Текст книги "Культовая классика (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

– Оно испорчено, – говорит она.

– Она часто так делает? – спрашивает Аманда.

– Не знаю. Не думаю, что к ней применимо слово "часто".

– Время испорчено смертью, – говорит она. – Оно бесполезно, если его не разделить. Конечно. Вот почему мы нужны ему оба. Все начинает складываться в единую картину.

– Вот черт. Кажется, я понял, что пытается сделать Джимми, – говорю я. – И как он собирается это сделать.

Глава 30

– Как ты думаешь, Джимми смог бы сюда попасть? – Спрашивает Жанна, нервно поглядывая на небо. Мы окружены высокими пиками и идем по берегу прозрачного горного озера.

– О да, – отвечаю я. – Я имею в виду, что оно не явился бы сюда сам или, может быть, вообще не явился бы, а послал бы своего представителя вроде Рэйчел или вызвало бы какой-нибудь несчастный случай

– Но он этого не сделает, потому что...

– Нет смысла. Джимми не обязательно приходить к нам, мы сами идём к Джимми

– Но мы знаем, что он что-то делает, – говорит она.

– Да, я думаю, это часть плана. Итак, книга о культе Черного Пламени, которую мы с Дэнни нашли? Я думал, Николь положила её туда, чтобы мы нашли. Но теперь я думаю, что Рейчел положила его туда по приказу Джимми.

Она задумалась. Поднимает с берега камень, бросает его в озеро, где он подпрыгивает несколько раз, прежде чем утонуть.

– Это была хлебная крошка, – говорит она. – Если бы ты ее не нашел, мы бы не узнали о заклинании и о том, кто за ним стоит

Я подбираю свой собственный камень, тонкий, плоский, который выглядит идеально. Я выбрасываю его. Восемь пропусков. Для меня это, наверное, рекорд.

– Да, – соглашаюсь я. – Возможно, в конце концов мы бы и разобрались, но Джимми полагается на определенность. Он не рискует, если это может помочь. Это создает цепочку событий, которая неизбежно приводит к желаемому результату. Душа Габриэлы оказалась в ловушке, поэтому мне пришлось отправиться на ее поиски и извлечь из хранилища в Вегасе, например

Я уже некоторое время размышляю об этой книге. Вполне возможно, что Николь оставила его мне, чтобы я его нашел, но Джимми не мог контролировать ее действия. Он мог влиять на события, которые приводили к тому или иному действию, но это не одно и то же.

Это было чертовски удобно. А "Джимми" звучит чертовски удобно.

– Почему ты все время называешь Джимми "оно"? Я думал, что он человек. Все остальные называют его, ну, в общем, "он".

– Раньше я так и делал, – говорю я. – Когда все вокруг меня воспринимали Оракула как вещь, представляя, что это что-то вроде волшебного шара. Но все начиналось с того, что он был человеком, и я думал об этом именно так. Теперь все остальные, кажется, думают об этом как о человеке, а я единственный, кто думает, что это нечто особенное. Его бывшая хранительница, Николь, которая создавала его вместе со мной, очень хорошо подытожила это, и я не сразу понял, что это такое. Она рассказывала мне о побочных эффектах того, что делает Джимми. Однажды, чтобы кто-то выиграл пари, побочным эффектом стало крушение гигантского реактивного самолета и гибель всех на борту

– Господи. Что, черт возьми, это было за пари?

– Я не помню. Что-то вроде того, чтобы убедиться, что футбольная команда выиграла турнир. Что-нибудь в этом роде. Я спросил Николь, испытывает ли Джимми какие-либо угрызения совести из-за того, что он сделал, и она ответила: "Джимми не чувствует". В том-то и дело. Джимми не чувствует. Это предмет. Артефакт. Я даже не могу сказать тебе, чего оно хочет. Оно хочет как человек? У него есть цели и надежды? Или оно хочет как акула? Ничего, кроме бесконечного голода? Черт возьми, оно хочет так, чтобы мы с тобой могли это понять? Я не знаю

– Это было что-то, что должно было случиться?

– Это было необходимо? Я не знаю, – отвечаю я. – Это просто случилось. Возможно, самым удобным будущим, в котором было все, о чем мечтал Джимми, было то, в котором разбился самолет

– Это убило человека из-за моего отца, – говорит она. – Чтобы добыть ему ту печень. Не так ли?

