Текст книги "Культовая классика (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 5

– Чувак, какого хрена? – говорит Дэнни. Он стоит сбоку от окна и смотрит в него, как и в дверь. Я ценю его паранойю, но если бы там был снайпер, он бы нас уже пристрелил. В такой маленькой комнате промахнуться можно, только если не попасть в окно.

Тело Николь в ужасном состоянии. Перерезано горло. Это и стало причиной смерти. Остальные раны выглядят так, будто их нанесли уже после смерти. На стенах и потолке много брызг крови, но они расположены под такими углами, что не могут быть следами чего-то другого.

Она была мертва задолго до того, как тот, кто ее убил, начал над ней издеваться. Грубый Y-образный разрез, какой мог бы сделать пьяный студент-медик на трупе, проходит через ее грудь и спускается к пупку. Кишки вырваны. Они лежат у нее на коленях.

– Я понял, что с горлом, – говорит Дэнни. – Но что с остальным?

Он осторожно ступает, стараясь не запачкаться в крови. Я даже не утруждаю себя. Ее слишком много.

– Я могу назвать несколько причин, – говорю я. – Например, я могу заставить ее встать и станцевать румбу, но с такими повреждениями я не смогу заставить ее говорить. Ей уже нечем говорить.

Тот, кто это сделал, постарался на славу. Он не только нанес ей множество ран, но и проткнул легкие и я быстро заглядываю ей в рот, отрезал язык.

– Ты уверен, что это из-за тебя? – говорит Дэнни. – Может, она разозлила кого-то из постояльцев?

– Да ладно тебе, – говорю я. – Без обид, Дэнни, но это глупо.

– Это просто желаемое за действительное. Мне это не нравится.

– Я тоже. Тебе нужно идти, иди. Это не твоя проблема.

– На моем месте ты бы так не поступил? – спрашивает он.

– В мгновение ока.

– Ну да. Она заставила меня убивать детей.

Я понял. Никто из нас не в восторге от этой ситуации, но Дэнни тот, кто нажал на спусковой крючок. Я больше акцентирую внимание на том факте, что они буквально не знали, что в них попало. Они были мертвы прежде, чем успели удивиться этому. Я знаю, это мелкое милосердие, но это уже что-то.

– Хорошо, но знай, что если тебе нужно уйти, то без обид, – говорю я.

– Ты можешь что-нибудь вытянуть из нее? – спрашивает он, полностью игнорируя то, что я только что сказал.

– Не могу разговаривать с трупом, не оставил после себя призрака. Нет. Я ни о чем не могу думать.

– А как насчет письма?

– С мелкой моторикой у меня в лучшем случае проблемы. Черт возьми, да и вообще, заставить труп сформулировать внятную мысль, это большая проблема.

– Так что, черт возьми, произошло? – Спрашивает Дэнни.

– Я думаю, у Джимми, возможно, появились новые друзья.

– Звучит не очень хорошо.

– Это так. Но меня это не должно удивлять. Любой, кто знает о Джимми, соберет воедино все, что произошло в Вегасе, и поймет, что это не так. Будет большая конкуренция за то, чтобы найти его. Он может манипулировать множеством людей.

– Если я понимаю, как он работает, то вижу в этом проблему, – говорит Дэнни.

– Да, – отвечаю я. – Если это случилось, значит, Джимми этого хотел.

Дэнни оглядывает крошечную комнату.

– Где ее багаж?

Хороший вопрос. Здесь нет ничего, кроме кошелька. Однако в середине крови есть пустое квадратное пространство, где она, вероятно, скопилась на чем-то достаточно тяжелом, чтобы не растекаться под ней. Кровь свернулась настолько, что, когда предмет был поднят, пол остался чистым.

– Примерно такого размера должен быть футляр для шара для боулинга? Или головы? – В последний раз, когда я видел Джимми, она лежала в деревянном ящике, который открывался спереди, как шкафчик.

– Сумка для головы, сделанная на заказ, – говорит Дэнни. – Для всех ваших нужд в транспортировке черепа.

Односпальная кровать с тонким матрасом и изогнутым металлическим каркасом больше напоминает тюремный шик, чем моду ночлежки. Каркас достаточно легкий, чтобы Дэнни мог приподнять его и заглянуть под него.

– Зацени это, – говорит он, беря в руки перепачканную кровью книгу в твердом переплете.

– Божественный орден королевского герба Великих одиннадцати, – говорит Дэнни. – Что, черт возьми, такое "Великие одиннадцать"?

Мне требуется секунда, чтобы вспомнить, где я видел эту книгу раньше.

– У Рэйчел был такой экземпляр, – говорю я.

– Рэйчел?

– Макманус. Руководила подготовительной школой в пустыне неподалеку от Вегаса.

– О да, я ее знаю. Кажется, я ее знаю. Рыжая, да? Сложена как амазонка? Некоторое время назад работала наемником с ее отцом?

– Да. Николь убила ее вместе с кучей других людей, которых я знал в Вегасе, после того как мы привели к ней Джимми. Я нашел ее с перерезанным горлом и простреленной из дробовика макушкой.

– Это кажется... чрезмерным, – говорит Дэнни.

– Я тоже так подумал. Особенно учитывая, что в другого парня в комнате стреляли из пистолета. Это не дает мне покоя с тех пор, как я это увидел. Я просто не понимаю, что это значит.

– Так почему же здесь есть копия?

Я забираю у него книгу. Пятно крови на ней, отпечаток ладони. Я смотрю на Николь и снова на книгу.

– Я думаю, Николь держала ее в руках, а затем бросила под кровать, – говорю я. – Я думаю, она оставила ее для меня.

– Ты хочешь сказать, что Джимми знал, – говорит Дэнни.

– Возможно. Но, возможно, и Николь. Джимми не мог воспринимать ее очень хорошо. Он знал, где она была, но не обязательно, что она делала.

– Как с тобой?

– Да, за исключением того, что Джимми вообще не может меня видеть”. Или влиять на меня, по-видимому, только косвенно. Я пролистываю несколько страниц.

– Это не просто копия. Я думаю, это копия Рэйчел, – говорю я. – У нее было еще несколько книг, кроме этой. Парсонс, Кроули. Что-то в этом роде.

– Разве Парсонс не тот ученый-ракетчик, который отправился в пустыню и кончил на камни, пытаясь творить магию?

– Да, пытался призвать богиню, – отвечаю я. Джек Парсонс был гением, который занимался ракетостроением еще до того, как появилась наука о ракетостроении. А еще он был психом, купившимся на оккультную чушь Алистера Кроули. В основном потому, что это позволяло ему посещать кучу оргий.

Большинство авторов, пишущих об оккультизме, на самом деле не знают, о чем, черт возьми, они говорят. Кроули и Парсонс, прекрасные примеры. В какой-то момент их пути пересеклись. Парсонс основал телемистическую церковь под руководством Кроули в Пасадене. Телема, это странная смесь верований, которые, кажется, сводятся к одному: много секса. Я понимаю, что это привлекает изрядное количество эротизаторов. Но сама по себе Телема, это полная чушь. Ни капли магии во всем этом нет.

Когда я увидел книгу у Рэйчел, мне показалось, что название "Великие одиннадцать" мне знакомо, но я не мог вспомнить, откуда. На этот раз до меня дошло, и от этого вся сцена стала еще более странной.

– Культ Чёрного пламени, – говорю я.

– Никогда о них не слышал, – говорит Дэнни.

– Это было в двадцатых. Как же ее звали? Мэй... Мэй Отис Блэкберн. Вместе с дочерью проворачивала аферы, выманивала у людей деньги, может, даже убила нескольких. Пыталась воскресить девушку в Венеции. Странная история. Хотя я не уверен, что кто-то из них был магом.

– Большая история?

– Не особо, – говорю я. – Я мало что о них знаю. Жертвоприношения животных, незаконные захоронения, убили пару человек, одну женщину зажарили в печи.

– Они кого-то зажарили в печи?

– Вот такая история, – говорю я. – Какое отношение столетний культ имеет к Джимми?

– И почему здесь книга Рэйчел?

Это еще более интересный вопрос. Дерьмо. Кажется, я знаю ответ. Очень надеюсь, что ошибаюсь.

– Тот парень внизу, – говорю я. – Он сказал, что Николь съехала сегодня утром.

– Он явно ошибся, – говорит Дэнни.

– Я не уверен, – говорю я. – Пойдем проверим.

Когда я получил книгу заклинаний от Николь и Себастьяна, я был в ужасе и заинтригован. Ну, наверное, заинтригован больше, чем что-либо еще. Это была магия, которая была прямо у меня в руках, и, черт возьми, я не собирался ее изучать.

Я собрал все воедино, за вычетом одной важной детали: донора головы. У меня не было намерения доводить дело до конца. В мои планы входило сбежать до того, как дело дойдет до этого.

Потом я облажался и попробовал провести повторный ритуал, потому что никто никогда не говорил, что я умный, и случайно вызвал демона. Без соответствующей жертвы. Мне удалось задержать его, чтобы оно не попыталось меня съесть, но это означало, что если я в ближайшее время не найду голову, которую можно будет отрезать, то с таким же успехом могу предложить свою собственную.

Затем из ниоткуда появились три варианта. Два из них я должен был предвидеть. Себастьян пытался убедить меня, что это должна быть Николь. Николь пыталась убедить меня, что это должен быть Себастьян.

И тогда Джимми предположил, что это должен быть он.

Двери распахиваются, когда мы проходим мимо, и взгляды провожают нас по коридору. Как только мы скроемся из виду, они соберутся в комнате, споря о том, что делать дальше. В конце концов, они предоставят это руководству. Не то чтобы труп в одной из этих комнат был чем-то необычным.

Когда мы спускаемся в вестибюль, мальчик все еще делает домашнее задание. Он так сосредоточен, что не замечает, как мы подходим. Я снова звоню в дверь, просто чтобы посмотреть, будет ли результат таким же, как в прошлый раз. Я не разочарован.

– Господи, чувак, – говорит он. – А, это Вы. Вы получили то, что хотел?

– Не совсем. Ты сказал, что женщина из того номера выписалась раньше?

– Да.

– Как она выглядела?

– Высокая, – говорит он. – Ярко-рыжие волосы. Похоже, она хотела затеять драку. О, и, может, она была ирландкой? У нее был акцент.

– Ублюдок. Рэйчел, – говорю я.

– Понятия не имею, как ее звали. Как я уже сказал, мы работаем только за наличные, – говорит парень, как будто речь идет о пятизвездочном отеле, а не о захудалой ночлежке, кишащей крысами и пропитанной мочой.

– Я думал, Рэйчел умерла, – говорит Дэнни, пока мы идем в другую часть комнаты. Парню не стоит этого слышать.

– Я тоже так думал, – говорю я.

– Двойник?

Один из лучших способов заставить людей поверить, что ты мертв, это и правда умереть. Вот тут-то и пригодится двойник. Это искусственно созданный двойник, который идентичен вам вплоть до генетического кода. Но он жив ровно настолько, чтобы вы могли его убить.

Допустим, вы заводите двойника, сажаете его в свою машину и поджигаете. На следующий день копы сверяют его зубы с вашими, а вы тем временем пьете "Маргариту" в Белизе. Такие двойники стоят баснословно дорого.

– Есть способ проще, – говорю я. – Я познакомился в Вегасе с девушкой ее бывшего мужа. У него есть типаж. Они могли бы быть сестрами. Не так уж сложно зачаровать тело, чтобы судмедэксперт решил, что это Рэйчел.

Проклятье. Я позволил тому, кем, как мне казалось, была Рейчел, помешать мне понять, кто она на самом деле. Были ли какие-то знаки, которые я просто не заметил? Может быть. Неужели я был так сосредоточен на том, чтобы не подставлять спину перед Николь, что не заметил того, что было прямо передо мной?

– Думаешь, Рэйчел и Николь работали вместе? – спрашивает Дэнни.

– Если так, то в конце их отношения испортились. Если нет... даже не знаю, что и думать.

Кое-что начинает проясняться. На школу Рэйчел напали наемники, когда я приехал и помог их разогнать. Потом другая группа напала на меня и Николь в ее доме.

Я не мог понять, кто их нанял. Они даже не знали, кто их нанял. Я нашел посредника, но прежде чем я успел выяснить, кто был их клиентом, Рэйчел пустила ему пулю в голову.

Тогда я подумал, что за нападениями могла стоять она. Но она сказала, что это месть за всех, кого убили в ее школе. Я ей не поверил, но в то время происходили более важные события.

Теперь я уверен, что по крайней мере одно из этих нападений было делом рук Рэйчел. А может, и оба. Убила ли она всех остальных? Лукаса? Близнецов? Всех в "Кэндиленде"? Ей пришлось бы это сделать. Может, ей помогла Николь.

А еще казино "Золотая лихорадка", где я встретился с Джимми и Николь после того, как мы вынесли деньги из хранилища. Когда я вернулся туда в поисках их, то обнаружил, что здание заминировано. Едва успел выбраться. У Рэйчел определенно хватило бы на это навыков.

Я представляю, как это было. Она убивает девушку своего бывшего. Может быть, тело уже лежало в номере отеля "Цезарь", когда они с Лукасом приехали туда. Она убивает Лукаса и подбрасывает два трупа.

Взрывчатка в "Золотой лихорадке" уже должна была быть на месте. Взрыв разрушил здание. Такое не подготовишь за полчаса.

Затем она отправляется в "Кэндиленд", где убивает всех. К тому времени я уже еду в Лос-Анджелес. Потом она звонит мне с телефона Близнецов и бросает трубку. Я возвращаюсь, чтобы найти тела. Я, конечно, предполагаю, что это сделала Николь.

Блядь. Черт, черт, черт. Все это время я выслеживал Николь, хотя должен был искать Рэйчел.

Так зачем было перенаправлять? Рэйчел хотела что-то сделать без моего участия? Или это было сделано, чтобы отвлечь меня? Или кто-то еще? И то, и другое? Или ни то, ни другое?

– Оракул должен был предвидеть это, – говорит Дэнни. – Разве он не предупредил бы Николь?

– Что?

Я никак не могу сосредоточиться.

– Чувак, ты в порядке?

Я не могу выбросить из головы сцену в "Кэндиленде". Это была резня. Все эти люди, которых Рэйчел так легко убила, потому что они думали, что знают ее. Она просто вошла и начала убивать всех подряд.

Кроме Близнецов. Насколько я могу судить, Близнецы, Кен и Кендра, хотя у них были и другие имена, не совсем люди. Они заканчивали друг за друга предложения, иногда говорили одновременно, как будто были одним человеком, и, думаю, так оно и было.

Двое самых могущественных эротомантов из всех, кого я встречал. Они управляли "Кэндилендом", стриптиз-баром, секс-клубом и убежищем для своих людей. Эротоманты отличаются от других магов тем, что им необходимо налаживать связи с другими людьми. Они запрограммированы на эмпатию. Но это не всегда хорошо. Если вы действительно хотите манипулировать кем-то, сначала вам нужно поставить себя на его место.

Маги по большей части, замкнутые и подозрительные люди. Мы не столько дружим, сколько заключаем союзы ради удобства. Но эротомантам нужны отношения с другими магами. Так работает их магия. Некоторые из их самых мощных заклинаний, результат ритуальных оргий.

По крайней мере, так мне говорили. Некромантов на оргии никто не приглашает.

Когда я добрался до "Кэндиленда" после того, как Рэйчел прошла там и перебила всех, я нашел одного из Близнецов мертвым. Ему прострелили ноги, лодыжки и руки, а потом убили.

Но второго Близнеца Рэйчел оставила в живых, если это можно так назвать. Представьте, что вам выстрелили в голову из дробовика двенадцатого калибра. Они не могли ни встать, ни заговорить, только корчились на полу. Все, что они могли сделать, – схватить меня за руку и прижать пистолет к груди. Я сделал для них единственное, что мог, – выстрелил им в сердце.

Оставлять этого Близнеца в живых было жестоко. Не знаю, зачем она это сделала. Я обязательно спрошу ее, прежде чем содрать с нее кожу.

– Нет, – говорю я. – Не думаю, что со мной все в порядке.

Глава 6

Я подавляю свой гнев, насколько могу, и сосредотачиваюсь. Дэнни прав. Джимми должен был знать, что это произойдет. Так почему же он не сказал Николь?

– Может быть, он не знал? – Говорю я, когда мы выходим на тротуар. – Я думаю, что его неспособность видеть кого-либо из нас, это своего рода облако. То, что я заставил тебя искать Николь, могло быть достаточным прикрытием, чтобы держать Джимми в неведении? Я недостаточно знаю о том, как это работает.

– Тогда Рейчел может не знать, что мы нашли тело Николь? – Говорит Дэнни.

– Возможно. Хотя это кажется немного сомнительным. – На ум приходит другая возможность. – Если только ее убийство не было частью плана.

– Как так?

– Она себя изжила, – говорю я.

– Я на это не куплюсь, – говорит Дэнни. – Маг, готовый делать все, что ему заблагорассудится? От таких вещей не отказываются. Это было что-то другое.

Это хорошая мысль. Но что еще это могло быть?

– Возможно, она представляла угрозу, – говорю я. – Джимми не мог полностью контролировать Николь или даже видеть ее, но с Рэйчел это не проблема.

Николь нашла способ уничтожить Джимми? Или она была настолько близка, что Джимми просто прикидывал шансы?

– Какую угрозу она может представлять?

– Понятия не имею. Все, что я видел, говорит о том, что Джимми нельзя уничтожить. Но это информация восьмисотлетней давности. Но если бы она могла...

– Тогда ты тоже можешь, – говорит Дэнни.

– Лучшая новость, которую я слышал за всю неделю, – говорю я. – Я просто не знаю как.

Джимми почти не видел Николь, но меня он не видит совсем. Я верчу в руках книгу Рэйчел. В ней нет ничего особенного, кроме того, что она посвящена до смешного узкой теме.

Она не очень большая. От силы пара сотен страниц. На обложке черно-белая фотография двух женщин, сидящих рядом друг с другом и не смотрящих в камеру. Они явно родственницы. Старшая, полагаю, Мэй сидит, ссутулившись, в тяжелом длинном пальто, плотно застегнутом на все пуговицы. У нее кислое выражение лица, как будто она с трудом терпит свое присутствие.

Вторая ее дочь? Не помню ее имени. Она полная противоположность матери. На ум приходит слово "жизнерадостная". Она обнимает мать за плечи, улыбается, пальто расстегнуто, как и ее поза. Мне кажется, с ней было бы весело на вечеринке, до тех пор, пока она не воткнула бы тебе нож в спину.

– Николь считала, что книга важна, – говорю я. – Она сунула ее под кровать, зная, что Джимми, скорее всего, не заметит. Или это уловка, и мы просто подыгрываем Джимми. Черт.

Я слишком много думаю.

Оставила ли Николь мне подсказку, которая... что-то значит? Или ее подбросила Рэйчел после того, как убила Николь? Мне не жаль, что Николь мертва. Но мне жаль, что последние тридцать лет она провела под пятой Джимми. Конечно, во многом это из-за меня.

Нам здесь больше нечего делать. Я выхожу из отеля, Дэнни следует за мной.

– И что теперь? – спрашивает Дэнни.

Краем глаза я что-то замечаю, но, когда оборачиваюсь, ничего нет.

– Теперь продолжаем поиски, – говорю я. – Рейчел и Джимми скоро покажутся, но я бы предпочел найти их первым.

– Я начну копать, – говорит Дэнни.

– Будь осторожен. Что бы, черт возьми, ни происходило, мне кажется, уровень опасности только что повысился.

И снова я краем глаза что-то замечаю. Я чувствую странное покалывание под кожей, как будто по телу пробегают электрические разряды. Но на этот раз, когда я оборачиваюсь, я вижу не пустое пространство.

– Ты это видишь?

– Что за… черт возьми. Откуда это взялось? – Дэнни закрывает глаза ладонями.

Отель какой-то неправильный. Тротуар, на котором мы стоим, обычный, потрескавшийся, в пятнах, покрытый жвачкой и мусором. Рядом бездомный соорудил себе палатку из брезента и двух тележек для покупок. Все как обычно. Кроме Харрисона.

– Я принимаю это за согласие.

Грязный отель СРО, от которого воняло мочой и луком, исчез. Этот отель чистый, снаружи он сияет свежей белой краской, разбитые окна не заколочены досками. Витражи чистые и новые. Это великолепное здание. И оно не выглядело так уже больше пятидесяти лет.

– Оставайся здесь, – говорю я и, прежде чем он успевает меня остановить, открываю дверь и захожу внутрь.

Вестибюль такой же новый, как и снаружи. Здесь тихо. Сквозь дверь я вижу, что на улице ночь. Едва слышен шум машин. Как будто машин и нет.

Швейцар в чистой красной униформе извиняется за то, что не смог открыть дверь. Рядом со стойкой администратора по стойке "смирно" стоит посыльный. Решетка вокруг стойки исчезла, как и мальчишка, которого заменил пухлый белый мужчина средних лет в костюме-тройке.

Отель "Харрисон" не выглядел так уже несколько десятилетий. Полы натерты до блеска, освещение яркое, с люстр вытерта пыль. В углу вестибюля стоит огромная рождественская елка.

Все это кажется до странности знакомым. Это напоминает мне о призраке отеля "Амбассадор", но там, где все люди, просто марионетки, продолжение самого отеля "Амбассадор", я думаю, что эти люди могут быть настоящими.

Я протягиваю руку и толкаю швейцара в плечо. Он смотрит на меня как на ненормальную и делает шаг назад.

– Извини, – говорю я. – Просто, э-э. Просто хотел убедиться.

Я чувствую пару прохожих снаружи, которых не заметил до того, как вошел в дверь. Еще одно очко в пользу "Мы больше не в Канзасе, Тотошка".

Я подхожу к стойке консьержа. К костюму подходит галстук и золотая цепочка от карманных часов. Он немного полноват и немного лысоват. Но он полон теплых улыбок и, судя по запаху, изрядно выпивки.

– Добрый вечер, сэр, – говорит он. – Чем мы в отеле "Харрисон" можем вам помочь?

У меня что, галлюцинации? Сомневаюсь. Дэнни тоже это видел. Я не чувствую никакой магии, но это мало что значит. Многие вещи не вызывают подобных ощущений. Но что-то здесь есть. Это гудение под кожей, как будто мое тело слишком велико для своей оболочки, стало сильнее. Все напрягается, руки сжимаются в кулаки.

– Простите, что беспокою, – говорю я. Я улыбаюсь, как могу, и надеюсь, что моя улыбка не похожа на оскал Джокера. – Я хотел узнать, не знаете ли вы, какое сегодня число.

К этому моменту все трое смотрят на меня с удивлением. На мне костюм, но по сравнению с их одеждой он выглядит на несколько десятилетий устаревшим. Хотя, может быть, дело еще и в крови на нем.

– Двадцать второе декабря, – отвечает консьерж. Они с посыльным обмениваются тревожными взглядами.

– Странный вопрос, я понимаю, но какой год?

– Простите?

– Год, – говорю я. – что это?

– Э-э... Тысяча девятьсот двадцать четвертый, – говорит он.

– Спасибо.

Я оборачиваюсь и позволяю швейцару открыть передо мной дверь. Я останавливаюсь на пороге. Улица кажется размытой, время от времени мелькают какие-то движения. Мимо проезжает внедорожник, и как только он скрывается из виду, он превращается в нечто похожее на старый "Паккард".

Несколько лет назад я бы, наверное, запаниковал. Но я уже умер, пожертвовал собой, уничтожил карманные вселенные и создал бога. Все это кажется на удивление нормальным.

Посмотрим, так ли здесь 1924 год, как внутри. Я выхожу на улицу, и с каждым шагом современный Лос-Анджелес встречает меня успокаивающими запахами смога и мочи.

Когда я перехожу на мертвую сторону, где призраки сожрут тебя, а сама окружающая среда попытается тебя убить, я это чувствую. Раздается взрыв шума, и я словно не прохожу через дверь, а пробиваю дыру в стене.

Но ощущения совсем другие. Это вообще ни на что не похоже. Напряжение, которое я ощущал, спадает, как будто давление в ушах спадает и ты снова все слышишь.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на отель. "Харрисон" снова во всем своем убогом великолепии. Но Дэнни нет. Чего-то не хватает. Шума машин. Он есть, но не такой громкий, как раньше. Я пробыл в отеле всего минуту или две. Сколько времени прошло? Несколько часов? Несколько дней?

– Чувак, – кричит Дэнни с другой стороны улицы. Он стоит у фургончика с тако, которого, клянусь, не было, когда я заходил внутрь. – Я уже не был уверен, что ты выйдешь.

– Сколько я там пробыл?

– Почти пять часов. Я пытался пойти за тобой, но, когда я открыл дверь, передо мной был тот же дерьмовый отель, а тебя уже не было. Я немного подождал, а потом пошел перекусить. Не хотел звонить твоей девушке и говорить, что потерял тебя, пока не буду уверен. Она бы примчалась сюда с целой бригадой и разнесла бы отель в клочья.

– Она не...

– Не говори этого, – говорит Дэнни. – Мы оба знаем, что это чушь. Так что же случилось?

– Я пробыл там минуты две-три, – говорю я. – Это был 1924 год.

– Серьезно? Ладно, какого хрена?

– Не знаю, – говорю я. – Но тут творится какая-то чертовщина, и мне это не нравится.

Отель, глинобитный дом в Сими. Что, черт возьми, происходит? Связаны ли они между собой? Связаны ли они с Джимми? Интуиция подсказывает мне, что ответ на оба вопроса, да.

Мой телефон вибрирует. Я смотрю на экран и вижу несколько звонков от Габриэлы, Аманды и Летиции. Летиция, детектив из полиции Лос-Анджелеса. Точнее, она маг, которая работает детективом в полиции Лос-Анджелеса.

Она состоит в группе магов под названием "бригада зачистки". Такие группы есть в большинстве крупных городов. Люди верят в магию. Слишком многое в мире не поддается объяснению. Однако большинство обычных людей никогда не сталкиваются с настоящей магией. Она не всегда очевидна.

Я видел магические поединки, которые для обычных людей выглядели бы как два парня, которые двадцать минут пялятся друг на друга, пока один из них не умрет от сердечного приступа. Но мы, маги, чувствуем магию и видим эффекты, недоступные обычным людям.

Однако иногда кто-то выходит за рамки дозволенного. Тогда "бригада зачистки", а иногда и несколько таких бригад, объединяются, чтобы отвлечь внимание от того странного дерьма, которое произошло.

"Выходит за рамки дозволенного", вот девиз магов по всему миру. В качестве примера можно привести пожар в Лос-Анджелесе. За одну ночь сгорела половина города, погибло около ста тысяч человек, не говоря уже о тысячах тех, кто умер от полученных травм в течение следующих нескольких недель.

Меня часто в этом обвиняют. Черт, даже я сам себя в этом виню. Это я разозлил ацтекского бога Кецалькоатля. Он хотел, чтобы я сжег для него Миктлан огнем Шиутекутли, одного из богов, которого он помог убить пятьсот лет назад.

Я отказался. Тогда он сжег Лос-Анджелес.

Ущерб от пожара до сих пор не устранен. Некоторые маги по всей этой гребаной планете работают не покладая рук, чтобы скрыть от общественности истинную причину пожара.

То, что Габриэла звонит мне уже не в первый раз, немного настораживает. То же самое с Амандой. Но когда я вижу, что Летиция звонит мне так часто, я начинаю по-настоящему беспокоиться. Она и в лучшие времена не горит желанием со мной разговаривать.

– Наконец-то, – говорит Летиция, когда я беру трубку. – Я уже несколько часов пытаюсь до тебя дозвониться. Где тебя черти носят?

– В 1924 году, – отвечаю я. – Что, черт возьми, происходит?

– Забудь, что я спрашивала. У меня тут куча трупов в клубе на Голливудском бульваре.

Блядь.

– Габриэла, одна из них?

– Она здесь, но нет. И этот Вертер. Они правда пара? – спрашивает она.

– Да.

– Я думал, вы с Габриэлой встречаетесь.

– Так и есть, – говорю я. По крайней мере, мне так кажется.

– Хм. В общем, они тут ходят, осматривают тела. Габриэла сказала, что, по ее мнению, это как-то связано с глинобитным домом. Не знаю, что это значит.

– Это значит, что мне нужно тащить туда свою задницу. Напиши мне адрес.