Текст книги "Культовая классика (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– Я понимаю, почему здесь мы с Жанной, но почему здесь ты?

– Я связана с заклинанием, – говорит она. – В какой-то момент мы с ним можем стать одним целым.

– Но что, если...

Реальность искажается, а когда приходит в норму, я снова стою внутри ритуального круга вместе с Жанной. Прямо за его пределами лежат два тела. Остальные члены секты Черного Пламени уже разбежались. Ветер стих. По крайней мере, вокруг нас. Небо похоже на глаз урагана. Я вижу, как деревья на краю территории гнутся под порывами ветра, их ветви полностью обнажены.

По краям круга, с другой стороны, стоят две новые фигуры. Уилла в своей белой ночной рубашке и цветочном венке, со щенком в руках. И Джимми, выглядящий так, как Джимми выглядел тридцать лет назад, голова плотно прилегает к шее, на носу у него дурацкие очки Билли Холли. Ни один из них не двигается, застыв.

В центре круга находится светящийся энергетический шар. Жанна обхватила его руками, двигаясь, как скульптор, придающий форму глине, но не прикасаясь к нему. По крайней мере, я этого не вижу.

– Хорошо поговорили? – Говорит Жанна.

– Да, – отвечаю я. – А ты?

– Она сказала мне, что нам крышка, если мы сделаем неправильный выбор, – говорит Жанна.

– То же самое. Кажется, что этот период времени длится уже очень долго.

– Я чувствую это, – говорит Жанна. – Она... пыталась потянуть его назад, а потом снова потянуть вперед? Я собиралась спросить, но у меня не было возможности.

– Да, – отвечаю я. – Она сказала, что это похоже на йо-йо.

– В этом есть смысл. Благие намерения, – говорит Жанна. – Но вместо одного цикла это повторяется столько раз, что я не уверена, что кто-нибудь сможет это контролировать. Ты все еще хочешь это сделать?

– У нас есть выбор?

– Не совсем, – говорит Жанна. Она напрягается от напряжения, творя какую-то магию, которую я чувствую, но не вижу. – Ты готов попробовать эту штуку?

– Давай посмотрим, сможем ли мы что-то понять, прежде чем спустим курок.

Жанна кивает. Раздается звук, который не является звуком, и на мгновение мне кажется, что меня снова разорвет на части, но боль проходит так же быстро, как и появилась.

– Эрик, – говорит Джимми. Кажется, он не замечает или, может быть, ему все равно, что на какое-то время он застыл в неподвижности. – Офицер Бенсон. Простите, теперь вы детектив, не так ли? Поздравляю с повышением. Как себя чувствует ваш отец?

Жанна ничего не отвечает.

– Как ты передвигаешься? – она говорит.

– Я не такой, – говорит он. – Я просто выгляжу так ради этого разговора. Мы с Уиллой на самом деле не здесь. Мы проекции, отголоски времени.

– Что ж, мы здесь, – говорю я. – Что теперь?

Уилла выглядит растерянной, она подносит Ре к уху и внимательно слушает.

Джимми пожимает плечами. Странно думать о Джимми как о существе с плечами.

– Вам нужно сделать выбор, – говорит он. – Если вы ничего не предпримете, заклинание будет набирать силу, пока его не станет невозможно сдерживать. На самом деле оно очень быстро приближается к этой точке.

– И оно убьёт множество людей, – говорю я. – За последние сто лет заклинание собирало крупицы информации о смертях людей. Те крупицы души, о которых нам рассказывала Хуанита, с помощью которых она оживила своих детей. Только дело не только в последних ста годах. Это число, умноженное на то, сколько раз оно повторялось.

Сто лет смертей, накопленных этим заклинанием. Десятки тысяч людей умирали каждый год от самых разных причин, от старости до огнестрельных ранений, на протяжении ста лет, снова и снова.

– Эти смерти, эти крупицы души, как ты говоришь, сейчас всего лишь потенциальны, – говорит Джимми. – Если заклинание завершится, оно наконец соберёт их воедино. И не только в Лос-Анджелесе. По всей Южной Калифорнии. В Аризоне, Неваде, Мексике. Представляешь, сколько там людей?

Оно поглощает не десятки тысяч людей в год, а сотни тысяч.

– Мы говорим о миллионах погибших за долю секунды. Как при взрыве бомбы.

– Верно, – говорит Джимми. – Оно разорвёт время на части. Но у вас есть другой вариант.

– Мы отдадим всю эту энергию тебе, – говорит Жанна.

– Да, – говорит он. – После небольшой чистки, конечно. Вся эта смерть, заключенная в нем, делает необходимую мне энергию бесполезной.

– Чистка, – отвечаю я. – Вытягивая из него энергию смерти. Я вижу изъян в этом плане.

– Там будет гораздо больше энергии, чем в клубе, – говорит Жанна. – Ты умрешь.

– Ты, вероятно, тоже умрешь, – говорю я.

– Если вы этого не сделаете, погибнут миллионы, – говорит Джимми. – Я бы ожидал, что Эрик позволит им это, он, безусловно, достаточно хладнокровен и мстителен. Но вы, детектив? Вы все еще заботитесь о людях. И даже если бы вы этого не сделали, вам следует подумать о своем отце. Было бы жаль упускать шанс, который ему был дан, чтобы продлить жизнь, тебе не кажется?

– Ты мудак, – говорит Жанна.

– Зачем ты это делаешь?

– Я думаю, если кто-то и мог бы понять, так это ты, Эрик, – говорит Джимми. – Я собираюсь стать богом. Я буду вершить судьбы. В конце концов, этого хотели Мэй и Рут. Если им это было по душе, думаю, и мне тоже понравится.

– Эрик? – спрашивает Жанна.

– Да, – говорю я. – Не думаю, что у нас есть выбор. Давай сделаем это. Как нам с этим справиться?

– Просто возьми и разбери это, – говорит Джимми.

– Если я переживу это, я тебя поимею, – говорю я.

– Тогда для меня хорошо, что ты, вероятно, этого не сделаешь.

Я очень надеюсь, что Жанна поймет, в чем заключается наш план. Рискованно не рассказать ей об этом, не предупредив Джимми. И даже если она поймет и сделает то, что нам нужно, нет никакой гарантии, что это сработает.

– Хорошо, – говорю я. Я протягиваю руку точно так же, как это делает Жанна. Я ощущаю ту же энергию, которую в прошлом извлекал из трупов. Просто ее гораздо больше. Я начинаю впитывать ее, пока Жанна проделывает то же самое со второй половиной.

– Знаешь, Джимми, – говорю я, напрягаясь и собирая все больше и больше энергии. – Ты показал нам только двери номер один и номер два.

– Других дверей нет, Эрик.

Джимми прав в одном. Вся эта энергия не просто убьет меня, она испепелит мою душу. Я могу придумать только один способ пережить это: относиться к ней как к реке. Ее просто нужно направить в другое русло.

– А вот тут ты ошибаешься, – говорю я, прибегая к первому трюку, которому я научился, Миктлантекутли. – Есть много других дверей. Таких, как эта.

Я открываю дыру в Миктлане и посылаю энергию, которую я извлек, через отверстие, ослабляя хватку. Она продолжает течь, как поток под высоким давлением, прорывающийся через треснувшую плотину. Энергия, это не столько смерть, сколько потенциал для нее. Этих предназначенных для этого кусочков души пока не существует. Но даже этого потенциала должно хватить, чтобы разбудить Миктлантекутли. Если больше ничего не получится, то, по крайней мере, я сделаю это.

– Что ты делаешь? – Джимми подходит ближе, но резко останавливается, когда мяч попадает в круг.

– Я не играю в твою игру, – говорит Жанна.

– Я уже некоторое время ищу способ уничтожить тебя, и знаешь что? Я так и не нашел его. Но потом мой дедушка сказал что-то о том, как ему пришлось иметь дело с Оракулом, и это запомнилось мне.

Жанна вытягивала все больше и больше энергии из светящейся сферы. Время от времени она тускнела, но ее было невероятно много. Она вспотела.

– Мы не можем тебя уничтожить, – говорю я.

– Но мы можем быть уверены, что ты вообще не был создан, – говорит Жанна. Она высвобождает всю свою энергию в мгновение ока.

Глава 32

Я чувствую спазм в животе, ощущение падения, затем резкий рывок, когда я приземляюсь так, что, как я знаю, это совсем не похоже на падение или приземление, но это единственное ощущение, которое мой мозг может перевести. Я пошатываюсь и хватаюсь за ближайшую твердую вещь, чтобы удержаться на ногах, стопку гипсокартона на поддоне.

Я чувствую запах опилок, свежего цемента, выделяющего газы пластика. Мне требуется секунда, чтобы сориентироваться. Сухой, горячий воздух. Дом все еще строится. Какой должна быть гостиная, покрытая прозрачным пластиковым брезентом?

Я в Лас-Вегасе. Тридцать лет назад.

Я проверяю свою сумку-мессенджер. Это не та сумка, которая была у меня в Сими-Вэлли. Я потеряла ее в Коннектикуте через несколько лет после того, как это случилось. У меня там есть пистолет, полуразумный нацистский пистолет. Браунинг "Хай-Пауэр", самый опасный артефакт, который вы когда-либо видели.

Там же моя опасная бритва. Эта обычная, не такая, как та, которую я могу проявить, когда мне это понадобится. Я пробираюсь сквозь брезент, зная, что найду то, что будет являться мне в самых страшных снах на ближайшие несколько лет, стол для вскрытия, покрытый кожаными ремнями с желобками, ведущими к отверстию для слива жидкости внизу.

Иисус. Я правда это сделал? Я привязал человека и отрубил ему голову, потому что он сам меня об этом попросил?

Джимми был вторым человеком, которого я убил. Первого, Жан Будро, который убил моих родителей и оставил нас с сестрой Люси сиротами, я убил из мести. Джимми я убил из соображений целесообразности. Я неудачно провел пробное заклинание и случайно призвал демона, которого собирался использовать. У меня не было жертвы, и я избежал участи быть съеденным только благодаря удаче и сообразительности.

Я получил небольшую отсрочку. Я не собирался доводить дело до конца. Но теперь мне пришлось это сделать, иначе я стал бы следующей жертвой демона.

– Думаешь, это сработает?

Я поднимаю глаза от стола и вижу Себастьяна МакКорда, здоровенного мужика с обвисшей мускулатурой и седеющими волосами. Ему за пятьдесят. Он владелец казино "Золотая лихорадка". Именно он втянул меня во всю эту историю после того, как поймал Джимми на жульничестве в его казино. У него и его девушки Николь была книга заклинаний, с помощью которой я превратил Джимми в демона.

К тому времени я уже понял, что никому из них нельзя доверять. Они оба пришли ко мне с предложением использовать другого, чтобы создать Оракула.

Я сразу понял, к чему это приведет. Если бы я действительно пошел на это, то очень скоро получил бы нож в спину.

– Да, – говорю я. – Все довольно просто, когда дело сдвинулось с мертвой точки. Где Николь?

– Она взяла кое-что из машины, – отвечает он. – Все готово?

По его тону я понимаю, что он спрашивает не о ритуале. Я сказал и ему, и Николь, что во время тоста за это смелое начинание я подмешаю в напиток парализующее средство, а потом положу их на стол и отрублю им головы.

На самом деле я подмешал яд во всю бутылку шампанского и понадеялся на защитные чары в своих татуировках. Они оба вырубились, и я усадил их в углу, чтобы они могли наблюдать за происходящим.

Затем я привязал к их рукам пистолеты, положив пальцы на спусковые крючки. Тот, кто очнется первым, сможет убить другого и забрать Оракула себе.

Себастьян проиграл эту битву, но Николь проиграла войну. Она думала, что получит что-то, что сделает ее богатой и влиятельной, но вместо этого получила монстра, который превратил ее жизнь в сущий ад.

– Это выглядит так по-средневековому, – говорит Себастьян.

– Так и есть, – говорю я. – Я отрезаю парню голову. Пилой. Пока он еще в сознании. Это просто жесть.

Я помню, что этот разговор проходил немного иначе, и, наверное, это логично. Я уже не тот, что был в прошлый раз.

– Прости, что опоздала, – говорит Николь, протискиваясь в дыру в пластике позади меня. – Забавная история произошла.

Я оборачиваюсь к ней и замираю.

– Николь, зачем тебе пистолет? – спрашивает Себастьян.

– Потому что она только что познакомилась с Джимми, – говорю я.

– С кем?

– С другом Эрика, – отвечает Николь. – Он ждал меня у входа. Рассказал мне очень интересную историю о том, как вы собирались накапать мне снотворного и положить на стол.

– Дай угадаю, – говорю я. – Он сам предложил лечь на стол, потому что он болен и умирает. Если уж говорить начистоту, Николь, может, расскажешь Себастьяну, что мы с тобой обсуждали для него?

– Я не понимаю, о чем, черт возьми, ты говоришь, – говорит Николь.

– Господи, знаешь, ты и через тридцать лет не станешь лучше врать. Видишь ли, мы с Николь говорили о том, чтобы сделать то же самое с тобой, Себастьян. На самом деле, я думаю, что сначала она обратилась ко мне.

– Николь, какого хрена?

– Я? – Говорит Николь. – А как же ты? Ты собирался отрубить мне гребаную голову.

– Ты первый поговорила с ним об этом, – говорит Себастьян.

– Если это тебе поможет, я не планировал отрубать вам головы. На самом деле, я не планировала никому отрубать голову. Хотя вы оба действительно вызываете это желание.

– Тогда что, черт возьми, ты собираешься делать? – Говорит Николь.

– Сначала я собирался уехать из города, но кое-что пошло не так, как планировалось. Так что мне пришлось воспользоваться одной из ваших голов. Пока не появился Джимми. Видите ли, он умирает. Думал, это его шанс на бессмертие.

– Это слишком упрощенный взгляд на вещи, – говорит Джимми, заходя в комнату следом за Николь. Он выглядит таким, каким я его помню, таким же, каким он выглядел, когда я расстался с ним в Блэкберне. Он кажется умнее, чем когда я был здесь в последний раз. Без сомнения, это так.

– Я говорю о тебе сейчас, – говорю я. – Не о тебе через тридцать лет.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – Говорит Себастьян.

– Николь, тебе стоит пристрелить Себастьяна прямо сейчас, – говорит Джимми. – Ты все равно это сделаешь, так что нет смысла ждать.

– По-моему, ты немного торопишься, Джимми, – говорю я. – Я ничего тебе не сделаю. Буквально. Я могу просто сидеть здесь и ничего не делать, и это решит все проблемы.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? – спрашивает Себастьян.

– Ты уже сделал это, – говорит Николь. – Ты уже создал Оракула, и теперь ты вернулся? Из будущего на тридцать лет вперед?

– Сделав крюк в пятьдесят-шестьдесят лет в прошлом. Я совсем не силен в математике. Видишь, Себастьян? У тебя не было ни единого шанса. В ваших отношениях умницей была Николь.

– Вот почему я выбрал ее, – говорит Джимми.

 – Ты здесь, чтобы помешать созданию Оракула, – говорит мне Николь.

– Что? Почему? – Спрашивает Себастьян. – Черт возьми, как?

– Мы с Джимми из будущего, – спрашиваю я. – Если я не создам Оракула, Джимми умрет. Джимми за последние тридцать лет не принес ничего, кроме страданий. Я здесь, чтобы положить этому конец.

– Это безумие, – говорит Себастьян.

– Успокойся, Себастьян, – говорит Николь. – Тридцать лет? Что со мной происходит?

– Ты обладаешь невообразимой силой, – говорит Джимми.

– На самом деле, ты мертва. Он убил тебя за то, что ты выяснила то, что я только что выяснил. И до этого момента ты, по сути, была его пленницей.

– Ты не можешь ему верить, – говорит Джимми.

– Я даже не знаю, кто ты такой, черт возьми, – говорит Николь. – Я не доверяю ему, но я доверяю ему намного больше, чем тебе.

– Эрик, ты не можешь этого сделать, – говорит Джимми. – Если ты уничтожишь меня, все изменится. Мир, который ты знал, исчезнет. Ты даже не представляешь, что я сделал, сколько жизней я сделал лучше.

– Или сколько жизней было прервано, чтобы договориться о футбольном матче, но мне это и не нужно. Одной более чем достаточно.

Я смотрю на Джимми, но боковым зрением вижу и Николь, и Себастьяна. Я не знаю, что случилось бы, если бы я умер здесь, но подозреваю, что это означало бы окончательную смерть. И поскольку я вряд ли поеду в Миктлан, я бы хотел избежать этого.

– Знаешь, тебе следовало бы задать вопрос, – говорю я, – почему Джимми здесь, надеясь остановить меня? Похоже, он не понимает, что в этой ситуации вся власть принадлежит мне. Мне не обязательно убивать тебя, Джимми. Я просто должен ничего не делать.

– Нет, – говорит Себастьян. Он достает из-за спины пистолет. – Ты собираешься поговорить с Оракулом, а потом мы с Оракулом уйдем.

– Мне нравится этот план, – говорит Джимми.

– Заткнись, – говорит Себастьян. – Ты здесь только для того, чтобы делать гребаный инструмент.

– Ты убил меня, – говорит Николь. Она пристально смотрит на Джимми, пытаясь понять, что к чему. – Ты действительно убил меня.

– Конечно, нет, – говорит Джимми. – Эрик хочет получить всю власть в свои руки.

– Я так и думал, – говорит Себастьян.

– Боже, ты туп, как пробка, – говорит Николь. – Если он хотел получить всю власть, зачем привел этого парня сюда? Почему бы не увезти его в глухомань? Зачем вообще находиться рядом с нами?

– Заткнись, Николь. Думаешь, я не знаю, что ты делаешь? Что ты за человек?

– Детка, я...

– Не смей, блядь, так говорить со мной, – говорит он. – Ты просто используешь меня. Ну, больше такого не повторится, сучка.

– Говорю тебе, Николь, тебе следует пристрелить его. От него будут одни неприятности.

– А ты заткнись на хрен, – говорит она Джимми.

– Ты собираешься это сделать? – Спрашивает Себастьян. – Или мне придется найти другого гребаного некроманта?

– Нет, – говорит Джимми. – Он должен сделать это сейчас. Ты не можешь ждать.

– Потому что, если он будет ждать, ты можешь не стать Оракулом, – говорит Николь.

 – Конечно, нет. Просто сегодня магия более стабильна.

– Ты собираешься это сделать? – спрашивает меня Себастьян.

 – Нет, – отвечаю я. Я ныряю за стол для вскрытия. Себастьян стреляет, пуля рикошетом отлетает от стола. Еще два выстрела. Я достаю "Браунинг" из сумки. Я и забыл, как неприятно его держать в руках. В нем столько боли и ненависти.

Я откатываюсь в сторону и поднимаюсь, направив пистолет в лицо Николь, а она в мою сторону. Я не был уверен, кто выстрелит после первого, но, увидев Себастьяна, лежащего на полу, между нами, с пулей в глазу, понял, что это был не он.

– Опусти пистолет, – говорит Николь. – И я опущу свой. Договорились?

Я замечаю, что из-за груды досок в углу торчит безвольная рука.

– Договорились, – говорю я. Мы оба медленно опускаем оружие.

– Он правда собирался меня убить? – спрашивает она. Я подхожу к груде досок и смотрю на труп Джимми. У него нет затылка.

– О да. Он пытался стать богом или кем-то в этом роде. На своем пути он разрушил множество жизней.

– И что теперь? – спрашивает она. Я достаю из сумки книгу заклинаний для создания оракула. Это небольшая книга в переплете из человеческой кожи.

– Вот, – говорю я и протягиваю ей книгу. – Она мне не нужна.

– Это какая-то ловушка? – спрашивает она.

– Просто возьми книгу, – говорю я. Она берет. Слегка приоткрывает его большим пальцем, чтобы убедиться, что это тот самый.

– Спасибо, – говорит она.

– Прости, – отвечаю я.

– Почему?

– Потому что ты был права. Это ловушка.

Книга вспыхивает зеленым пламенем, которое поднимается вверх по ее руке, полностью охватывая ее менее чем за секунду. Я поднимаю щит, чтобы отразить взрывающиеся пули, пока ее боеприпасы сгорают. Она даже не успевает закричать. Меньше чем через минуту от нее остается только пепел.

Я не был до конца уверен в том, что произойдет. Я попросил Санта Муэрте что-нибудь сделать с книгой, чтобы она могла уничтожить Николь или Себастьяна, кто бы из них ни остался. Честно говоря, я не ожидал, зеленого пламени.

В настоящем Николь сказала мне, что у нее рак. У нее это было, когда был создан Джимми, и только сила Джимми сдерживала это. Без этого рак съел бы ее заживо. Я говорю себе, что оказал ей услугу. Но мне действительно интересно, правда ли это. Потому что это чертовски похоже на месть.

Очень приятно.

• • •

Я смотрю на голубое небо прохладным весенним днем. Я чувствую запах полевых цветов, манзаниты, дуба. Я сажусь. Я в лагере, примерно в ста футах от ритуального круга.

– Ты очнулся, – говорит Жанна. – Я решила, что пришло время вернуть тебя, когда почувствовала, что реальность пошатнулась. И это было чертовски здорово. На секунду я подумала, что это было настоящее землетрясение.

– Это сработало?

– Думаю, да. Что именно произошло?

– Джимми смог последовать за мной. Пытался убедить двух людей, которые помогли мне создать это, что мне нужно пройти через это.

– Ты застрелил его?

– Нет, это сделал один из них. Она поняла, что это дурная затея. Поэтому она пристрелила этого сукина сына. А заодно и своего парня.

– Не самый лучший способ расстаться. А что с ней?

– Я поджег ее.

– Я так понимаю, вы не были близки.

– Нет, но я оказал ей услугу. Она все равно должна была умереть через несколько недель. Как тут дела?

– Пока не знаю, – говорит Жанна. – Я хотела, чтобы ты проснулся, прежде чем пытаться связаться с Амандой или Габриэлой.

– Думаешь, они вспомнят?

– Должны. Хотя у них может быть несколько двойных воспоминаний. Я и сама чувствую себя не очень.

– Да? Например, что?

– Многие здания, сгоревшие во время пожаров, на самом деле не сгорели. Число погибших по-прежнему довольно велико, но не настолько, как я помню.

Ни хрена себе? Джимми на самом деле все усугубил. Если это так, то что еще изменилось? И перевешивает ли хорошее плохое?

У меня звонит телефон. Я достаю его из кармана. Габриэла.

– Привет, – говорю я. – Как дела

– Ты добрался до него?

– Да.

– Ладно, хорошо.

– Ты в порядке?

– Да. Мы с Амандой проверяем кое-что. Кажется, пожары были не такими уж страшными. У меня все еще есть приют, но ее отца все еще нет. Он умер на семейном совете, а не раньше. На этот раз Лиам тоже мертв. Без помощи Джимми, который дал ему заклинание для изгнания души, он попробовал кое-что, что тоже не сработало. Он пытался убить Аттилу и одновременно передать свое сознание Тобиасу. Мы не уверены, сработало ли заклинание, или он все равно вызвал семейное проклятие.

– Это хорошая новость.

– Да, – говорит она.

– Ладно, у тебя странный голос, – говорю я. – Что, черт возьми, происходит?

– Здесь есть кое-кто, с кем тебе нужно поговорить, – говорит она. Она редко теряет дар речи, но ее голос действительно кажется косноязычным. – Я объяснила ей все, что знала, как могла, но... просто поговори с ней.

– Кто она?

– Я не могу этого объяснить, – говорит она, – Итак, вот.

Она передает телефон кому-то другому. Что, черт возьми, происходит? Что изменилось из-за того, что я не создала Джимми?

– Эрик? – Женский голос, который я не узнаю. – Привет. Габриэла рассказала мне, что произошло. В основном. Ты в порядке? Пожалуйста, скажи, что с тобой все в порядке.

Кто, черт возьми, эта женщина?

– Простите, мы с вами знакомы?

– О, – говорит она. – Она сказала, что ты можешь не вспомнить, потому что… Черт. Ты правда меня не знаешь?

Я напрягаю мозги, пытаясь понять, кто она такая. Судя по голосу, она важная персона. Судя по голосу, она из тех, кого я должен знать, но хоть убей, не могу понять, почему.

– Нет, – говорю я. – Но, думаю, должен.

– Это Люси, – говорит женщина. – Твоя сестра.

Если после этого она что-то и говорит, я этого не слышу. В голове стоит оглушительный шум.

Люси. Моя сестра.

Моя покойная сестра.