Текст книги "Ты (не) в моём коде (СИ)"
Автор книги: Таисья Тишь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
56. Разговорчики. Тая.
Я сидела на кухне. У меня оставалось три дня до выхода обратно в офис. Хотелось использовать их с толком. Почти всё своё время я сидела за книгой. Лёша сегодня был на смене, а Женя поехал на встречу, которую предложил Егор.
Телефон сделал «дзыньк».
Ж: «Оформляемся».
Через пару секунд:
Ж: «Передумай выходить в свой офис. Выходи в мой».
Ж: «Спасибо, Тай».
Смотрела на экран и улыбалась.
Я: «Ты долго к этому шёл)»
Я: «Но я не сомневалась, что у тебя всё получится. Помнишь?»
Говорят, женщинам к лицу глупые улыбки. Я этим стала часто грешить. Тем более никто не увидит, как я глупо улыбаюсь, чтобы оспорить это утверждение.
Отложила телефон и оживила экран ноута. Но мобильник снова пиликнул.
Чат «Подвал».
Хэль: «Женёк, там по плану кекс предвидится?»
Я чуть не подавилась кофе и не залила клаву.
Хэль: «Я о книге, если что».
Хэль: «Хотя... не, не только о книге, конечно)))»
Сандро: «Мы ждём продолжение!»
Хэль: «Ну он красавчик, конечно».
Решила подколоть.
Женёк: «Оскар?»
Хэль: «Пффф… Сделай так, чтобы Оскара было жалко. Чтоб прям вмазать хорошенько и протащить мордой по асфальту. И желательно, чтоб такосновательно, что без зубов остался».
Женёк: «Не кровожадничай».
Сандро: «Девочка трогательная получилась» .
Хэль: «Она размазня. Очаровательная такая ржачная размазня, мужики такое любят».
Сандро: «Ключевое – ржачная, даже завидно. Я так не умею».
Хэль: «А как ты умеешь, Сань?»
Сандро: «А я – актриса)))»
Я уставилась в экран. Сандро? Актриса? Это что-то новенькое.
Хэль: «Кстати! Гриша сказал, мы у вас собираемся. Лёша там сварганил основную музыкальную тему».
Сандро: «Когда же он успевает людей резать?»
Хэль: «Страшный мужчина. Красивый идиот со скальпелем в руке. Помирать – так с музыкой».
Сандро: «Оль, это уже его эпитафия?»
Хэль: «Это его рекламный слоган. Если б я была пиарщицей, озолотилась бы на таком типаже».
Не знаю, почему, но Лёшу стало жаль. Чисто по-человечески. Ну или как щенка с перебитой лапой.
Ой, брр. Я отогнала от себя эту мысль, что-то она мне напомнила, что-то нехорошее и болезненное.
Женёк: «Ладно, когда собираемся?»
Хэль: «Суббота. И мы, наконец, увидим Лысого живьём».
Сандро: «Красавчика, Оль. Красавчика».
Хэль: «Красавчика-кекса, если быть точной».
Что, блин? Ну, отлично. Просто фейерверк. Настроение прокисло.
Женёк: «Они там все, как на подбор получились, что вы к нему прицепились».
Хэль: «А с ними дядька Черномор. Лысый».
Женёк: «Он не лысый».
Женёк: «И ведите себя нормально!»
Женёк: «Особенно завтра».
Женёк: «Или я вздёрнусь и издохну».
Сандро: «не бузи, всё хорошо».
Хэль: «бля».
Женёк: «?»
Сандро: «?»
Хэль: «Да нормально всё. Просто завтра уже суббота. Трындец».
Женёк: «Ты как роли учишь, если даты запомнить не можешь?»
Хэль: «Не буду».
Сандро: «Что значит, не буду?! Мы договорились».
Хэль: «Спокойно, детка, я с тобой».
Хэль: «Это я про нормально себя вести. Если бы ты видела, как я учу роли, знала бы, что это ненормально. И вообще, я немного не в себе».
Женёк: «Красивая и сумасшедшая?»
Хэль: «неприлично».
Хэль: «неприлично ненормально».
Так, чат надо закрыть, а то её так несёт, что она реально потом накуролесит. Всегда этот её последний гав. Я положила телефон экраном вниз и выключила звук. А потом включила обратно, чтобы различать звуки уведомлений.
57. Подарок. Женя
Егор провожал меня до парковки. В лицо дул приятный ветер. Чертовски хорошо после нескольких часов переговоров. Коллеги у него те ещё засранцы. Но мы это сделали.
– Жду документы со сметой, – сказал он. – И приходи с Таей, познакомимся нормально.
– Обязательно.
– Привет передавай, – улыбнулся он. – Давай, до скорого.
– На связи, – ответил я. Егор хлопнул мне по плечу и направился обратно в царство стекла и бетона.
Было прохладно, но внутри горело. Машинально достал телефон, написал Тае в наш чат.
Ж: «Оформляемся».
Вспомнилось предложение Егора познакомиться поближе, и как её хотели переманить. Надо пробовать:
Ж: «Передумай выходить в свой офис. Выходи в мой».
Может, она решится? Даже Ваня, и то про неё спрашивал. Хоть и кусался поначалу. Она сможет работать с нашей кухни, и никакие неприятные «коллеги» не будут ей мозолить глаза. Воспримет предложение? Или опять сольётся?
Но в любом случае…
Ж: «Спасибо, Тай».
Почти сразу галочки о прочтении окрасились зелёным.
Т: «Ты долго к этому шёл)»
И следом:
Т: «Но я не сомневалась, что у тебя всё получится. Помнишь?»
Я стоял на тротуаре и смотрел в экран.
Помню. Как она сидела напротив на кухне и говорила «подумай об этом как о стихийном бедствии». Как перебирала резюме, как срезала пятого кандидата, как написала «бек норм, девопс норм, фронт слабо». И её: «всё будет в ажуре, даже не переживай».
Прохожие меня обходили, некоторые оборачивались. На душе было хорошо.
Я сел в машину, завёл двигатель, но не поехал сразу. Глянул на башню, из которой вышел недавно с Егором. Вспомнился ТЦ, тоже из бетона и стекла, где мы с Таей были накануне первой встречи с Егором.
Она взяла отпуск ради моего проекта, пасла моих котов, нашла Артёма. Закрыла всё, пока я был у мамы. И ведь ни разу не попросила ничего взамен. Даже когда у неё сел телефон в такой паршивый момент, она написала «вызови мне такси», а не «приезжай».
Телефон, который сдох, когда ей было максимально хреново.
Я набрал адрес магазина в навигаторе. Модель я запомнил ещё тогда, в ТЦ.
Через полчаса я вышел из магазина с пакетом.
Когда вошёл в квартиру, Тая сидела за ноутбуком, в наушниках, с нашей кружкой в руках.
Я положил пакет на стол перед ней.
Тая подняла глаза, не понимая, что это ей. Посмотрела на пакет, потом на меня.
– Что это?
– Открой, – попросил я. Будет отказываться? Надо как-то сделать, чтобы она приняла. Мне этого хотелось.
Она достала коробку, посмотрела на модель, а потом подняла на меня глаза. Затем снова на коробку.
– Жень...
– Без тебя сегодняшнего дня не было бы. Ни Егора, ни Артёма, ни команды, ни релиза. Ничего. Мне хочется это отметить. И у тебя телефон сдох в момент, когда тебе нужна была помощь, а ты стояла на холоде без связи. Так что это не просто подарок. Это инфраструктурное решение и заслуженная премия в одном флаконе.
Она взяла маленький нож, чтобы вскрыть плёнку. Аккуратно надрезала, медленно подняла крышку и бережно достала телефон из коробки. Взяла двумя руками, как тогда, в магазине. Включила. Погладила пальчиком экран. Телефон издал приветственную мелодию на включение, и она улыбнулась, по-детски открыто. Как малыши радуются игрушке, которую долго ждали.
– Спасибо, – сказала она. – Правда.
– Правда, – подтвердил я. Хотелось её взять в охапку. И не знаю, покружить по комнате? А лучше утащить куда-нибудь. Только вот на кухне не покружишься, и отдельной комнаты у меня сейчас нет…
Что же, скоро можно будет решить этот вопрос. Главное, успеть перевезти маму.
– Кстати, – сказал я, садясь напротив. – Я маме твою фотку показал.
Тая замерла.
– Какую фотку? – Её глаза распахнулись и уставились на меня удивлённо.
– Ну ту самую, которую я у тебя просил с обедом.
– Ту, где я над полупустой тарелкой и в фартуке?!
– Ага, – улыбка расползлась по моему лицу.
– Божечки! Женя!
– Ммм?
– Там же кактус! И… – Она сжала пальцами переносицу. Смешной сердитый ёжик.
Я не выдержал и рассмеялся. Она хотела возмутиться, я видел, но тоже не удержалась.
– И что она сказала? – спросила Тая на выдохе, уже отсмеявшись.
Улыбка ушла.
– Она согласилась на операцию.
Тая перестала дышать.
– Что? Так это же здорово, Жень! – воскликнула она. А потом прищурилась и как-то тихо добавила: – И ты молчал. Что-то не так?
– Я сказал маме, что хочу вас познакомить. Она посмотрела на фотографию, потом на меня. И сказала: «Хорошо, пусть делают». Но...
– Но?
– Не знаю. Она так долго сопротивлялась, уходя в глухой отказ…
Перед глазами стояла её улыбка. Она особо не рассматривала фото. Долго смотрела на меня. Обняла так крепко. Казалось просто невозможным разорвать эти объятия. Согласилась. И всё время улыбалась, глядя на меня. Такой тихой улыбкой, что хотелось не только съесть всю её овсянку. Какой-то печальной, как у Джоконды.
В горле встал ком. Который не получалось сглотнуть.
Тая молчала, отложила в сторону телефон. Я видел, как у неё блестят глаза.
– Жень, – почти прошептала, – я хочу с ней познакомиться. Теперь ведь всё получится?
– Познакомишься, – сказал я. – Обязательно.
Я встал сварить кофе, не хотелось, чтобы Тая видела моё лицо. Я сам себе не мог объяснить то чувство, что лезло наружу. Должен радоваться, что, наконец, уговорил маму. Химия сработала. Но внутри болезненно тянуло.
Когда я обернулся, Тая рассматривала меню нового телефона.
– Надо данные перенести, – сказала она деловым тоном. Пальчики аккуратно листали окна.
И этот тон помог отвлечься от тяжёлых мыслей.
– Облако или провод? – предложил я.
Она только потёрла ладошки.
– Сейча-а-а-ас, – протянула она в предвкушении.
Действительно, было бы странно, если помощь ей понадобилась бы с этим.
58. Сиамские близнецы. Тая
Ближе к вечеру я носилась по кухне колбасой, с шилом в одном месте. Стала собирать Женин диван, за что получила какой-то мрачный и настолько осуждающий взгляд, какой у Жени ни разу не видела.
– Ты так смотришь, будто я наделала тебе в тапки. – Упёрла руки в бока. Почему-то захотелось его стукнуть.
– От дивана отойди.
– В смысле отойди? Надо его собрать, скоро толпа нагрянет. Мы тут будем пятыми точками толкаться?
– Я сам. – И снова тяжёлый взгляд. Но уже как на болезную.
– Пф-ф-ф… – вскинулась я. – Да пожалуйста.
Сделав шаг в сторону, я демонстративно указала на проход к дивану.
– Спасибо, – усмехнулся Женя.
И крантик сорвало, я рассмеялась. Он оперативно одним лёгким движением руки вкатил спальное место под основание, отряхнул руки и походя чмокнул меня в висок.
Довольный. Уже без вот этого вот осуждающего всего.
– Надеюсь, стол ты двигать не будешь? Или Лёшино фано сюда затаскивать? – донеслось уже из коридора.
– Обещаю, оставлю тебе, – крикнула я вслед. Но скорее для видимости.
Странное ощущение. Приятное…
Так, ладно. Времени осталось в обрез, народ скоро подтянется. Я огляделась. Надо убрать со стола, ноуты в сторону. Что ещё?
Женя наблюдал за моим режимом жво с кружкой в руке.
– Ты как будто генерала ждёшь, – сказал он.
– Хуже. Подруг.
Он хмыкнул, но не стал спрашивать. Умный мальчик, как сказал бы папа.
Первыми пришли Маша с Гришей. Тихие, улыбчивые, с ноутбуком и папкой раскадровок. Гриша сразу разложился на столе, а Маша села рядом, достала блокнот.
Потом Лёша вышел из комнаты. Рубашка, джинсы, большие наушники, которые он сдвинул на шею.
– Привет, Гриш, – сказал он и кивнул Маше, а потом показал пальцем на наушники. – Не слышал, как пришли, сидел в нашей мелодии. Я уже набросал основную тему. Послушаете, скажете, что думаете.
– Давай, – кивнул Гриша.
– Тогда давайте ко мне. Основная канва в записи. Но если менять, надо наигрывать. Есть два варианта усиления. – Казалось, он хотел рассказать всё и сразу. Нехарактерно для Кощея.
Мы зашли к нему. Везде были разложены какие-то листы, записи. Он сел за фано, поправил уровень звука на колонках и какие-то настройки на электрофано.
Заиграло что-то негромкое, с надломом, но не тяжёлое. Мелодия обвивала, как плющ, цеплялась за рёбра. Маша замерла с ручкой в воздухе. Гриша слушал, чуть наклонив голову. Когда мелодия закончилась, Маша с Гришей повернулись друг к другу и одобряюще синхронно кивнули.
На фоне тишины после композиции раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Олька. Чёрная косуха, тяжёлые берцы, электронная сигарета в руке, смоляные кудри собраны в небрежный пучок. За ней Сашка, в джинсах и свитере, с рюкзаком, из которого торчала распечатка сценария.
– Привет, красотка. – Олька чмокнула меня в щёку и прошла мимо, как к себе домой. – Где тут у вас штаб?
– На кухне, – сказала я.
– Кухня – это правильно. Все лучшие решения принимаются на кухне. – Она уже шла по коридору, оглядываясь.
Сашка обняла меня молча, крепко. Я сжала её в ответ, и показалось, что она выдохнула, словно расслабившись, и пошла следом.
Олька вошла на кухню и плюхнулась на диван, на то же место, где сидела во время нашего прошлого сабантуя. Сандро присела рядом. В кухню вернулись ребята.
Маша с Гришей сели напротив, а Лёша с Женей облокотились о столешницу.
Я представила девчонок.
– Будем, – словно чокаясь, сказала Оля, отвечая сразу всем на приветствие.
– Ага, – хмыкнула Сашка робким ответом, но с улыбкой на лице.
Оля обвела всех взглядом: Гришу с раскадровками, Машу с блокнотом, Лёшу, смотрящего в экран телефона. И Женю, который бросил взгляд на Олю, перевёл на меня, а затем к Сашке и на меня обратно. Словно убедившись, что всё хорошо, развернулся к ящикам и бросил в кухню ни к кому конкретно:
– Кофе?
Я видела, как взгляд Хэль как рентгеном прошёлся по нему. Задержался на руках, распахнувших створку, на часах, на том, как он опирался на столешницу одной рукой, держа чайник, который наполнял водой под краном, другой рукой, как чуть наклонил голову. Потом она посмотрела на меня. Одна секунда. Бровь вверх. Я отвернулась к чайнику.
– Мне, – сказала Олька, уже усаживаясь на стул, закинув ногу на ногу. Достала вейп, затянулась и в своей резкой манере спросила: – Так, где тут что?
Лёша оторвался от экрана, словно громкий голос его пробрал до костей или отвлёк от чего-то важного.
– А что ищем? Ольга, кажется?
Она чуть скривилась. Знаю, что её бесит обращение Ольга. Хэль или Оля. На худой конец, Олька. Только не так. Бэ-э-э, это он неудачненько.
– Она самая. Давайте к делу. Что у нас в плане? – Она подняла голову, переключаясь на Гришу.
Лёша посмотрел на неё, прищурившись.
– Вы мне чем-то Раневскую напоминаете.
Олька подняла на него глаза, затянулась вейпом, выпустила облачко в его сторону.
– Обожаю эту старую перечницу, огонь-тётка, – сказала ровно. – Та обычно говорила: «Мне насрать, что обо мне думают другие. Я о них не думаю вообще.» Уйди, не отвлекай.
Лёша только бровь вскинул, но не ушёл, конечно.
Олька подняла голову и вдруг звонко рассмеялась.
Лёша так и стоял, не меняя выражения лица. Она обратилась ко мне:
– Права я была про слоган, Женёк, ой права, – протянула она и выдала как резюме уже в адрес Лёши: – Хорошо, что ты не актёр.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Лёша.
– У тебя на всей моське пластичность эмоции только у левой брови. Ладно. – Она махнула рукой уже как-то без злости, забив на тему. Видимо, решив не обострять. – Не обижайся, ты вроде как пробоваться не собирался?
