Текст книги "Повседневная жизнь депутатов Государственной думы. 1993—2003"

Автор книги: Светлана Лолаева

Соавторы: Глеб Черкасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Глава 2
Бюрократическая
Материалы к диссертации сотрудника аппарата официального представителя президента в Государственной думе (1999 год)

Валерий Георгиевич Красоткин, ответственный сотрудник представительства администрации президента в Государственной думе, решил написать диссертацию о российском парламентаризме. Знал он об этом много, поскольку последние девять лет его жизнь так или иначе была связана с законодательной властью.

В начале 90-х Красоткин на перестроечной волне попал в Верховный Совет РСФСР Себя он там никак не проявил, но в 1992 году сделал чудовищную ошибку, встав в противостоянии Ельцин – Хасбулатов на сторону спикера Верховного Совета. Радикалом Красоткин не был, поэтому в октябре 1993 года не пострадал. Глядя по телевизору на горящий Белый дом, он окончательно понял, где находится настоящая власть, а где – только ее иллюзия.

Работу бывшему члену Верховного Совета было найти непросто, поэтому он, не думая, согласился пойти в администрацию президента, в подразделение, отвечающее за взаимодействие с парламентом. Первое время хасбулатовское прошлое мешало карьере Красоткина. Однако со временем на Старой площади перестали придавать большое значение обстоятельствам войны с Верховным Советом. Да и возможностей проявить себя с лучшей стороны у Красоткина было немало.

Сам себя он называл «президентским лоббистом», человеком, отстаивающим интересы главы государства в Думе.

В 1999 году это было очень непросто.

В нижней палате парламента большинство составляли явные противники Бориса Ельцина. С этим еще как-то можно было бы управиться, если бы власть могла сама для себя сформулировать, что она собственно хочет. Однако меньше, чем за год до выборов в парламент, и чуть больше, чем за год до президентских выборов, Кремль находился то ли в апатии, то ли в предсмертной коме. Власть уплывала из рук ельцинской команды.

Красоткин понимал, что появление в Кремле нового хозяина может стоить ему работы. Надо было использовать все еще имеющиеся возможности для подготовки запасного аэродрома. И диссертация точно не была бы лишней.

У Красоткина были подчиненные: несколько молодых людей, которые с утра до вечера носились по Думе, собирая необходимую информацию. Именно на них и была возложена обязанность по сбору необходимого для диссертации материала. По красоткинской легенде, заказ исходил от нового главы кремлевской администрации, желавшего получить более полное представление о работе всех подразделений.

В назначенный час на рабочий стол Красоткина легли три объемные докладные записки.

Первая бумага касалась распорядка думской жизни. Ее Красоткин листал без особого интереса.

Понедельник – работа комитетов и комиссий.

Вторник 10.00 – заседание Совета Думы, 12.00–15–00 – собрания фракций и депутатских групп,

15–00 -18.00 – парламентские слушания.

Среда. 10.00–18.00 – пленарное заседание.

Четверг. 10.00 – заседание Совета Думы, 11.00–16.00 —работа комитетов и комиссий, 16.00–18.00 – собрания фракций и групп.

Пятница. 10.00–18.00 – пленарное заседание [52]52
  Цит. по: Федеральное собрание. Совет Федерации. Государственная дума / Под ред. Г. Белонучкина. М.: Фонд развития парламентаризма, 1996. С. 129.


[Закрыть].

Тут Красоткин поставил на полях галочку. Описание пятничного заседания было не подробным, поскольку не упоминались ни час ратификаций, ни правительственный час, ни час для заявлений фракций и депутатских групп.

На самом-то деле Дума не слишком соблюдала установленный распорядок работы. Комитеты собирались не когда положено, а когда им было нужно.

На формирование повестки дня регламентом отводилось 20 минут. Меньше 40 минут эта процедура не занимала. Бывало и так, что депутаты затягивали «разминку» и на полтора часа, а однажды, в 1997 году, повестку дня обсуждали чуть ли не до обеда.

Депутатская разминка была одним из любимых развлечений думских телевизионщиков, поскольку самые острые (но совершенно бессмысленные, с точки зрения Красоткина) заявления делались именно в эти минуты. Валерий Георгиевич точно знал, что как только Василий Шандыбин предложит внести в повестку дня вопрос об ответственности администрации президента за кризис в стране, а телеканал НТВ покажет колоритного депутата во всей красе, ему, Красоткину, позвонят из Кремля и потребуют объяснить, что там такое происходит. Он много раз объяснял, что болтовня в начале заседания не может повлечь за собой реальных решений. Однажды Красоткин даже попросил начальство провести работу с руководством телеканалов, чтобы оно не увлекалось трансляциями думских разминок Все было впустую.

Зачастую дебаты по повестке дня затягивались вовсе не потому, что депутатам захотелось поболтать на общие темы. Для знающего человека – а Красоткин себя относил именно к таковым – обсуждение повестки дня пленарного заседания подчас было сродни остросюжетному детективу.

Вот группа депутатов явно затягивает дискуссию, каждый из них выступает не по одному разу, иногда даже они бранятся между собой, втягивая в ссору других коллег. Красоткин чувствует, что здесь что-то не так и отправляет своего помощника Пашу узнать, в чем собственно дело. Через 20 минут ситуация проясняется – на 16.30 назначено первое чтение законопроекта, в принятии которого в нынешнем виде совершенно не заинтересованы несколько мощных ФПГ. Можно провалить его, однако гораздо проще затянуть обсуждение других вопросов, чтобы до законопроекта не дошла очередь.

А вот депутат, склонив голову почти к столу, по слогам читает обращение рабочих расположенного в его округе завода. Труженики возмущены тем, что новые собственники уволили старого директора. Красоткин же знал, что тот поддерживал депутата во время предвыборной кампании. Теперь думец помогает своему покровителю. Письмо же писали в PR-агентстве, в котором подрабатывают и мелкие клерки из администрации президента.

Валерий Георгиевич не имел бы ничего против подобных игр, если бы они не сбивали ему рабочий график. Красоткин отвечал за явку в Думу представителей исполнительной власти, которые должны были представлять внесенные правительством законопроекты. Замминистра, рассчитывавший, что закон будет обсуждаться, как это было записано в повестке дня, в 11.15, с изумлением понимал, что раньше 16.00 до него дело не дойдет. Вернувшись к четырем, заместитель министра узнавал, что сегодня рассчитывать вовсе не на что. Виноват всегда был Красоткин.

Случалось и по-другому. Чиновник закладывал на разминку час, а депутаты укладывались в 30 минут. Тогда снова все планы летели к чертям, график рушился, и Красоткину приходилось вертеться ужом, чтобы восстановить благопристойный бюрократический порядок.

Со временем Красоткин просто стал договариваться с Геннадием Селезневым или его первым заместителем Владимиром Рыжковым о том, что какие-то законы будут обсуждаться в определенное время. Эти договоренности не всегда соблюдались, поскольку ни у спикера, ни у первого вице-спикера не было никакой возможности остановить обсуждение повестки дня на двадцатой минуте.

Однако в целом стало поспокойнее, и всякий раз, когда Красоткин слышал призыв Селезнева к депутатам прекратить пустую говорильню, потому что в правительственной ложе сидит и ждет занятой человек, он испытывал некоторое чувство гордости за проделанную работу.

Красоткин отложил первую бумагу и взял в руки записку, посвященную законодательной работе. Ее Валерий Георгиевич читал особенно внимательно, поскольку считал себя знатоком этой стороны думской жизни.

В целом, с точки зрения Красоткина, организован законодательный процесс был из рук вон плохо и делалось все совершенно не так как надо.

Неправильно было уже то, что почти половина законопроектов, принимаемых к рассмотрению нижней палатой, вносилась депутатами. Президентский чиновник считал, что, наоборот, львиная доля законодательных инициатив должна исходить от президента и правительства. Это было бы логично: у исполнительной власти гораздо больше возможностей подготовить более качественный законодательный продукт, к тому же именно президент и правительство должны определять вектор развития страны. Думское дело – принимать эти законы, по возможности улучшая некоторые их положения. Но депутаты были с этим решительно не согласны.

Работа над законами давалась Думе непросто. В начале каждой сессии утверждался план законопроектных работ на ближайшие полгода. Выполнить его в полном объеме не удалось ни разу. Депутаты, движимые самыми лучшими побуждениями, закладывали в план совершенно нереалистичную цифру – примерно 400 законопроектов на сессию. После этого, в ходе работы, в план включались дополнительные законопроекты – иногда их число доходило до двухсот. А в итоге ни разу палата не могла принять больше, чем 250–300 законодательных актов за сессию.

На самом деле, Красоткин считал, что это число должно быть раза в два меньше.

Исполнительной власти нужно было, чтобы Дума принимала бюджет на следующий год, желательно без особых споров и поправок и ратифицировала международные договоры РФ. Во всех остальных случаях президент и правительство с удовольствием обошлись бы без парламента.

Красоткин знал, что многие его коллеги по Старой площади и Белому дому с большим удовольствием вспоминают период с октября 1993-го по апрель 1994 года, когда любые вопросы решались указами президента и постановлениями правительства.

Как только первая Дума, разобравшись со своим внутренним устройством, взялась за законотворчество, возможности исполнительной власти по регулированию прежде всего экономической жизни страны начали медленно, но неуклонно сокращаться. По Конституции президент имеет право издавать указы только по тем вопросам, которые не регулируются федеральными законами. Однако чем усерднее работала Дума, тем меньшим становилось пространство для указотворчества.

Как ни странно, но победа коммунистов на парламентских выборах в 1995 году принесла Красотки ну и его сослуживцам некоторое облегчение. С одной стороны, в Думе стало больше оппозиционеров, а с другой – за ее бортом оказались многие энергичные и умелые депутаты первого созыва. Коммунист Юрий Маслюков, занявший пост председателя комитета по экономической политике, доставлял гораздо меньше хлопот, чем его предшественник Сергей Глазьев. Председатель комитета по приватизации Павел Бунич из НДР был намного удобнее Сергея Буркова.

Но, несмотря на значительные потери, депутатский корпус продолжал наступление на исполнительную власть. Положение Кремля ухудшилось после того, как в Совете Федерации появились избранные главы регионов и местных законодательных собраний, которые, в отличие от своих предшественников, частенько помогали Думе преодолевать президентское вето. Тот же Глазьев служил в аналитическом управлении верхней палаты и уже оттуда по мере сил мешал исполнительной власти.

Иногда Красоткин с ужасом думал о том, что было бы, если бы помимо коммунистов в эту Думу прошло еще несколько бузотеров из прошлого созыва. Хлопот хватало и без них.

К величайшему облегчению президентской администрации, кроме действительно неудобных для исполнительной власти законопроектов, Дума занималась и другими инициативами, само название которых могло вызвать только иронический смех. Появление проектов «О пчеловодстве» или «О племенном животноводстве» породило целую серию язвительных репортажей и комментариев, суть которых сводилась к тому, что Дума валяет дурака в постоянном режиме вместо того, чтобы принимать нужные для страны и общества законы.

Красоткин считал, что если бы администрация президента и правительство работали согласованно, то через Думу можно было бы провести в принципе любое нужное решение. У исполнительной власти в руках был огромный политический ресурс – федеральный бюджет, и когда она им пользовалась, многие депутаты становились как шелковые. Красоткин не раз видел, как вития, требующий отставки президента с трибуны пленарных заседаний, становится совсем другим человеком, попав в кабинет к заместителю министра финансов.

Сотрудники Красоткина постоянно отслеживали депутатские голосования и готовили справки по статистике голосований каждого из народных избранников. Всякий раз, когда депутат готовился нажать на кнопку для голосования, он должен был держать в голове возможные последствия.

Однако все силы и исполнительной власти, и союзных ей олигархов уходили на междоусобную борьбу, в которой участвовали и фракции, и отдельные депутаты. Всем было не до законотворчества.

Дойдя до описания думских комитетов, Красоткин споткнулся о фразу: «По регламенту в комитете не может состоять меньше 12 и больше 35 человек». Ерунда, подумал Красоткин, это правило никогда не соблюдалось и никогда соблюдаться не будет. В бюджетном комитете под пятьдесят человек и никого это не смущает. В то же время в комитетах по делам национальностей, экологии и вопросам геополитики никогда больше десяти депутатов не было, чуть больше народу состояло в комитете по делам ветеранов.

Красоткин в принципе считал, что после думских выборов 1995 года можно было бы пересмотреть всю структуру, сократив число комитетов как минимум вдвое, оставив только жизнеспособные. Однако при сложившейся практике, когда каждая фракция и депутатская группа считали своим долгом делегировать своих представителей на как можно большее число постов, санация комитетов была невозможна.

Упоминание о пороге численности было формальностью еще и потому, что для значительной части депутатов было совершенно все равно, в каком комитете состоять.

В первые месяцы работы второй Думы парламентарии так часто меняли комитеты, что это получило название «вакханалии переходов».

Красоткин, публично посмеиваясь над «перелетами», на самом деле понимал, что депутаты бродили из комитета в комитет не просто так

Думский регламент обязывал состоять в комитетах всех депутатов, кроме спикера, его заместителей и руководителей фракций и групп. Итого по комитетам должно быть расписано 435 депутатов, больше половины из которых, как считал Красоткин, были решительно не приспособлены к работе в парламенте и, придя в него, не очень понимали, что им тут теперь делать.

Некоторые выбирали занятия согласно своей прошлой специальности: экс-журналисты записывались в комитет по информационной политике; те, кто работал в области ТЭК, отправлялись в комитет по промышленности и энергетике; аграрии также шли в профильный комитет. Казалось логичным, что известный офтальмолог Святослав Федоров стал членом комитета по охране здоровья, его однофамилец Борис Федоров, бывший министр финансов, вошел в бюджетный комитет, а Александр Лебедь, пока был депутатом, работал в комитете по обороне.

Однако никто из них, равно как и многие другие знаменитые депутаты, проявить себя не смогли. Знания и опыт, полученные в прежней жизни, далеко не всегда помогали в законотворчестве.

Депутат, имевший за плечами опыт работы директора средней школы, оказывался бесполезным в комитете по образованию, а бывший генеральный директор какого-нибудь ЗАО был абсолютно номинальной фигурой в комитете по собственности или экономической политике. Красоткин видел, как депутаты, не имевшие ни должного образования, ни опыта парламентской работы, терялись на Охотном Ряду и в массе своей следовали в фарватере своих более поднаторевших в законотворческих баталиях коллег.

В итоге, спустя несколько месяцев после начала работы палаты многие депутаты и вовсе переставали посещать заседания комитетов или появлялись на них эпизодически, когда их просили обеспечить кворум для принятия решения.

Последняя записка была посвящена внутренней жизни фракций и депутатских групп. Перелистав первые страницы, в которых рассказывалось о том, какие фракции есть в Государственной думе, Красоткин прочел: Говоря о роли фракций и групп, необходимо помнить, что вся номенклатура должностей (вице-спикеры, председатели думских комитетов) распределяется между ними. Список должностей может обновляться в начале каждого созыва. Сложившаяся система практически лишает возможности депутатов-одиночек влиять на ситуацию в палате.

Красоткин был абсолютно согласен с тем, что судьба депутата-одиночки в ГД была незавидна. В этом он видел существенную разницу между Думой и Верховным Советом. В Белом доме у независимого парламентария был простор для маневра и возможности для карьеры. На Охотном Ряду депутат-одиночка мог рассчитывать либо на прозябание, либо на влияние в рамках небольшого сообщества – комитета или межфракционной специализированной группы, но не более того.

Признавая некую несправедливость думского устройства, Красоткин относился к нему положительно, поскольку в сложившихся условиях работать ему было гораздо комфортнее.

Всего в Думе было семь фракций и депутатских групп. Однако реальных игроков было меньше, поскольку Аграрная депутатская группа и группа «Народовластие» по всем серьезным вопросам ориентировались на КПРФ.

При этом сам Красоткин понимал, что чем ближе выборы, тем больше депутат начинает смотреть по сторонам.

Добро еще, когда партия в силе и ее планы на будущее ясны, как у КПРФ или «Яблока». В этом случае депутаты – кто волей, а кто и неволей – лояльны к партийному начальству.

Как всегда, твердо держались своего лидера члены фракции ЛДПР. «Мы говорим партия, подразумеваем Жириновский, говорим Жириновский, подразумеваем партия», – как-то пошутили в думских кулуарах. Брутальный лидер ЛДПР не допускал до руля никого из соратников. Кто-то из уязвленных этим жириновцев как-то сказал Красотки ну, что Жириновский отдаст партию только своему сыну. Оба посмеялись над шуткой.

Иметь дело с ЛДПР было для Красоткина сущей радостью. Владимир Жириновский был одним из наиболее удобных партнеров администрации президента, соглашения с ним выполнялись в полном объеме и неукоснительно.

А вот в бывшей проправительственной фракции НДР – разброд и шатания. В то, что Виктор Черномырдин и молодой Рыжков вытянут партию на следующих выборах, никто из членов фракции особо не верит. Поэтому депутаты, которые еще по инерции состоят в НДР, уже ищут себе новых, влиятельных покровителей.

Кроме того, по оценке Красоткина, в последний год работы Думы резко возрастало число независимых депутатов. Среди них появлялись влиятельные люди, например, бывший глава фракции НДР Александр Шохин. Красоткин с грустью подумал о том, что, если бы в Кремле не спали, самое время было бы создавать новую депутатскую группу, появление которой могло бы изменить баланс сил в парламенте. Однако Кремлю было не до этого. Если что и интересовало администрацию президента, так это работа комиссии по импичменту и возможные связи коммунистов с правительством Примакова. Ни о каких больших и долгосрочных комбинациях в Кремле и слышать не хотели. Повлиять на происходящее Красоткин не мог.

Оставалось только писать диссертацию.

Глава 3
Клеветническая
Диалоги американского и русского журналистов о Думе, выборах и Путине (2000 год)

«The New York Mail», № 16, January, 19, 2000

Кукловоды выходят на сцену

Новый русский парламент полон отставных министров и действующих олигархов

Питер Блэйк

Скандалом закончился первый день работы постельцинской Думы. Почти половина фракций отказалась участвовать в ее заседаниях. Причина – кадровый сговор коммунистов и кремлевской партии «Единство». Они переизбрали спикером коммуниста Геннадия Селезнева и распределили остальные должности без учета мнений демократов и фракций, которые контролируют региональные лидеры во главе с московским мэром Юрием Лужковым.

Союз Владимира Путина с Геннадием Зюгановым, который будет его главным соперником на президентских выборах в марте, возможно, является тактическим. Но эта тактика многое говорит о стратегии нового российского лидера. Депутата Сергея Ковалева, сидевшего в советские времена за свои политические взгляды, она заставила вспомнить старый лозунг: «КГБ – вооруженный отряд партии».

Обделенные фракции не верят, что произошедшее случайно. Это «план Березовского – Путина», – заявил мне один из лидеров «Яблока» Сергей Иваненко.

Сам демонизируемый русскими политиками и журналистами олигарх Березовский теперь тоже депутат. В новую Думу собрали, кажется, весь бизнес и политический бомонд эпохи Ельцина…

Вообразите себе палату представителей, в которой Мадлен Олбрайт сбивает с ног генерала Уэсли Кларка, Джордж Сорос прогуливается под ручку с Лоуренсом Саммерсом., а Майк Тайсон обедает в обществе Питера Дженингса [53]53
  Мадлен Олбрайт —в 1997–2000 годах госсекретарь США; Уэсли Кларк —в 1997–2000 годах главнокомандующий силами НАТО в Европе; Джордж Сорос– всемирно известный американский предприниматель и филантроп; Лоуренс Саммерс —министр финансов США в 1999–2001 годах; Майк Тайсон– знаменитый американский боксер; Питер Дженнингс —один из самых известных американских телеведущих, более сорока лет проработавший на телеканале ABC News.


[Закрыть].

Приблизительно такое сюрреалистическое зрелище можно наблюдать сегодня на Охотном Ряду. Борис Березовский шепчет что-то отставному премьеру Виктору Черномырдину; генерала Александра Коржакова, некогда всесильного шефа ельцинской охраны, теснит пышная свита экс-премьера Евгения Примакова; многократный чемпион мира по вольной борьбе Александр Карелин направляется в зал заседаний едва ли не под руку с ведущей новостей на главном государственном телеканале Александрой Буратаевой. Прибавьте к этому еще дюжину бывших министров и премьер-министров, десяток генералов, нескольких космонавтов и телеведущих, пяток супербогачей, а также толпы никому не известных людей с депутатскими значками, путающихся в переходах, лестницах и коридорах бывшего Госплана СССР, а ныне здания Государственной думы, – и картинка станет почти полной.

Я, протягивая думскому охраннику свою аккредитацию окоченевшими от холода пальцами (на улице примерно 3 градуса по Фаренгейту,) посторониться, чтобы пропустить вперед взмахнувшего депутатским удостоверением невысокого подтянутого молодого человека в одном костюме. «Абрамович!!!» – тут же завопили телевизионщики, караулившие знаменитостей y парадной думской лестницы, ведущей наверх, к залу заседаний. Человек в костюме попытался метнуться направо клифтам, но поздно – журналисты взяли его в кольцо.

Влиятельный олигарх, тайный друг и советник семьи президента Ельцина, человек, чье имя еще несколько месяцев назад было известно лишь посвященным, за любой фотографией которого охотились все российские издания, несколько затравленно улыбался, глядя в объективы и слушая захлебывавшихся в желании перекричать друг друга журналистов. «Почему вы без пальто?» – Корреспонденту Русской службы Би-би-си удалось перекрыть гул коллег. «У меня пока нет кабинета, я здесь в первый раз, вот и оставил пальто в машине», – ответил олигарх, продолжая пятиться к спасительному лифту. «Вы часто будете приходить в Думу?» – пропищала совсем юная журналистка, героически пытаясь остановить закрывающиеся двери лифта редакционным диктофоном. «Если вы так будете доставать меня вопросами, то нечасто», – и зеркальная кабина понесла Абрамовича к вершинам публичной политики.

Сам Роман Абрамович вместе с его партнером и другом Борисом Березовским вознесли к политическим вершинам многих из тех людей, которые оказались на Охотном Ряду. Именно Березовский называется в качестве отца-основателя кремлевского блока «Медведь» («Единство»), который занял второе место на последних парламентских выборах. Ни один, ни другой олигарх пока не изъявили желания вступить во фракцию «Единство». Однако многие на Охотном Ряду уверены, что не занимающие никаких официальных постов депутаты-олигархи продолжают дергать за ниточки выпущенных ими на думские подмостки политиков.

Во всяком случае, поверить в то, что никому не известные люди из «Единства», не имея готовой партитуры, сами в первый же день так лихо распределили главные думские роли, невозможно.

Если не привыкший к публичному общению Абрамович хотя бы пожаловался на бытовую неустроенность, то депутаты – «медведи» игнорировали любые обращенные к ним вопросы. Это продолжалось до тех пор, пока парламентский обозреватель государственного телеканала РТР Марина Лиллевяли не пожаловалась на молчаливость кремлевских депутатов одному из их кураторов Михаилу Маргелову. «Не было приказа – вот и молчат», – пояснил журналистке Маргелов, руководитель «Росинформцентра» – структуры, занимавшейся официальной пропагандой и контрпропагандой во время осенней операции российских войск в Чечне в прошлом году.

Вскоре после этого разговора комментировать происходящее начал лидер фракции «Единство» Борис Грызлов. Про него пока известно только то, что он земляк Путина. А произнесенный Грызловым текст, судя по стилистике, готовили в том же «Росинформцентре».

Пит отшвырнул недельной давности газету, придвинул к себе клавиатуру, отхлебнул из пластикового стаканчика аппаратного кофе и задумался над первой строчкой очередной статьи. В тот момент, когда он уже был готов ударить по клавишам, в нижнем правом углу экрана появился сигнал о полученном ICQ-сообщении. Пит нажал на зеленый цветочек и прочитал:

ICQ 335 879 045

Grom:Почему ты не заехал в Думу? Инсургенты во главе с Примаковым создали постоянный консультационный совет и буквально принялись сочинять законы [54]54
  Петя Громадин имеет в виду думские объединения, покинувшие зал заседаний 14 января и почти месяц не принимавшие участие в «пленарках»: ОВР, СПС, «Яблоко» и группу «Регионы России».


[Закрыть].

Пальцы Пита быстро забегали по клавиатуре.

ICQ 343 277 619

Wind:Все это бессмысленно и, главное, совершенно неинтересно для читателей моей газеты. Я не могу ежедневно описывать совещания, которые отличаются только местом дислокации: на третьем этаже у Кириенко, на пятом – у Примакова или на седьмом – у Явлинского. К тому же я заранее могу сказать, чем это закончится.

Grom:И чем?

Wind-.Они еще несколько раз посовещаются все вместе, сбегают к Путину поодиночке. Те, разумеется, кого он соизволит принять. Затем скажут, что и. о. президента ни при чем, и вернутся в зал заседаний.

Grom:Выбив в качестве компенсации морального ущерба парочку новых комитетов!

Wind:Возможно, но какое отношение к реальной политике имеет то, кому достанутся комитеты по феминизации женщин, утилизации Севера, выживанию ветеранов, разрыву с соотечественниками и комиссия по добровольному окультуриванию депутатов? К тому же у коммунистов комитеты все равно отнимут. Не завтра, не через месяц, так через год.

Grom:Ты сегодня какой-то злой. Наезжаешь на всех и всё.

Wind:Потому что я приехал в Москву не Думой вашей заниматься. Кому она вообще интересна? Что она решает? Что она значит? Не то что в мире, но даже в вашей собственной стране? Хотя бы раз за шесть лет она предложила какое-то решение, которое что-нибудь всерьез изменило? Даже в рамках своих, пусть и невеликих по конституции, полномочий? Остановила войну в Чечне? Отправила в отставку хотя бы одно правительство? Приняла хотя бы один эпохальный закон? Один раз у нее бы шанс спросить с Ельцина – и тем не воспользовалась [55]55
  Пит имеет в виду попытку импичмента весной 1999 года.


[Закрыть]. А что теперь эта ваша новая Дума? Одни уже построены, других построят чуть позже. Мне интересен только Путин. Я пытаюсь понять, кто он такой. Потому что первое задание редакции я считаю уже выполненным.

Grom:А какое было первое?

Wind:Узнать, кто будет следующим президентом, в смысле, есть ли у Путина, которого завещал России Ельцин, реальные соперники. Поскольку у вас кандидаты в президенты уже по традиции, очень удобной, кстати, клубятся в Думе, я и приехал на ее открытие.

Grom:И…?

Wind:И быстро понял, что говорить, кроме как об этом неизвестном чекисте, больше не о ком. Примаков, о котором у нас еще пару месяцев назад всерьез рассуждали, на выборы не идет. Да ему и в Думу идти не стоило. Я посмотрел тут, как он с журналистами общается, чуть не рычит бедный от их непочтительности и нарушения субординации. Какой он публичный политик! За ним все время ходит длинный такой, в очках. Я сначала думал, охранник – так ретиво он прессу от старика отгонял. Оказалось, нет, тоже депутат. То ли Усачев, то ли Косачев [56]56
  Видный ныне депутат, глава международного комитета в Госдуме четвертого созыва Константин Косачев в начале 2000 года был совершенно незнаком думским завсегдатаям и журналистам. Из-за того, что в первые дни думской работы, особенно в первый кризисный месяц, он действительно часто сопровождал Примакова, многие по ошибке принимали Косачева за секретаря лидера ОВР.


[Закрыть]…

Степашин, которого Явлинский в «яблоки» взял, уже заявил, что поддерживает кандидата Путина. А ведь мог сам преемником стать! Или Явлинского из благодарности поддержать. Этот-то пойдет. Да разве ваш народ за него проголосует? За него даже Дымов голосовать не собирается. Явлинский, по его мнению, недостаточно либерален. А его настоящие либералы – Немцов, Чубайс, Кириенко – хитрецы: знают, что шансов нет, потому даже и дергаться не будут.

Зачем портить имидж, отношения с властью. Кириенко бедного, по-моему, уже и сейчас корежит, что он сдуру связался в Думе с этими bad guys [57]57
  Плохими парнями (англ.).


[Закрыть]– Явлинским и Примаковым. Он ведь так сладенько на выборах Кремлю подпевал.

Grom:Да уж, помним. «Кириенко – в Думу, Путина – в президенты!»

Wind:Кто остается – Зюганов? У этого как у Гойи – «Все в прошлом». И в прошлом-то ничего серьезного не было, а сейчас и вовсе, как говаривала моя русская бабушка, продался не за понюх табака – за какие-то жалкие комитеты и спикерский пост для Селезнева, который при первой возможности готов из партии сбежать. В подмосковные губернаторы он же пытался уйти? Вот и выходит, что у вас, как всегда: велика Россия, а выбирать некого.

А про Путина никто ничего не говорит. То ли боятся уже, то ли не знают. Мы в думском буфете с Дымовым, Родиным и Афанасьевой [58]58
  Иван Родин —бессменный думский обозреватель «Независимой газеты», который и по сей день освещает работу нижней палаты. Елена Афанасьева —в описываемое время обозреватель «Новой газеты», одна из самых опытных в стране парламентских журналистов, работала еще на знаменитом Первом съезде народных депутатов СССР 1989 года.


[Закрыть]пили кофе, подходит Гончар. Я его сто лет знаю, еще со времен демократического Моссовета. Ну, поговорили о том о сем. Он мне: «А что ты думаешь о Путине?» Я ему в ответ: «У вас спросить хотел. Лично мне Путин со всеми своими полетами на истребителях, ездой на танках напоминает мальчика из бедной семьи, попавшего в дорогой игрушечный магазин. И он то машину схватит, то самолет и одновременно рот набивает пирожными, конфетами…» Гончар ничего не сказал, быстро допил кофе и распрощался. Кажется, ему мой образ не понравился.

Grom:Вот ты про это все и напиши! Не ты один интересуешься «Who is mister Putin?» [59]59
  Впервые этот вопрос публично был задан членам российской делегации на Всемирном экономическом форуме в Давосе в начале 2000 года.


[Закрыть].

Wind:Напишу. Обязательно. Только сначала получу у него интервью. Я уже отправил запрос в пресс-службу. Мне обещали. А то я ведь русские порядки хорошо знаю: напишешь что-нибудь не то, и «доступ к телу» будет закрыт навеки.

Grom:Он и сейчас не свободен. Да и не может быть. Когда Клинтон в 1995-м на 50-летие в Москву приезжал [60]60
  Имеется в виду приезд Билла Клинтона в Москву на торжества по случаю празднования 50-летия Победы над фашизмом. В мае 1995 года кроме Клинтона в Москву приезжали руководители и других ведущих мировых держав: президент Франции Франсуа Миттеран, премьер-министр Великобритании Джон Мейджор, канцлер Германии Гельмут Коль.


[Закрыть], ваши ребята всю Москву на уши поставили.

Wind:Это разные вещи. У нас избирателей не строят, выборы не фальсифицируют и преемников не оставляют.

Grom:У каждого свои недостатки.

Wind:А некоторые предпочитают погорячее [61]61
  Завершающая реплика и название знаменитой американской кинокомедии «Some Like It Hot», в русском прокате известной как «В джазе только девушки».


[Закрыть].

Grom:Ладно, я прощаюсь. Возвращаюсь в Думу на вечернее заседание.

Wind:Всем нашим привет.

И Пит вернулся к своей статье и остывшему кофе.

А Петя выключил компьютер, сунул в карманы блокнот и диктофон и побежал из духоты редакции на холод улицы. Спускаясь вниз по Тверской к Охотному Ряду, он думал, что в России умеют построить кого угодно. Не только избирателей, депутатов, но даже самых что ни на есть демократичных западных журналистов. Просто нужно знать, кому и что посулить: хорошую жизнь, выгодный пост или эксклюзивное интервью.