– Да. Вероятно, он сделал что-то вроде того, что чьи-то ключи от машины передвинули немного влево, и они упали за стол. Из-за этого он проезжал перекресток на пару минут позже, чем должен был. Врезался в мотоцикл, на котором ехал парень, который, как оказалось, был похож на твоего отца.

– Это убило человека одним движением руки

– В большинстве случаев достаточно просто дернуться. Нажать на спусковой крючок, это тоже просто подергивание

– Мы ведь здесь не просто наслаждаемся ненастоящим, бодрящим горным воздухом, не так ли?

– Нет. Я хотел поговорить с тобой наедине. Или настолько наедине, насколько это возможно, учитывая, что за нами наблюдают из поместья, но, наверное, здесь безопаснее, чем где бы то ни было. Отец Аманды. Ты понимаешь, что с ним случилось?

– Лучше, чем мне хотелось бы, – отвечает она. – Ты мог бы вернуть его душу. Я тоже могла бы, и это просто уму непостижимо. Я хочу сказать, что мы бы сделали это по-другому, но факт в том, что я знала, как это сделать. Я до сих пор не понимаю, почему мы этого не сделали.

– Об этом тебе лучше поговорить с Амандой. Но как ты думаешь, ты смогла бы воссоздать заклинание, которое отправило его туда? Сделать то же самое с душой и вернуть ее обратно?

– Как я уже сказала, я понимаю это лучше, чем мне хотелось бы. Забавно. Ты называешь это заклинанием, а мне кажется, что это не сложнее, чем завязать шнурки или бросить мяч. Понимаешь, о чем я?

– Да. Это свойственно многим людям. Я не пытаюсь видеть призраков. Я просто делаю это

– Я понимаю, почему ты не хочешь говорить об этом вслух, но, кажется, я знаю, что ты задумал. Я могу... видеть это? Я не уверена, что это сработает. Будут последствия

– Хорошие или плохие?

Жанна пожимает плечами.

– И то, и другое. Ни. Я не могу сказать наверняка.

 – Уилла сказала то же самое. Что это было? Что-то вроде того, что если починить треснувшую чашку, трещина все равно останется

– Да, – говорит Джанна. – Звучит примерно так. Нам нужно остановить заклинание, прежде чем мы сможем остановить Джимми

– Я вроде как понял, – говорю я. – Можешь понять, почему?

– Это расплывчато. Но ему нужно время. Смерть сделает это бесполезным для него

– Честно говоря, я больше беспокоюсь о том, чтобы Габриэла и Аманда были в безопасности

– Они будут в безопасности, – говорит Жанна. – Я об этом позаботилась. Я думаю.

Раздается хлопок, и перед нами появляется Бигсби, псевдо-дворецкий Аманды. Он, воплощение староанглийской аристократичности. Только он, часть дома, слуга, система безопасности, а иногда и маньяк-убийца.

– Извините, мэм, сэр. Но мисс Аманда просит вас пройти в гостиную. Мне проводить вас туда?

– Спасибо, я пройдусь пешком, – говорит Жанна. Она поднимает взгляд на замок, возвышающийся над нами. – По крайней мере, часть пути.

– Конечно, мэм, – говорит Бигсби. – Сэр?

– Тебе нужна компания?

– Нет, мне нужно кое-что обдумать, – говорит Жанна.

– Тогда увидимся в гостиной, – говорю я. – Бигсби, пойдем.

– Конечно, сэр.

И мы уходим.

• • •

Жанна присоединяется к нам минут через десять в комнате, которой, вероятно, еще несколько минут назад не существовало. Она появляется вместе с Бигсби.

– Какой крутой подъем, – говорит она.

– Могли бы раздобыть для тебя карету, – говорит Аманда.

– Она что, в форме тыквы? – спрашивает Жанна.

– Нет, но ее тянут сверкающие хрустальные единороги, которые затмят даже блокнот Лизы Франк.

– О, черт возьми, да, – говорит Жанна. – Я это запомню. Это и есть гостиная?

На гостиную она не очень-то похожа. Вы ожидаете увидеть викторианский салон со стульями, чаем и, может быть, кушеткой для обмороков. Это скорее конференц-зал с длинным столом посередине и отодвинутыми в сторону стульями.

– Практически любую комнату, у которой нет определенного назначения, называют гостиной, – говорит Аманда. Она разворачивает на столе большую карту, на которой изображены несколько зданий, часовня, общежития, конюшни.

