, так что можно было ожидать какой-то закономерной финишной отповеди для стандартного мудака, приглашающего её на очередной танец.

Что ж, пусть так. Лучше знать.

Она как-то немного грустно, но спокойно улыбнулась, не мне, а уже отвернувшись к реке, глядя на мерцание мелких волн.

В глаза говорить сложно. Я помню.

Пожала плечами и сказала просто, без напряжения:

– Я не хочу быть транзитом. Типа Марин, Юль или Вер. Просто не могу. – Она развела руки в стороны, как бы извиняясь. – Может, это старомодно, наивно, даже всрато, да. Но у меня не получается относиться к человеку как к спортивному снаряду. Подруги стебут…

Тая словно задумалась, продолжать или не стоит.

– Говорят, что я одеваюсь как «ёлка новогодняя», чтобы всех дразнить и никому не давать. – Лицо её стало серьёзным, ни ироничной улыбки, только какое-то глубокое сожаление. – Хотя я никого не хочу вводить в заблуждение. Просто мне так проще выглядеть, и всё. И лёгкие отношения не для меня. Я так не умею и не хочу, чтобы так относились ко мне. Ни на короткой дистанции, ни вдолгую. Я не тренажёр и не хожу в зал.

Она хотела улыбнуться и пошутить последней фразой, но не вышло. Тая сглотнула как-то больно, даже горько.

– Тем более мне не хочется такого финала с человеком, который прочёл мою книгу и… понял её! Не хотелось бы профакапить единственные хорошие отношения.

Тая вскинула голову, оторвавшись от речной глади, глядя на меня куда-то очень глубоко, в самое дно.

Я смотрел на неё очень внимательно. Сканировал каждую эмоцию, каждый жест.

Повисла пауза. И в голове всё крутилось: «ты – это ты». «Единственные хорошие отношения». Она ведь про нас? Да, про нас. И что мне ей сказать? Что я не такой мудак, как кажется?

Как-то невольно и не к месту почему-то за Марину стало жгуче стыдно.

– А если не будет транзита? – вырвалось самое прямое, самое честное, потому что слов как-то и не осталось.

– В смысле? – Брови Тайки поползли вверх, когда она так искренне – непонимающе спросила.

Она меня убить хочет. Твою мать, я даже с Крис не был настолько прям. А может, надо было?

Если отворот-поворот получать, путь будет в рожу, прям так.

– Ты – не они. Не Марина, не Юля и так далее. Если их не будет? – Краткое, твою мать, резюме. Как тебе ещё сказать?!

Видимо, я не смог совладать с физиономией. Резко ответил. Вылетело, как из пулемёта.

– Если? – Тая хмыкнула и подвисла. А я прилип взглядом к этому лицу напротив. Мальчику скоро тридцать, а стою с влажными ладонями и жду. Как тогда с Крис.

39. «Может, так лучше». Тая

«Может быть».

Слова всплыли сами, те самые, которое я не произнесла тогда Юре. Ни да ни нет. Возможность. Которую я тогда просрала молчанием.

Правда или ложь – неизвестно.

Друга я точно потеряла. Не потому, что отказала. Потому что соврала. Себе. А Женя? С его детской сонной улыбкой. Который вдруг цитирует старшего Форсайта. И струячит Кощея с Леной, позволяя мне не думать о том, сколько стоит комната, а купить себе клёвый пиджак?

Я невольно посмотрела на Женю долго, оценивающе. Блин. А может ли быть такое?

Он поправил часы на запястье, каким-то автоматическим, странным, немного рваным и нервным, но таким знакомым и слишком красивым, мать его, жестом… на который хотелось смотреть постоянно, или не видеть его вообще…

Лена бы съела меня с потрохами, сказав, что он слишком канонично красив. Неправильно? Сто процентов… Но если жена Марка у Голсуорси Жене порвала душу, может, я и ошибаюсь…

– Не знаю, – выдохнула я. А он смотрел и смотрел.

Ладно, скажу, как есть. Что я теряю? Может быть, мне кажется?

– Если я скажу: «может быть», то тебе придётся постоянно доказывать, что ты не верблюд по части других девушек. Вряд ли это воодушевляет. Да? – постаралась я влить максимум сарказма, что смогла продуцировать.

Хотелось схохмить, а получилось как-то убого.

– «Не знаю» воодушевляет даже меньше, чем «может быть», – усмехнулся Женя, горько и даже как-то… не свойственно этому всегда знающему, как, что, где, кому и почему.

– Можно сказать «нет», когда действительно не знаешь, и навсегда потерять близкого человека. Проходила раз, знаю. Но «да» я тоже сказать не могу. Понимаешь?

Я пыталась увидеть, что он меня понял, рассмотреть это в его взгляде. Почему-то это казалось самым важным.

– Я, правда, сейчас… Даже не знаю, как выразить. Этот вечер всю душу выпил. Всё перевернул и… Как-то пусто и тревожно внутри: знаешь, вроде всё хорошо, ну… нормально. Но хочется убедиться. Знать наверняка.

– Лена?

– Не только, это обо всём, – сказала честно. – Но и о Лене не могу не думать, да. Я знаю, когда ей хорошо, а когда плохо. Надеюсь, что знаю…

– Расставание с Лёшей – это плюс?

– Нет. – Я опять подвисла, потому что знала, это явный жирный минус. Но Лена не потерялась. Хоть и не нашлась. Но у неё был этот фестиваль, для неё изначально важный.

Я посмотрела на Женю, его напряжённые плечи, саму фигуру, которая будто требовала инструкций к действию… Так странно. И его непонятный вопрос.

– Просто я скоро поеду к маме. И буду объяснять, почему нет. – Меня вдруг накрыло неотвратимостью бытия. Как-то даже руки опали. Я чётко представила Александра Викторовича. Отчима. И настроение с лица смыло. Ладно, хватит, лучше не думать о больном… – В любом случае, ты – самый крутой айтишник, который вдруг читал Голсуорси, и ещё улыбаешься во сне как младенец. И то, что я – большой головняк, для меня не новость. Так что... Может, так лучше?

40. Пан или пропал. Женя

Спросила она… будто отшучиваясь?

– Не уверен. – Я смотрел на неё, пытаясь найти хоть какую-то брешь. Но она словно закрылась.Почему лучше? – И кто сказал, что меня не устраивает отсутствие... транзита?

Она подняла голову от парапета, на который опиралась, будто пытаясь слить за него то, чего не хочет видеть. Оттолкнулась от него какая-то помятая, неопределившаяся, сломленная, что ли. И это было странно. Тая? Колючка?

Прядь её волос словно вибрировала где-то рядом с её ухом, притягивая руку. Я просто автоматически заправил её. Честное слово. Мимоходом, да. Казалось, это было просто необходимым. Бредом, возможно. Но сопротивляться сил не было. Я только выдохнул и понял…

Что не просто хочу, а нужно. Здесь. Сейчас. И всё всем станет ясно и понятно. Не измысленно. Не надуманно. Не так, как раньше, с Крис. Здесь. Сейчас. Всё или ничего.

Она проследила за моей рукой, скользнула взглядом по часам и подняла на меня растерянный взгляд.

Я наклонился и поцеловал. Аккуратно, почти бережно, давая время передумать. Она может оттолкнуть…

Сердце шарашило, в висках било в набат.

Но…

Она не передумала!

41. И всё-таки. Тая

Женя смотрел пристально, с прищуром.

– Не уверен, – сказал он, будто не мне, а себе. – И кто сказал, что меня не устраивает отсутствие... транзита?

Я подвисла. Что он имеет в виду?

Будет такой красивый Женя, со своей проникновенной улыбкой, голосом, проникающим под кожу. Девушки, которые его вылавливают и преследуют. Ничего такие себе девушки, кстати, не дурнушки. И я. Ага. Как максимальный головняк.

Под ложечкой засосало.

Показалось, я вцепилась в парапет так, что он раскрошится. Оттолкнулась от него, надеюсь, Женя не заметил. Не хочу выглядеть жалкой идиоткой.

И вдруг он поднял руку и заправил мне за ухо прядь. Ласково, почти невесомо, будто всегда так делает. По телу прошла волна мурашек, как разряд тока от головы до самых кончиков пальцев ног. Странно, что не было ярких искр и вспышек салюта, того, как его бьют тараканы в моей голове, ха. Да что со мной?