– Я по музыке, – сказал он невозмутимо.
– Вот и славненько, – Олька отсалютовала кружкой.
Женя, наблюдавший за этим из своего угла, поймал мой взгляд и еле заметно усмехнулся. Я покачала головой: «Видишь? Я предупреждала».
Гриша разложил на столе раскадровку, объяснил структуру. Маша дополняла, Лёша слушал, иногда задавал вопросы. Женя вставил пару реплик по технической части, по свету и звуку для съёмки. Дельных, кстати. Олька с Сашкой сидели рядом, листали сценарий.
Потом Гриша посмотрел на Сашку.
– Сандро, ты готова? Твоя сцена первая на прогон.
Сашка как-то разом побледнела. Взяла распечатку, посмотрела на неё, как на приговор.
– Я... да. Сейчас.
Она встала и начала читать. Первые строчки шли ровно, потом она сбилась. Остановилась и потёрла лоб. Стала читать ещё раз, но интонация странно прыгала. Героиня явно не выходила у неё спокойной и трогательной. Скорее нервной и нелогичной. НУ же, Сандро, соберись. ТЫ всегда такая мягкая, такая спокойная. Что проще, чем сыграть саму себя?
– Чёрт, – сказала она на выходе. – Я, кажется, запомнила весь этот сценарий, кроме своего диалога.
И швырнула распечатку на стол. Такой я её ещё не видела.
Повисла пауза. Олька смотрела на неё спокойно, без тревоги.
Гриша не растерялся.
– Саш, давай для разминки возьмём другой фрагмент. Не для пробы, просто так. Успокоиться. Вот. – Он вытащил из папки лист. – Анна. Сцена объяснения с мужем. Просто прочти, а потом вернёмся к твоему монологу.
Сашка взяла лист и посмотрела на текст.
– Да, его я помню, – сказала она и отложила лист в сторону.
Она заговорила, смотря куда-то в стену или скорее сквозь неё.
Голос был другой, не Сандро. Хлёсткий, низкий, с трещиной внутри, которая с каждым словом разрасталась и вибрировала. Злость, но не крикливая, а та едкая, сконцентрированная смыслами, что копилась годами, та, что не выплёскивается, а выжигает изнутри.
На кухне стало тихо.
Саша повернулась к Грише и говорила ему, как по роли говорила бы Анна мужу.
А я смотрела на свою подругу и не узнавала. Хрупкая Сандро, похожая на Гвиневру, стояла и произносила чужие слова, которые звучали, как её собственные.
Она ведь на самом деле жила с этим?
Маша прижала ладонь ко рту. Гриша не шевелился, только слушал, прищурившись. Она не соврала ни единой интонацией. Лёша смотрел на Сашку, и на его лице было что-то, чего я раньше не видела. Не восхищение. Узнавание. Как будто он впервые увидел человека, которого до этого не замечал.
Пожалуй, эта злость Анны была слишком похожа на Ленину. Другие слова, а смысл тот же. Лёша отвернулся.
Сашка закончила, и повисла тишина.
Олька поднялась молча, не резко, а как-то собранно. Тяжёлые берцы чуть шаркнули по полу. Она хмыкнула носом, походя кинула вейп на диван и зашла в уборную.
Мы переглянулись. Гриша открыл рот, но Маша положила руку ему на колено: подожди.
Через минуту дверь открылась.
Олька вышла босиком, берцы остались внутри. На ней была юбка, откуда она её взяла, я даже не поняла, видимо, из рюкзака. Заколку сняла, волосы упали на плечи. Футболка завязана узлом на талии, и босые ноги на холодном полу.
Это была Ольга, и не она – одновременно.
Ранимая, простая, открытая. Без косухи, без вейпа, без брони. Она стояла в дверном проёме и молчала секунду, как будто собирала воздух.
А потом начала свой монолог с порога, без предупреждения. Голос, девичий, мягкий, немного восторженный, немного напуганный, проникновенный, как у запутавшейся наивной девочки. Её хотелось согреть и оградить от того, что совершенно точно ожидает любую наивность.
Сашка подхватила. Встала, взяла распечатку и ответила. Они стояли друг напротив друга, две женщины в чужой истории, которая была их собственной.
Гриша наблюдал молча, но было понятно, он наконец-то нашёл, что искал. Маша просто прижала блокнот к груди, забыв про окружающее, и следила за девчонками.
Лёша... Лёша смотрел на Ольку, и я видела, что он её не узнаёт. Была Раневская в берцах, молодая, резкая, оторва. А тут стоит совершенно другое существо. Босое, хрупкое, с распущенными волосами и голосом, от которого у меня мурашки шли по спине.
Женя стоял неподвижно. Я поймала его взгляд и увидела там то же, что чувствовала сама: мы только что стали свидетелями чего-то настоящего.
Монолог закончился. Олька наклонила голову и посмотрела на Гришу.
– Вау, – выдохнула Маша. – Это...
– Наконец-то. И Анна, и Лиза есть, – сказал Гриша.
– Недурно, – донеслось из Лёшиного угла.
Олька посмотрела на него, прищурилась.
– О, – сказала она, – смотри, а теперь правая бровь задралась. Да ты прогрессируешь.
Она отвернулась к Грише. Не заметив, как у Лёши дёрнулся уголок губ.
– Я вписываюсь, – сказала Оля Грише. – Пойду переоденусь обратно, а то ноги мёрзнут.
Бросила это и скрылась в уборной.
Лёша сидел и смотрел на закрытую дверь. Потом перевёл взгляд на меня. Я пожала плечами: «Да, они у меня такие, самые мудрые мудрецы».
– Я тоже беру роль, – сказала Сандро. Она сидела, глядя в стол, и тихо улыбалась. Ей было хорошо, я видела.
Олька вернулась, в берцах и косухе, как ни в чём не бывало. Плюхнулась на стул, затянулась вейпом.
Вклинился Лёша:
– Давайте вернёмся к музыке. Я наиграю оба варианта, вы выбираете, я дописываю аранжировку.
Народ потянулся всей гурьбой в комнату к фано. Последней вошла Олька.
Лёша поставил запись накиданной композиции ещё раз и потом сказал:
– Можно сделать двумя путями. Более мрачно, с тяжёлым басовым фоном. Или пронзительнее, с клавишными на ведущей партии.
Он наиграл оба варианта. Первый давил, второй резал. Все молча переглянулись.
– Клавишные, – сказала Маша.
– Однозначно, – кивнул Гриша.
– Клавишные, – подтвердила Сашка.
Я посмотрела на Женю. Он кивнул.
– Клавишные, – согласился Лёша и закрыл крышку пианино.
Олька стояла, облокотившись на угол стола, скрестив руки. Обвела всех взглядом.
– Круто, – сказала она. – Правда. Надо брать.
И посмотрела на Гришу. Тот кивнул, медленно, как человек, который только сейчас понял, что его проект из любительского стал настоящим.
Когда все разошлись, я мыла кружки и ловила себя на мысли: за один вечер собрались люди, которые раньше не знали друг друга. И что-то получилось. Не идеальное, не готовое. Но живое.
Как книга, которая дышит, когда автор не врёт.
А ещё Лёша сказал «недурно», когда было просто офигенски, а Олька сказала честно, «круто». Меня распирало от гордости. Мои девчата – самые лучшие, классные. И как же здорово, что я тоже принимала в этом участие. Я ведь могу погордиться собой, что предложила их Грише?
***
От автора:
Дороге читатели, в октябре начнётся выкладка новой книги про искромётную Олю. Ваши ставки, кто будет вторым главным героем? Думаю, вы уже угадали, да? =)
Мне будет приятно прочесть в комментах, что вы думаете об этой паре, что ждёт их и нас с вами.
К тому же это очень неплохой стимул для автора побыстрее завершить редактуру нашей текущей истории про Женек и приступить к выкладке новой, с уже знакомыми нам героями.
P.S. Пишу я почти на ходу, и моя саморедактура хромает, так что если вы где-то увидите локальный косяк, не принимайте близко к сердцу. Можете скинуть в коммент к главе. Это будет для меня, действительно, очень полезно.
Делюсь с Вами наброском визуала по подготовке старта новой истории. Кстати, у меня накопилось небольшое количество артов по обеим, и по Тае с Женей в том числе. Вопрос лишь в том, любопытны ли Вам визуалы, или они мешают читать. Маякните, если я зря держу их при себе.
Спасибо, что вы со мной и нашими героями!




























