Текст книги "Культовая классика (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24

– Он в порядке, – говорю я. – Просто остужаю его пыл. Я действительно хорошо о нем забочусь. Даю ему лекарства, кормлю его и все такое.

– Если ты причинишь ему боль…

– Будем надеяться, что до этого не дойдет.

Я попросил Шайт забрать ребенка Рейчел. Ему чуть за двадцать, но у него было много плохого опыта и травм, поэтому он плохо взаимодействует с остальным миром. Я попросил Шайт принять это во внимание и позаботиться о том, чтобы он был как можно более спокойным и счастливым.

Он такой же нормальный человек, как и ее бывший муж, что вызвало столько споров, сколько вы можете себе представить.

– Я найду его, а потом приду и убью тебя. Мне плевать, чего хочет Джимми.

– Я думаю, это отличная идея. У тебя на это уйдет по крайней мере столько времени, сколько мне нужно, так что расслабься. Однако я бы не стал утруждать себя расспросами Джимми. Он все равно не сможет увидеть, где я его спрятал. И его способности к экстраполяции могут быть немного ослаблены. Не я его схватил.

– Чего ты хочешь?

– Ничего, – отвечаю я. – Кроме того, что ты уйдешь на несколько дней. Давай лучше на неделю. Я хочу убить тебя, Рейчел, и когда-нибудь я это сделаю. Но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты отстала от меня. Джимми добился своего. На данный момент ты бесполезен. Если только ему не понадобятся твои особые навыки в аренде домов. Так что уходи.

– А если я этого не сделаю?

– Мне действительно нужно отвечать на этот вопрос?

– Ах ты, сукин сын. Это мой сын.

– Скольких сыновей и дочерей ты убила в "Кэндиленде"? Скольким жизням ты разрушила жизнь этим трюком?

– Да что ты можешь знать, – говорит она. – Ты сам серийный убийца.

– Так и есть. Но разница между нами в том, что я не хотел этого делать. Исчезни на неделю. Не клади трубку. Не хотелось бы, чтобы к счету мясника добавился еще один труп.

Я вешаю трубку.

– Я слышала только половину разговора, – говорит Жанна, выходя в коридор. – Но мне это не понравилось.

– Мне тоже не очень понравилось.

– Ты кого-то похитил.

– Да. Сына Рэйчел. Он уже взрослый. И прежде чем ты начнешь возмущаться, скажу, что ему ничего не угрожает. Насколько я понимаю, он отлично проводит время. Не знаю, чем он там занимается. Может, в Диснейленде. А может, с проститутками и под кайфом. Без понятия. Я ненавижу, что мне приходится использовать его в качестве козыря, но он единственное, что, насколько я знаю, действительно волнует Рейчел.

– А если она не сделает то, что ты хочешь? – Жанна пытается нависнуть надо мной. Конечно, она, может быть, на дюйм или два выше меня, но проведя несколько лет рядом с Санта-Муэрте, нависающим над тобой, ты приобретаешь что-то вроде иммунитета.

– Не уверен. Может, спрячe его в карманной вселенной на некоторое время или что-то в этом роде.

– Почему ты думаешь, что Джимми не найдет его?

– Потому что... существо, которое, по моему мнению, схватило его, тоже не может быть замечено Джимми. Они вроде как не в ладах друг с другом. Как ты себя чувствуешь?

– Не меняй темe.

Она скрестила руки на груди. Так, я полагаю, это означает, что у нас все серьезно? Я, правда, не уверен.

– Нет, – отвечаю я. – Я просто подумал, что тема исчерпана. Послушай, я знаю, тебе не нравится эта идея. Мне это тоже не нравится. С ним все будет в порядке. Если нет, то не из-за этого. Теперь мы можем двигаться дальше или ты позволишь своей высокомерной морали задержать нас здесь на следующий час?

– Он не ребенок?

– Он не ребенок. Ему около двадцати двух лет или что-то в этом роде. Но у него было много травм, поэтому с ним обращаются осторожно. Он, вероятно, даже не подозревает, что что-то не в порядке.

Она прикусывает губу. Кажется, я знаю, каков будет ее следующий вопрос, поэтому сразу же отвечаю на него.

– Существо, о котором я говорил, египетский бог судьбы, – говорю я. – Если судьба не может уберечь его, то я, честно говоря, не знаю, что может.

– Бог?

– Да, судьба, – отвечаю я. – Египтянин. Его зовут Шайт или Шай, в зависимости от того, какой пол он выберет. Проживает в Лас-Вегасе.

– В Лас-Вегасе живет египетский бог судьбы, – говорит она.

– Да. Точно так же, как бог ацтеков сжег Лос-Анджелес. Он вроде как мой двоюродный брат. Что-то вроде родственника. Может, теперь перейдем к чему-то другому?

– Двоюродный брат?

– Это долгая история, и если ты не думаешь, что она безвозвратно изменит твое мировоззрение, я как-нибудь тебе ее расскажу.

– Я… ладно.

Вся ее уверенность в том, что она контролирует разговор, испарилась.

– Хорошо. Как насчет того, чтобы попрактиковаться в магии?

– О, конечно.

– Отлично. Давай купим фруктов.

• • •

– Жанна, это Аманда. Аманда, это Жанна.

– Приятно познакомиться, – говорит Аманда, пересекая комнату, чтобы пожать ей руку. – Я много о тебе слышала.

Аманда почти на целый фут ниже Жанны, но ясно, кто из них двоих главный. Аманда прирожденный политик.

Габриэла, Аманда, Жанна и я находимся в большом кабинете, который Габриэла иногда использует. В одном конце его есть стол и стулья. Жанна выглядит взволнованной.

– Извините, – говорит Жанна, – никто о вас не упоминал.

– Не волнуйтесь. Мы мельком виделись в клубе тем вечером, когда все это началось. Я не ожидала, что ты меня вспомнишь. Я понимаю, ты только что открыла для себя свою магию.

– Да, я действительно этого не понимаю.

– Большинство из нас этого не понимают, – говорит Аманда. – Эрик, ты сказал, что хочешь мне что-то показать.

– Жанна тренировалась последние пару часов.

– Я подумала, – говорит Аманда. – Я чувствовала заклинания, которые она произносила на улице.

– Да, мы решили начать с малого.

– Я в замешательстве, – говорит она. – О чем ты хотел поговорить, что я была нужна тебе здесь?

– Я рад, что ты спросила. – Я беру апельсин, который прихватила из комнаты отдыха, и кладу его на стол. – Это все еще в процессе разработки. Хочу установить ожидания.

– Мой стол сейчас взорвется? – спрашивает Габриэла. Жанна нервно поглядывает на меня.

– Скорее всего, нет.

– Апельсин сейчас взорвется?

– Возможно, нет.

– Мне правда не по себе.

– Честно говоря, худшее, что может случиться, это... Что там за стеной?

– Еще один кабинет. Пустой.

– Худшее, что может случиться, это то, что тебе выделят кабинет побольше. Габриэла встает из-за стола и идет в дальний конец комнаты. Аманда следует за ней. Я чувствую, как они обе создают защитные заклинания. Умно.

– Ладно. Давайте покажем им, с чего начать, – говорю я.

Жанна смотрит на апельсин, и я чувствую, как нарастает напряжение. Ее взгляд превращается в водоворот красок. Но больше ничего не происходит.

 – Это просто Жанна сама по себе. Но... – я достаю из сумки карманные часы.

 – Ладно, я провожу здесь линию, – говорит Габриэла.

 – Ты мне доверяешь?

– Для таких вещей, как эта? Ни в коем случае.

– Ой, у меня палец соскользнул, – говорю я, указывая на оранжевые часы и нажимая на заводную головку. От Жанны исходит волшебная вспышка, оранжевый цвет переливается, затем, как в замедленной съемке документального фильма о природе, он сжимается, становится коричневым, раскрывается и чернеет. – Хорошо, сейчас.

Я не ощущаю никаких изменений в волшебстве, которое выталкивает Жанна, но эффект на апельсин ощущается мгновенно. Черный цвет становится коричневым, затем оранжевым, когда он набухает и расширяется. Он снова начинает сжиматься и менять цвет, но вместо черного, как от гнили, он становится зеленым. Продолжает уменьшаться. Через несколько секунд на его месте появляется маленький белый цветок апельсина. Я перестаю нажимать на заводную головку часов.

– Что это, черт возьми, было? – Спрашивает Аманда.

– Апельсин, – отвечаю я.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Жанна хрономантка. При достаточной подготовке она, вероятно, могла бы делать это и без часов, но сейчас они действуют как, я не знаю, катализатор, источник энергии, что-то в этом роде.

– Хорошо, – говорит Аманда. – Это впечатляет, но зачем ты мне показываешь?

– Потому что мы направляемся на Юнион Стейшн в 1948 году, и я хотел спросить, не хочешь ли ты присоединиться к нам и поздороваться со своим отцом.

Глава 25

– Как это работает? – Спрашивает Аманда.

– Он не знает, – говорит Габриэла.

– Эй, я мог бы, – говорю я.

– Ты знаешь?

– Нет. Жанна?

Джанна нервно смотрит на двери Юнион Стейшн. Это обширное здание в стиле испанского возрождения, которое должно напоминать старую миссию в Калифорнии. Построено в 1939 году, интерьер великолепный. Старая билетная касса слева при входе, шедевр ар-деко. Жаль, что некоторые застройщики решили, что людям не обязательно видеть это место. Вокруг него построили кучу коммерческих зданий. Над ними смеются. Все они сгорели во время огненного шторма.

Весь этот район в центре города пугающе пуст, шума уличного движения почти не слышно. Учитывая, что мы находимся рядом с автострадой, становится еще страшнее.

Парковка пуста, а двери на станцию заперты, что необычно. Из-за всего происходящего люди начали понимать, что старый Лос-Анджелес вторгается в современный Лос-Анджелес, поэтому все стараются держаться подальше от всего, что напоминает о старом Лос-Анджелесе. На самом деле это не так, как работает, но это облегчает нашу жизнь. Здесь никто не встанет у нас на пути.

– Итак, отель "Харрисон" 1924 года постройки как бы появился и исчез, верно? Вместо того, чтобы объединить два заведения, как это произошло в клубе, это просто было. То же самое и с глинобитным зданием. Через некоторое время все вернулось на круги своя.

– Утечки? – Спрашивает Аманда. Недавно вечером она высказала эту мысль: что бы ни привело сюда фрагменты 1924 года, оно просачивалось в другие области и создавало дыры, а не просто наводило порядок.

– Да, – отвечаю я. – Кстати, хорошее решение. Дыры или слабые места во времени. Их ведь никак не найти, верно?

– Оказывается, я их вижу, – говорит Жанна с совершенно несчастным видом. Она ни о чем таком не просила. Мне ее жаль, но ей нужно научиться контролировать свою силу, а для этого нужно как можно больше ее исследовать. Иначе, боюсь, она погубит множество людей.

Кроме того, нам нужно попасть в 1948 год.

– И чем это нам поможет? – спрашивает Габриэла.

– Они повсюду, черт возьми, – говорит Жанна. – Как швейцарский сыр.

– И здесь тоже? – спрашивает Габриэла. Жанна кивает. – То есть план в том, чтобы перенести сюда весь Юнион-Стейшн из 1948 года?

– Не совсем, – говорит Жанна. – Это больше похоже на то, как если бы я открыла дверь или создала пузырь. Мне сложно выразить это словами. Некоторые из них выглядят проще, чем другие. Например, вот этот, большой, но он как будто, это прозвучит глупо, накрыт пищевой пленкой. Думаю, я могу его открыть, но это будет непросто.

– К тому же внутри есть еще один, – говорю я.

– Вон там, – говорит Жанна, указывая направо. – Нам правда нужно это делать?

– Нет, – говорит Габриэла. – Ты не какой-то волшебный инструмент, который мы можем использовать. Мы не собираемся заставлять тебя что-то делать. Все это стало огромным испытанием для всех, но особенно для тебя. Тем не менее нам действительно нужна твоя помощь.

– Думаешь, это нам поможет? – спрашивает Жанна.

– Не буду врать, – говорю я. – Я не знаю. Я надеюсь, что так и будет. Даже если это не сработает, я думаю, это поможет тебе больше узнать о своей силе.

Жанна делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

– Давай покончим с этим.

– Подожди, – говорю я. – У нас есть еще один, которого мы ждем.

Мгновение спустя на стоянку въезжает машина и подъезжает к нам. Дэнни. Он опускает стекло. Машет Жанне.

– Привет, детка, – говорит он ей. Она нервно машет в ответ. – Вам нужна поддержка?

– Нужен кто-нибудь, кто присмотрел бы за нашими задницами на некоторое время. Помнишь отель?

– Понял, – говорит он. – Ты собираешься исчезнуть там на несколько часов и хочешь быть уверен, что никто не поджидает тебя, чтобы прикончить на выходе?

– Точно.

– Все за твой счет, – говорит он.

– Ты же знаешь, я не против, – отвечаю я. Он смеется.

– Дружище, это самое веселое, что со мной случалось с тех пор, как я вляпался в эту историю с вендиго в Южной Дакоте. Мы в порядке. Ты занимайся своим делом, а я займусь своим. Лучше всего, если ты спрячешься за укрытием. Напиши мне, и я расскажу, что там и как.

– Это может занять какое-то время, – говорю я. – Вспомни "Харрисон".

– Я так и думал, – говорит Дэнни. – Однажды я три дня просидел на дереве в Боливии, ожидая, когда появится цель. Так что не торопись. – Он уезжает и сворачивает за угол.

– Думаешь, будут проблемы? – спрашивает Габриэла.

– На данный момент, да.

Я открываю двери с помощью заклинания, и мы заходим внутрь. Здесь жутковато: никого нет, свет приглушен, не слышно ни шагов, ни разговоров, ни объявлений по громкой связи. Терминал представляет собой огромное помещение с высокими сводчатыми потолками и полом, выложенным терракотой и красивой испанской плиткой. Люстры и потолок, настоящие произведения искусства. Наши шаги эхом разносятся по всему зданию.

– Который... – начинает Габриэла. Ее голос разносится по всему помещению, и она переходит на шепот. – В какую сторону?

– Туда, – говорит Жанна и направляется к дверям ресторана, который открылся после недавней реконструкции вокзала. До этого помещение было закрыто, за исключением случаев, когда там снимали фильмы или устраивали частные вечеринки.

Они воссоздали первоначальную планировку. Я знаю это, потому что мы с Амандой смогли отследить душу ее отца после того, как его брат изгнал ее из тела. В пространстве она находится в этом зале, в одной из кабинок. Во времени, судя по всему, 18 апреля 1948 года.

– Как она выглядит? Эта дыра? – спрашивает Аманда.

– Яркий контур... не знаю, какого он цвета. Это сбивает с толку. Это прозвучит безумно, но я никогда раньше не видела такого цвета.

– Тебе нужны часы?

– Я… я так не думаю, – говорит Жанна. – Хотя и не понимаю почему. – Она останавливается перед входом в ресторан. – Я не знаю, что сейчас произойдет. Вы готовы?

– Давай сделаем это, – говорит Аманда.

Жанна закрывает глаза. Я чувствую, как нарастает магическая энергия. Осознает она это или нет, но она создает заклинание с нуля, используя только свою силу. Придется показать ей, как подключаться к местному магическому полю. Но, кажется, какое-то время ей это не понадобится.

На ее лбу выступает пот. Ее начинает трясти. Нарастание энергии становится пугающе сильным. Это, как если бы кто-то подъехал к вашей машине и врубил на полную громкость радио. В этот момент каждый маг в радиусе 16 километров понимает, что что-то происходит.

Реальность искажается, скручивается, как в кривом зеркале, а потом раз, и все меняется.

И Юнион-Стейшн взрывается вокруг нас вспышкой света и звука.

Голоса, шаги, объявления, музыка, какофония звуков разносится по всему залу. Нас окружают по меньшей мере сто человек. Кто-то спешит на поезд, кто-то идет со стороны железнодорожных путей.

Мужчины в костюмах и шляпах, женщины в платьях и на каблуках, шаги стучат по кафельному полу, как в танцевальном номере с 42-й улицы. Все курят. Трубки, сигареты, сигары. Никто не выглядит так убого, как мы. На нас начинают обращать внимание. Я чувствую действие заклинания, и зеваки моргают и уходят восвояси.

– Я наложила на нас иллюзию, – говорит Аманда. – Мы не будем выделяться. И если мой папа здесь, он должен распознать это заклинание. Он научил меня ему. Если это не так, я не знаю. Призрак?

Я действительно понятия не имею, в каком состоянии будет Аттила. Я чувствую что-то странное внутри ресторана. Это не призрак, я точно знаю. Он не мертв, и все же это так.

– Мы уверены, что пришли вовремя? – Спрашивает Габриэла. Она выглядит немного взволнованной. Я подхожу к ближайшему газетному киоску и беру номер "Геральд Экзаменатор", газеты, которая не выходит с восьмидесятых годов, с небольшим заклинанием, чтобы скрыть кражу.

Я показываю им газету.

– Добро пожаловать в 1948 год, – говорю я. – 18 апреля. Утренний выпуск. У тебя получилось.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – говорит Жанна. Она начинает учащенно дышать.

– Как насчет того, чтобы пойти и где-нибудь немного посидеть, – говорит Габриэла. – Затаим дыхание. Не знаю, как вы, а я немного напугана.

Мне требуется секунда, чтобы понять почему. Ну да, мы же в 1948 году. И почему у меня с этим нет проблем? Потому что, находясь между Миктланом и мертвой стороной, метания между мирами на самом деле меня больше не сильно беспокоят. Раздражает, конечно. Беспокоит? Не так сильно.

Мне кажется, что отсутствие беспокойства должно меня немного беспокоить. Это пережиток того, что я был Миктлантекутли, или я просто настолько привык к этим странным переменам, что больше их не замечаю?

– Отличная идея, – говорю я и распахиваю двери ресторана.

В ресторане не намного спокойнее, чем в терминале, просто здесь царит более контролируемый хаос. Каждый разговор накладывается на другие, пока не остается ничего, кроме неразборчивой болтовни и звона тарелок и столового серебра. Рядом с дверью есть пустая кабинка. Мы подводим Жанну к нему и усаживаем на край. Она кладет голову на колени и сосредотачивается на дыхании.

– Возможно, я смогу помочь, – говорит Аманда. – Но только если ты сама этого захочешь. – На данный момент нам всем совершенно ясно, что это выходит за рамки зоны комфорта Жанны.

– У тебя есть Ксанакс? – спрашивает Жанна.

– Я могу приготовить тебе немного, – говорит Аманда. – Или я могу сделать что-нибудь еще, чтобы помочь тебе справиться с тошнотой и беспокойством.

– Волшебство? – Спрашивает Жанна.

– Да.

– Спасибо, я приму Ксанакс. – Аманда протягивает руку и, о чудо, видит там пару таблеток. – Ты же не достала их из кармана, правда?

– Я готовлю разные штуки, – говорит Аманда. – Измени их, правда. Поверьте мне, это реально.

– Спасибо.

Жанна берет таблетки и проглатывает их, не запивая.

– Все в порядке, ребята? – К кабинке подходит официант с выражением умеренной озабоченности на лице.

– Да, у нее просто немного кружится голова, – говорит Аманда. – Можно нам принести воды и меню?

– Конечно, мэм. Я сейчас вернусь.

– Вы хотите есть? – Говорит Жанна.

– Да, – отвечает Аманда. – Я не завтракала. А когда у вас будет возможность пообедать в 1948 году?

Жанна смотрит на нее так, словно до нее только что дошло, что она путешествовала во времени. Не с мы. она. Мы просто увязались за ними. Я вижу, как до нее начинает доходить.

– А ты не боишься, что... – начинает Жанна, но, похоже, не может придумать, чего бы ей стоило бояться.

– Это не сказочная еда, – говорит Аманда. – Съев ее, мы не застрянем здесь.

– Откуда ты знаешь?

– Мой отец часто путешествовал между измерениями. Несколько раз брал меня с собой. Это примерно то же самое. Кстати...

Она вытягивается, но не может разглядеть что-то поверх голов. Она не очень высокая.

– Можешь присмотреть за Жанной, – говорю я Габриэле, – пока мы с Амандой попробуем найти ее отца?

– Я присмотрю за ней. Идите.

Мы с Амандой столько раз бывали в современной версии этого ресторана, чтобы убедиться, что мы все еще можем почувствовать присутствие души ее отца, что точно знаем, куда идти.

– Кажется, у вас с ней все налаживается, – говорит Аманда.

– Может быть.

– Только не говори мне, что ты из тех, кто все обдумывает и накручивает себя до такой степени, что ничего не видит перед глазами.

– А я так делаю?

– Все так делают. Она выглядит счастливой, а это редкость, поверь мне. Просто расслабься.

– Что именно она тебе сказала?

Она смеется.

– У нас есть дела поважнее, чем сплетничать о тебе.

Столик должен быть вон там, но по какой-то причине его постоянно что-то загораживает, и каждый раз, когда мы направляемся в ту сторону, нам что-то мешает. Официант, женщина с кричащим ребенком в коляске. Мы постоянно сворачиваем не туда.

– Это не должно быть так сложно, – говорит Аманда. – Меня это начинает раздражать.

– Кто-то не хочет, чтобы мы туда шли.

– Ну и черт с ними, – говорит она. Она поднимает ногу и с силой ударяет ею об пол, как ребенок, закатывающий истерику. И это действительно истерика.

В реальности открывается туннель, мир искажается по краям. Никто этого не замечает, кроме нас. Мы проходим около трех метров и оказываемся у столика.

– Мы на месте, все в порядке, – говорит Аманда, выходя из туннеля.

– Да? – говорю я, выходя вслед за ней. – Зачем... О. Черт, я совсем забыл об этом.

За столиком перед нами сидят трое, конечно же, с сигаретами. Они, воплощение моды 1940-х годов. Отец Аманды, Аттила, в сером двубортном костюме, почему-то выглядит так, будто ему за семьдесят. Этому чуваку уже больше ста лет, и он чертовски влиятелен. Думаю, он может выглядеть настолько старым, насколько захочет.

Рядом с ним его сестра Хельга, которая выглядит гораздо моложе, чем в тот раз, когда я видел ее в поместье Аманды. Черт возьми. Она просто сногсшибательна. Психопатка, но сногсшибательная. Я вижу сходство между ней и Амандой.

Третий мужчина потягивает виски. Темно-серый костюм, синий галстук, волосы зачесаны назад и разделены пробором, тонкие, как у кинозвезды, усы. Он тушит сигарету в пепельнице и делает большой глоток.

Он поднимает глаза и замирает. Мы смотрим друг на друга, не зная, что делать. Хельга оборачивается и видит нас.

– Роберт, – говорит она. – Почему этот мужчина так похож на тебя?