Текст книги "Культовая классика (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 26

Аттила оборачивается с таким видом, будто его только что вывели из оцепенения.

– Аманда? Что ты здесь делаешь? Как ты здесь оказалась?

Аманда подбегает к отцу и обнимает его.

– Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

– А Эрик?

– Да. И Габриэла тоже.

– Это Эрик? – спрашивает Роберт. – Ты вроде говорила, что он похож на меня.

– Конечно, ты не заметил сходства, – говорит Хельга. – Ты слишком самовлюбленный.

– И зачем я только с тобой связался? – спрашивает Роберт.

– Что ж, теперь у тебя этой проблемы не будет, верно? – Она смотрит на меня. – Кем бы ты ни был, черт возьми, ты не можешь быть хуже его.

– Лет через семьдесят ты так не скажешь, – говорю я. – Но, по крайней мере, у меня нет этих дурацких усов, как у Эррола Флинна.

– Если ты Эрик, – говорит Роберт Картер, – то ты носишь мою кожу, так что я был бы тебе за это немного благодарен.

– Так и есть, – говорю я. – Значит, ты мертв, и никому больше не придется терпеть твою чушь. У меня есть кое-что получше, чем твоя плоть, старик. Я видел, что ты творил.

Не знаю, почему я так враждебно настроен по отношению к нему. Я не помню всего, что он натворил, но неужели то, что я видел, намного хуже того, что сделал я сам? Роберт не умеет держать себя в руках, но, насколько я могу судить, он не виновен в тысячах смертей.

И тут я все понимаю. Я злюсь на него, потому что он злится на себя. Он знает, что натворил. Он знает, кому причинил боль. И сам не до конца понимает, зачем это сделал.

– Аттила, что, черт возьми, происходит? – спрашивает Хельга.

– Минуту, – говорит Аттила. Он прижимает ладонь к столу, вспыхивает магическая вспышка, и Хельга замирает. – Так-то лучше. А то я тут торчу и слушаю, как она без умолку твердит о том, насколько несправедлив мир.

– И этот невыносимый мелкий засранец, мой внук? – спрашивает Роберт.

– Да, – отвечает Аттила. – И я уверен, что рано или поздно ты поймешь всю иронию этого утверждения. Как вы здесь оказались?

– Секунду, – говорит Аманда. Она открывает еще один туннель прямо к столу, за которым мы оставили Жанну и Габриэлу, и машет им, чтобы они проходили.

– Мисс Кортес, – говорит Аттила. – Приятный сюрприз, но все же сюрприз. Это ваших рук дело?

– Не моих, – отвечает Габриэла. – Аттила, это Жанна. Она только что стала хрономантом.

– Только что? – спрашивает Роберт. – То есть она только что узнала?

– Сегодня утром, – отвечает Жанна. – Это немного ошеломляет.

– О, мне так жаль, – говорит Роберт, и, судя по его тону и выражению лица, он искренен. Боже, надеюсь, он не попытается ее трахнуть.

– Не помогает, старик.

– В данном случае, возможно, и поможет, – говорит Аттила. – Ты не единственная редкость в своей семье.

– Ты шутишь. Он? Он хрономант?

Как я мог этого не знать?

– Что значит "редкость"? – спрашивает Роберт. – Что он делает?

– Может, нам всем стоит на минутку остановиться, – говорит Аттила, – и сделать шаг назад. Во-первых, что ты здесь делаешь?

– Ищу тебя, – отвечает Аманда. – Мы знали, где ты, недавно выяснили, когда ты там был, и только сейчас поняли, как сюда попасть.

– Твой брат подшутил над тобой, забрав твою душу и вышвырнув ее из тела, так что, хотя твое тело и умерло, семейное проклятие этого не заметило, – говорю я.

– Он сказал мне, что отправил тебя в прошлое, чтобы ты снова и снова переживал этот день, – говорит Аманда. – Сказал, что это был один из самых мучительных дней в твоей жизни, и он хотел тебя этим помучить.

– Лиам всегда был идиотом, – говорит Аттила. – Раздражал, да. Мучил? Только в том смысле, что Хельга не затыкалась, пока мы не посадили ее в поезд.

– Это многое объясняет, – говорит Роберт.

– Я думал, что-то в этом роде. Мы с Робертом оба осознавали, что попали в замкнутый круг, но он мог выйти из него, если хотел. А я не мог.

– Если я пытался, все замирало, – говорит Роберт. – Чтобы двигаться дальше, нам троим нужно было идти вместе. Я мог выйти из круга, но не мог найти способ разорвать его.

– И ему постоянно приходилось напоминать мне, что происходит, – говорит Аттила.

– Ты просто сидел здесь несколько месяцев? – спрашивает Аманда.

– Так и было, – отвечает Роберт. – Я почти не попадал в этот круг. Мне постоянно приходилось возвращаться в тот день, чтобы проверить, как у них дела.

– Это дало нам возможность кое-что прояснить, – говорит Аттила. – Например, рассказать ему об Эрике.

– Хотя и не все, – говорит Роберт. – Он все время повторял "предупреждение о спойлерах". Я до сих пор не совсем понимаю, что это значит.

– Я узнал об этом от своей дочери, – говорит Аттила. – Я уже говорил тебе об этом. И теперь ты, кажется, разорвал и временную петлю, и пузырь. Спасибо.

– Мы рады, что это сработало, – говорит Габриэла.

– Теперь вы можете свободно передвигаться по каюте, – говорю я.

– Что? – говорит Роберт.

– В 1948 году ничего не было, да?

– Ты сказал, что я мертв, – говорит Аттила, – и это моя душа вселилась в мое прежнее "я"?

– Твое тело мертво, – говорю я. – В твоем поместье все замкнуто во времени. Твоя душа здесь, она связана с твоим телом там, сзади. Я смотрю, и это едва заметно, но я вижу, как золотая нить тянется от него и исчезает в толпе.

– Интересно. Что произошло на конклаве?

– Это была настолько хорошо организованная катастрофа, насколько это вообще могло быть возможно, – говорит Аманда.

– Ты получила наследство?

– Да. В итоге в живых остались только мы, Лиам и Шивон.

– Тобиас?

– Лиам провернул с ним тот же трюк, – говорю я. – Но вместо того, чтобы просто вышвырнуть его из тела, Лиам уничтожил его, а потом вселил в него свою душу. Нам потребовалось время, чтобы это понять.

– Бедный мальчик, – говорит Аттила. – Я удивлен, что Шивон выжила.

– Это был спорный вопрос, – говорит Аманда. – Но я решила, что после смерти всех остальных и так слишком много нестабильности. Я посадила ее в одной из комнат, где время остановилось, и выпускаю раз в неделю.

– Интересно, что она натворила? – спрашивает Аттила.

– Хотела, чтобы мы убили Хельгу, – говорю я. – Что мы и сделали. Она меня слышит?

– Нет, – отвечает Аттила.

– Ты всегда сначала делаешь, а потом думаешь? – спрашивает Роберт.

– Ты думаешь, я не хотел, чтобы она меня слышала?

– Вы оба, пожалуйста, не ссорьтесь, – говорит Аттила. Он берет дочь за руку. – Как ты себя чувствуешь?

– Тяжело, – отвечает она. – Я скучаю по тебе. И хочу, чтобы ты вернулся домой, но...

– Но я не могу, да? – спрашивает он. Они оба смотрят на меня.

– Теперь, когда я знаю, как до тебя добраться, я подумаю, как вернуть тебя. Но твое тело было мертво уже пару часов, прежде чем мы поняли, что произошло, – говорю я.

– Мы не знаем, что будет, если вернуть тебя в таком состоянии, – говорит Аманда.

– Понятно, – говорит Аттила. Он встаёт со своего места. – Давай прогуляемся и поговорим об этом. – Он поворачивается к Роберту. – Думаю, тебе стоит отвести Жанну сюда и поговорить с ней о хрономантии. Уверен, у неё есть вопросы.

– Буду признательна, – говорит она.

– Нам также нужно поговорить с тобой кое о чём ещё, – говорю я.

– Поверь мне, у тебя есть время, – говорит Роберт. – Мисс? Обещаю, я не кусаюсь. – Он протягивает руку Жанне и улыбается ей. Она смотрит на нас, и Габриэла кивает.

– Спасибо, – говорит она. Она берет его за руку и идет за ним через весь ресторан, пока они не скрываются в толпе.

– Какова вероятность, что они все собираются бросить нас здесь в 1948 году?

– Если они это сделают, мы захватим город, – говорит Габриэла. – Разве ты не всегда хотел управлять криминальной империей, как в старых фильмах нуар?

– