Текст книги "Охотники за Костями (ЛП)"

Автор книги: Стивен Эриксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 60 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

Мул с громогласным ревом побежал вниз.

Пять тварей услышали, повернули головы.

Т'ролбарал мчался навстречу Искаралу Пасту.

Мул заревел еще громче.

Д'айверс обходил противника с двух сторон. Его тела бесшумно скользили над землей. Голод и злоба были почти ощутимы – словно облако над его головами; энергия мерцала и потрескивала, собираясь в складке между садком Теней и внешним миром.

Твари слева и справа разворачивались, готовясь броситься; три твари, бежавшие прямо, замедлились, решив напасть одна за другой.

Искарал Паст с трудом следил за всеми, бешено вертясь на спине мула. Когда Т'ролбарал приблизился на тридцать шагов, мул резко встал. Верховного Жреца Тени сбросило; он схватился за голову животного, кувыркнулся и приземлился в туче гравия и пыли.

Первая тварь подоспела, выставив когти и загребая руками воздух, приземлилась на то место, где упал Паст – но обнаружила, что место опустело. Вторая и третья твари на миг замешкались, обнаружив пропажу добычи – и почуяли ее рядом. Дернулись головы – но поздно: в них ударила волна магии. Темная сила затрещала, как молния; звери взлетели в воздух, оставляя след крови. Они упали наземь в пятидесяти шагах, покатились и задергались в судорогах.

Тогда атаковали двое Д'айверсов, бежавших по бокам. Когда Искарал Паст снова исчез, они столкнулись – грудные клетки смачно хрястнули, когти и клыки порвали кожу. Шипя и ворча, твари отскочили друг от дружки.

Явившись в двадцати шагах, Искарал Паст послал новую волну колдовства, заставив ее ударить по всем пяти тварям, и поглядел, как брызнула кровь и тела разлетелись, дергая ногами. Сплел магическую сеть. Камни лопнули и вырвались из земли, взлетели, словно копья или гейзеры, и кровь струями брызнула в стороны.

Т'ролбарал исчез, убравшись из садка во внешний мир. Там его части разбежались, ибо всякие мысли о караване пропали, заменившись паническим ужасом.

Верховный Жрец Тени стряхнул пыль, прошел к мулу. – Ну, ты мне помог! Мог бы убежать, но, видно, устал бегать! Зачем мулам четыре ноги? Идиот! Никакой пользы! Ба! – Он помолчал и поднес заскорузлый палец к сухим губам. – Но постой! Что, если оно стало действительно злым? Если решило закончить бой любой ценой? Что тогда? Месиво? О да! Нет, лучше уйти. Пусть его приканчивает кто-нибудь другой. Нельзя отвлекаться. Вообрази! Бросить вызов Верховному Жрецу Тени всего Семиградья! Т'ролбаралы тупей котов. Никакой жалости к ним!

Он влез на мула. – Ну, это было забавно. Тупой мул. Думаю, сегодня поужинаем мулятиной. Как тебе? Пора принести великую жертву! Как тебе? Да кому нужны твои соображения? Едем! Благодари богов, что хоть я знаю, куда ехать! Вон туда, мул, и побыстрее. Скачи, проклятый! Скачи!

Обогнув караван с лающими собаками, Искарал Паст снова исчез в Тенях.

* * *

Когда он достиг пункта назначения, уже спустилась тьма. Усталый мул остановился у подножия скалы.

По уступам скалы скакали стервятники, окружившие трещину, но неспособные – или боящиеся? – войти внутрь. Одна сторона трещины была обагрена кровью, а среди камней на другой стороне виднелись остатки мертвого зверя. Хотя стараниями грифов от него остались лишь кости и полоски кожи, опознать жертву было еще можно. Одно из тел Т'ролбарала.

Стервятники недовольно заорали, когда Верховный Жрец спешился и подошел к расселине. Выкрикивая ругательства, он разогнал уродливых и весьма напоминавших ему Могору птиц и полез внутрь. Воздух вонял кровью и гнилым мясом.

Трещина сужалась на высоте человеческого роста, и там лежало тело. Искарал Паст уселся рядом. Положил руку на широкое плечо, не трогая торчащих из-под кожи сломанных костей. – Сколько дней прошло, друг? Ах. Только Трелль мог выжить после такого! Сначала вытащим тебя, и в этом вся надежда на верного, упорного мула. Потом… потом… ну, вот тогда и посмотрим…

* * *

Мул не проявил ни особенного упорства, ни верности. Его нежелание сотрудничать весьма замедлило операцию по извлечению Маппо; только ночью Трелль был наконец вынут из трещины и положен на выглаженный ветрами уступ скалы.

Два перелома руки оказались самыми малыми из травм. Сломаны обе ноги, выступ скалы содрал со спины Маппо изрядный кусок кожи и плоти – показавшиеся наружу мышцы кишели личинками мух, края раны казались совершенно неисцелимыми, они стали зелено-черными и пахли трупом. Искарал Паст срезал их и бросил в провал.

Затем он склонил ухо к груди и выслушал дыхание Трелля. Редкое, слабое – еще день, и он умер бы. Да, может, еще и умрет. – Травы, друг мой, – сказал Верховный Жрец, очищая видимые раны. – Мази, эликсиры, микстуры, притирания, припарки с Высшим Деналом… не позабыл ли я чего? Нет. Думаю, нет. Внутренние повреждения, о да. Сломаны все ребра слева. Кровотечения, но не такие, что убивают сразу. Замечательно. Ты почти так же упорен, как мой слуга… – Он бросил взгляд наверх. – Эй, животное, разведи огонь, разбей лагерь! Сделай все это, и я покормлю ТЕБЯ. А не сделаешь – покормлюсь ТОБОЙ, хе хе!

– Ты идиот! – Этот крик раздался из темноты. Миг спустя появилась Могора.

"Темнота, да, это все объясняет". – Что ты здесь забыла, карга?

– Хочу спасти Маппо, конечно же!

– Как? Я уже его спас!

– Спасти его от тебя, идиот! – Она подобралась ближе. – Что за склянка у тебя в руке? Да это яд паральта! Клятый дурак, ты его убьешь! После всего, что я перенесла!

– Паральт? Да, жена, это паральт! Ты пришла, и я решил его выпить!

– Искарал Паст, я видела твои дела с Т'ролбаралом.

– Да ну? – Он склонил голову. – Обожание стало полным! Как она сможет не обожать меня? Пора уже преклоняться, как пред богом. Вот почему она идет за мной. Не может покинуть. Со всеми то же самое – никак не отвяжутся…

– …от меня, сильномогучего Верховного Жреца Тени, – закончила Могора, одновременно доставая из сумки множество снадобий, – который не выживет без доброй женщины рядом. Не нашел доброй – так меня подцепил и приклеился, колдунишка. А теперь пусти меня к бедному, несчастному Треллю.

Искарал Паст отошел. – И чем мне заняться? Ты сделала меня бесполезным, женщина!

– Совет подать нетрудно. Займись лагерем, муженек.

– Я уже приказал им заняться мулу.

– Он же мул. А ты идиот… – Речь ее увяла, когда снаружи замелькали искры от костра. Она повернулась и увидела большую брезентовую палатку, умело и ровно поставленную, а рядом – очаг из камней, на котором уже кипел котел о трех ножках. Мул стоял рядом и жевал овес из сумы. Могора нахмурилась и покачала головой. – Тогда налей чаю. Будь полезным!

– Я был полезным, пока ты не приперлась и все не испортила! Сильномогучему Верховному Жрецу Тени всего Семиградья не нужна женщина! Фактически это самая ему ненужная вещь!

– Ты и ноготь на пальце не исцелишь, Искарал Паст. В жилах Трелля течет черный яд, именуемый "мерцающий веногрыз". Против него нужен не только Денал…

– Вот ты как заговорила! Бормочешь, как ведьма. Высший Денал победит этот яд…

– Может быть. Но мертвая плоть не оживет. Он останется скрюченным, полубезумным, его сердце ослабеет. – Он сверкнула очами: – Тебя послал к нему Темный Трон? Зачем?

Искарал Паст мило улыбнулся: – Ох, какие мы нынче подозрительные. Но я ничего не скажу. Разве что намек, мельчайший намек на мою великую мудрость. Да, я поистине знаю хитрость ума моего бога – хотя это хаотический, искаженный ум хорька-пролазы! Я так много узнал, что лишился речи – ха, гляньте на нее! Эти жучьи глазки подозрительно щурятся, будто она осмелилась понять всю меру моего невежества в вопросах относительно моего обожаемого идиотобога. Да, она осмелилась и скоро бросит мне открытый вызов. Конечно, я не устою перед ее натиском. – Он помедлил, заставил себя улыбнуться и простер руки: – Дорогая Могора, к сожалению, Верховный Жрец Тени должен хранить тайны даже от собственной жены. Я умоляю не давить на меня, дабы не навлечь на себя необузданный гнев Темного Трона…

– Ты совершенен в глупости, Искарал Паст.

– Пусть так думает, – хихикнул он. – О, она поражается, чему это я смеюсь – нет, не смеюсь, но хихикаю, что, если поразмыслить, должно вызывать большую тревогу. Я имею в виду – это прозвучало как хихиканье, хотя я в первый раз попробовал хихикнуть по такому поводу. Вот фырканье – это другое дело. Увы, я недостаточно толст, чтобы фыркнуть. Иногда я желаю…

– Иди и сядь у костра, твоим мулом разожженного, – вмешалась Могора. – Я приготовлюсь к ритуалу.

– Смотрите, как хихиканье ее растревожило! Конечно, дорогуша, иди играйся в ритуальчики. Как мило. А я приготовлю чай для себя и мула.

* * *

Согревшись огнем и чаем из тральба, Искарал Паст наблюдал за работой Могоры – насколько мог разглядеть подробности в темноте. Сначала она собрала куски камня, все как один ломаные, грубые, зазубренные; положила их на песок, окружив Трелля овалом. Затем помочилась на камни, раскорячившись подобно крабу и обходя камни противосолонь. Искарал подивился совершенству контроля над мышцами, не говоря уж об объеме мочевого пузыря Могоры. В последние годы его потуги к мочеиспусканию заканчивались переменным успехом, так что своевременное начало и окончание процесса казалось ему величайшим из висцеральных умений.

Удовлетворившись видом образованной лужи, Могора начала выдирать волосы из головы. Волос у нее оставалось немного, и эти немногие поддавались с таким трудом, что Паст страшился увидеть, как после выдирания очередной прядки развалится череп. Однако его предвкушениям не суждено было сбыться: держа в руке семь седых прядей, Могора ступила в овал и раскорячилась, встав над телом Трелля. Бормоча ведьмовские заклинания, швырнула волосы во тьму.

Инстинкт заставил Паста проследить за полетом серебристых прядей; он с немалым беспокойством осознал, что над головой нет звезд. А вот над горизонтом они сияли четко и ярко. – Боги! Женщина, что ты натворила?

Не отвечая, она вышла из овала и затянула песню на Женском Языке, который, разумеется, был совершенно непонятен уху Искарала Паста. Точно так же Мужской Язык – который Могора называла бормотанием – был за пределами ее понимания. Искарал Паст знал, что Мужской Язык и БЫЛ простым бормотанием, придуманным, чтобы смущать женщин. "Суть в том, что мужчинам не нужны слова. У нас же есть члены. Зачем слова, если есть член? А вот у женщин две груди, что предполагает диалог, и каждый мужчина знает, что окончить этот диалог может лишь его выпирающий знак препинания.

Что стряслось с миром? Спроси мужчину, и он скажет: не спрашивай. Спроси женщину, и ты помрешь, ожидая окончания ответа. Ха ха".

Над светом костра пронеслись нити паутины – и упали на тело Трелля.

– Что это? – вопросил Паст. И вздрогнул: коснувшись тыла ладони, он снял паутинку, на конце которой был паук размером меньше блохи. Жрец тревожно поглядел в небо. – Там пауки? Что за безумие? Что они делают в небе?

– Тихо.

– Отвечай!

– Небо полно пауками, муженек. Они летят по ветру. Я ответила: закрой рот, или я пошлю в него тысячу моих сестричек.

Он с лязгом сомкнул челюсти и придвинулся к костру. "Сгорите, сволочи. Сгорите!"

Нити покрыли тело Трелля. Тысячи, сотни тысяч – пауки обертывали его.

– А теперь, – произнесла Могора, – время луны.

Тьма над головами вдруг сменилась потоком серебристого, яркого света. Искарал Паст с визгом упал на спину, очень пораженный переменой, и обнаружил себя под огромной, тяжелой луной. Казалось, до нее можно достать рукой. Если осмелиться. Он не осмелился. – Ты стянула вниз луну? Сошла с ума?! Она раздавит всех!

– Ох, хватит. Только видимость – ну, может, я малость потянула ее – но я же сказала, что это серьезный ритуал!

– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С ЛУНОЙ?

Она зловеще, маниакально закаркала. – Всего лишь ритуал, дорогой. Как тебе нравится?

– Прекрати!

– Струсил? Давно пора! Я женщина! Ведьма! Лучше спрячь тощую задницу в палатку, муженек. Здесь настоящая сила, подлинная магия!

– Нет! То есть это не наша магия, не дальхонезская – я не знаю, ЧТО это…

– Ты прав, это не она. Будь хорошим мальчиком, Искарал Паст, иди в постельку, а я спасу жизнь ничтожному Треллю.

Искарал попытался возразить, но решил сдаться. Он заполз в палатку.

Снаружи донеслось: – Что ты там бормочешь, Искарал?

"Ох, тише".

* * *

Лостара Ииль открыла глаза и медленно села.

Возле арки стоит фигура в серых одеждах, под капюшоном. Грубые стены, формирующие круглую комнату с Лостарой, лежащей в середине на каком-то алтаре. Лунный свет обтекал стоявшего, но свет, казалось, движется – как будто луна быстро опускается с небес.

– Что?.. – сказала она и жестоко закашлялась. Легкие болели. Едва справившись с кашлем, женщина очистила глаза от слез и снова осмотрелась.

Он повернулся к ней лицом.

"Теневой Танцор. Бог. Котиллион". Как будто в ответ на незаконченный вопрос, он сказал: – Я сам не знаю. Где-то в пустыне творят опасное колдовство. Свет луны… украден. Признаюсь: ничего подобного не видывал.

Память Лостары устремилась назад. И'Гатан. Огни повсюду. Обжигающий жар. Жестокие ожоги – о, как она кричала от боли. – Что… что… со мной?

– Ох, вот ты о чем. Извини, Лостара Ииль. Коротко говоря, я вытащил тебя из огня. Боги редко вмешиваются, но Т'рисс открыла там дверь…

– Т'рисс?

– Королева Снов. Она же создала прецедент! Почти вся твоя одежда сгорела – извини, если подобранная мной не годится…

Она поглядела на свое тело, на грубые шерстяные одежды.

– Туника неофита. Ты в Храме Рашана. Тайном храме. Он покинут во время мятежа. Мы в полутора лигах от того, что называлось И'Гатаном. До дороги на Сотку сорок шагов. Храм отлично спрятан. – Он махнул рукой в перчатке, указывая на арку. – Вот единственный вход и выход.

– Почему… почему ты спас меня?

Он колебался. – Придет время, Лостара Ииль, когда тебе выпадет выбор. Тяжелый выбор.

– Какой?

Он помолчал, вглядываясь в ее лицо. – Насколько глубоко твое чувство к Жемчугу?

Она вздрогнула и пожала плечами: – Временное увлечение. К счастью, миновавшее. В последние дни он был неприятен.

– Я могу понять, – загадочно заметил Котиллион. – Тебе придется выбирать между верностью Адъюнкту… и тому, что представляет Жемчуг.

– Между Адъюнктом и Императрицей? Бессмысленно…

Он остановил ее, подняв руку. – Не нужно решать немедленно, Лостара. Я бы не советовал. Все, чего я прошу – обдумать не спеша.

– Что происходит? О чем ты узнал, Котиллион? Ты планируешь месть Лейсин?

Его брови поднялись: – Нет, ничего подобного. Фактически я в эти… вопросы… не вовлечен напрямую. Суть в том, что я кое-что предвижу, и одно можно разрешить, а другое – нельзя. – Он снова повернулся к порталу. – Тут есть пища. Подожди до утра, потом можешь уйти. На дорогу. Там ты найдешь… приятную компанию. Скажи так: ты выбралась из города но, ослепленная дымом, упала, ударилась головой, потеряла сознание. Когда пришла в себя, Четырнадцатая Армия ушла. Разумеется, ты мало что помнишь.

– Это точно, Котиллион.

Он повернул голову, слегка улыбнулся: – Боишься, что задолжала мне. Что однажды я вернусь и потребую расплаты.

– Такова работа бога, не так ли?

– Некоторых. Но, видишь ли, Лостара, сделанное в И'Гатане четыре дня назад было лишь расплатой за мой должок.

– За что?

Вокруг Котиллиона собрались тени, и женщина едва расслышал ответ: – Ты забыла, я однажды видел, как ты танцуешь…

Он исчез. Лунный свет лился, как серебряный поток. Она сидела, омытая лучами, и обдумывала сказанное.

* * *

Храп из палатки. Могора сидела на плоском камне в пяти шагах от прогоревшего костра. Искарал Паст будет спокоен. Луна вернулась туда, где ей положено быть. Не то чтобы она действительно передвинула ее. Это было бы слишком тяжело – и привлекло бы слишком много внимания. Однако она украла ее силу, на короткое время, достаточное для исцеления Трелля.

Кто-то вышел из тени. Сделал круг около недвижного тела Маппо, встал над Могорой.

Она скривила губы и кивнула на палатку: – Искарал Паст – неужели он Маг Высокого Дома Тени?

– Впечатляющее исцеление, Могора, – ответил Котиллион. – Но ты понимаешь, что такой дар может стать проклятием?

– Ты послал Паста на поиски?

– На самом деле не я, а Темный Трон. Так что не знаю, какое место в его решении занимала жалость к Треллю.

Могора снова поглядела на парусину. – Маг… этот бормочущий идиот!

Котиллион твердо взглянул ей в глаза: – Ты из служителей Ардаты?

Женщина рассыпалась клубком пауков.

Бог увидел, как они прячутся в каждую трещинку. Еще миг – все пропали. Он вздохнул, огляделся, встретив тупой взор мула, и пропал в завихрении теней.

Глава 10

И тогда день тьму призвал

А немой бродяга – ветер

Звезды с пеплом замешал

В опустевших водоемах у развалины

Стены

Где течет песок неспешный

Гран за граном в никуда

Где фундаменты трясутся, но недвижен

Горизонт

Я друзей давнишних встретил

И был счастлив, ведь

Отныне

Некому сказать "прощай".

Умирающий солдат,

Рыбак Кел Тат

Они вышли из садка в дым и летящий пепел; впереди под утренним солнцем простирался мертвый город. Трое молча замерли на месте, пытаясь осознать увиденное.

Первым раскрыл рот Буян: – Как будто Имперский Путь выплеснулся и сюда.

Прах и затхлый воздух, беспокойный свет – Калам не удивился замечанию моряка. Они покинули место смерти и одиночества, чтобы обнаружить себя в другом, похожем месте. – Я узнаю его. Это И'Гатан.

Буян сплюнул и проворчал: – Осада.

– Армия ушла, – заметил Быстрый Бен, осматривавший следы на месте лагеря. – На запад.

Буян нехотя ответил: – Погляди на дыру в стене. Кажись, целый фургон морантских припасов.

Из пролома вытекала вязкая "река". Сейчас она уже почти застыла и спокойно мерцала под солнцем. Расплавы стекла и металла. Калам понял, что тут случилась огненная буря. Еще один удар по несчастному И'Гатану. Это устроили саперы?

– Оливковое масло, – резко сказал Быстрый Бен. – В городе должен был храниться урожай. – Он помолчал. – Интересно, было ли это случайностью.

Калам глянул на колдуна: – Быстрый, ты впадаешь в крайности. Я кое-что слышал о Леомене, и он не показался мне способным принести себя в жертву.

– Если он оставался внутри…

– Мы понесли потери, – заметил Буян. – Под пеплом есть могилы. – Он указал рукой. – Чертовски большие. Или они хоронили мятежников?

– Для них роются отдельные ямы, – сказал Калам. Хотя и сам Буян отлично всё понимал. Дела выглядят плохо, но никто из них не готов сказать это вслух. – Следы оставлены всего несколько дней назад. Полагаю, нам надо догонять Армию.

– Вначале обойдем руины, – покосился на мертвый город Бен. – Тут что-то… какой-то осадок… ну, не знаю. Только…

– Весомый аргумент для Верховного Мага, – сказал Буян. – Я поверил.

Калам бросил взгляд на высокий курган и стал гадать, сколько его друзей поймано землей? Они лежат в вечном мраке, личинки и черви уже принялись снимать с них все признаки живой личности. Такие мысли неприятны, но если он не постоит здесь несколько мгновений и не отдаст им дань, памяти – кто это сделает?!

* * *

Обожженный мусор на тракте и по сторонам его. Колышки палаток скрыты кусками почерневшей парусины, в траншеях около ведущей к остаткам городских ворот дороги лежат трупы лошадей со вздутыми брюхами и торчащими к небу обрубками обсиженных мухами ног. Недвижный воздух напоен запахами свалки.

Апсалар натянула удила, когда краем глаза уловила движение шагах в ста слева. Поудобнее уселась в седле – в походке и чертах вышедших из руин И'Гатана людей было нечто знакомое. Телораст и Кодл поспешили к ее лошади.

– Ужасные новости, Неапсалар! – крикнула Телораст. – Нас поджидают трое страшных мужчин. Не стоит ехать дальше. Или ты желаешь их уничтожить? Тогда вперед. Желаем успеха. Но лично я советую бегство. Скорее!

– Согласна, – добавила Кодл. Она приседала, костяная головка моталась на длинной шее, хвост бил по воздуху.

Лошадь подняла переднее копыто – и демоническая ящерица отскочила, по опыту зная, что близость к зверю – опасный риск.

– Двоих я знаю, – ответила Апсалар. – Да и они нас увидели. – Она послала лошадь вперед, медленно приближаясь к магу, ассасину и малазанскому солдату. Они сменили направление и шли к ней, явно соблюдая осторожность.

– Нас сотрут! – зашипела Телораст. – Я могу… о, этот маг, он совсем не добрый…

Два скелетика помчались прятаться.

Уничтожение. Такой исход возможен, думала Апсалар, припоминая историю отношений с Быстрым Беном и Каламом. Но оба знали, что она была одержима; а потом она долгие месяцы ехала с Каламом через Глубины Искателя, из Даруджистана в Эрлитан, и за это время не случилось ничего неподобающего. Так что она не особенно волновалась, поджидая мужчин.

Калам заговорил первым: – Мир часто кажется мне нелепым, Апсалар.

Она пожала плечами: – У каждого из нас свои странствия, Калам Мекхар. Лично я не удивлена, обнаружив, что наши дороги снова пересеклись.

– А вот это тревожное заявление, – сказал Быстрый Бен. – Не вижу никакого резона пересекаться с нами, если только ты не выполняешь приказы Темного Трона, а он возжаждал мщения. Не здесь. Не сейчас. Меня не толкал и не тянул сюда никакой бог…

– Вокруг тебя аура Худа, Быстрый Бен, – сказала Апсалар. Это замечание вызвало тревогу спутников мага. – Такой остаток происходит от долгих бесед с Повелителем Смерти. Если хочешь, полагай себя независимым, но твои мотивы и поступки могут быть не столь чисты, как тебе хотелось бы. – Она перевела взор на Калама. – А наш ассасин недавно был в присутствии Котиллиона. Что до солдата – фаларийца, его дух связан с Т'лан Имассом, с культом Огня Жизни, который служит Имассам вместо религии. Итак, огонь, тень и смерть, соединенные вместе – как будто эти силы и боги этих сил желают сразиться против общего врага. Однако я должна вас предостеречь: враг у вас не один. Возможно, их с самого начала было много. А нынешние союзы могут оказаться эфемерными.

– Не это ли, – заметил Быстрый Бен, – радует меня в жизни?

Калам резко повернулся к нему: – Может, Быстрый, ты ощутил мое желание – а я едва могу сопротивляться ему – врезать тебе кулаком по роже? Повелитель Смерти? Что случилось в Коралле, во имя Бездны!?

– Выгодный союз, – бросил колдун. Он не отрывал глаз от Апсалар. – Вот что случилось. Вся эта проклятая война с Домином. Надо было понимать с самого начала – союз Даджека с Каладаном Брудом всего лишь первое нарушение важнейших правил.

– Так что, ты работаешь на Худа?

– Не попал, Калам. Скорее он работал на меня.

– Работал? А теперь?

– А теперь, – он кивнул на Апсалар, – как она сказала, боги воюют. – Он неловко пожал плечами. – Я должен был получить сведения об обеих сторонах. У меня были вопросы. Мне нужны ответы.

– И Худ на них отвечает?

Ответный взгляд был уклончивым – или неуверенным? – Неохотно. Медленно.

– И что Худ получил взамен?

Колдун взял себя в руки. – Пытался ты согнуть руку трупа? Невозможное дело. – Он переводил взгляд с Апсалар на Калама и обратно. – Слушай. Помнишь игры Ежа и Скрипа? Колоду Драконов? Они идиоты, но не важно. Суть в том, что они придумали правила и соблюдали их. И мне приходится. Проклятие, даже гений вроде меня ограничен!

Фалариец громко рассмеялся (Апсалар увидела все его зубы).

Колдун метнулся к нему. – Кончай, Буян! Ты и твой клятый меч! – Он махнул рукой на город. – Тебе это смешно?

– Еще смешнее будет порубить любимого мага Адъюнкта в капусту. И подать Худу холодненьким. – Он с широкой улыбкой схватился за имасский меч. – И я как раз большой спец по…

– Да успокойтесь вы, – бросил Калам. – Ладно, Апсалар, мы все здесь, это странно, но бывает и хуже. Плевать. – Он обвел рукой себя, Бена и Буяна. – Мы возвращаемся в Четырнадцатую Армию. Вернемся к ней, когда обойдем город и Быстрый убедится, что он такой мертвый, каким выглядит…

– О, – вмешался маг, – он на самом деле мертвый. Но мы все равно его обойдем. – Он ткнул пальцем в Апсалар. – Что до тебя, женщина, ты странствуешь не одна! Где они спрятались? И кто они? Духи – покровители?

– Можно и так сказать.

– Ну, где они спрятались?

– Не знаю. Думаю, близко. Они такие… стеснительные. – Она замолчала, с удовлетворением наблюдая гримасу колдуна.

– Куда ты едешь, Апсалар? – спросил Калам.

Она подняла брови: – Куда? Туда же, куда и вы.

Это их явно не обрадовало; но никто не возразил. Пока она была довольна. Удачное завершение этой части странствий. Совпадение с главной задачей, подход к последней мишени. К убийству, которое нужно осуществить во что бы то ни стало.

Она всегда знала, что Котиллиону свойственно тонкое коварство.

* * *

– Ну ладно, – сказала Хеллиан. – Который из вас хочет стать новым капралом?

Нерв и Увалень обменялись взглядами.

– Что? – спросил Нерв. – Мы? У вас есть Балгрид и Тавос Понд. И даже…

– Это мой новый взвод, мне и решать. – Она покосилась на подчиненных. – Балгрид – колдун. И Тавос Понд тоже. – Скривилась на названных солдат: – Не люблю магов, они вечно пропадают, когда нужно о чем-то спросить. – Затем скользнула взором по двум последним. – Навроде – сапер, этим все сказано. Замазка – наш целитель. Остаются… вы двое.

– Отлично, я капрал, – сказал Нерв.

– Постой. Я хочу быть капралом! Сержант, я от него приказов не приму. Никогда. Я получил все мозги…

Нерв фыркнул: – Но ты не знал, что с ними делать, и выкинул.

– Ты жирный врун…

– Тихо! – Хеллиан потянулась за мечом, но вовремя всё вспомнила и схватилась за нож. – Еще одно слово, и я зарежу. Себя.

Взвод уставился во все глаза.

– Я женщина, и в нас, женщинах, главное – как мы обращаемся с мужиками. Вы мужики. Дайте лишь повод, и я воткну нож себе в руку. Или ногу. Или отрезать сосок? Вам, ублюдкам, придется с этим жить! До конца дней вы будете жить с сознанием, что Хеллиан изуродовала себя по вашей, жопы эдакие, вине!

Молчание.

Хеллиан с улыбкой вложила нож в ножны. – Хорошо. Итак, Нерв и Увалень, я решила. Вы оба капралы. Вот так!

– Но если я захочу ему приказать…

– Лучше не хоти.

Увалень поднял палец: – Стой. А если мы отдадим разные приказы одновременно?

– Не волнуйтесь, – вмешался Навроде, – мы вас слушать все равно не станем. Оба идиоты, но сержант сделала вас капралами. Отлично. Плевать. Идиоты – лучшие капралы.

– Ну и хорошо, – встала Хеллиан. – Дело сделано. Никому не разбредаться, капитан хочет видеть нас готовыми к маршу. – Она пошла к холму, чтобы подумать.

Капитан утащила Урба и сделала сержантом. Безумие. Похоже, правило "идиоты – лучшие капралы" распространяется и на сержантов; но тут ничего не поделать. Нет, можно пойти и зарезать его. Но возникнут осложнения. Урб большой парень, и спрятать труп будет трудно. Поблизости некуда, как подумала она, осмотрев склон с россыпью камней и битых горшков.

Нужно найти селение. Она сможет обменять нож… нет, не сможет – это сделает пустяшными ее угрозы, взвод взбунтуется. Но в следующий раз она придумает новое оружие. Пообещает выцарапать себе глаза ногтями. Как-то так. Она опустила взгляд: от ногтей остались огрызки. Что за беспорядок…

* * *

– Смотрите на нее, – говорил Навроде. – Приказала не разбредаться, а сама? Разбрелась. Нашла себе холм. Для чего? Похоже, чистит ногти. Ох, они обломаны! Боги, у нас в сержантах настоящая женщина. О Худ…

– Она не настоящая, – ответил Нерв. – Сапер, ты ее не знаешь. А вот мы, я и Увалень, мы первыми пришли в клятый Картульский храм, когда случился тот кошмар…

– О чем это ты? – спросил Балгрид.

– Кто-то вошел и вырезал всех жрецов Д'рек, и мы первыми это обнаружили. Вы же знаете, каково это. Мы дежурили по кварталу. Но как мы могли дежурить внутри храмов? Так что вина не наша. Но давно ли империей правят справедливость и здравый разум? И нас сослали. Наверное, чтобы мы погибли и правда не вышла нару…

– Как раз вышла, – сказал Тавос Понд, все это время чесавший лицо под заскорузлыми бинтами.

– Так о чем вы? – снова спросил Балгрид. – И что там делала сержант?

Навроде глянул на Замазку: – Он оглох. Сделай что-нибудь!

– Слух вернется, – дернул плечом целитель. – Потребуется время.

– И все равно, – продолжил Нерв. – Она не настоящая женщина. Она пьет…

– Точно, – вмешался Увалень. – Но почему пьет? Потому что боится пауков!

– Неважно, – сказал его брат. – А теперь она стала трезвой. Это плохо. Слушайте, вы все…

– Что? – заорал Балгрид.

– Слушайте, вы, все, кроме него. Нужно держать ее под мухой, и все будет ладком…

– Идиот, – отозвался Навроде. – Может быть, вы не поймали убийцу жрецов, потому что она была пьяной. В И'Гатане она сделала что надо, правильно? Без нее мы все погибли бы…

– Это в прошлом. Погоди, сержант… То есть смотри – она над ногтями чахнет больше, чем над нами…

* * *

Принять в отряд тяжелых пехотинцев – трудное дело. Геслер не был уверен, что они вообще умеют думать. И что они вообще люди. Скорее нечто среднее между смертными Имассами и Баргастами. И вот у него четверо. Курнос, Острячка, Уру Хела и Поденка. Острячка, похоже, победит быка в перетягивании каната, к тому же она напанка – хотя удивительные синие глаза унаследованы от кого-то еще; а Курнос явно привык терять части тела, и трудно угадать, до чего дойдет дело после носа и уха. Уру – клятая кореланка, если бы не сбежала на борту купеческого судна, попала бы на Стену. Поденка… эта явно не слабее других, хотя и выглядит недалекой.

Панцирников тяжело подчинить. Нужно подумать, как формировать новую команду. "А вот Буяну они придутся по душе. Если он появится".

Может быть, перетасовка взводов и была разумным делом – но сержант не угадывал замыслов капитана. К тому же это прерогатива кулака Кенеба, а он, наверное, решит разделить ветеранов по разным взводам. Они все теперь бывалые. Да пусть у клятых офицеров головы болят! Сейчас его сильнее заботит тот факт, что все они без оружия и доспехов. Набегут два десятка повстанцев или даже обычных бандитов – и под солнцем пустыни забелеют новые малазанские кости. Нужно двигаться, нужно догнать клятую армию.

Его взор устремился в сторону западной дороги за холмами. Он заметил, что Хеллиан уже там. Странная баба, но должно в ней быть что-то… она провела солдат через всю мясорубку. На И'Гатан Геслер предпочитал не глядеть. Каждый раз возвращался образ: Правд хватает тлеющие тюки, бежит в дым и пламя… Скрипач и Каракатица бегут обратно, от неминуемого взрыва. Нет, не стоит оборачиваться и бросать последний взгляд на проклятый город.

Вынес ли он хоть что-то стоящее из этой битвы? "Леомен завлек нас всех, сделал город безвыходной сетью… но мы же нашли выход! Однако… сколько не успело убежать?" Капитан сказала. Больше двух тысяч, так. "Все, чтобы уничтожить несколько сотен фанатиков, которые, не будь нас, с радостью перебили бы друг дружку ради своих безумных идей. Дав убить малазан, мы подсластили им и так роскошный прощальный ужин. Все ради того, чтобы у какого-то бога засияли глаза.