Текст книги "Культовая классика (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 12

– Ладно, офицер Оби, давайте сделаем это, – говорит Дэнни. Жанна, наверное, на полфута выше его и фунтов на двадцать тяжелее. Она бросает на меня взгляд, который говорит, что, будь это в другом месте, она бы его поколотила.

– Может, он и не выглядит так, – говорю я, – но он действительно очень хорош.

– Да, я… Эй.

– Как мы это сделаем? – Говорит Жанна.

– Желательно тихо, – говорю я. – И не разрушая историческую достопримечательность.

– Почему ты на меня смотришь? – Спрашивает Дэнни. – Я попадаю в то, во что целился.

– Больше беспокоюсь о трех парнях внутри. Мы проходим через этот двор, перелезаем через забор и спускаемся на заднюю террасу. Там пять высоких окон спереди и сзади. Нижние секции, это двери. Как только мы попадем на территорию, укрыться будет негде.

– Чувак, откуда ты все это знаешь? – Спрашивает Дэнни.

– Погугли, – говорю я. – А ты как думаешь?

– Это место выглядит так, будто его построили из конструктора "Лего.

– Так оно и было, – говорит Джанна. – Райт использовал текстурированные цементные блоки, чтобы... Э—э-э... Извините.

– Я бы не стал заморачиваться, – говорю я. – В любом случае, для Дэнни это было бы пустой тратой времени.

– Итак, что будет, когда мы доберемся до дома? – Говорит Жанна.

– Тогда мы импровизируем. Поехали.

Во дворе особняка, через который мы проходим, легко ориентироваться. Жанна нервничает, как ребенок, вламывающийся в заброшенную церковь.

Мне приходит в голову, что она идеалистка. Это может быть хорошо. Но если идеал, это соблюдение закона любой ценой, то все быстро становится отвратительным.

У меня такое чувство, что она из тех, кто хочет творить добро, а не стремится к власти. Думаю, власть может ее напугать.

Полиции Лос-Анджелеса нужно больше эмпатии, больше сострадания. Но я не знаю, заслуживает ли полиция Лос-Анджелеса такую сотрудницу. Вряд ли это ей поможет.

Мы перелезаем через забор и прячемся за кустами прямо над задней дверью. Через окна я вижу внутри еще двух парней. Все трое выглядят как профессионалы. В костюмах, при галстуках, в расслабленных позах. Я бы предпочел, чтобы они были встревожены и слегка параноидальны. Подозреваю, что эти ребята не допустят ошибок.

– Ладно, – говорю я. – Твоя очередь.

Я отрываю стикер от куртки, комкаю его и засовываю в карман.

– Что? – спрашивает Жанна.

– Твоя невидимость. Не думаю, что там есть маги. Они не похожи на магов.

– А это важно?

– Потому что, если ты произносишь заклинание, другие маги могут это почувствовать, – говорит Дэнни. – Так эта невидимость делает тебя в буквальном смысле невидимым, или тебя просто не замечают?

– Я не знаю, – говорит Жанна, явно расстроенная. Никому не нравится стоять на месте. – Я не знаю, как это делается.

– Конечно, знаешь, – отвечаю я. – Давай, попробуй.

Разочарование на ее лице начинает перерастать в гнев.

– Я не... – Вспышка волшебства, и... ничего не произошло.

– Ты что-то натворил, – говорит Дэнни. – Я не чувствую себя невидимкой.

– Подожди, – говорю я. Достаю телефон и включаю камеру. Я направляю его на Жанну и Дэнни. – Ни хрена себе. Взгляните.

Я передаю телефон Жанне. Она направляет его на нас.

– Вас там нет. Я… я сделала это. Нарочно.

– Запомни это чувство, – говорю я. – Держись за него. По мере того, как ты будешь это делать, тебе будет легче, но вначале будет трудно. Вспоминание этого чувства поможет.

– Ура, – говорит Дэнни ровным голосом. – Можем мы, пожалуйста, пойти и разобраться с тем, что оставила нам говорящая голова?

– Конечно, – говорю я.

– Спасибо, – говорит Дэнни, выходя на открытое пространство и спрыгивая на террасу.

– Что, черт возьми, с ним не так? – Спрашивает Жанна.

– Ему не терпится отомстить. Кто-то, кто работает на Джимми, так зовут говорящую голову, подставил нас, и в итоге вчера он застрелил четырех человек, которые просто оказались не в том месте не в то время.

– Боже мой. Подожди. Вчера? Это был Лонг-Бич?

– Да. И не спрашивай подробностей. Они тебя только расстроят. Пойдем. К тому времени, как мы спускаемся, Дэнни уже забрался в дом.

– Ты когда-нибудь стреляла из этого пистолета в реальной ситуации? – шепчу я.

– Один раз, – отвечает она. Ладно, хорошо. Она прошла достаточную подготовку, чтобы знать, что не стоит стрелять на поражение, потому что ноги и руки – более мелкие мишени, и ты, скорее всего, промахнешься. Всегда целься в корпус. Стреляй на поражение или не стреляй вовсе.

– Полезно знать. Пойдем.

Мы пригибаемся и следуем за Дэнни внутрь. Возможно, они нас не видят, но я не знаю, слышат ли они нас.

Один из людей Джимми сидит на деревянном стуле с кожаной обивкой и читает книгу. Дэнни подкрадывается к нему сзади и достает устрашающего вида нож "Гербер". Он уже собирается полоснуть им по горлу парня, но тот исчезает.

Этот ублюдок двигается так быстро, что я сначала не могу его разглядеть. Потом я вижу его на другом конце комнаты, напротив его приятеля. Мы с Жанной падаем на пол.

Дэнни отпрыгивает в сторону, когда они открывают огонь. Пули вгрызаются в бетонные стены, разносят мебель. Столетние столы и стулья в мгновение ока превращаются в щепки.

Они ведут огонь с того места, где только что был Дэнни, по всей комнате. Они нас не видят.

– Один из них маг, – одними губами говорю я Жанне. Они не видят сквозь чары, но знают, что они были наложены. А если это просто невидимость, то их, должно быть, насторожил шум, который издал Дэнни. А значит, они, скорее всего, не знают, что мы с Жанной здесь.

Парень с передней террасы вбегает в дом и натыкается прямо на Дэнни, который пригнулся. Дэнни пользуется инерцией парня и швыряет его в комнату, прямо под пули.

Пули впиваются в него, пока он летит по воздуху и приземляется в паре футов от нас с Жанной. Она начинает вставать, но я жестом прошу ее не двигаться. Они уже перенесли огонь на Дэнни. Он поставил щит, так что, по крайней мере на данный момент, он в безопасности.

– Летиция хотела, чтобы ты увидела неприглядную сторону этой жизни, – говорю я. – Что ж, вот она, неприглядная сторона.

Я накладываю заклинание на мертвого стрелка, чем тут же привлекаю внимание одного из живых, и они начинают стрелять в нашу сторону. Затем я чувствую, как вокруг нас появляется щит. Быстрый взгляд на Жанну показывает, что она тоже не знает, что наложила его.

Мертвый стрелок встает, чем привлекает еще больше огня. Ничего страшного. Он мне не нужен, мне нужна только его кровь.

Один из трюков, которому я научился у Миктлантекутли, это управление кровью. За последние месяцы я наловчился в этом деле и почти уверен, что справлюсь.

Я концентрируюсь на том, чтобы собрать всю кровь, оставшуюся в его теле, и направить ее за грудную клетку. Затем я выталкиваю ее через грудную клетку.

Но не как шланг. Скорее как иголку с ниткой. Длинная струя крови, заканчивающаяся острой, затвердевшей стрелой, пролетает через комнату и пронзает обычного стрелка в левый глаз, выходя через затылок.

Все происходит так быстро, что маг, похоже, даже не замечает, что происходит. У него есть щит, но он защищает только его самого. В конце концов, он в нескольких футах от стены. Зачем тратить энергию впустую?

Я резко направляю стрелу крови в его незащищенный бок и вгоняю ее в основание черепа. Она выходит из его левого глаза и вылетает обратно через правый. Я протыкаю им его череп, как яичницей-болтуньей.

Оба мужчины мертвы и безвольно висят на этой кровавой веревке. Я снимаю заклинание, и они падают на пол, оставляя за собой длинную толстую полосу крови. Хотел бы я посмотреть, что скажут об этом криминалисты.

– Господи Иисусе, – говорит Дэнни. – Ты даже не вспотел, когда делал это, не так ли?

– Пришлось приложить некоторые усилия, но да, это оказалось намного проще, чем я ожидал.

Я оборачиваюсь на шум и вижу, что Жанну тошнит в углу. Полагаю, полицейская подготовка на самом деле не предусматривает таких вещей.

– У вас все в порядке, офицер? – Спрашивает Дэнни. Она поднимает вверх большой палец, сплевывает пару раз и вытирает рот рукавом.

– Вы действительно сделали зомби, – говорит она. – Как прошлой ночью. Только еще хуже.

– Я действительно сделала зомби, – говорю я. – И все же, что еще хуже. Давай, пойдем посмотрим, что они охраняли. И смотри под ноги. Здесь много крови и... всего такого.

– Я… я должна сообщить об этом.

– Эй, там, – говорит Дэнни. – Это была бы действительно плохая идея.

– Поверь мне, это сильно усложнит жизнь Тиш, – говорю я. – И твою тоже.

Жанна делает глубокий вдох и кивает.

– Да. Спасибо. И что теперь?

Больше мы ни с кем не сталкиваемся. Мы быстро зачищаем большую часть дома. Он небольшой, и планировка в основном открытая. Я не чувствую никаких защитных чар, никаких заклинаний, ничего. Я не думал, что здесь что-то есть, кроме парней с оружием.

С одной стороны спальня. Дэнни выглядывает, чтобы проверить, не попытается ли кто-нибудь нас застрелить.

Он отстраняется с озадаченным выражением лица.

– Ты когда-нибудь смотрел "Ангелов Чарли"?

– Э-э, шоу семидесятых? Три женщины-шпионки или что-то в этом роде. Получают приказы от какого-то парня через динамик на столе?

– Да, – говорит он и заходит в комнату. Я следую за ним и останавливаюсь, едва переступив порог. Это небольшая комната с двуспальной кроватью. В центре кровати стоит квадратный белый динамик, подключенный к розетке.

Раздается щелчок и треск помех, а затем:

– Привет, Эрик. Мистер Кван. Офицер Бенсон.

Я вижу, как Жанна оглядывается в поисках камер.

– Не утруждайтесь, – говорю я. – Он смотрит не на нас. На самом деле он, возможно, вообще не видит нас. Эй, Джимми. Полагаю, ты уже знаешь о Рэйчел.

– Из 18 435 сценариев, которые я просмотрел, она добилась успеха только в 3672.

– И ты ее отпустил?

– Она сама решила найти тебя, – говорит Джимми. – Тебя трудно поймать.

– Верно. Выбор. А что, неплохая идея. Знаешь, я бы с радостью все упростил. Скажи, где ты. Я заеду.

– Ты же знаешь, что не можешь причинить мне вред, – говорит он.

– Тогда нет причин не поговорить Тет-а-тет[2]2
  Лицом к лицу (tête-à-tête) (Исп.)


[Закрыть]. – Пауза. – Ничего? Я над этим несколько часов корпел. Понимаете, tête значит «голова», и…

– Я понял шутку, – говорит Джимми.

– С кем мы разговариваем? – спрашивает Жанна.

– Прошу прощения. Офицер Бенсон, это Джимми. Похоже, Джимми вас уже знает.

– Я давно за вами наблюдаю, офицер Бенсон. Приятно наконец с вами познакомиться, – говорит Джимми ровным и монотонным голосом. И тут я понимаю, что попался в ловушку. – Как поживает ваш отец? Насколько я понимаю, в "Сидарс-Синай" с ним хорошо обращаются.

– О, сукин ты сын, – говорю я. – Жанна, тебе лучше уйти. Джимми, это плохая затея.

– Что? – Говорит Джанна. – Откуда он знает, что мой отец работает в "Сидарс"?

– У меня хорошие новости, – говорит Джимми. – У нас есть донорская печень, и ее подобрали для твоего отца. Пока мы разговариваем, ее доставляют курьером из Бейкерсфилда. Оно дойдет до него примерно через четыре часа. Авария на мотоцикле.

– Не делай этого, Джимми, мать твою.

– Ладно, прекрати, – говорит Жанна. – Что, черт возьми, происходит?

– По предварительной версии, Джимми, это нечто, называемое Оракулом. Он видит множество вариантов будущего, выбирает тот, который ему нужен, а затем манипулирует событиями, чтобы получить его.

– Он видит будущее?

– Он создает будущее, – говорю я.

– Эрик слишком добр, – говорит Джимми. – Он для меня, особое слепое пятно. Чтобы манипулировать его будущим, я должен делать это косвенно. Я должен экстраполировать. Например, из 37 643 различных сценариев я мог видеть, что этот разговор происходит сегодня в 36 973 из них. Из них офицер Бенсон присутствовал в 28 237 случаях, мистер Кван в 18 922, мисс Кортез в 6 923. Поэтому я сосредоточил свои усилия на офицере Бенсон.

– Ты использовал все шансы.

– Да.

– Подожди, – говорит Жанна. – Ты устроил так, что у моего отца была донорская печень только потому, что я могла приехать сюда с Эриком?

– Да, – говорит Джимми.

– А если бы ты этого не сделала, – говорю я, – то почувствовала бы, что тебе повезло.

– Я… почему?

– Потому что он собирается попросить меня о чем-то, и если я ему этого не дам, то печень не попадет к твоему отцу вовремя или вообще не попадет. Или случится что-то еще. Не так ли, Джимми?

– Но почему я?

– Потому что ты здесь, – отвечаю я. – Вот и все. Это бессмысленно и глупо, но иногда так уж устроен мир.

– Это не слишком большая просьба, – говорит Джимми. – И это не значит, что он уже не принадлежал мне.

– Верно. Украл по-честному.

– Как и ты.

– Даже если бы у меня все еще был опал, а его у меня нет, неужели ты думаешь, что я отдам его тебе? Ты меня знаешь, Джимми. Я позволил умереть паре тысяч человек, потому что Дариус решил, что у меня не хватит духу помешать ему их убить. С чего ты взял, что это сработает?

– Как ты и сказал, я тебя знаю, – говорит он. – Я делаю это не для того, чтобы переубедить тебя, Эрик. Я хочу напомнить тебе, на что я способен. Если я захочу, я могу причинить тебе боль, причинив боль тем, кто тебя окружает. И так я могу причинять тебе боль снова и снова. У миссис Кортес есть люди, которые ей небезразличны, и она вполне может предать тебя, чтобы спасти их. Мистер Кван, конечно, тоже небезразличен. Например, его брат в Портленде.

– Ой, даже не начинай, – говорит Дэнни.

– Надеюсь, что не начну, – говорит Джимми. – И в качестве жеста доброй воли, офицер Бенсон, будьте уверены, что вашему отцу пересадят печень, все пройдет идеально и он проживет еще много лет. Что бы ни решил Эрик. Считайте это подарком.

– Ты и правда гребаный монстр, знаешь об этом?

– Я сын своего отца, – говорит Джимми. – О, когда в следующий раз увидите ее, передайте привет Древу жизни. Я буду на связи. Раздается щелчок, и динамик замолкает.

Не успеваю я опомниться, как уже трясу маленький динамик и кричу в него. Но в ответ ни звука.

– Ублюдок. Черт бы тебя побрал! – Я швыряю динамик об стену, и он разлетается на сотню пластиковых осколков. – Я так и знал. Я знал, что за этим стоит этот сукин сын.

– Эй, чувак, – говорит Дэнни. – Что происходит?

 – Этот ублюдок. Знаешь, что мне нужно было сделать много лет назад? Ничего. Ни черта. Тогда я бы не оказался в этой гребаной дыре.

– С ним все в порядке? – спрашивает Жанна.

– Скорее всего, нет, – отвечает Дэнни.

Я хватаю со столика лампу и швыряю ее в стену.

– Ладно, точно нет.

Я останавливаюсь. У меня есть идея. Должно сработать. Возможно, я ничего не узнаю, но это не значит, что я не могу попробовать. Я иду в фойе, Дэнни и Жанна следуют за мной по пятам.

Я стою над одним из трупов с неповрежденным мозгом и кричу ему:

– Вставай, мать твою! – Его мутные глаза открываются, и он садится. Я слышу, как Жанна ругается у меня за спиной, но не обращаю на это внимания. – Где он? Где Джимми? И, черт возьми, если ты меня обманешь, я выслежу твою душу и засуну ее в эту гниющую тушу так быстро, что ты даже не успеешь увидеть, как выглядит ад.

– Не знаю.

 – Это было познавательно, – говорит Дэнни.

 – А чего еще можно было ожидать от трупа? – Блядь. Время задать двадцать вопросов. – Когда он уехал?

– Несколько часов назад.

– Как он уехал?

– На грузовике.

– Куда направлялся грузовик?

– Я не знаю.

