Текст книги "Культовая классика (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 20

– Как там дела? – Спрашиваю я, когда вижу, что Жанна входит в приемную приюта. Здесь беспорядок, но видали и похуже. Помещение похоже на банк, в котором всего один кассир. Письменный стол в одном конце комнаты за пуленепробиваемым стеклом с защитой от ударов, рядом с двойными дверями, вооруженный охранник в стороне.

Выглядит непритязательно. Здесь всего один охранник, верно? Да, даже не один. В этой комнате встроены всевозможные защитные устройства. Если Габриэла не хочет, чтобы вы проходили через эти двери, вы не пройдете через эти двери.

Большая часть ущерба, нанесенного людьми Рейчел, была поглощена заклинаниями и оберегами, защищающими здание. Помогает то, что он находится в конце пары длинных коридоров, заполненных магическими смертельными ловушками. На дверях есть подпалины, а на пуленепробиваемом стекле сколы, но это все. Правда, потребовалось некоторое время, чтобы соскрести обугленные кусочки мяса со стен коридора.

– Нехорошо, – говорит она. – Скажите мне, что вы, люди, верите в кофе.

Жанна выглядит неважно. Интересно, спала ли она вообще. Скорее всего, нет. Я бы хотел отвезти ее на пару недель в какой-нибудь домик и посоветовать ей потренироваться поднимать камни, как Йода. Может быть, если мы переживем все это дерьмо.

– Я больше верю в виски, но, конечно, – говорю я. – Здесь есть комната отдыха с кофемашиной для приготовления эспрессо и всем прочим. Пойдем, я покажу тебе.

– Мне все равно, в какой форме это будет приготовлено, мне просто нужен кофеин.

– О, не говорите такого дерьма магам. Никто не экспериментирует с наркотиками больше, чем мы. Кто-нибудь из нас может подхватить это, и вы неделю не сможете спать.

– Я когда-нибудь к этому привыкну?

– Нет, – отвечаю я. – Особенно учитывая, с какими людьми ты сейчас работаешь. Летиция, как член команды по уборке, сталкивается с большим количеством странного дерьма, чем кто-либо из моих знакомых. И это о многом говорит, учитывая всех, кого я знаю.

Приют впечатляет, но больше всего меня впечатляет комната отдыха для сотрудников. Она огромная. На самом деле это скорее кафетерий для сотрудников. Когда приют полностью укомплектован, он никогда не бывает пустым.

Одно дело иметь здание. Совсем другое, управлять им. Для этого нужны деньги, процессы, люди. Я никогда не вникал в то, как Габриэла финансирует это заведение. Я знаю кое-что из этого, но думаю, что это только верхушка айсберга. Что бы это ни было, она чертовски гениальна в этом.

– Боже мой, – говорит Жанна. – Черт. Ребята, вы принимаете дебетовые карты? У меня нет с собой наличных.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? Это бесплатно. Приготовь кофе. Что-нибудь перекусить. Вот, я помогу тебе начать.

Я произношу небольшое заклинание, и кружка опускается под одну из кофемашин. Через мгновение она наполняется.

– Я почувствовала это, – говорит Жанна. – Ты использовал магию, чтобы сварить кофе?

– Если ты имеешь в виду, использовал ли я магию, чтобы сварить кофе, передвинув кружку и нажав кнопку вот отсюда, то да.

– Конечно. Боже, я чувствую себя идиоткой.

– Не надо. Возьми кофе. Пончик, что угодно.

Через минуту Жанна присоединяется ко мне за столиком в глубине зала и тяжело опускается на стул напротив меня.

– Сегодня здесь немноголюдно.

– Сейчас у них нет особого повода здесь находиться, – говорю я. – Заведение закрыто. Думаю, те, кто остался, занимаются уборкой или помогают оставшимся жителям найти новое жилье. В общем, полный бардак. И нет, в комнате отдыха никого нет, потому что, бац! это магия.

Жанна смотрит на меня с невозмутимым видом.

– Когда ты шутишь, а когда нет, ты должен мне об этом сообщать.

– С радостью. Я не шучу. А теперь расскажи, что там происходит.

Жанна закрывает глаза и делает глоток кофе. Это короткий момент, когда ей не нужно думать обо всей этой ерунде, и я не собираюсь его прерывать. Наконец она открывает глаза.

– Все настолько ужасно, что ты даже не представляешь. Последнее, что я слышала, это то, что на шоссе 101 обрушился участок дороги, а часть Сепульведы, проходящая через перевал, превратилась в грунтовую дорогу. Из-за этого произошло лобовое столкновение десяти машин. Хорошо хоть, что из-за этого люди стараются не выезжать на большинство дорог, кроме шоссе 10 и 5. На них хаос, потому что люди пытаются как можно быстрее выбраться из города.

– Так же плохо, как было во время пожаров?

Боже, надеюсь, что нет. У меня и так достаточно кармы, чтобы отрабатывать ее, не хватало еще этого.

– Даже близко нет. Просто еще страннее.

– Где ты была, когда начались пожары?.

– Я только что вернулся из школы. Окончил ее пару месяцев назад. Я была с семьей в их доме в Чевиот-Хиллс. Это было странно. Все дома вокруг нашего загорелись. Асфальт расплавился, тротуары потрескались. Но наш дом почти не пострадал. Ни двор, ни подъездная дорога ничего. Ни следов копоти, ни задымления, ничего.

– Впечатляет, – говорю я.

– Я бы сказала, что нам повезло.

– Так и было бы, если бы не ты.

– Что?

– Я знаю, что могло натворить это пламя, – говорю я. – Если бы оно подобралось так близко, от вашего дома остался бы пепел. Возможно, ты этого не знала, но ты защитила свой дом.

– Это безумие... Нет, я думаю, это не безумие, не так ли? – Она закрывает глаза и делает глубокий вдох. Это выражение неохотного согласия. – Так как же мне это контролировать?

– Например, попасть в Карнеги-Холл. Тренируйся, тренируйся, тренируйся.

– Я думала, что это "Всегда бери фонтанчик", – говорит она.

– Нет, именно так ты попадаешь в Голливуд, – Оказывается, что Жанна фанатка Бетт Дэвис. – Я не знаю, как Тиш все это тебе описала, но у меня это работает, – говорю я. – Я рассматриваю магию как переговоры с реальностью. По сути, ты посылаешь ее на хуй и делаешь то, что ты от нее хочешь. Что касается того, как, это зависит от нас самих. Представь, что ты бросаешь мяч. Ты учитываешь расстояние, размер цели, силу тяжести, все это дерьмо, всю эту математику, и ты даже не подозреваешь об этом. Тебе просто нужно научиться бросать мяч, не задумываясь о математике.

– С чего мне начать?

– У тебя уже всё есть, – отвечаю я. – Ты почувствовала заклинание, которое я наложил на кофеварку, верно?

– Да.

– Вот так. Ты знаешь это чувство. Ты знаешь, что можешь это сделать. Ты можешь только совершенствоваться в этом. Возможно, это займет какое-то время, но чем больше ты будешь с этим сталкиваться и чем чаще будешь этим заниматься, тем легче тебе будет. Конечно, при условии, что ты это переживешь.

– У тебя потрясающие мотивационные речи, знаешь?

– Я делаю, что могу. Доедай свой пончик. Хорошо. Мы едем в морг.

– Лучше бы ты сказал мне это до того, как я съела пончик, – говорит она и выходит вслед за мной.

Мы находим Кайла внизу, в коридоре у морга. Он стоит с сигаретой прямо под табличкой "Курение запрещено". Он выглядит измотанным.

– О боже, – говорит он. – Что на этот раз? Еще трупы, путешествующие во времени? Взрывом убитые наемники?

– Последнее. Один из твоих новых постояльцев.

– А, этот. Сначала нужно освободить ящик. Мы там втроем еле помещаемся. Ваш парень внизу.

– Как ты держишься?

– Это первая сигарета за двадцать лет, так что рассказывай. – Он смотрит на Жанну. – Я тебя знаю. Видел тебя в Мишн-авеню?

– Полиция Лос-Анджелеса, – отвечает она. – Раньше я служила в полиции.

– Ну да, ну да. Не знаю, что ты делаешь рядом с этим неудачником, но я тебе сочувствую. Надеюсь, что позже ты не окажешься на моем столе.

– Спасибо? – Жанна заходит в кабинет вслед за мной и, когда двери закрываются, спрашивает: – Что это было, черт возьми?

– Кайл пессимист, – говорю я.

– Я это слышал, – кричит Кайл. – А я реалист.

– Похоже, у него есть причина так говорить.

– Даже не представляю, какая, – говорю я. Я открываю ящик, куда вчера положил труп наемника. Сверху лежат еще два. К счастью, они в мешках для трупов. Вчера столько всего произошло, что никто даже не успел их как следует упаковать. Да и места не было. – Принеси каталку, пожалуйста. Моему парню нужно немного пространства, чтобы дышать.

Я вижу, как крутятся шестеренки, гадая, шучу я или нет, когда она подкатывает тележку для перевозки трупов. Я достаю нам по паре защитных масок и комбинезонов.

Не проходит много времени, прежде чем мы облачаемся. Обычно я бы не стал утруждать себя. Но труп был довольно сочным, когда я положил его туда.

Жанна помогает мне переложить два трупа в мешках на металлический поднос и убрать его с дороги.

– Отойди в сторону, – говорю я. – Это может привести к беспорядку. – Она отступает на несколько шагов, пока не оказывается у дальней стены. – Не так уж и грязно.

– Об этом мне судить, – говорит она.

– Как хочешь.

Я встаю сбоку от ящика и произношу заклинание. Труп садится.

– О, Господи, – говорит Жанна. – Прости, прости. Я знала, что это произойдет, просто не хотела, чтобы это случилось.

– У многих людей такая реакция, когда я рядом, – говорю я. Затем, обращаясь к трупу: – Ладно, Спарки, поиграем в "двадцать вопросов". Во-первых, какова была твоя роль во вчерашней маленькой вечеринке?

– Командир отделения, – говорит он. Его голос звучит как хриплый шепот. Наверное, голосовые связки замерзли.

– Знаешь, кто вас нанял?

– Нет, – говорит он.

– Ты когда-нибудь общался с ними?

– Да.

Будь то призрак или зомби, ясно одно: мертвые тупы, как копна волос.

– Как?

– Телефон.

– Потрясающе, – говорю я. – Дай мне номер.

Он называет номер телефона, который почти наверняка является одноразовым и, вероятно, даже не принадлежит Рейчел. Любые звонки могли быть перенаправлены на несколько номеров и в разные места. Это маловероятно, но это только начало.

– Спасибо, чувак. Мы закончили. – Труп кладут обратно в ящик. Я подхожу к телам на носилках и начинаю расстегивать молнию на мешке для трупов.

– Какого хрена, по-твоему, ты делаешь? – Спрашивает Кайл, распахивая дверцы.

– Убирай свои тела, – говорю я. – Я не собираюсь оставлять их здесь, чтобы ты с ними разбирался. Да ладно, я не такой уж придурок.

– И зачем ты открывал пакет? – спрашивает он.

– Трудновато им самим дойти до ящика, если они в мешке для трупов, – говорю я.

– Вон.

– Слушай, это займет всего минуту.

– Вон. Гребаные маги. Гребаные некроманты. – Он протискивается мимо меня и застегивает молнию на сумке.

– Да ладно тебе. – я поворачиваюсь к Жанне. – Я единственный некромант, которого он знает.

– Наверное, нам лучше уйти, – говорит Жанна.

– Да, наверное, это к лучшему.

Мы оба начинаем пятиться к выходу из комнаты.

– Здесь было мило и аккуратно, – говорит Кайл. – А потом ты… – дверь захлопывается прямо посреди тирады, и я слышу только приглушенные ругательства.

– Итак, у тебя есть номер телефона, – говорит Жанна.

– Да, есть. И если мне повезет, телефон не окажется на дне мусорного контейнера. Ты когда-нибудь хотела увидеть двухсотлетнее здание, которого не должно было быть?

– Ну, да.

– Отлично. Пойдем угоним машину.

Глава 21

– У меня в голове не укладывается, – говорит Жанна. Я везу нас к месту, где стоял глинобитный дом, на машине, которую я, заметьте, не угонял. Я одолжил ее у Габриэлы, потому что у Жанны, судя по всему, проблемы с угоном автомобилей. Кто бы мог подумать?

– Что именно? Тут есть над чем поразмыслить.

На какое-то время увезти Жанну подальше от Летиции было правильным решением для всех. Учитывая все происходящее, Летиции нужно было сосредоточиться на Чистильщиках, и она ничего не объясняла Жанне. Я видел, что Жанна вот-вот сорвется и пристрелит ее. Черт, я бы и сам ее пристрелил.

Хотя я понимаю ее желание, выстрел в Летицию никому бы не помог. И все же я немного сожалею. Теперь Джимми знает Жанну. Но поскольку я не могу увезти ее и всех остальных, кого я знаю, в Кабо на всю следующую неделю, пока буду разбираться с этим дерьмом, я решил оставить их всех поблизости.

– Ладно. Итак, мы говорим о магии времени, – говорит Жанна.

– Да, о хрономагии.

– Верно. И все эти люди и места появились здесь в последние сто лет или около того.

– Кроме того места, куда мы направляемся.

– Почему мы ничего об этом не слышали? – спрашивает она. – Почему за последние сто лет в Лос-Анджелесе не появилось ни одной истории об исчезновении людей и зданий? Они появляются здесь и умирают. Это не может остаться незамеченным.

– Я тоже об этом думал. Думаю, возможно, это еще не произошло, – говорю я.

– ...что?

– Когда начинаешь баловаться с магией времени, причинно-следственные связи отходят на второй план, – говорю я. – Недавно я столкнулся с так называемыми "трясениями реальности". Допустим, ты вносишь изменения в прошлое. Тогда должно измениться и настоящее, верно? Большинство людей этого не заметят. Для них это всегда было их реальностью. Но некоторые люди, особенно если они каким-то образом вовлечены в процесс, увидят, что все вокруг них меняется. Прошлое как бы догоняет настоящее.

Я вижу, как она обдумывает мои слова.

– Ладно. Реальность меняется, – говорит она. – Ты хочешь сказать, что если бы то, что происходит, произошло, то это была бы просто реальность, которая была у нас всегда. Но поскольку это не так, значит, этого еще не произошло?

– Что-то в этом роде, – говорю я. – Ребята, вы проверяли тела, которые нашли? На некоторых из них были документы, верно? Кто они такие? Где они находятся? Что-то в этом роде?

– Да, – говорит она. – Один из них все еще жив. Сто двадцать в Бока-Ратоне. Мы поговорили с его медсестрой. Они повесили трубку, когда я спросил, уверены ли они, что он не умер в 1924 году.

– То же самое с апельсиновыми рощами в долине, Браун-Дерби в Уилшире. Исчезновения людей на автострадах. О скольких событиях вы уже слышали?

– Двадцать пять? Шесть? Возможно, уже больше.

Внезапно возникает ощущение, что мир вращается вокруг меня. Я нажимаю на тормоза. К счастью, из-за всего происходящего на дороге сейчас не так много людей. Жанна прижимает ладони к глазам.

– С тобой все в порядке?

– Нам нужно двигаться дальше. Сейчас. Возвращаемся тем же путем, что и приехали. Я не задаю вопросов, просто включаю заднюю передачу.

– Что случилось?

– Смотри. Но не останавливайся.

В конце квартала стоит двадцатиэтажное офисное здание из стекла и металла. Его основание заменено на кирпично-цементное здание двадцатых годов, гораздо меньшего размера. Оно не просто короче, оно примерно в два раза уже нового здания.

Я уже вижу, что сейчас произойдет. Я выворачиваю руль, переключаю передачу и жму на газ. Это не самый лучший мой трюк, но он срабатывает.

Мы проезжаем пару кварталов, и вот оно, неизбежное. Поскольку у здания больше нет основания, которое могло бы его удерживать, оно начинает крениться, как дерево, срубленное пьяным лесорубом, который не может понять, в какую сторону оно упадет.

Наконец оно решает, куда падать, и рушится на другую сторону улицы, этаж за этажом, как зубцы на молнии. Каждый удар сопровождается новым взрывом стали и стекла. Слава богу, я не чувствую, что кто-то погиб, но теперь я лучше понимаю, насколько все плохо.

– Кажется, это номер двадцать семь, – говорю я.

– Думаешь, там кто-то был? – спрашивает Жанна.

– Если и был, то его не убило. Так что, думаю, нет.

– Может, съедем с дороги? – спрашивает Жанна. – Мне не нравится мысль о том, что мы можем погибнуть под падающим небоскребом.

– Но ты не против, если исчезнет часть автострады?

– Наверное, мы это переживем, – говорит она. Я не могу с ней спорить.

На автостраде пугающе чисто. По большей части там всего несколько помощников шерифа. Сейчас действует комендантский час, поэтому я накрыл машину заклинанием, чтобы на нее никто не смотрел.

Однако в небе над нами кружат вертолеты. Военные, полицейские, новостные. Это единственные летательные аппараты, которые не были выведены из эксплуатации. Треть аэропорта Лос-Анджелеса снова превратилась в пшеничное поле, захватив с собой два терминала и часть взлетно-посадочной полосы.

Как только наши пульсы приходят в норму, я спрашиваю:

– Никто не помнит, чтобы кто-то из этих людей и мест исчезал в прошлом.

– Насколько я слышал, нет. В некоторых случаях это полная или частичная замена здания. А когда в здании есть люди ну, ты понимаешь. Иногда это как в клубе. Здание частично меняется. Старое и новое сливаются воедино.

– Это означает, что объединенные здания стояли там все это время. Если бы они исчезли в двадцатые годы...

– Их бы сейчас вообще не существовало, – говорит Жанна. – Допустим, ты прав. Это означает, что мы имеем дело со следствием, а не с причиной.

– Да.

– Так в чем же причина?

– Не уверен. Я думаю, это связано с заклинанием, которое Блэкберны наложили в 1924 году. Возможно, не намеренно. Я думаю, что что-то случилось, что все испортило, или они все неправильно поняли. Трудно поверить, что пара таких мошенников, как они, захотела устроить настоящий апокалипсис.

– Это то, чего еще не произошло, – говорит Жанна. – Как со зданиями и людьми.

– Как так?

– Если бы это было так, то произошло бы настоящее землетрясение, и все это было бы просто нашей реальностью, верно?

– Хорошая мысль, – говорю я. У меня такое чувство, что путешествие во времени очень похоже на игру Эбботта и Костелло, кто на первом месте, только кто на третьем, на скамейке запасных, а кто где-то на дальнем поле собирает одуванчики.

– А получилось бы? Допустим, в 1920-х годах начинает исчезать множество мест. Внезапно у Лос-Анджелеса появляется репутация Бермудского треугольника. С чего бы киноиндустрии закрепиться здесь? Аэрокосмической отрасли? Финансовой сфере? Если весь этот район превратится в своего рода временную яму, зачем кому-то сюда переезжать? Если бы они не переехали сюда, мы бы сейчас не разговаривали на эту тему.

– Я уже говорил, что ненавижу хрономантию? Это одна из причин. Что произойдет, если я изменю прошлое так, чтобы меня никогда не было на свете? Как бы я мог это сделать, если бы меня никогда здесь не было?

– Каков ответ?

– Понятия не имею. Никогда не встречал хрономанта. Может быть, в этом причина. Они продолжают писать о том, что их не существует.

– У меня болит голова, – говорит она.

– Не волнуйся, – говорю я. – Будет еще хуже.

• • •

Я паркуюсь на приличном расстоянии от участка, где находится саман, и выхожу из машины. Последнее, чего я хочу, – это чтобы дом был виден, а машина стояла посреди него. Мне бы не хотелось, чтобы из-за взрыва дома все это произошло.

– Это место все время появляется, – говорю я. – Насколько я знаю, нет четкого расписания. По крайней мере, люди Габриэлы не смогли ничего придумать.

– Ты говоришь "люди Габриэлы", – говорит Жанна. – Как будто у нее какая-то огромная организация. Разве она не руководит приютом для бездомных?

– О, ничего себе. Летиция действительно держала тебя в неведении. Нет, раньше она руководила довольно внушительным преступным предприятием. Теперь это более законно, но она все еще держит руку на пульсе.

– Господи, – говорит она. – Вы все действительно такого низкого мнения о нас?

– Что, полиция? Да, в значительной степени.

– Нормальных. И да, прежде чем ты это скажешь, я нормальная. По крайней мере, я была такой. Мы для вас просто гребаная шутка. Даже капитан не воспринимает нас всерьез.

– Продолжай, – говорю я.

– Что?

– Тебе нужно выбросить это из головы, – говорю я. – Ты права, мы действительно невысокого мнения о нормальных людях. Даже те из нас, кто искренне заботится о них.

Я протягиваю руку ладонью вверх, и в центре нее появляется пламя. Я растягиваю его, превращаю в мини-огненный торнадо, а затем позволяю ему погаснуть.

– Это пустяковое заклинание, – говорю я. – Обычный фокус. Но по сравнению с тем, что может сделать большинство людей, мы с таким же успехом можем быть гребаными богами. Некоторые из нас такими и являются. Ни один человек, обладающий даже малейшей властью, не сможет долго сохранять смирение.

– Но я не могу сделать ничего из этого, – говорит она.

– Да, ты можешь, Я видела это. Ты знаешь, почему Тиш взяла тебя под свое крыло?

– Потому что она пытается мне помочь, – говорит она.

– Нет, – отвечаю я. – Потому что она тебя чертовски боится. Твой маленький трюк с невидимостью в машине? Это действительно чертовски впечатляет. Для этого требуется много силы и самообладания.

– Но я даже не знаю, как мне это удалось.

– И это пугает, – говорю я. – С таким же успехом можно быть ребенком с ручной гранатой. Будь на месте Тиш кто-нибудь другой, она бы пристрелила тебя просто из чувства самосохранения. Ты не понимаешь, насколько ты, блядь, опасна.

– Я знаю это, – говорит она, повышая голос. – Я взорвала чертово здание, помнишь? Что еще я такого сделала, о чем даже не знаю? Капитан в ужасе? Как, по-твоему, я себя чувствую? Я не разговаривала со своими родителями с тех пор, как все это случилось. Они ультраконсервативные христиане. Как я должна им все это объяснить? Было достаточно плохо, когда я сказала им, что не верю в бога. Они чуть не отреклись от меня. Если я скажу им это или, что еще хуже, сделаю что-нибудь в их присутствии, они подумают, что я гребаный антихрист.

– Ты с кем-нибудь встречаешься?

– Что? Я... что?

– Потому что, если это так, я бы настоятельно рекомендовал порвать с ним. То же самое и с друзьями. Тебе нужно быть очень осторожной, когда рассказываешь об этом. Большинство из них, даже если ты им покажешь, не поверят. В лучшем случае они будут смеяться над вами. В худшем они взбесятся, и ты прогонишь их прочь. Маловероятно, что у них возникнет реакция "факелы и вилы", но никогда не знаешь наверняка.

– Что, люди будут охотиться на меня, как на салемскую ведьму?

– Некоторые будут, да, – отвечаю я. – В Лос-Анджелесе их не так много, большинство крупных городов довольно безопасны, но есть места, где действительно нужно быть осторожным.

Она закрывает глаза. Делает глубокий вдох.

– Мои родители поступили бы так же, – говорит она. – Попытайтесь спасти мою душу, сожгите меня на костре. Не имеет значения, кто я. Они уже думают, что я попаду в ад. Что мне делать? Я даже не могу поговорить об этом со своим гребаным психотерапевтом.

– Мы найдем тебе того, кто разбирается в таких вещах, – говорю я.

– Здесь есть маги-психотерапевты?

– Это Лос-Анджелес, – говорю я, выходя из машины. – Ты можешь сходить к психотерапевту для своего мопса. Давай, пойдем, сделаем что-нибудь потенциально сногсшибательно глупое.

– Ничего особенного, – говорит она, осматривая местность. – Я вижу следы шин. Это от грузовика, который вы находили здесь раньше?

– Да, – отвечаю я. – Ты что-нибудь чувствуешь?

– Что-то похожее?

– Волшебство. Что-нибудь странное. Из ряда вон выходящее.

– А ты?

– Нет, – говорю я. – Когда я был здесь в последний раз, тоже ничего не было.

– Я… кажется, да? – Она закрывает глаза, немного поворачивается. Открывает глаза. – Это исходит от тебя. Думаю, дело в твоей сумке.

Звучит не очень. Мне требуется секунда, чтобы понять, в чем дело, и я осознаю, почему раньше этого не замечал. Это чувствовалось всегда, просто не так сильно.

Я лезу в сумку и достаю карманные часы. Стрелки крутятся туда-сюда, как волчок, который не может понять, в какую сторону ему крутиться.

– Что это, черт возьми, такое?

– Гребаная магия времени, – говорю я. – Отойди. Это может быть очень опасно.

– Что ты делаешь?

– Как я и сказал, делаю что-то потенциально катастрофически глупое, – говорю я. Жанна делает несколько шагов назад. Я смотрю на нее, пока она не отходит еще на несколько шагов. Потом еще на несколько. Я направляю часы перед собой и нажимаю на заводную головку.

Когда срабатывает заклинание, я чувствую вспышку магии, как будто зажигают спичку или сигнальную ракету. Это похоже на ручную гранату. Нас накрывает волна воздуха, меня отбрасывает в сторону, а Жанна, пошатываясь, отлетает к машине. В ушах звенит.

Дом возвращается на место.

– Черт возьми, – говорит Жанна.

– Часы остановились, – говорю я.

– Это плохо?

– Не знаю, – говорю я. – Раньше такого не было.

Я несколько раз поворачиваю заводную головку, пока не слышу, как часы начинают тикать. Я кладу их обратно в сумку.

– Этой двери двести лет? – говорит Жанна. – Выглядит почти новой.

– И сделана из настоящего необожжённого кирпича, – говорю я.

– И что теперь? – спрашивает она. – Постучим?

– Думаю, мы уже прошли этот этап, – говорю я и открываю дверь.