– Это архитектурный чертеж комплекса Блэкберн, – говорит Аманда.

– Выглядит грубо, – говорит Жанна. – Где ты это взяла?

– Моя подруга занимается автоматическим рисованием, – говорит Аманда. – Она впадает в транс и извлекает образы из прошлого.

– Это точно?

– У нее около девяноста пяти процентов попаданий, – говорит Аманда. – В любом случае, это то место, на которое я хотела обратить внимание.

Она указывает на круг за главным зданием.

– Яма для костра? – Говорит Жанна.

– Ритуальный круг, – говорю я. – Вот где они... вот где они совершили ритуал, с которого все началось

– Хорошо, – говорит Габриэла. – Зачем мы на это смотрим?

– Мы будем веселиться, как будто сейчас 1924 год

– У тебя есть план, – говорит Габриэла.

– У меня есть

– И ты не собираешься рассказывать нам, в чем он заключается

– Я не собираюсь. Я совершил ошибку, рассказав Рейчел о ее ребенке, и она пошла к Джимми, и, по сути, все стерла

– Что ты сделала с ее ребенком? – Спрашивает Аманда.

– Я попросила кого-то, кого Джимми не может видеться, забрать его. Идея была в том, чтобы посидеть с ним несколько дней и заставить Рейчел отвалить к чертовой матери

– И вместо этого она поговорила с Джимми, который отправился в прошлое и остановил тебя? – Спрашивает Габриэла.

– Вроде того, – отвечаю я. – Спрятал его, прежде чем я смог до него добраться, фактически уничтожив все, что я сделал, потому что его не было там, где он мог бы быть, чтобы я мог его схватить

– Прошлой ночью произошло землетрясение реальности, – говорит Жанна.

– Я даже не чувствую этих вещей, и я их ненавижу, – говорит Аманда. – Хорошо, что ты можешь нам рассказать?

– Мне нужно перенести нас в 1924 год в Сими, – говорит Жанна. – Почему они сделали это в Сими? Разве эта девушка не похоронена под домом в Венеции?

– Только через несколько недель после ее смерти, – говорит Габриэла. – Не знаю, есть ли какое-то особое значение в том, что это Сими, помимо близости к глинобитному дому. Может быть, просто потому, что там у них было место для собраний.

– Сколько человек мы должны найти?

– По крайней мере, Мэй и Рут. Не знаю, сколько еще. На тот момент, насколько я смогла выяснить, их было не больше тридцати, – говорит Габриэла. – По крайней мере, двое из них, Мэй и Рут, маги.

– Возможно, их было больше, – говорит Аманда. – Папа рассказывал, что в двадцатые и тридцатые годы в Лос-Анджелесе их было полно.

– Мы должны действовать вслепую, – говорит Габриэла. – Ввязаться в драку с несколькими десятками человек, среди которых есть два или больше магов, чтобы вы с Жанной могли сделать то, что вам нужно? И вы не собираетесь нам рассказывать, что именно.

– Нет, мы будем действовать вслепую, – говорю я. – Это только мы с Жанной. Вы с Амандой оставайтесь здесь. Мы те, кто нужен Джимми.

– Да ни за что, – говорит Габриэла.

– Вам придется, – говорю я. – Мне нужно, чтобы вы это сделали. Иначе ничего не получится.

– Почему?

– Если я не буду уверен, что вы в безопасности, я не смогу сделать то, что должен.

– Черт возьми, Эрик, я не какая-то девица, которую ты должен защищать.

– Я знаю, – говорю я.

– Если ничего не выйдет, – говорит Жанна, – последствия могут быть катастрофическими.

– Какими катастрофическими? – спрашивает Габриэла.

– Если нас не станет, это будет катастрофа, – говорит она. – Эрику следовало начать с того, что нам нужен якорь. Это обеспечит безопасность для всех нас. По крайней мере, станет безопаснее.

Габриэла сжимает руки, пытаясь сдержать гнев.

– Полагаю, если у тебя получится, ты нам потом расскажешь, – говорит она.

– Пока мы не напьемся в стельку, – говорю я.

– Мне все равно это не нравится.

– Это никому не нравится, – говорит Аманда. – Но Жанна, похоже, хорошо понимает, что происходит.

– Или она врет напропалую.

– С чего бы мне это делать? – спрашивает Жанна.

– Ты бы не стала так делать, – говорит Габриэла. – Мне просто не нравится, когда меня игнорируют.

– Тебя никто не игнорирует, – говорю я.

– Тогда кто я?

– Несущая конструкция, – говорит Аманда.

– Что?

– Не каждая роль сводится к тому, чтобы сразить дракона, – говорит Аманда. Обращаясь к Жанне: – Я так понимаю, это не просто надежды и молитвы с нашей стороны?

– Нет, – говорит Жанна. – Я... я не знаю, как это объяснить. Дай мне свои руки.

 Аманда немедленно подчиняется. Габриэла медлит несколько секунд, не сводя с меня пристального взгляда.

Глаза Жанны светятся, как лавовые лампы. Ощущается магический импульс, но, насколько я могу судить, слабый.

– Это все? – Спрашивает Аманда. – Я ничего не чувствую

– Я думаю, – говорит Жанна. Она поворачивается ко мне. – Нам что-нибудь нужно?

– Нужно сделать одну остановку, – говорю я.

– Куда я тебя отправляю? – Спрашивает Аманда.

– Торговый центр "Стриптиз" на Нормандской, рядом с Восьмой. Нужно поговорить с бывшей женой.

– За тебя правда кто-то вышел? – Спрашивает Жанна.

– О, ты мне нравишься, – смеется Габриэла.

– Да пошли вы обе. Это сложно, – говорю я.

• • •

Мы стоим возле торгового центра на Норманди-авеню, напротив ботанического сада с вывеской над дверями, на которой написано "Santuario De La Santa Muerte[3]3
  Святилище Святой Смерти (исп.)


[Закрыть]". С одной стороны – прачечная самообслуживания. С другой – китайский ресторан быстрого питания. Там готовят вполне приличную курицу с апельсиновым соусом.

– Ваша бывшая жена – жрица Санта-Муэрте?” Спрашивает Жанна.

– Нет, – отвечаю я. – Да ладно тебе. Давайте посмотрим, удастся ли нам найти зрителей

– Зрители?

Я протискиваюсь в двери. Внутри несколько человек смотрят на молитвенные свечи и статуэтки Санта-Муэрте высотой от пяти дюймов до пяти футов. Мужчина за стойкой замечает нас и выпрямляется, широко распахивая глаза. Он склоняет голову, когда я подхожу к нему.

– Милорд, – говорит он.

– Не делай этого, – говорю я. – Ты же знаешь, что это не я.

– Ты можешь в это верить, – говорит он. – Больше никто не верит.

– Даже твоя дама?

– Я не знаю, о чем она думает.

– Да, она на меня злится, и мне нужно с ней поговорить. Кто-нибудь внутри есть?

– В храме пусто. Проходите.

– Большое спасибо.

Мы с Жанной направляемся к двери в задней части магазина.

– На каком языке вы говорили?

– Нахуатль. Иногда я забываю, что говорю на этом языке.

Дверь открывается в помещение, напоминающее храм, с рядами скамеек, подиумом, белыми рождественскими гирляндами и листами черного тюля, свисающими со стен. В центре комнаты стоит семифутовая статуя Санта-Муэрте с погнутой латунной табличкой в ногах, на которой лежат недокуренные сигары, ром, пули и никелированный револьвер 38-го калибра.

– Мы встречаемся с ней здесь? – спрашивает Жанна, оглядываясь по сторонам. – Где она?

Я уверен, что в Жанне, прошедшей службу в полиции Лос-Анджелеса, сработала паранойя, связанная с сатанинской паникой в отношении Санта-Муэрте. Удивительно, сколько дезинформации о ней распространяется. Не то чтобы многие члены картелей не поклонялись ей и не считали, что она влияет на их жизнь, но это лишь малая часть того, кем она является на самом деле.

– Она вон там, – говорю я. Жанна смотрит на меня, потом на статую.

– Это что, шутка?

– Нет, детектив Бенсон, это не шутка.

Жанна оборачивается и видит миниатюрную американку корейского происхождения, сидящую на первой скамье.

– Вы азиатка.

– Отчасти да, – отвечает Муэрте. – Я, сплав нескольких сущностей. Санта-Муэрте, ацтекская богиня Миктлауки и эта женщина, Табита Чунг. Как все это произошло, довольно запутанная история.

– Это твоя жена?

– Бывшая жена, – отвечаю я.

– Я в замешательстве, – говорит Жанна. – Вы хотите сказать, что невысокая азиатка лет двадцати с небольшим, это Смерть с косой?

– О, нет, – смеется Муэрте. – Да, своим появлением в роли Санта-Муэрте я во многом обязан Мрачному Жнецу с Косой. Его привезли сюда испанцы. Но мы с ним очень разные люди. Я подумала, что, увидев меня в таком виде, тебе станет немного легче. Возможно, мне следовало появиться в таком виде.

Тело Муэрте вытягивается, плоть отделяется от костей, и белое свадебное платье и фата появляются из ниоткуда, окутывая ее скелет. Через несколько секунд она превращается в восьмифутовый скелет-невесту, держащую в одной руке серп, а в другой глобус мира.

– Так лучше? – Спрашивает Муэрте, и ее голос звучит глубже, чем обычно.

– Прекрати это на хрен, – говорю я. – Во-первых, ты ее не пугаешь. Во-вторых, ты тратишь впустую все наше время. И в-третьих, ты ведешь себя как придурок.

В мгновение ока Табита возвращается. Они с Жанной смотрят друг на друга. Я не знаю, кто из них моргнет первым, да мне и все равно.

– Мы здесь не просто так, – говорю я. – Как дела у моей лучшей половины?

– Все еще спит, – говорит Муэрте. – На самом деле, даже больше. Миктлан хочет, чтобы ты вернулся. Поддерживать его становится все труднее. Есть какие-нибудь успехи?

– Возможно, – отвечаю я. – Я буду знать в ближайшее время. Мне просто нужно, чтобы ты положила его в могилу и была готовы

– К чему?

– Я не могу сказать, но вы поймете это, когда увидите

– Вы двое собираетесь сделать что-то невероятно глупое, не так ли?

– А ты ожидала от меня чего-то другого?

– От тебя нет. А от нее? Ты же понимаешь, что, скорее всего, не сможешь избежать того, что сейчас произойдет.

– Да, – говорит Жанна. – Но я все равно это сделаю.

– Хорошо, – говорит Муэрте. – Не облажайся. Что-нибудь еще?

– Вообще-то да, – говорю я. Я протягиваю ей небольшую книгу в переплете из человеческой кожи. – Мне нужно, чтобы ты кое-что с ней сделала.

Глава 31

Я пишу Аманде, и она открывает портал обратно в поместье, а затем еще один – на грунтовую дорогу, по обеим сторонам которой растут старые обугленные дубы, пережившие не один пожар. Дорогу преграждают низкие металлические ворота, не пропускающие машины.

– Ну вот и все, да?

– Вот и все, – говорит Аманда. – По крайней мере, достаточно близко. Что-то мешает порталу двигаться дальше.

– Представь себе это. Мы дадим вам знать, как все это устроится.

– Удачи, – говорит Аманда.

– Будьте осторожны, – говорит Габриэла. – Вы оба.

Мы проходим, и портал закрывается за нами.

Сими-Хиллз, это, строго говоря, горы. Они являются частью невысокой скалистой гряды к северо-западу от Лос-Анджелеса. Здесь много открытой, неосвоенной земли, идеально подходящей для съемок вестернов. Там до сих пор сохранились несколько декораций из старых телевизионных шоу в качестве туристических достопримечательностей.

То, что раньше было старым комплексом Блэкберна, теперь закрытый лагерь бойскаутов, проданный, чтобы оплатить судебные иски против всех этих педофилов-скаутов, которых, как они утверждали, не существовало.

– Меня что, должно тошнить, когда я прохожу через все это? – Говорит Жанна.

– Если ты к ним не привыкла, – говорю я.

– Ты это чувствуешь? – Спрашивает Жанна.

– Я ничего не чувствую, – говорю я. Все кажется на своем месте. Я не ощущаю никаких призраков. Мы достаточно далеко от всего, так что это немного странно, но не слишком беспокоит.

– Это как на вокзале, – говорит Жанна. – Там была дыра, которую как будто кто-то прикрыл. Только она повсюду. Как мыльный пузырь.

– Ты можешь соединить нас с 1924 годом?

– Да, но не здесь. – Она переступает через ворота, делает два шага и останавливается. – Я прошла. – Она удивлена, как будто не ожидала, что все будет так просто.

– Что это вообще такое?

– Это похоже на то, как если бы ты слепил снежный шар из времени, – говорит Жанна. – Однако, нам не стоит отсюда уезжать. Есть... кое-что. Нам нужно проникнуть глубже внутрь.

– Кое-что?

– Они похожи на горгулий, – говорит она. – Я не знаю, что они сделают, если я попытаюсь подвинуть нас поближе, но, думаю, это будет плохо. Может быть, это просто сигнализация. Хотя для системы сигнализации они выглядят довольно зловеще.

Наверное, вот каково это, разговаривать со мной. Я привык быть тем, кто может видеть то, чего не видит никто другой. Находиться по эту сторону баррикад немного обескураживает.

– Сюда, – говорит Жанна. Вместо того, чтобы идти по дороге, она сворачивает между деревьями в сторону. – Иначе они нас увидят. Или, может быть, они увидят только меня.

– На данный момент я полагаю, что это почти одно и то же, – говорю я.

Чем дальше мы продвигаемся, тем плотнее и тише становится воздух. Пение птиц затихает, воздух становится неподвижным, даже хруст сухих листьев и веток под нашими ногами становится приглушенным. Краем глаза я замечаю какое-то движение.

– Мне показалось, что я видела, как кто-то рубил дерево топором, на мгновение, а потом все исчезло.

– Ты видел, – говорит Жанна, и ее голос звучит отстраненно. – Чем ближе мы подойдем, тем больше их будет. Не обращай на них внимания. Они в безопасности.

– У тебя там все в порядке?

– Да, – говорит она. – Просто нужно на многое обращать внимание. Ну давай же. Мы почти на месте.

Я иду за Жанной вглубь леса, и моя паранойя кричит, что мы идем в ловушку. Может, так оно и есть, но я не думаю, что это ловушка Жанны.

Я начинаю слышать голоса. Пение, гимны. Мимолетные образы проносятся перед глазами, слишком быстро, чтобы их можно было уловить. Деревья расступаются, открывая грязную поляну с полудюжиной обшарпанных зданий, расположенных вокруг круга из больших белых камней, выложенных поверх более мелких камней, с флагштоком в центре.

Большая деревянная вывеска гласит, что это "ЛАГЕРЬ ЧЕРНОГО ПЛАМЕНИ".

– Это ритуальный круг?

– Здесь то же самое, что и там, – говорит Жанна. – Теперь мы действуем синхронно. Минута здесь и минута там совпадают. Они почти закончили.

Она подходит к кругу и встает рядом с флагштоком. Я следую за ней внутрь.

– Что именно мы будем делать?

– Я думал, ты сможешь это увидеть.

– Я могу, но есть кое-что, чего я не знаю.

– Для начала нам нужно помешать им завершить заклинание, – говорю я. – После этого нам нужно сделать что-то с остаточной энергией заклинания, но, черт возьми, я правда не знаю, что именно. Но после этого мне нужно, чтобы ты сделал то, о чем мы говорили у озера.

– Ладно. Мне, со своей стороны, нужно будет использовать как можно больше энергии, которую я смогу извлечь из заклинания, – говорит Жанна. – Мы не можем остановить это слишком рано.

Мы обговорили мой план, почти не высказываясь вслух. Она понимает, о чем я думаю? Думаю, есть только один способ выяснить это.

– Я буду занята, – говорит она. – Как ты думаешь, ты сможешь прервать заклинание самостоятельно?

– Если в чем я и хорош, так это в том, что разрушаю планы других людей. – Я достаю пистолет, проверяю, есть ли патрон в патроннике.

– Ладно, я... черт.

Раньше я этого не замечал, но теперь это уже слишком, чтобы не обращать на это внимания. Жанну начинает трясти.

– С тобой все в порядке?

– Меня затягивает. Я не могу, я не могу это контролировать, – говорит Жанна. Она хватает меня за руку, как в тисках. Она бьется в конвульсиях, и ее тело приподнимается на фут над землей, а затем повисает там. Мир замыкается в себе, здания деформируются друг от друга. Яркий весенний день сменяется холодной темной ночью. Фонари и свечи освещают территорию, освещая две дюжины людей в черно-красных одеждах с капюшонами, окружающих нас. Флагшток исчез, и на его месте появился пульсирующий синий огонек размером с баскетбольный мяч. Пение прекращается.

Жанна падает на землю, едва удерживая равновесие, ее рука все еще крепко держится за мою. Я помогаю ей выпрямиться. Ее глаза светятся, как тысячеваттные лавовые лампы.

– Ты в порядке?

– Да, – говорит она. – Просто немного приболела.

– Что случилось?

– Я пытался найти что-то, за что можно ухватиться с помощью заклинания.

– А вместо этого оно схватило тебя? – Говорю я. Она кивает. – Ладно. Я справлюсь с этой ролью.

Я оглядываюсь по сторонам, чтобы увидеть толпу, окружившую круг.

– Извините за вторжение, – говорю я. – Вы меня не знаете, и я понимаю, что вы, вероятно, ожидали другого результата. Но не волнуйтесь. Мы с этим разобрались. Есть пара моментов. Во-первых, что такого в культистах и мантиях? Это традиция? Напускная серьезность? Потому что вы все выглядите немного глупо. Нет? Никто? —Бормотание, замешательство. Количество магии, которое они направили, почти ослепляет. У меня начинает болеть голова. – Ладно, двигаемся дальше. Во-вторых, кто из вас двоих Свидетели? В конце концов, это все из-за вас.

Две женщины опускают капюшоны и выходят вперед. Мрачного вида женщина с седыми волосами, свисающими до плеч, и женщина гораздо моложе с черными волосами, собранными в пучок на затылке. Определенно Мэй и Рут.

– Отлично! Очень рад с вами познакомиться, – говорю я, подходя к краю круга и стараясь не переступать через него. Это что-нибудь даст? Я не знаю, но на самом деле не хочу выяснять.

– Кто ты, черт возьми, такой? – Спрашивает Рут.

– Заинтересованная третья сторона, – говорю я и стреляю в них.

Мэй падает с пулей в голове. Рут получает пулю в грудь, но происходит вспышка магии. Реальность застывает и начинает меняться.

– Нет, я так не думаю, – говорит Жанна. Более сильное заклинание снова гонит время вперед. Рут борется с этим. Пуля летит вперед и назад, разворачиваясь, а затем продолжая свою траекторию. Я вижу, как от пули расходятся волны, когда она рассекает воздух. Жанна использует больше силы, но, судя по движению пули в обратном направлении, Рут явно опытнее.

Интересно, как далеко простирается это изменение времени. Я выпускаю еще три пули. Рут ловит одну из них своей сеткой, но две другие попадают ей в грудь и голову. Раздается громкий щелчок, когда застывшее время настигает настоящее, и первые две пули присоединяются к остальным. Рут падает на землю рядом со своей матерью.

– Это было проще, чем я ожидал, – говорю я, и, поскольку Вселенная мудак, это немедленно доказывает, что я ошибался.

Мэй поднимается, быстро левитируя, как Дракула, вылезающий из своего гроба, и зависает в нескольких дюймах над землей. Дыра в ее голове закрывается.

Она поставила щит, но потратила много энергии. Даже местный запас магии почти пуст. Требуется несколько выстрелов, чтобы прорваться, но на этот раз, когда она падает, она остается лежать.

Все сектанты Черного Пламени кричат, бегут к дороге, к зданиям. Я вижу кого-то с дробовиком. К тому времени, как он стреляет, я уже прикрываюсь щитом.

Я чувствую, что здесь сосредоточена сила, но в то же время это не так. Я вижу две движущиеся фигуры по краям. Они напоминают Странников, но не совсем. Они кажутся слишком далекими, но гораздо более сплоченными, чем все Странники, которых я встречал. Настоящие души? Или что-то более странное?

Поднимается ветер, срывающий листья с деревьев, словно ветер Санта-Аны и торнадо вместе взятые. Человеку с дробовиком надоело, он поджимает хвост и убегает.

– Это первая часть, – кричу я Жанне, стараясь перекричать рев ветра. – Я что-то вижу рядом с нами. А как насчет тебя?

– Да. Я думаю, что это одно и то же, но сомневаюсь, что мы смотрим на это одинаково.

– Не хочешь оказать мне честь?

Она хватает меня за руку.

– Пойдем закончим с этим.

Боль пронзает меня, как в клубе и в автокатастрофе, только в тысячу раз сильнее. Все вокруг исчезает.

• • •

– Привет, Эрик, – говорит Уилла. Комплекс с ритуальным пространством и факелами сменился церковью, освещенной свечами. Она сидит, скрестив ноги, на алтаре под большим крестом, держа на руках одну из своих собак. Я сижу на первой скамье.

– Где Жанна?

– Я разговариваю с ней в другом месте, – отвечает Уилла. – Так сказать, мы между тиков часов. Ты понимаешь, что происходит? – Ее щенок извивается у нее на руках и скулит. – Тише, Ре.

– Заклинание было начато в 1924 году, – говорю я. – Но должно было завершиться сто лет спустя. Тогда сила вернется к себе и вернет тебя из мертвых. Но Мэй и Рут все испортили. Ничего не выйдет. И не должно было выйти.

– Нет, не выйдет, – говорит она. – Но это еще не конец. Что произойдет, зависит от того, что ты сделаешь здесь. Я не могу сказать тебе, что делать, и не знаю точно, что произойдет, но я знаю, что, если ты не будешь осторожен, погибнет много людей.

– А как же вторжения из твоего прошлого в мое настоящее?

– Это тоже зависит от того, что ты сделаешь здесь. Если все сделаешь правильно, они исчезнут, когда ты вернешься, если вернешься. Если бы ты не убил Мэй и Рут, изменения продолжались бы до тех пор, пока твое прошлое не было бы полностью переписано. Если ты ничего не будешь делать, хуже не станет. Но и лучше тоже не станет

– У тебя другой голос, – говорю я. – Ты гораздо лучше осведомлена обо всем этом, чем я мог ожидать.

– Потому что я такая и есть. Ты познакомился со мной давным-давно, по моим часам. Хотя для тебя прошло всего несколько дней, для меня прошло почти сто лет. По крайней мере, с одной стороны. С другой стороны, это было тысячи раз.

– Сколько раз мы об этом говорили?

Она улыбается, как учительница, которая только что наблюдала, как первоклассник с трудом усваивает сложение.

– Это в первый раз. Но ты уже близко. Я говорила тебе, что заклинание похоже на резинку. Мне удалось не дать ему порваться, превратив его в подобие йо-йо. Я все еще жива. В 1924 году. Сейчас я нахожусь в часовне.

– Так вот почему это часовня?

– Да. Мне так проще, потому что я одновременно в нескольких местах. Я еще не в пустоте. Это случится завтра утром, когда я умру. Так происходит каждый раз. Я умираю, жду, возвращаюсь на несколько лет назад и снова умираю. Я не могу разорвать этот цикл.

– Значит, эти вторжения случались и раньше, но ты каждый раз поворачивала время вспять.

– Да. Я точно не помню, как это было в первый раз. Они пытались вернуть меня, но не смогли. Они искали другой способ, пока, в конце концов, не нашли "Истории Хуаниты Эрнандес", где она жила. Они смогли вернуться, чтобы узнать ее секреты. Это усилие едва не убило их. Они были слишком слабы, чтобы сотворить заклинание здесь, даже с энергией всех, кто находился в круге. Если бы ты не убил их прямо сейчас, они бы израсходовали всю свою силу на попытку

Именно так они изначально и сгорели. Должно быть, они вернулись в глинобитный дом, а затем развернулись и сразу же применили заклинание воскрешения. Слишком много магии и слишком быстро.

– Так вот почему происходили вторжения из прошлого?

– Да, – говорит она. – Это запустило цикл. Следующая часть заклинания, которую они должны были произнести позже, должна была сфокусировать энергию. Предотвратить ее утечку.

– Они запустили все, но не смогли это контролировать.

– Это верно. Этот цикл длится уже очень долго. Но теперь у тебя есть возможность разорвать его, – говорит она. – На этот раз все по-другому. Я всегда знала, что это произойдет, хотя и не была уверена, когда именно. В таком состоянии трудно уследить за временем.

– Другое, потому что Джимми здесь?

– Все по-другому, потому что здесь вы, Джимми и Жанна, – говорит она. – Каждый раз все немного по-другому. Джимми уже бывал здесь. Кратковременно, хотя я с ним не встречалась. Он не смог внести те изменения, которые хотел. Но на этот раз здесь вы с Жанной. Думаю, отчасти это везение, а отчасти заслуга Джимми. А теперь вам пора. Я увижусь с вами через мгновение, но могу и не вспомнить, что мы с вами разговаривали. Я постараюсь. Джимми изо всех сил старается собрать нас всех вместе.