Я проследила за его рукой. Всё казалось каким-то нереальным, как слоумо. Он сделал шаг вперёд ко мне и внезапно оказался непростительно близко, наклонился, тоже медленно.

Наверное, у меня челюсть отвисла. Это же то, что я думаю, да? Твою ма-а-ать…

Горячий рваный выдох с флёром мятной жвачки у моего виска, взгляд глаза в глаза, которые казались совсем тёмными. Почему-то я закрыла глаза. Со страха?

Не знаю, но сердце бешеным зайцем подпрыгивало в груди.

Он притянул меня к себе за полы пальто ещё ближе, рука под пальто обвила за талию. Тёплая ладонь легла на поясницу, поддерживая осторожно, без нажима, а в нос забился запах его парфюма, отголосок чего-то свежего и елового. Щетина царапнула щёку. Мне казалось, я вытянулась как струна и скоро начну вибрировать.

Женя приподнял подбородок, чуть касаясь тёплыми пальцами, и накрыл мои губы своими. У меня словно что-то ухнуло вниз, дыхание сбилось. Ноги стали какими-то ненадёжными. Кажется, я вцепилась в его куртку? Мысли растворились, покинув чат.

Язык будоражаще скользнул по губам, маня раскрыться навстречу. Поцелуй стал глубже, чувственнее, тягучим и острым. Казалось, я вмиг стала пьяной. По венам словно пустили горячие разряды. Женя прижал меня к себе крепче, рука под пальто съехала чуть ниже, вторая придерживала, покоясь на моей спине.

Отметила это какими-то пунктирными мыслями, которые сразу же растворились, как в тумане.

И тут прозвучал внезапный сигнал клаксона. Меня словно выдернуло. Где-то сзади на проезжей части одно авто сигналило другому.

Я открыла глаза, и из груди вырвался рваный выдох.

Божечки!

Моя рука – в его волосах. Где-то на шее. Мы непростительно близко, и пульс фигачит где-то внизу живота, и это всё очень плохо, потому что я совершенно не понимаю, как это вышло.

Я отдёрнула руку с перепугу. Отстранилась. Огляделась по сторонам: машины, фонари, парапет, река. Всё на месте. Было плевать, смотрят ли прохожие, но вместе с этим накатила волна стыда, смешанного со злостью.

На себя. За то, что так забылась. За руку в его волосах. Как, блин, это вышло? И что теперь делать?

Сглотнула. Даже смотреть в глаза стыдно. Как я могла растечься такой лужей? Твою мать, как? Чего стоят все мои разговоры тогда?

Женя разомкнул руки и сделал шаг назад. Это тепло сразу захотелось вернуть на место. Могла бы дать себе затрещину, вмазала бы. Ещё потянись к нему. Фейспа-а-алм. Надо ведь как-то объясниться…

– Я не ожидала… – Слова не находились, разбегаясь в стороны. У меня не получалось схватить за хвост ни одного внятного смысла.

Женя взял меня за руку.

Просто взял. Молча.

– Пойдём домой? – прозвучало так, будто ничего и не произошло сейчас.

И улыбка у него, такая простая, открытая и спокойная, почти незаметная. Он смотрел то на меня, то куда-то вперёд, то в небо. Ничего не спрашивал. Ничего не говорил больше.

Я была благодарна Жене, что он молчит. Потому что я ничего не могла объяснить, даже себе. Мне надо это пережить, как стихийное бедствие. Переварить. Обдумать. Перечувствовать. Разобраться. Если нужно, разобрать на молекулы.

Что это было? И было ли это чем-то, или просто вечер, который всю душу вывернул наизнанку, и река, и этот его дурманящий запах, и всё навалилось разом.

Не знаю.

Женя переплёл наши пальцы и чуть сжал.

Женина улыбка напомнила ту, что блуждала на его лице во сне. И почему-то от этого стало легче.

42. Возьми за руку… Женя

Я шёл и думал, что мне охренеть, как повезло.

Потому что есть вещи, которые нельзя подделать.

Эти ошарашенные глаза. Она испугалась, от того как раз, что ответила по-настоящему. Так что у меня от желания чуть позвоночник в узел не скрутило.

