Текст книги "Солнце отца (ЛП)"

Автор книги: Сьюзен Фанетти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

– Нас мало, – пробормотал Магни рядом с ней. – С нами нет и пятисот воинов.

– Не каждый человек в Париже – солдат, – возразила Сольвейг. Она хотела сражаться, она нуждалась в битве. Это был Париж. Париж. Ее судьба. Она знала это.

Она совершит набег на Париж вместе с Магни. Они завоюют этот великий город, и тогда она сможет вернуться домой и выйти за него замуж. После того, как они возьмут Париж, и она покажет, чего стоит.

– Мы знаем франкских солдат. Они нам не ровня, – голос Хокона был похож на рычание.

В последнее время они с братом редко сходились во мнениях. Вот уже много лет он держался отстраненно и постоянно препирался с ней. Но он, казалось, хотел взять Париж так же сильно, как и она.

– Я думаю, что Магни прав, – сказала ее мать. – Даже если только часть жителей этого места – воины, их будет гораздо больше, чем нас.

– Нам нужно войско, – согласился Леиф. – Возможно, Магни был прав, когда говорил о том, чтобы к нам присоединились Гуннар и Толлак.

– Мы не можем снова повернуть назад! – запротестовал Хокон, выразив эмоции, которые испытывала сама Сольвейг.

Отец Сольвейг успокаивающе положил руку на плечо Хокона.

– То, что мы делаем сейчас, эхом пронесется сквозь века, Хокон. Мы не можем быть опрометчивыми. Давайте вернемся в лагерь. Мы должны поговорить об этом с нашими людьми, прежде чем принимать решение.

– оОо~

Решение было принято, но споры все не утихали. Многие налетчики, все еще испытывавшие раздражение после раннего окончания их предыдущего путешествия во Франкию, хотели продолжить сражение прямо сейчас, утверждая, что преимущество франков не имеет значения. Если они умрут, то умрут, купаясь в славе и почете. Они попытаются захватить этот город, эту прекрасную драгоценность в христианской короне.

Другие же хотели завоевать город и соглашались, что лучше вернуться на следующий сезон с новыми силами. Этот уже подходил к концу, и год, потраченный на подготовку к войне, сделает их сильнее. Большая сила означала бы успех и большую честь.

Третьи утверждали, что окончание сезона – это причина остаться и бороться, а не убегать и ждать.

Сольвейг сидела на бочке с водой и наблюдала, как вокруг споры вот-вот перейдут в драку.

Но вот протрубил рог, возвещая о приближении всадников. Тон и характер звука подсказали им, что это не враг, а кто-то, идущий с миром.

Магни повернулся к ней, и Сольвейг встретилась с ним взглядом. Они испытывали одинаковое настороженное замешательство. Атаки еще не было. Они даже не закончили разбивать лагерь.

Все налетчики почувствовали это; они встали и схватились за оружие, но не двинулись с места. Леиф и ее отец вышли вперед, а остальные держались в стороне, готовые, но не понимающие, к чему.

Магни встал рядом с ней. Ее мать остановилась с другой стороны.

– Это не переговоры, – сказала она. – Они что-то везут.

Сольвейг склонила голову набок, чтобы отец не загораживал ей обзор, и увидела то, что видела ее мать: четверо франков в сверкающих королевских одеждах ехали к ним, трое на одинаковых белых лошадях с украшенной золотом сбруей, и один – на повозке. Повозка везла четыре сундука. Четыре.

Это были не переговоры. Это был результат переговоров. Выкуп.

Магни рассмеялся. Его недавно зашитая щека натянулась, и выражение лица стало странным, но не утратило своей веселости.

– Уже сокровище? Хитрость моего отца на реке сработала лучше, чем мы думали.

Сольвейг не могла в это поверить.

– Они даже не будут драться?

– Похоже, легенды о нас не дают им спать ночами, – сказала ее мать. Голос у нее был сердитый, недовольный, и Сольвейг повернулась к ней.

Бренна уставилась на тележку, как на врага, пристальным взглядом Ока Бога. Конечно. Она хотела отомстить за смерть Илвы.

Она молчала во время спора, как и Сольвейг, и поддерживала Магни, когда они любовались видом на Париж, но она хотела драки, и ей было противно, что франки так легко сдались.

Честь или сокровище – вот какой выбор стоял сейчас перед ними. Сражайся или забирай франкское золото и возвращайся домой, чтобы напасть в следующем году.

Сольвейг не удивилась, когда налетчики забрали сундуки и отложили мечи в сторону.

И она тоже не была довольна.

Ее судьба ждала, но она не приблизилась к ней ни на шаг.

– оОо~

Путешествие домой прошло гладко, несмотря на то, что воздух становился все холоднее по мере того, как они продвигались на север. Через несколько недель море станет коварным и смертельно холодным.

В этом сезоне они дважды совершали набеги и каждый раз привозили домой сокровища, но сегодня, когда на горизонте появилось побережье Гетланда, Сольвейг почувствовала горечь и беспокойство. Даже объятия Магни не могли унять эту острую боль. Она не стала легендой. Так и осталась только Валисдоттир.

А теперь еще и женщиной Магни.

– ЛЕИФ! ПО ЛЕВОМУ БОРТУ!

Сольвейг не видела, кто кричал, но посмотрела налево, когда подошел Леиф. С берега к ним неслась небольшая лодка, уже заплывшая гораздо дальше, чем обычно заплывали такие хрупкие суденышки. Двое мужчин гребли изо всех сил, еще один стоял и размахивал белым флагом.

– СПУСТИТЬ ПАРУСА! – крикнул Леиф, и Магни вскочил, чтобы помочь спустить парус. Сольвейг обернулась и увидела, что остальные скейды делают то же самое

Ее клинок был в ножнах на боку, и она вытащила его. Она чувствовала, как люди вокруг готовятся к чему-то плохому. Клинки со звоном вылетали из ножен. Лучница подобрала лук, лежавший у ног Сольвейг.

Маленькая лодка поравнялась с их группой. Остальные скейды встали рядом, ожидая. Напряжение окутало их всех, как густой туман, стелющийся по поверхности моря.

– Какие новости? – спросил Леиф, нависая над рыбацкой лодкой.

Ответил человек с флагом.

– У нас беда, ярл! Гетланд захвачен! – Когда гул шока и гнева прокатился по скейду, мужчина продолжил: – И Карлса тоже! Толлак Финнссон объявил себя королем всех наших земель! Он ждет тебя!

12

Один за другим скейды развернулись и поплыли следом за маленькой лодкой, прочь от дома.

Они стали изгнанниками. Лишились дома. Их семья оказалась расколота.

Бренна сидела, прислонившись к боку скейда, обхватив руками колени. Она оставила троих детей на попечение Фриды: Агнар, Тову и Хеллу. Хелле было всего девять лет. Теперь, когда их дом захвачен, а Вали лишился власти, их дети… где они? Мертвы?

А ведь она только-только сумела унять дикое, яростное горе после смерти Илвы. Ничто в жизни так не ранило ее, как вид дочери, искалеченной и истекающей кровью, умирающей на руках у отца.

А если она потеряет еще троих? Бренна выдержала много мук и лишений в своей жизни, но этого она не переживет. Даже крепкое плечо любви Вали не сможет помочь ей.

Ее муж расхаживал по скейду туда-сюда, точно зверь в клетке, сжав кулаки, с искаженным от ярости лицом. Места на скейде было мало, но люди расступались перед Вали.

Разум Бренны вернулся в прошлое – в воспоминание о поражении Эйка, когда Леиф и Вали захватили его владение. Она хотела, чтобы его жены и дети тоже были убиты, даже младенцы, потому что отрубленная голова не сможет придумать заговор, а когда-нибудь эти дети станут мужчинами, которые захотят отомстить во имя своего отца. Вали тогда возразил, что если они убьют всех, кто когда-нибудь может стать их врагами, у них не останется друзей. Они с Леифом отпустили женщин и детей на свободу.

Все эти годы тихий голосок внутри нее спрашивал, кто из них был прав. Отомстят ли наследники Эйка, когда станут достаточно взрослыми, или о милосердии Вали и Леифа будут помнить?

Эти дети теперь выросли, ведь они были всего на несколько лет старше Сольвейг. Созрели для мести. Но это не они украли у Бренны ее дом и оторвали ее от детей. Это сделал наследник ярла Финна, Толлак. Союз десятилетней давности, благодаря которому было построено поселение в Меркурии, теперь был разрушен.

Неужели он убил ее детей? Она думала, что он мог. Страдали ли они? Она могла только надеяться, что нет.

Это Вали и Леиф изменили обычаи своего народа, Толлак же сохранил все как прежде. Его набеги оставались дикими и жестокими, а рабы были его главным сокровищем. Он правил своими людьми, а не вел их за собой. Дофрар, его владение, примыкал к северной границе Гетланда, и если кто-то перебирался из северной деревни Гетланда в самую южную деревушку Дофрара, разница была ощутима. Люди Гетланда и их дома были крепче, чем в Дофраре.

Ярл Финн в юности был могучим воином и свирепым лидером, не без суровости, но справедливым. Толлак Финнссон не был похож на своего отца – и как говорили, убил его во сне.

Но ярлы сохраняли дружбу даже после смерти Финна, видя интерес к развитию торговли и путешествиям. Жители Дофрара имели доступ к богатому многолюдному торговому порту Гетланда, а жители Гетланда, Халсгрофа и Карлсы могли передвигаться по суше через Дофрар, когда морское путешествие было невозможно. И иногда они собирались вместе в огромном отряде для набега.

Неужели он убил ее детей? Страдали ли они?

– Бренна.

Она подняла глаза. Гримаса ярости сошла с лица ее мужа, сменившись печалью и беспокойством. Он присел перед ней на корточки и протянул руку.

– Скоро мы достигнем суши. Они привели нас к Крысевику. Мы выясним, что можем, и составим план. Мы найдем наших детей. И тогда я сожгу Дофрар дотла, с востока на запад и с юга на север. Я разорву Толлака на куски своими зубами и скормлю его своим волкам. Он ответит за все, и мы победим. Он поплатится за все, я клянусь.

– оОо~

– Ольга! – Леиф перепрыгнул через борт своего скейда и побежал по воде. Бренна стояла и смотрела, как он поднял свою жену над землей и прижал к груди. Ольга, по крайней мере, была в безопасности.

Она оглядела людей маленькой деревушки, вышедших посмотреть, что за огромные корабли причаливают к их скромному берегу.

Вали увидел их первым.

– Там! Вон они!

Прежде чем Бренна успела увидеть, куда он указывает, он схватил ее за талию и спрыгнул с корабля вместе с ней. Они тяжело приземлились в воду. Когда Бренна снова встала на ноги, Хелла, ее темная фея, уже неслась по волнам навстречу им. Вода была слишком глубокой, и Бренна побежала вперед, к мелководью, но прилив унес Хеллу прежде, чем она успела добраться до нее.

– Осторожнее, маленькая мышка! – Вали рассмеялся и поднял их младшего ребенка высоко над головой. Хелла была намного меньше остальных их детей и гораздо более хрупкой. И она захихикала, когда вода с ее промокшего платья попала отцу на лицо.

Това тоже подбежала, и Бренна подхватила ее на руки. Ее дети были живы.

– Любовь моя! С тобой все хорошо?

– Да, мама. Мы бежали ночью, когда они пришли. Фрида спрятала нас с Осой, а потом Элоф пришел за нами, и мы пришли сюда.

Оса была вёльвой, ведьмой и провидицей, которая жила в чаще леса Верданди. Несколько раз она оберегала их семью. Элоф… имя было достаточно распространенным, но Бренна не была уверена, что знает его.

– Они сожгли длинный дом, отец. – Услышав стоическое замечание Агнара, Бренна отыскала глазами своего сына. Он стоял у кромки воды, совершенно прямой, совершенно неподвижный, совершенно серьезный. За спиной у него висел меч. Должно быть, взял у кого-то; ему было всего тринадцать лет, и у него еще не было ни собственного меча, ни наручного кольца. Агнару не терпелось получить и то, и другое, но Бренна была непреклонна.

Многие сказали бы, что мальчик в тринадцать лет уже не мальчик, но Бренна была с этим не согласна. В этом возрасте она оказалась одна, была напугана и слишком мала, чтобы выживать самой. Она отдала себя в рабство, чтобы иметь пищу и кров.

Ее дети оставались детьми до тех пор, пока не становились достаточно взрослыми, чтобы встретиться лицом к лицу с суровым миром. Как и его старшие братья и сестры, Агнар мог подождать до четырнадцати лет, чтобы начать обучение, и до шестнадцати – чтобы совершать набеги.

Лицо умирающей Илвы предстало перед ее мысленным взором, и она притянула Агнара к себе, прижимая его и Тову так крепко, как только могла. Даже в шестнадцать лет он был еще слишком молод, чтобы смотреть смерти в лицо.

– Пойдем. – Вали был рядом с ней. Хелла, которую он держал на руках, наклонилась и потянула Бренну за косы, как делала с тех пор, как была маленькой. – Нам нужны ответы.

Он кивнул, указывая на что-то или кого-то впереди, и Бренна посмотрела в ту сторону.

Ульв. Сын Эйка. Он стоял, обняв рукой женщину, которую Бренна, казалось, знала, но не могла точно определить, кто она такая.

Турид. Она была Турид. Младшая жена Эйка, примерно ровесница Ульва. Мать его младших сыновей, тех самых сыновей, которых, по ее мнению, когда-то следовало убить. Элоф был старшим из сыновей Турид. Бренна когда-то была их рабыней.

Большой мечтой Эйка было объединить всю Скандинавию под своими знаменами, и он предпринял свою первую и последнюю попытку за спиной Бренны и Вали, Леифа и Ольги, а также их друзей и семей.

Теперь Толлак Финнсон, казалось, преследовал ту же цель, и сыновья Эйка пытались остановить его.

История, казалось, описывала круг, и все же Бренна не могла проследить ее путь.

– Это жена Эйка.

– Да, – согласился Вали. – Как я уже сказал, нам нужны ответы.

– оОо~

Их привезли в маленькую рыбацкую деревушку. Бренна прикинула, что они находились не более чем в пятидесяти милях от границы с Гетландом.

Крысевик, владение на юге и западе, простирался далеко по суше, до противоположного побережья. Таким образом, он был как бы отражением Гетланда, охватывая земли от побережья до побережья, но с одной большой общиной в городе, откуда правил ярл. Город ярла Блэккра, такой же богатый, как Гетланд, располагался на противоположном побережье. Этим объяснялся пассивный мир между их землями. Они были слишком далеки друг от друга, чтобы соприкасаться, и ни один из них не нуждался в другом. То, чего они хотели, исходило не друг от друга, а от всего остального мира.

Много лет назад, когда ярлство Леифа было еще молодым, один из его соратников попытался захватить Гетланд. Блэккр не помог тогда и не помог снова, когда Леиф вершил правосудие над неудавшимися захватчиками. С тех пор ярлы продолжали игнорировать друг друга.

Бренна сомневалась, что Блэккр сейчас предложил им убежище. Они не шли в Крысевик. Он был за сотни миль отсюда. Если ярл и получил известие о нападении Толлака, то недавно.

Сойдя на берег, они поговорили с Ульвом и Турид – и с ее сыновьями. Сыновьями Эйка, которые помогали их спасти. Теперь они осознавали степень вероломства Толлака Финнссона. И мудрость Вали, спасшего Турид и ее сыновей много лет назад.

Толлак заявил права на все земли от Карлсы до Гетланда и провозгласил себя королем Гетланда, которым он теперь называл территорию, две недели назад включавшую в себя владения четырех ярлов.

Он вступил в союз с Гуннаром Иварссоном, чтобы захватить Гетланд и Карлсу, а затем убил Гуннара, ярла Хальсгрофа, чтобы присвоить себе его земли. Толлак взял себе земли Леифа, и все его воины – воины Дофрара и Халсгрофа, армия элитных налетчиков, – теперь затаились в засаде в Гетланде, намереваясь сжечь возвращающихся прежде, чем они успеют причалить.

У скейдов не было хорошей защиты от огневой атаки с берегов. И они были уставшими и истощенными после набега. Риск потерять Гетланд навсегда был велик.

Когда Толлак и Гуннар напали, Ульв был на страже. Сначала он пошел к Ольге и отвел ее в лесные пещеры, прежде чем вернуться и сражаться – так хорошо, как только мог со своей искалеченной ногой. Они были настолько явно в меньшинстве и настолько ослаблены без своих лучших бойцов, что он приказал быстро отступить – и спас, сколько смог, людей Гетланда, которые сейчас были здесь, в деревне.

Их было немного. Сотня или около того. Бренна надеялась, что оставшиеся фермеры, торговцы и ремесленники находятся сейчас в безопасности и сытости под властью нового – временного – ярла.

Как сообщила Това, Фрида, целительница Карлсы и ее близкий друг, спасла детей Бренны и Вали. И сыновья Эйка отправились для этого далеко на север, подвергаясь большому риску.

Турид рассказывала им, что Вали был великим человеком и хорошим ярлом, который пощадил их, когда другие не пощадили бы.

Теперь Бренна сидела между Вали и Хоконом перед костром в центре этой деревни. Снова и снова ее глаза искали своих детей, будто снова и снова ища подтверждения тому, о чем она даже не мечтала.

Ойли, вельва из деревни, в которой родилась Бренна, предсказал, что у нее будет много детей, что они с Вали будут наполнять свой дом дочерьми и сыновьями, пока он не будет достроен. Всего у них родилось семеро детей, считая с первого, Торвальда, родившегося и умершего в один день в Эстландии, и заканчивая Хеллой. Роды Хеллы были трудными, и с тех пор Бренна больше не беременела. Казалось, их семья была полной.

Но это было не так. Без Торвальда и Илвы в ней всегда будет чего-то не хватать.

Пустое пространство казалось меньше, когда рядом были ее выжившие дети. В эту ночь, когда Бренна почти осознала, что потеряла троих детей, а все они потеряли свой дом, она, тем не менее, чувствовала себя почти целой. Вали был рядом с ней. Пятеро детей окружали ее. Друзья, которых она считала самыми дорогими, были рядом и в безопасности. Толлак забрал не все.

Хелла сидела на коленях у Вали, а Това – у ног Бренны. Агнар и Хокон сидели рядом, тихо разговаривая. Сольвейг…Сольвейг наконец-то покинула круг своей семьи и создала свой собственный. Она сидела рядом с Магни. Сын Леифа положил руку ей на бедро, и их ладони переплелись. Когда Сольвейг оперлась на руку Магни, а он поцеловал ее в макушку, Бренна почувствовала теплое умиротворение.

Ее прекрасное, бурное, ищущее дитя. Всю свою жизнь, с того момента, как ее ножки научились твердо стоять на земле, Сольвейг хотела делать все и быть всем. Она задала себе недостижимую планку и сбежала, когда ей не удалось достичь высоты, к которой могли прикоснуться только боги.

Бренна хорошо знала, что Сольвейг сравнила себя с ней и поняла, что до матери ей далеко. Никакие разговоры, ни мягкие, ни резкие, казалось, не могли поколебать убежденность Сольвейг в том, что она призвана идти по стопам своей матери.

И никто не смог бы убедить ее в том, что она уже следует по тому же пути, и следует с честью. Она была могущественным воином. Во Франкии, когда они сражались на берегу, она билась с волей и силой легендарной Девы-защитницы и собрала свой урожай убийств.

Казалось, все эти годы она была полна решимости отказывать себе в настоящей жизни до тех пор, пока у нее не появится история. Сердце Бренны успокоилось, когда она увидела, что Магни любит ее и ей с ним хорошо. Во всем мире не было двух более подходящих друг другу людей. Сольвейг была бурей, а он – тишиной.

Она могла бы вспомнить других, кто так же подходил бы друг другу – их родителей, например, – но никого лучше. Она была удивлена и обрадована, увидев, что ее дочь наконец поняла это.

Когда Леиф подошел к ней и Вали, он все еще держал Ольгу за руку. Они не расставались с тех пор, как ее подруга появилась на берегу. Бренна понимала эту необходимость. После всепоглощающего страха и неуверенности, которые она испытывала, спрашивая себя, живы ли ее дети, мысль о разлуке была невыносима.

Однако теперь, когда Леиф присел перед ними на корточки, он, наконец, отпустил свою жену. Улыбнувшись своим друзьям, она подошла к Магни и Сольвейг и села с ними. Ольга поняла, что Леиф хотел поговорить с ними наедине.

Вали поставил Хеллу на ноги и подтолкнул ее и Тову к группе, состоящей из Ольги, Сольвейг и Магни. Бренна не сводила с них глаз, пока они шли.

– В Гетланд на рассвете, – сказал Вали, когда дети ушли. – Мы уничтожим этого узурпатора и всех, кто сражался вместе с ним, чтобы отнять наши дома.

Бренна была ошеломлена, когда Леиф покачал головой.

– У него полторы тысячи человек в Гетланде, Вали. Более чем в три раза больше, чем нас. Элоф сказал, что многие из моего народа не присягнули ему, и он перерезал их, как собак. Женщины и мужчины, фермеры и ремесленники. Он сидит в своем кресле и ждет нас. Мы не победим его. Не сейчас. Сундуки с золотом – это не оружие.

– Ты хочешь, чтобы мы прятались здесь, как деревенские мыши? Может, мне взять в руки сети и научиться ловить рыбу? Нет! – Вали ударил себя кулаком по бедру.

Бренна положила руку на ногу мужа. Ее собственная жажда битвы поубавилась с возрастом и по мере того, как она воспитывала своих детей. В разгар боя она чувствовала себя заряженной и сильной, как никогда, но после приходила усталость. Гибель Илвы и страх за Агнара, Тову и Хеллу измучили ее. Она не хотела больше терять детей. Если у Леифа был другой способ, она хотела бы его услышать.

– Вали. Дай ему высказаться.

Леиф обратил свое внимание на нее.

– В моем плане тоже есть риски. Но выслушай меня. Мы отплываем. На Меркурию. И мы просим наших друзей о помощи. Леофрик объединил большую часть Англии под своим знаменем и собрал могучую армию. – Он снова встретился взглядом с Вали. – С такими силами за спиной мы похороним Толлака. Он будет пылинкой у наших ног. И тогда мы с тобой заявим права на два более крупных владения, и никто не встанет между нами. А когда мы уйдем в Валгаллу, Магни и Сольвейг объединят все это. И только тогда на нашей земле воцарится единство.

– Сейчас уже конец сезона. Мы не успеем вернуться до зимы.

Бренна поняла, что план заинтересовал Вали; он рассматривал уже конкретные пункты, а не сам план. Он уже признал его ценность.

– Ты хочешь сказать, что мы останемся на зиму в Меркурии, – сказала Бренна, поняв весь план в целом. – Чтобы отплыть, когда погода снова станет теплой.

Леиф кивнул.

– Зима здесь будет суровой. У нас есть золото, но его некуда потратить. Наши запасы истощились из-за путешествия во Франкию. Те, кому удалось спастись, принесли с собой совсем немного. Мы отправимся в более теплый мир, проведем зиму с нашими друзьями и семьями в Норшире. Когда снова наступит лето, мы будем сильными, отдохнувшими и хорошо подготовленными. – Злобная усмешка исказила лицо Леифа. Она никогда раньше не видела у него такого выражения лица. – Мне нужна сила, которая заполнит гавань. Я хочу, чтобы Толлак обмочился от страха, когда мы приплывем к нему.

– оОо~

Решение было быстро принято и согласовано. Они отплывут на Меркурию со всей возможной поспешностью и проведут зиму, собирая силы, которые уничтожат Толлака и на долгие годы удержат других от безрассудства нападения на ярла Леифа или ярла Вали.

Деревня была слишком мала, чтобы вместить беженцев из Гетланда и Карлсы, и, конечно же, в ней не было места для сотен потрясенных и усталых налетчиков, высадившихся на берег. Жители Гетланда разбили лагерь на окраине деревни, и налетчики расширили его.

Скейды едва смогли принять беженцев, пожелавших присоединиться. Примерно половина из пришедших решила отплыть, большинство подумывало обосноваться в Норшире и начать все сначала.

В плане Леифа было много рисков. Выходить в море в конец сезона было опасно, особенно при таком длительном плавании. Моря и небеса были наиболее бурными на пороге зимы, когда тепло и холод боролись в облаках. В этом путешествии будут дети, женщины и мужчины, которые не обучены плаванию под парусом. Если они поддадутся во время шторма панике, то могут подвергнуть опасности всех находящихся на борту.

Но Леиф был прав. Это был их лучший вариант и, вероятно, единственный, который вернул бы им их дома. Так что опасности того стоили.

Им потребуется два дня, чтобы произвести ремонт, необходимый скейдам после Франкии, и пополнить запасы провизии, насколько это возможно. Два дня. И потом они поплывут навстречу своему спасению или смерти.

Вали устроился на меху позади Бренны и обнял ее за талию своей мускулистой рукой. От него пахло медом; они с Леифом и Ульвом проговорили далеко за полночь.

– Я думал, ты спишь, любовь моя.

Она подняла его руку и прижалась губами к костяшкам пальцев.

– Размышляю. Вали, ты устал от крови?

Он осторожно потянул ее, и она перевернулась на спину и посмотрела на него снизу вверх. Костер все еще горел в центре деревни, и несколько факелов все еще были зажжены. Свет достиг их лагеря и мягко осветил его лицо.

Он провел кончиками пальцев по ее щеке.

– Ты имеешь в виду битвы? – Когда она кивнула, он ответил: – Нет. А ты?

Удивление заострило его вопрос до предела. Бренна и сама была удивлена, и одновременно нет. Ее страсть к сражениям ослабла с момента рождения Сольвейг, постепенно уменьшаясь, пока она не начала ощущать ее внутри. Со смертью Илвы от нее словно отвалился большой кусок.

– Я бы хотела, чтобы наши дети познали мир.

– Они знают, что такое мир, Бренна. Они всегда знали мир, любовь и утешение. До сих пор в доме, который мы построили, царил мир. Мы сами ищем битву. Она нас не находит.

– До сих пор.

– Толлак заплатит.

– Что, если… если нам остаться в Эстландии… – Давным-давно они с Вали планировали поселиться в Эстландии и заниматься сельским хозяйством. Она была счастлива, думая о том, чтобы построить дом вместе с Вали и растить их семью в этой крошечной деревушке, среди друзей.

– Бренна, ты ли это? Мы не фермеры. И мы растили не фермеров. Мы воины. Как и наши дети. – Внезапно он успокоился и притянул ее к себе, перевернув на спину и прижав ее голову к своей груди. – Это Илва, не так ли? Ах, любовь моя. Она в Валгалле. С ней все хорошо. У нее была хорошая смерть.

– Никто не должен умирать в таком возрасте.

Вали не ответил, но легкая дрожь пробежала по его рукам. Бренна знала, что он борется со своим собственным горем; она понимала, что образ их дочери, которая сейчас держит на руках их первенца, поддерживал его. Ее горе было, по крайней мере в этом смысле, эгоистичным. Она хотела, чтобы Илва была с ними, здесь, в этом мире. Но когда она тосковала по ней, она будто затмевала для Вали представление об их детях, живущих в мире с богами.

– Прости меня. Сегодняшний день меня расстроил.

Он поцеловал ее в макушку.

– Через этот мир нужно пройти, Дева-защитница. Это просто точка в путешествии. Мы создали семью здесь, но здесь мы только путешественники. Только за пределами этого мира мы познаем покой и вечность. Только там наша семья будет снова полной.

Бренна оперлась Вали на грудь и посмотрела сверху вниз на его лицо. Такой любимый. Годы оставили на нем свои следы, образовав линии и складки, оставив седину в волосах и бороде, но он был так же ослепительно красив, как и всегда. Его любовь к ней пылала в его глазах так же горячо, как и прежде. Он всегда будет самым прекрасным существом в ее жизни.

– Я люблю тебя, Вали Грозовой Волк.

– И я тебя, Дева-защитница. – Ухмылка приподняла уголок его рта. – Сегодня вечером дети совсем рядом. Они спят?

Она огляделась. Хелла и Това лежали, прижавшись друг к другу, в нескольких футах от них, обе тихо похрапывали, спя безмятежным сном невинного детства. Агнар лежал, прислонившись к бревну, совершенно неподвижно. Хокон куда-то ушел. А Сольвейг спала с Магни.

– Они спят. – Она легла на спину и начала расстегивать свои бриджи.

Вали перекатился на бок и потянул шнуровку на ее нагруднике. Бренна выскользнула из своих бриджей и начала расстегивать его.

Когда он раздвинул ее ноги и вошел в нее, они оба тихо застонали. Бренна обхватила своего мужчину ногами и руками. Прожив двадцать лет в доме, полном детей, они хорошо научились любить друг друга в тишине.

Но их любовь была такой же горячей и необузданной, как и всегда.

Часть 3. ЖЕНЩИНА

13

Их народ основал Норшир и подружился с королем саксов больше чем десять лет назад. Магни и Сольвейг были в Меркурии всего однажды, пять лет назад. Магни помнил, какую красивую деревню построили их люди, а еще он помнил большой замок короля, который Астрид – друг семьи и жена этого короля, называла своим домом.

Магни помнил и долгое путешествие, и эффект, который оно оказало на его мать, которая гораздо увереннее чувствовала себя на земле, нежели в море.

Это путешествие, предпринятое в более сложных обстоятельствах, с меньшим количеством ресурсов, людьми, которые еще не отдохнули после предыдущего плавания, сказалось на ней тяжелее всего. В течение нескольких дней Ольга была настолько слаба, что не могла даже стоять. И все же ей как-то удавалось заботиться о других, даже если эта забота состояла в том, чтобы рассказать тем, кто остался здоров, как ухаживать за больными.

Переменчивая погода дважды захватывала их в свои тиски. Первый шторм швырял их из стороны в сторону, но ущерб был совсем небольшой. Второй шторм снес мачту со скейда и утащил с собой в море дюжину человек. Им удалось вернуть только троих.

В течение двух дней оставшиеся целыми скейды по очереди тянули пострадавший через море. Это сильно замедлило их продвижение, и если бы с небес обрушился еще один шторм, они, вероятно, погибли бы все.

Когда Англия показалась из-за туманного горизонта, раздался радостный хор усталых голосов. Их путешествие еще не закончилось – Меркурия была дальше на юг, и скалы на длинных участках береговой линии выходили к морю, – но они знали, что, по крайней мере, их не поглотит целиком Эгир, пьяный йотунн моря.

Магни направился к своей матери. Сольвейг села рядом с Ольгой, помогая ей набрать воды. Он попросил ее присмотреть за его матерью, когда она упала в обморок, и с тех пор Сольвейг почти не отходила от нее. Сама же Сольвейг скорее убила бы его, чем призналась в том, что под жестким панцирем воина в ней живет нежная душа.

Присев на корточки, Магни забрал у нее шкуру, чтобы помочь.

– Мама, мы скоро будем на берегу.

Она одарила его слабой улыбкой и отпила воду.

– Это хорошо. Мне очень хочется, чтобы земля снова стала твердой под ногами. Магни, ты слишком сильно беспокоишься обо мне. Я просто устала. Другие гораздо больнее, чем я. Проверь, как там маленький Яри.

Ее тело уже несколько дней не принимало пищу и большую часть выпитой воды, и сил было мало. Теперь скулы Ольги, казалось, прорезали лицо по бокам, а темные глаза глубоко запали. Она была более чем уставшей.

– Я пойду, – сказала Сольвейг и встала. – Посиди со своей матерью. Ты почти не отдыхал в последние несколько дней.

Магни оглянулся через плечо. Его отец стоял на корме, помогая отвязать буксирный трос и освободить поврежденный скейд. Три неповрежденных уже спустили паруса. Пришло время садиться на весла, и четвертый корабль снова мог идти своим ходом.

– Нет, останься с ней. Мне нужно грести, но перед этим я проверю, как там мальчик. – Он сжал руку матери. – Скоро мы будем на берегу.

Она кивнула и позволила своим глазам закрыться.

– оОо~

Норширская гавань была слишком мала, чтобы вместить четыре скейда. Так что они вытащили их на берег, на поросший тростником песчаный простор. На вершине холма вдоль берега высился густой лес, темный и зловещий. Магни вглядывался в его тени и напоминал себе, что здесь они не налетчики. Они были среди друзей. На этой земле для них не было бы никакой опасности.