Текст книги "Ты (не) в моём коде (СИ)"
Автор книги: Таисья Тишь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
2.2 Красивый тапок. Женя
– Да, привет, – ответил, не вставая.
– Ты пропал… Всё хорошо? – спросила Марина. – Сегодня на Басманной открытие классного кафе. Может, сходим?
Рука сама поднялась к запястью, я поправил часы, будто это могло заставить время бежать быстрее и помочь разговору закончиться. Посмотрел в потолок, отсчитывая про себя секунды, чтобы не реагировать на дрожащий голос в трубке.
– Нет, сегодня не получится. У меня созвоны по работе.
– Всё самое интересное вечером. – Голос на том конце пытался звучать кокетливо. Сегодня я это уже слышал.
– Нет, и вечером тоже. – Не стал оправдываться и придумывать причины.
– Жень, я знаю, что у тебя и работа, и Лёша сказал про маму. Но надо как-то выбираться, развеяться, – сказала Марина. Типа пытается помочь, только вот полезла не туда.
– Я понимаю. – Пожал плечами. Но желание разговаривать отпало окончательно.
– Так пойдём? А потом можно поехать ко мне. Ты же не знаешь, я теперь живу отдельно, – выпалила Марина быстро и, кажется, сама испугалась того, что сказала.
– Нет, правда, не вариант.
Надо было дать себе зарок не связываться с хорошими и глупыми. Особенно с глупыми. Никогда больше. Хоть тату себе на руке бей, хоть на лбу пиши. Запомнить. Как мантру.
Я чуть склонил голову, хотя она всё равно не могла этого видеть.
– Это потому что кафе не то или я? – прозвучало глухо. Твою ж...
– Не надо так.
– А как?
– Ты сейчас всё слишком драматизируешь. Потом созвонимся, хорошо? Давай не будем.
Я сбросил звонок и поморщился. Они сегодня сговорились все? С каких пор вообще ночь без обязательств стала приглашением на постоянной основе? Марине точно сразу сказал, что я не ищу чего-то серьёзного. Или они не слышат?
Тая уже открыла посудомойку, стоя к нам спиной. Лена и Лёша, как по команде Павлова передали ей свои тарелки, она быстрым движением их сложила в отсек, который сразу закрыла. Что примечательно, только моя тарелка сиротливо осталась стоять на столе. Ладно. Негордый, уберу сам.
Лена хлопнула ладонями по столу:
– Всё. Фильм.
– Опять? – сказал Лёша.
– Не «опять», а «наконец-то». Мы весь день выбирали.
– Это вы выбирали, – уточнил я.
– И мы будем смотреть. – Она ткнула в меня пальцем. – Вместе. Даже не надейся отвертеться.
– Что за фильм?
– «Ла-ла Ленд», – объявила она. – Он Оскар взял. Там музыка, красиво, всё как надо.
– Околоджазовое музыкальное сопровождение, – сказал Лёша.
– Ну вот, – кивнула Лена. – Твоя тема.
Он чуть усмехнулся:
– Посмотрим.
Лена повернулась к Тае:
– Ты с нами.
Это прозвучало не как вопрос.
Тая стояла у раковины, споласкивала салатник.
– Я не планировала, – сказала она.
– Ну Тай, – протянула Лена. – Это не артхаус, не бойся.
– Да не боюсь я, – спокойно сказала она. – Он не кусается.
– Тогда в чём проблема?
Тая немного помолчала, выключила воду, вытерла руки полотенцем.
– Ни в чём.
И это было ровно тем тоном, когда проще согласиться, чем объяснять.
– Вот и отлично, – заключила Лена. – Пошли.
Фильм включили в комнате.
Лена устроилась рядом с Лёшей, почти вплотную. Я сел в кресло сбоку. Тая пристроилась чуть в стороне. Не рядом ни с кем.
Первые минуты шли спокойно. Музыка, танцы, город. Лена периодически комментировала:
– Ну красиво же.
– Ммм… – прозвучало от Лёши междометие, то ли согласием, то ли сомнением.
По-моему, ему откровенно пофиг.
– Смотри, как снято, – продолжала Лена.
Лёха кивал. Иногда что-то тихо отвечал. Я больше смотрел не в экран. На сцене с джазом Лена чуть скривилась.
– Это не джаз.
Лёша повернул голову:
– В смысле?
– В прямом. Это музыка про джаз. Не сам джаз.
– Ну да, – спокойно сказал он, – это же фильм.
– И что? Если берёшься за тему, делай нормально.
– Это не про «нормально», – начал он объяснять. – Это про то, чтобы работало в рамках истории.
Лена фыркнула:
– Удобно.
– Почему? – Лёха чуть улыбнулся. – Это как полуоперетта, для широких масс. Ей многое позволительно.
Лена закатила глаза:
– Очень удобно, когда всё можно оправдать формой.
Он пожал плечами:
– Это не оправдание. Просто другой жанр.
Тая смотрела в экран. Почти не моргала.
– Бывает сложно принять друг друга, так и не поняв, – сказала она вдруг. – Даже если любишь. История стара как мир.
В комнате стало тише. Лена фыркнула:
– И проста как тапок.
Никто не засмеялся.
Тая не повернула головы. Фильм закончился тихо.
– Ну красиво, конечно же, – подвела свой итог Лена, потягиваясь.
– Угу, – сказал Лёха.
– Мне всё равно не зашло, – добавила она, бросив взгяд на Таю, будто ожидала поддержки. – Слишком… ни о чём.
– Это потому, что ты не слушаешь, – сказал Лёха.
– Это потому, что мне скучно, – отзеркалила Лена.
– Красивый тапок, вполне себе мелодичный, – произнесла Тая, уже вставая, словно подбивая по ходу дела резюме. – Я спать.
Никто не удерживал. Она прошла мимо, но у самой двери на секунду задержалась.
И всё-таки посмотрела на меня, коротко, и вышла. Я остался смотреть в пустой проём двери чуть дольше, чем нужно.
– Ты не обращай внимания, – сказала Лена. – Она такая.
– Какая? – спросил я.
Лена пожала плечами:
– Тая.
Лёша ничего не сказал.
И почему-то я снова подумал про этот дурацкий фартук с кактусом.
3.1 Замес. Тая.
Я проснулась раньше будильника и сразу поняла, что что-то не так. Не шум, не свет, а просто стало теснее. Как будто кто-то занял лишнее место.
И почти сразу следом мелькнула раздражающая мысль: читать на кухне теперь нормально не получится. Ни тебе кофе в тишине, ни страниц подряд. Лена со своими операми и видосами хотя бы предсказуема. А это уже новый уровень.
Полежала ещё пару секунд, уставившись в потолок, потом потянулась за телефоном.
Воскресенье. Может, удастся вытащить Ольку с Сашкой хоть куда-нибудь. Например, в наш дворик тёти Розы? Раз уж дома теперь не посидеть спокойно.
Открыла чат«Подвал».
Я: кто-нибудь жив?
Ответили почти сразу.
Хэль: жив, но не выездной
Хэль: репа
Эх, Олька не может. А Сашка без неё и не поедет, наверное…
Сандро: я в отлёте
Сандро: буквально
Сандро: семейный ад
Обидно, досадно, но ладно.
Я: мне подселили квартиранта
Я: боже, как же бесит
Пауза.
Хэль: Женёк, ты серьёзно?
Сандро: Евгенина, ты неисправима. Мне его жаль.
У меня невольно вырвался хмык.
Я: профессиональный мудак
Сандро: внешность?
На секунду я задумалась.
Я: высокий, тёмный
Хэль: масть? глаза какие? волосы? стройный?
Я закатила глаза. Девочки – они такие девочки. Да какая разница, какие у него волосы и глаза, если он профессиональное мудло?
Подняла взгляд, прислушалась. С кухни доносился его низкий спокойный голос. Опять, наверное, кого-то сливает своим лилейным голоском. Я подошла к шкафу в коридоре, достала джинсы и пуловер. Из дверного проёма было видно, как он сидит за столом.
В наушниках, с ноутбуком, рукава закатаны, рядом кружка. Волосы лежали нормально, как будто он не спал, а просто закрыл глаза на пару часов.
Надеюсь, моего прищура он не заметил.
Я:лысый
Почти сразу:
Сандро: фото?
Хэль: о, если профи мудак, да ещё и лысый, то кто там у тебя? Виндизель?
Хэль: Твою мать, Женёк, я хочу это видеть
Остальная квартира безмолвствовала. Видимо, Лена с Лёшей куда-то уехали. Так, сначала умыться, душ, а потом я буду завтракать. На своей кухне. Когда зашла на кухню, он сидел ко мне вполоборота, говорил в наушники.
– Да, смотри… нет, так не поедет…
Я как будто за чем-то потянулась к столу, на секунду задержалась, щёлкнула.
Отправила.
Хэль:нифига себе лысый
Сандро: познакомь
Я усмехнулась.
Хэль: вчера разговаривал с какими-то девицами
Хэль: стандартный слив после, вы бы видели это лицо
Я: так что он не то, чем кажется
Хэль: а, значит, будет лысым
Усмехнувшись, я закрыла чат. Ну всё, прилипло погоняло.
Он на меня даже не посмотрел, когда я прошла к столешнице, достала миску, муку, яйца.
– Понятно, что ты хотел сделать, но это не взлетит…, – терпеливо снова начал лысый.
Разбила яйцо, ложка стукнула о миску.
Женя замолчал, прикрыл микрофон:
– Можно потише?
Я подняла на него глаза:
– Это кухня.
Он посмотрел на меня пару секунд.
– У меня созвон.
– У меня завтрак.
Он кивнул:
– Принял.
И вернулся в разговор:
– Да, я здесь.
Я продолжила. Тесто – это не тихо. Особенно когда тебя бесят. Сначала я не слушала, но невольно поняла, о чём речь. Профдеформация, мать её.
– Смотри, у тебя узкое место не там, где ты думаешь…, – сказал он и терпеливо выслушал ответ на том конце. – Нет, не в коде. В инфраструктуре… Ты логи смотрел вообще?
Руки в тесте, а ухо само цепляется.
– Подожди. У тебя кластер как развёрнут?
Я на секунду замерла. Он не просто говорил, а понимал.
– Нет, это не должно так падать. Ты сейчас сверху латки лепишь…
Чуть повернула голову: он сидел, подавшись вперёд, слушал, не перебивая. Потом задавал вопрос. Короткий, слишком точный. Такие вопросы не задают, если не знаешь, куда копать.
Я сжала тесто в руках. Ну что он с ними там, как с детьми малыми? Даю гарантию, он уже понял, в чём проблема.
– У него оркестрация[1], скорее всего, кривая, – сказала я, не оборачиваясь.
[1] автоматическое управление группой серверов или программ[
Лысый замолчал, сдвинул один наушник. Я продолжила месить, будто ничего не произошло. По его взгляду было понятно, что он ждёт продолжения, будто проверяет, на каком основании я тут умничаю. Вот ведь блин, влезла, на свою голову. Пришлось пояснить:
– Если это кубер[2], пусть проверит, как у него поды[3] распределяются. И лимиты.
2] «дирижёр» для компьютерных программ
[3] это самая маленькая рабочая единица в Kubernetes, под – это один или несколько контейнеров (программ), которые работают вместе на одном сервере
– Повтори.
Я вздохнула:
– Балансировку. И лимиты ресурсов. У него не код падает.
Он смотрел на меня секунду, кивнул, одел обратно наушник и вернулся в разговор:
– Слушай, проверь распределение подов и лимиты. Да… Да, именно.
После паузы добавил:
– Угу. Вот.
Я отвернулась к плите. Через пару секунд он снял наушники совсем.
– Ты в теме?
– Немного.
– Немного, – повторил он, глядя на мои руки в муке со странным выражением лица. Руки мои ему не нравятся?
Я пожала плечами:
– Хватает.
Женя встал, налил себе кофе. Мы оказались рядом, слишком близко. Он опёрся о столешницу, прищурился, потом будто самому себе кивнул и отвёл взгляд.
– Спасибо, – сказал он.
– Не за что.
– Но можно всё-таки потише? В конфе это сильно отвлекает.
Я посмотрела на него:
– Можно не работать на кухне.
Он усмехнулся:
– Тоже вариант, я подумаю. Не хочется лишний раз кого-то обременять. Думаю, я решу этот вопрос максимально быстро.
Максимально быстро? Вот и прекрасно. Лысый поправил часы на запястье и отлепился от столешницы с кружкой. Мы чуть не столкнулись плечами, точнее, моё плечо с его корпусом. Двоим активистам на кухне явно не место. Посмотрев на недовольное выражение лица, взгляд невольно перетёк на часы, которые он только что поправил. И сразу вспомнился вчерашний звонок. Как лысый говорил, спокойно, мягко, почти бережно. Как будто не отказывает, а уговаривает. И от этого почему-то было только гаже.
Наверное, она на том конце провода смотрит на него так же, как я на Лёшу.
Мысль пришла сама и ошпарила. Я сжала тесто сильнее, чем нужно.
– Ты в айти, да? – спросил он вдруг.
– Да.
– Понятно.
Я подняла на него глаза:
– Что понятно?
Он пожал плечами:
– Ничего.
И вернулся к ноутбуку. Я отвернулась и с раздражением поймала себя на мысли, что он не такой тупой, как хотелось бы.
Он что-то набирал, не глядя на меня.
И почему-то было ощущение, что он пришёл к таким же выводам.
Я постояла ещё секунду, решая, стоит ли продолжать этот странный утренний диалог без слов. Вытерла руки о полотенце, отставила миску в сторону и вышла из кухни.
3.2 Вот и вся разница. Тая
В коридоре было непривычно тихо. Лена, видимо, ушла куда-то с утра, иначе здесь уже играло бы что-нибудь громкое или шёл бы очередной «важный» разговор на полквартиры. У неё в спальне «негде»: кровать, столик с косметикой, вечный бардак из баночек и тряпок, поэтому сестра давно обосновалась в моей комнате. Со своим ноутом, своими видео и своими делами.
А я на кухне. И как-то привыкла.
Пока тихо, можно посидеть у себя.
На столе стоял её открытый лептоп, и экран не погас. Я сначала хотела просто закрыть, но потом взгляд зацепился.
Фото. Я провела пальцем по тачпаду. Точно, это Большой театр, «Воцек».
Лена в каком-то странном, сложном платье, будто из другого времени. На ней это выглядело естественно, как будто так и должно быть. Она стояла чуть вполоборота, плечо открыто, подбородок поднят, взгляд уверенный, почти дерзкий.
Я рядом, на мне чёрные брюки и её же блузка, которую Лена тогда на меня надела, потому что «так будет лучше смотреться». Какая-то авангардная хламида.
Тогда я послушалась, и, кажется, на фото это видно.
Она в центре, а я рядом, как аккуратная приписка.
Следующий кадр, после театра. Стол, бокалы, тёплый свет.
И Лёша.
Я задержала палец. Он сидел чуть в стороне, но как-то так, что вокруг него всё равно собиралось пространство. Не специально, просто так выходило.
Выраженные скулы, словно выведенные карандашом. Огромные карие глаза, почти чёрные из-за густых ресниц, как будто их кто-то специально прокрасил. Взгляд спокойный, внимательный, без суеты. Чётко очерченные губы, чуть полные, с этой мягкой, почти неуловимой улыбкой, которая не расползается, а держится в уголках.
И это выражение, фирменное, свойственное только Лёше Кощееву. Спокойное чувство собственного достоинства, без высокомерия или надрыва, но и без малейшего сомнения, что он на своём месте.
Я пролистала дальше.
Он стоит у выхода из театра.
Белая рубашка, её приподнятый воротник касается скул. Ветер сбивает тёмную чёлку на глаза. Пиджак не надет, а закинут на плечо. Поза расслабленная, но уверенная. Высокий, прямой, как будто внутри есть стержень, который не гнётся.
И рядом Лена, такая яркая, живая, блистательная. Они вместе выглядели так, как будто это уже законченная сцена, не требующая ретуши, или дополнительных людей. Как законченная картина.
На следующем снимке они стояли у колонны. Лена что-то говорила, а он слушал. Но дело было не в этом. Дело было в том, как он на неё смотрел. Не на камеру, не мимо, не в сторону, а на неё. Спокойно, внимательно, с тем выражением, в котором не было ни восхищения, ни страсти, а было что-то хуже – привычная, устоявшаяся нежность. Так смотрят на человека, который давно стал частью пейзажа. Не замечаешь, но без него пусто.
Я никогда не видела, чтобы Лёша так смотрел на меня. Ни разу. Даже когда я говорила что-то смешное или умное, даже если он хвалил котлеты и говорил «спасибо, Тай», это был взгляд на хорошего, удобного человека рядом. А на Лену он смотрел как на свою.
Вот разница. И вся она лишь в одном повороте головы.
Я задержала взгляд дольше, чем нужно.
На следующем фото я тоже была, с краю, и смотрела на него.
На всех фото? Пролистала. Мало где я была, но, боже, твою мать, да! Поймала себя на фейспалме, стыдно и глупо.
Стала листать заново, медленно, как мазохист на выезде.
Разговор тогда был про Кандинского.
Лена что-то говорила про цвет как язык, абстракцию и что «не нужно понимать, нужно чувствовать».
Лёша спокойно кивал без лишних движений, иногда добавлял пару слов. У них это получалось, подхватывать друг друга, не перетягивая.
Я тогда молчала не потому, что не хотела поддерживать разговор. Просто не знала, что сказать. Проще промолчать – за умную сойдёшь.
И в какой-то момент Лена повернулась ко мне:
– Тай, ты же не читала это?
Я покачала головой, сестра тогда на секунду зависла. Мне даже показалось, что она пожалела о своём вопросе. И тут же, как будто спохватившись:
– Даже если Тая этого не читала, она всё равно очень глубокий человек.
Она не хотела уколоть. И правда, так считает, я это знаю. Но Лена – это Лена.
Что тут скажешь? Оставалось просто кивнуть. Остальные промолчали, как будто всё нормально.
Взгляд снова упал на экран.
Фото сменилось.
На нём я смеюсь, сбоку, стоя с кем-то из ребят. То ли Гриша, то ли Саша, уже не помню…
И всё равно украдкой смотрю в Лёшину сторону.
Захотелось прикрыть глаза, но от этого образ стал только чётче. «Даже если». Как будто это что-то, что нужно компенсировать.
Я резко захлопнула крышку ноутбука. Тишина в комнате стала плотнее.
Постояла, потом села на край кровати. Вот поэтому я и перестала с ними ездить.
Сначала раз, потом второй, а затем уже стало проще не объяснять.
Они не замечали или делали вид, что не замечают.
Взгляд скользнул на дверь. С кухни доносился голос лысого, ровный, спокойный, без нажима.
– Нет, давай так не будем делать… да, я понимаю, но это не решит проблему…
Я усмехнулась.
С ним хотя бы не нужно притворяться, что понимаешь всё. Мысль была неожиданной и неудобной.
Так. Надо бы заняться чем-то полезным.
Если Оля с Сашкой не могут выползти сегодня, съезжу к папе. Садиться за книгу настроения не было, от слова совсем.
4. Мука, кубер и квартплата. Женя
Я вернулся в созвон, но слушал уже вполуха.
– Да, смотри, проверь распределение подов и лимиты… да, не код у тебя падает…
Краем глаза видел её. Стоит у стола, руки в муке, тесто сжимает, как будто оно виновато. Сказала и сразу вернулась к готовке.
А ведь попала просто в точку.
Я видел таких. И обычно они не стоят на кухне в муке.
И уж тем более с такой фигурой не надевают такие фартуки.
Хотя куда это меня понесло?
Я поймал себя на том, что снова смотрю, и сразу вернулся в экран.
– Да, давай так. Проверь и отпишись.
Она тем временем уже вытирала руки. Постояла секунду, будто решая что-то про себя, потом сняла фартук, повесила его на спинку стула и вышла без слов.
Я проводил её взглядом и снова уткнулся в ноутбук.
Когда я закончил очередной созвон, на кухне её не было. И в квартире стало как-то пусто.
Я встал, прошёлся до коридора. Тихо. Дверь в её комнату была приоткрыта, там царил полумрак.
Вернулся. В общем-то, не моё дело, где она.
Сел за ноутбук.
– Ну что, проверил? – сказал в гарнитуру.
На том конце Петя снова мямлил. Я откинулся на спинку стула.
Вот это и было основной проблемой. Не код. Его они писать умели. А вот всё остальное…
Инфраструктура разваливалась, как карточный домик. Каждый делал свой кусок. Хорошо, не спорю. Но целого не было.
«Пасти котов»[1]. Несмотря на весёлое название, книжка была дельная. Как там было?
[1] «Как пасти котов. Наставление для программистов, руководящих другими программистами» написал Дж. Ханк (Хэнк) Рейнвотер (J. Hank Rainwater)
Один тянет в сторону, второй в другую, третий пропал, потому что «завал».
А потом внезапно выясняется, что всё это не работает вместе. И крайний – ты.
Нужен был человек. Нормальный. Который держит систему. А не ещё один «я во всём понемногу».
Взгляд упал на стол. На муку, которую она не до конца убрала.
Утром колючка это увидела быстрее, чем они за полдня.
Эту мысль я откинул и вернулся к работе.
Она вернулась ближе к обеду без лишнего шума. Открыла холодильник, быстро что-то проверила, потом достала продукты.
Хоть я и был в созвоне, но боковым зрением всё равно заметил, как быстро и собранно она двигалась.
Лук, сковорода, что-то шипит. Параллельно – кастрюля. Потом контейнеры, крышки – и в холодильник.
Как будто это не «готовлю», а часть какого-то внутреннего алгоритма.
Стянув наушник, я спросил.
– Ты всегда так?
Она не обернулась.
– Как?
– Массово.
– Удобно, – сказала она. – Потом не надо думать.
Я кивнул, хотя она этого не видела.
Тая выключила плиту, разложила последнее и вытерла руки. И только тогда посмотрела на меня.
– Ужин в холодильнике, – сказала спокойно. – Если будешь питаться дома, велкам.
Секунда паузы и Тая добавила:
– Я не веду затратник, но могу.
– Разберёмся, – хмыкнув, ответил я.
Колючка кивнула, сняла фартук и собрала сумку.
– Я уеду на несколько часов.
– Угу.
Дверь закрылась тихо.
Подтянулись все только вечером.
Сначала Лена. С порога – движение, пакеты и звонкий голос:
– Боже, этот день был просто бесконечным…
Куртка на стул, сумки на стол.
Через пару минут зашёл Лёха.
– Привет, – устало бросил он.
– Салют, – поздоровался я.
Лена уже что-то рассказывала, не останавливаясь. Лёша слушал, кивал в нужных местах. Похоже, для них это норма.
Через какое-то время вернулась и она. Тая.
Молча прошла на кухню, открыла холодильник, проверила контейнеры. Как будто это обычный порядок вещей.
Лена тем временем уже раскручивала новую тему.
– Слушайте, нам надо как-то нормально посчитать аренду за квартиру. А то теперь всё меняется. Коммуналка, интернет, всякое такое…
Она загнула палец.
– Плюс продукты, бытовое, доставка воды.
Лёха молча кивнул, а Лена продолжила, почти не делая паузы.
– Раньше делили на двоих, сейчас, соответственно, будем на троих. Так даже проще.
Я поднял глаза.
Тая на секунду замерла с кружкой в руке.
Лена посмотрела на меня, как будто озвучила очевидное:
– Ну, в смысле, ты же теперь с нами живёшь.
Хитро.
Я поставил кружку на стол. Та громко брякнула.
– Лёш, у нас на четверых выходит, – сказал я спокойно. – Ты за Лену сам вносишь, как я понял?
Она поджала губы, и её лицо стало жёстче.
Лёха посмотрел на меня и почти сразу кивнул:
– Да. Конечно.
Без паузы. Как будто это и так само собой.
Как, в общем-то, и должно было быть.
– Можно было и не так в лоб, – фыркнула Лена.
– А как здесь ещё? – пожал я плечами.
Тая молчала. Но я всё-таки заметил, что она на секунду подняла взгляд.
И тут же опустила обратно. Как будто зафиксировала что-то.




