Испуг настоящий, а значит, и всё остальное тоже.

Осталось только, как Тая говорит, не просрать.

Я не торопил.

Просто шёл рядом и улыбался куда-то в небо, как блаженный.

Её рука в моей руке.

Хватит пока.

Кактусы тоже цветут.

Бросил на неё взгляд. Она смотрела на аллею, улицу и дорогу как-то сквозь предметы, рассеянно. Сжал её хрупкую ручку в своей.

Что ж, я сам труханул не на шутку. Но оно того стоило.

Губы сами собой снова растянулись в улыбку, и мне показалось, что Тая наконец-то оживает.

43. Как заяц. Тая

Ночью, когда мы добрались домой, я юркнула в душ раньше, чем успела додумать хоть что-нибудь внятное. Горячая вода и всё тот же злой стыд, вот и всё, что было. На себя за то, что даже не профильтровала, в какой момент пропала, и как руки оказались там, где не надо.

А потом долго стояла в ванной комнате, прислонившись к двери лбом.

Если бы он снова... Ноги подкашивались. Было чертовски страшно, потому что я за себя не отвечала. Тело жило своей жизнью. Но если раньше я всегда себя контролировала, то там, на набережной, нет. Вот от слова совсем. И было совершенно непонятно, что с этим делать. Когда тебя просто несёт...

Женя действовал на меня странно. Будто у меня отказал мозг. Хоть головой об эту дверь побейся. Встанет на место? Вот вряд ли, что-то мне подсказывало.

И я, как трусливый заяц в клиническом идиотизме, стояла и слушала, когда звуки на кухне улягутся, чтобы не быть пойманной врасплох. Потом прошмыгнула к себе.

Перед сном заглянула к Лене. Вещей было мало. Точнее, их было слишком мало для «уехала на неделю». Любимый плед на месте, но духи со стола исчезли. Несколько книг. Та бежевая кофта, которую она надевала дома каждый вечер. Я постояла в дверях и закрыла их тихо.

Утром вышла на кухню, оказалось, Лёша вернулся ночью или под утро, не знаю. Я не слышала, потому что отрубилась без задних ног. Проверила телефон, в чате с сестрой висело сообщение:

Гения Евгенина: «Доехала, всё норм! Не забудь к маме доехать»

Я хмыкнула. Хорошо, что Лена добралась, а вот ехать мне туда совсем не хотелось. Накидала ответ:

Я: «Пиши, что там как, не пропадай!»

И убрала телефон в карман.

44. Звонок и чат. Женя

Лёша сидел за столом, подперев подбородок рукой.

Помятый не катастрофически, но заметно. Без своей обычной собранности. Просто сидел и смотрел в кружку, помешивая в ней ложкой.

Я налил себе кофе, сел напротив. Тая вышла из своей комнаты в джинсах и футболке с той самой надписью, волосы убраны наспех, правда, не карандашом.

Могла бы остаться у себя, работать там, Лена ей помешать не могла, но Тая села на кухне, открыла ноутбук, придвинула к себе.

Моя кружка стояла рядом с её ноутом. Она потянулась к ней машинально, отпила глоток и только потом подняла глаза.

– Ой. Прости, я автоматом. Сейчас сделаю второй.

– Пей мой, не жалко, – сказал я.

Она чуть замешкалась и потом вернулась к экрану. Лёша наблюдал за этим. Молча, с тем же выражением, подбородок на руке, взгляд тихий. Потом сказал:

– Маша с Гришей, ты ведь хотела их свести с подругами под его проект?

Тая не подняла голову от экрана.

– Да. Скажу им, когда созвонимся.

– Я по живой музыке могу вписаться. Если нужно, договорюсь с ребятами.

– Хорошо.

Она просто кивнула, и всё. Никакого продолжения, вернулась к экрану. Лёша помолчал. Посмотрел на меня. Слышал, каким голосом она ему отвечала. И каким – мне. Разница была. И я видел, что он её поймал. Невольно глянул на Таю. Вспомнил вчерашнюю набережную. Её пальцы у себя на загривке. И как вчера, от этого сразу стало горячо. Улыбка сама расползлась по лицу.