– Тогда что, черт возьми, ты знаешь?

Он начинает петь.

– А, Б, В, Д, Е, Г

Конечно. Он собирается рассказать мне все, что знает. Начиная, очевидно, с гребаного алфавита.

– Стоп. Кто это сделал на грузовике?

– Женщина.

– Имя?

– Не сказали.

– Как она выглядела?

– Джинсы, синяя толстовка с капюшоном, мотоциклетный шлем.

– Что-нибудь еще?

– Джинсы…

– Почему на ней был мотоциклетный шлем?

– На этот вопрос я могу ответить, – говорит Жанна. – Она не хотела, чтобы эти парни видели ее лицо. Это значит, что она знала, что ты будешь здесь и что ты спросишь их о ней.

– Если Тиш не сделает из тебя детектива к этим выходным, значит, она идиотка, – говорю я. Я собираю всю свою энергию, и труп снова падает на пол.

– Ладно, не хочешь рассказать нам, что, черт возьми, все это значит? – Спрашивает Дэнни.

– Я не совсем уверен, – говорю я. – Это девочка. На вид ей около шестнадцати. У нее куча говорящих собак.

– Ты сказал "собаки"? – уточняет Жанна.

– Щенки, да. Нужно было быть там. Суть в том, что Джимми узнал, что я с ней разговаривал. Я не знаю, как. Я даже не знаю, как я с ней разговаривала.

– Когда это было... – начинает Жанна, но тут звонит ее телефон. Она не обращает на это внимания.

– Ты захочешь ответить, – говорю я. – Это больница.

Она не верит мне, пока не видит номер звонившего. Она отвечает, они немного разговаривают, и она вешает трубку.

– У них донорская печень, – говорит она. – Они приехали из Бейкерсфилда. Авария на мотоцикле. Это правда. Извините, – Ее голос звучит очень отстраненно. Она поворачивается на каблуках и выходит из дома тем же путем, каким мы пришли.

– Она хороша, – говорит Дэнни. – Я видел, как новички описывались и убегали с криками, когда случалось подобное дерьмо. Эта женщина гребаный камень. Все, что она делает, это диссоциирует.

Не могу не согласиться.

– Она привыкнет к этому, – говорю я. – Возможно, не скоро, но привыкнет.

– И что теперь?

– Ничего, – отвечаю я. – Нас разыграли. Меня разыграли.

Джимми, возможно, и не может видеть меня, но он может видеть других людей. Хотя, как только они попадают в поле моего зрения, они тоже должны скрываться.

Если только он не посмотрит, где они были, и не уйдет оттуда. Как давно это должно было начаться, чтобы завязался тот разговор, который у нас только что был?

В Вегасе он сказал мне, что может заглянуть немного дальше в будущее, как это казалось. Если он может видеть все возможные варианты, угадывать, где я могу оказаться, и знать, где я был, то он может сложить все воедино.

Но если ему не на кого смотреть, то я фактически невидим. Думаю, единственный способ сделать это – действовать в одиночку.

 – Ничего? Почему?

– Оно знало, что мы придем, – говорю я. – Оно было готово к нашему приходу и знало, что мы придем, еще до того, как мы сами об этом узнали. Мы не сможем подкрасться к нему незаметно. Даже если оно меня не видит, оно просчитывает возможные варианты и готовится к ним.

– То есть его поиски только играют на руку его планам?

– Именно. Так что я держу ухо востро. Когда оно захочет меня увидеть, оно даст мне знать.

– То есть нам, – говорит Дэнни.

– Нет. Джимми меня не видит, но он видит всех остальных. Может, и не очень хорошо, потому что я вовлечен в процесс, но, думаю, он может использовать других людей, чтобы предугадать мои дальнейшие действия.

– Тогда в чем же дело?

– Думаю, Джимми хотел укрепить мои позиции. Теперь у него есть новая отправная точка для отслеживания моих перемещений. А зная, что ты и Жанна были со мной, он сможет сузить круг возможных вариантов.

– Боже. Как, черт возьми, с этим бороться? – спрашивает Дэнни.

– Я просто должен спросить себя: "Что бы сделал Эрик Картер?", и не делать этого.

– Ты хоть понимаешь, как глупо это звучит?

– Послушай, я пытаюсь выжать максимум из этой ситуации. Что есть, то есть.

– Зачем, черт возьми, ты это сделал?

Я ничего не отвечаю. У меня нет ответа.

Глава 13

Дэнни уходит вслед за Жанной. Я на мгновение задерживаюсь. Я чего-то не понимаю. Почему именно здесь? Почему в Дом Сторера? Я ни на секунду не поверю, что Рейчел выбрала это место. Оно было выбрано не просто так.

Если подумать, почему именно "Харрисон"? Я не могу представить, какую выгоду мог получить Джимми от пребывания в этом дерьмовом отеле.

Я кое-что вспомнил из своих поисков этого места, но не уверен, что правильно понял. Я достаю свой телефон и проверяю онлайн. Это место было построено в 1923 году. Хорошо. Подходящий временной интервал. Я ищу владельца. Ничего особенного. Просматриваю пару страниц, и что-то бросается мне в глаза. Имя. Клиффорд Дэбни. Откуда мне знакомо это имя? Он был богатеньким племянником местного нефтяного магната, это я точно знаю. Кажется, у них была какая-то связь, но я не могу понять, какая именно.

Сообщение от Дэнни вытаскивает меня из кроличьей норы, в которую я стремительно проваливаюсь.

Чувак, твоя девушка не в себе. Тебе нужно с ней поговорить.

Что она делает?

Ничего. Просто сидит в своей машине.

OMW

Поднявшись на холм и выйдя на улицу, я понимаю, чего так боялся Дэнни. Жанна сидит в машине и смотрит в одну точку. Я стучу в окно. Она медленно поворачивает голову, кивает, и пассажирская дверь открывается. Я сажусь рядом с ней.

В полицейских машинах всегда пахнет хлоркой. Она пытается перебить запах мочи и рвоты, которые неизбежно остаются на заднем сиденье. Но это не помогает.

– Это было что-то с чем-то, да? – говорю я.

– Мне следовало бы арестовать тебя, – говорит она. – Или пристрелить. Но я не знаю, в чем бы я тебя обвинила, и не думаю, что смогла бы убить тебя. Но это было бы легче, чем думать о том, что только что произошло.

– Я уверен, что Тиш хотела донести до тебя именно это, – говорю я. – Сейчас все по-другому. Твоя профессиональная жизнь, твоя личная жизнь. Все это.

– Должно быть, это и есть превращение в вампира.

– Я слышала, что переход не так уж плох.

Она поворачивается ко мне и смотрит мне в глаза своим пронзительным взглядом.

– Нет, – говорит она.

– Нет?

– Только не говори мне, что вампиры существуют.

– Хорошо, я не буду говорить, что вампиры реальны. Но ты только что видела зомби. Вампиры, это слишком далеко идущий мост?

– Что мне делать? – спрашивает она. ты прав. Не думаю, что смогу и дальше работать копом. Знать, что в каждой гребаной тени может скрываться что-то опасное, что может наброситься на меня? После того, что я только что увидела? Я видела, как ты убил троих.

– Вообще-то я убил только двоих, – говорю я. – Первого вроде как прикончил Дэнни.

– Не смешно, – говорит она.

 – Я и не смеюсь. Послушай, сейчас тебе не нужно ничего выяснять. Да и не получится. Иди к отцу. Ему предстоит серьезная операция, и тебе лучше быть рядом.

– Да. Но как же все это?

– Это не твоя проблема, – говорю я. – Наверное, самый важный урок, который тебе предстоит усвоить, это умение уйти. Все кажется огромным, судьбоносным. Как будто тебе нужно спасти автобус с горящими монахинями или что-то в этом роде, и все это на твоих плечах. Но это не твоя проблема.

– Но это моя проблема, – говорит она. – Я в этом замешана. Я здесь. Я должна что-то сделать.

– Нет, – говорю я. – Ты сама решаешь, что делать. Это важно. Это то, чего не понимают 90 % этих придурков. Мы сами делаем выбор. В каждом ритуале, в каждом заклинании, в каждом призванном на помощь демоне.

– Демоны?

– Просто смирись с этим, – говорю я. – Я хочу сказать, что если ты не понимаешь, что сама принимаешь решения, хорошие или плохие, то можешь натворить кучу бед. Отвечай за свои поступки, даже если никто, кроме тебя, этого не видит.

Она смеется.

– Отлично, теперь я Человек-паук. С большой силой приходит большая ответственность.

– Ты не понимаешь, о чем я, – говорю я. – Никто не делает выбор за тебя. Будь ответственной, не будь ответственной. В конце концов, никому нет до этого дела, кроме тебя. Ты увидишь всякое дерьмо. И иногда ты будешь думать: "Я должна это исправить". И иногда ты будешь это исправлять, а иногда нет. Иногда ты поймешь, что лучшее, что ты можешь сделать, это не вмешиваться. Тебе придется сделать много непростых выборов. Если у тебя будет возможность уйти, поверь мне, ты захочешь ею воспользоваться.

– Это какой-то бред, – говорит она. – Я не умею колдовать. Как такое вообще возможно? Господи Иисусе. Моя жизнь действительно кончена, да?

– Нет, – говорю я. – Все по-другому. Ты поймешь, когда все закончится, поверь мне. Поговори с Тиш. Пусть она познакомит тебя с кем-нибудь из "Чистильщиков", если еще не сделала этого. Насколько я понимаю, один или два из них вполне приличные маги. Попросите ее показать тебе обратную сторону этого кошмара.

– У тебя не очень позитивное отношение к магам, не так ли? – спрашивает она.

– Не так ли?

– Нет, наверное, нет. – У Жанны звонит телефон. – Это капитан.

Я распахиваю дверцу и выхожу из машины.

– Поговори с ней, – говорю я. – Расскажи ей, что произошло. И когда увидишь ее, ударь ее по лицу за меня.

– Я дам ей по лицу за нас обоих.

• • •

Я угоняю "мерседес" из чьего-то гаража и направляюсь в сторону Голливудского бульвара. У меня есть вопросы. Вопросы и ни одного ответа. Джимми поручил кому-то другому заняться этим. Но больше всего меня беспокоит Рейчел. Почему она была принесена в жертву? Не может быть, чтобы он не знал, что я могу ее убить. Так зачем же ее отпускать?

Я чувствую себя глупо, что даже сейчас иду искать Джимми. Я дал этому новую отправную точку для своих действий. Он знает, на что обращать внимание, какой след я могу оставить в течение дня. Теперь меня будет легче предсказать.

И я зол на Летицию за то, что она втянула Жанну в эту историю. У этой женщины и без этого дерьма дел по горло. Мне нужно будет позже позвонить Летиции и еще немного наорать на нее.

Джимми знал о Древе жизни. Что за имя, черт возьми, такое?

Это не имя. Это название. Что, черт возьми, говорили все эти трупы? Полярная звезда? И Уилла. Звучит как название 19-го века.

Или начала двадцатого. Продолжают всплывать события начала двадцатых годов. Что происходило в двадцатые годы в Лос-Анджелесе? Много чего. Многие люди переезжали в Калифорнию, чтобы начать все сначала, сбежать, понять, кем, черт возьми, они были на самом деле.

Религия стремительно развивалась. Пятидесятничество зародилось здесь на рубеже веков, но Эйми Сэмпл Макферсон усовершенствовала его в двадцатых годах, создав мегацерковь в Эхо-Парке. Теософия была огромной религией. По сути, культы появлялись у нас из задниц.

Культы. Например, культ Черного Пламени.

Я звоню Габриэле.

– Привет, – говорю я.

– Вау, это было с энтузиазмом, – говорит она. – Долгое утро?

– Можно сказать, оно было насыщенным.

– Насыщенное событиями или плохими, или хорошими?

– Давай остановимся на "Могло бы быть лучше", – предлагаю я. – Насчет вчерашнего вечера. И вчерашнего дня. Я понимаю, что застал тебя врасплох своими словами. Мне жаль.

– Да, это меня немного застало врасплох, – говорит она. – Не то чтобы мне не понравилось это слышать. Я просто… не знаю. В клубе не за что извиняться. Ты сделал то, что считал нужным. Мне просто нужно было время, чтобы подумать.

Звучит немного зловеще.

– Пришла к каким-то выводам? Повисает долгая пауза. Действительно ли я хочу получить ответ на этот вопрос?

 – Пока нет, – отвечает она.

– Ладно. Что ж, дай мне знать, что ты придумаешь.

Я не хочу давить. Это сочетание чувства, что у меня нет на это права, и страха перед тем, что произойдет, если я это сделаю.

– Придумаю, – говорит она. – Итак, что же такого интересного произошло?

– Есть новости от Летиции?

– Нет, – говорит она, – но я слышала о "Красном вагоне". Я думаю, они везут тела в Мишн.

Конечно. Окружной коронер. Куда еще их можно было бы отвезти?

– Не знаешь, Кайл сегодня дежурит?

– Может быть, а что?

Я пересказываю ей суть. Она останавливает меня на полуслове.

– Она уронила своего ученика прямо к тебе на колени?

– Да. Упрямая женщина, – говорю я. – Она на удивление хорошо держит себя в руках. И она сильнее, чем думает. Я думал, что ускользнул от нее, а оказалось, что она все это время каталась на моей заднице в черно-белом костюме. Никогда ее не замечал.

– Это часть ее таланта?

– Понятия не имею, но она не знала, что делает это.

– Это нехорошо. О чем, черт возьми, думала Летиция?

– Она хотела бросить ее в аквариум с акулами и решила, что лучший способ сделать, это оставить ее рядом с акулой.

– Я не могу придраться к логике, но это звучит немного экстремально.

– Я думаю, она пыталась донести до нее, что жизнь, которую она знала до этого момента, закончилась. Я бы сказал, что она поняла намек.

– Все так плохо?

– Еще хуже. Но, эй, ее отцу пересадят печень.

– ...что? – Я продолжаю разглагольствовать о том, что произошло в доме, прежде чем она снова останавливает меня. – Оно знало об этом Древе жизни?

– Да. Я не знаю как. Но, с другой стороны, я не знаю, как я с ней столкнулся и как смогу снова с ней заговорить. Мне придется... О, погоди минутку.

Наступает пауза, а потом она догоняет меня.

– Нет. Да ни за что, – говорит она.

– Я не подходила достаточно близко к "Красному вагону", чтобы понять, такие же ли они, как тела в клубе, но я определенно ощутила похожую энергию. Если они такие же...

– Эрик, ты умирал трижды. Я едва смогла вернуть тебя к жизни.

– Потому что это застало нас врасплох, – говорю я. – Мы можем создать контролируемую среду. Тогда я оживлю одного из них, он начнет что-то бормотать, и я заберу у него энергию.

– И умрешь.

– У нас будет под рукой дефибриллятор. Немного адреналина, и я буду в порядке.

– Нет, черт возьми, не будешь, – говорит она. Она злится, но сдерживается. – Я знаю, что смерть тебя не особо пугает, но у всех остальных с этим большие проблемы.

Я на секунду задумываюсь. Даже до Миктлана я не слишком переживал из-за смерти, а теперь, зная то, что знаю, стал ли я относиться к ней менее серьезно?

Я вспоминаю последние несколько месяцев. Риски, на которые я шел. Удары, которые я получал. Как близко я был к смерти – а в паре случаев и к тому, чтобы умереть.

– Неужели я стал таким бесчувственным?

– Да, – говорит она. – Ты уже был таким до того, как умер в первый раз. В первый раз, когда ты умер окончательно.

– Полупостоянно, – отвечаю я.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Это не шутка.

– Я знаю, что это не шутка, – говорю я. – Ты действительно думаешь, что я воспринимаю это как шутку?

– Иногда, да.

– Тогда мне есть над чем поработать. Хорошо. Никакой смерти.

– Спасибо.

– Специально, – говорю я.

– Это и так понятно, – отвечает она.

– Ты же понимаешь, что это и к тебе относится. Больше никаких ранений от мечей.

– Такое уже было однажды.

– Выстрел из дробовика в живот.

– Это была не я. Ладно, это была я, но в чужом обличье. И еще один раз. Боже, мне нужно найти способ получить серьезное ранение, чтобы тебе было чем меня попрекнуть, да?

– Может, еще и что-нибудь придумаю.

– И что дальше? – спрашивает она.

– Венеция, – говорю я. – Дом, сон, размышления.

Дом? С каких это пор я стал считать это место своим домом?

– Если хочешь вздремнуть, – говорит она, – я ближе, и у меня много кроватей. Или одна большая, но она занята.

– Да, но усну ли я?

– Со временем.

– Ты уверена, что тебе не нужно побыть одной?

– Нет, – отвечает она. – Заходи.

– Не нужно повторять дважды. Скоро увидимся. О, книга о культе Черного Пламени. У тебя была возможность ее посмотреть?

– Нет, – отвечает она. – Я взяла на стажировку одного парня из Университета Южной Калифорнии. Он делает заметки. Я готовлю следующее поколение.