В этот момент Тая встала.

– Забыла зарядку, – сказала она и вышла в коридор.

Лёша подождал секунду. Доверительным голосом врача, констатирующего диагноз, прозвучало:

– Да ты поплыл, брат.

Я потёр затылок.

– Да, есть такое.

Он чуть усмехнулся, первый раз за утро. И подмигнул.

– Дорого, что это она.

Я посмотрел на кружку на столе.

Да. Тая – это тебе не Крис. И это до усрачки здорово.

Тая вернулась, села, воткнула зарядку, а Лёша снова уставился в свою кружку, тихий, немного опустошённый. Из него словно вынули шест.

Телефон завибрировал у меня в кармане. Номер маминого врача. Когда Вячеслав звонил, душа уходила в пятки. Я встал, вышел чуть в сторону.

– Женя, здравствуйте. Я по матушке вас беспокою.

– Слушаю.

– Курс провели, как обычно. Она отходит тяжелее обычного.

– Прогноз?

Пауза. Длинная. Чёрт, как мне это всё не нравится.

– Пока что всё стабильно, но ресурс исчерпывается. Если она будет всё хуже и хуже переносить химию, сроки сократятся. Точно не скажу. Но вы бы приехали, поговорили с ней.

– Да... Буду завтра у вас.

Я на ходу потянулся к кружке, отпил глоток, чтобы прочистить горло и добавил:

– Попробую ещё раз. Может, она всё-таки согласится. И спасибо, что держите в курсе, Вячеслав Фёдорович. До завтра.

Вячеслав попрощался, и я убрал телефон, вернулся к столу.

Тая смотрела на меня. Лёша тоже.

– Маме хуже? – спросила она тихо.

– Нет. Стабильно. Но надо ехать… – Я сел, ноги стали ватными, всё-таки переволновался. – …Завтра утром.

Она кивнула, помолчала какое-то время.

– Артёма я подстрахую, пока тебя нет. Добавь меня в чат команды, если что будет, пишут мне.

– Тай…

– Не спорь. – Она снова смотрела в экран. – Просто добавь.

– А проблем на работе не будет?

– Нет, я возьму отпуск. Всё равно надо было заняться редактурой. Совмещу приятное с полезным.

– Редактурой? – переспросил Лёха.

– Ага, редактурой. – Тая продолжала набивать на лептопе что-то, даже не поднимая глаз.

Лёша смотрел на нас с тем выражением, с которым вчера слушал «Листопад». Запрокинул бы голову в потолок, я бы не удивился.

Я открыл телефон и добавил её в чат команды. Написал:

Я: «Уеду на несколько дней, постоянно доступен не буду. Если что, пишите Тае, добавил в чат. Она введёт в должность нового девопса, Артёма»

Сразу же прилетело сообщение от Ивана, нашего прогера:

И: «Ху из Тая?»

Я: «Мой зам.»

И: «Не знал, что у тебя есть зам.»

Я: «Теперь есть»

И: «Надолго?»

Я: «Надеюсь, навсегда. Ещё вопросы?»

Встрял Петька, веб-дизайнер.

П: «В теме?»

Т: «Бэк норм, девопс норм, фронт слабо, нужна поддержка»

Т: «По архитектуре поняла, но, если на дейли дадите больше вводных, респект».

Чат затих на какое-то время. Я поднял глаза на Таю. Она что-то уже набивала за ноутом. Подняла голову, когда у нас синхронно пиликнули телефоны.

П (в ответ на моё сообщение): «У матросов нет вопросов :)»

П (в ответ Тае): «конечно, о чём речь»

– Ну вот и славно, – сказала Тая.

– Хорошие котики, – откомментировал я, вспоминая книгу о том, как вести команду разрабов, с названием «Как пасти котов».

– Ага, – засмеялась Тая. – Они все хорошие, когда спят зубами к стенке. И точат вилы за спиной пастуха.

– Тогда уж когти. Но вряд ли они рискнут, когда поймут, с кем имеют дело, – усмехнулся я. Но мысли вернулись к маме, и веселье сдуло.

– Хорошо, – сказала она. И отпила ещё глоток из нашей кружки. – Всё будет в ажуре, даже не переживай.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю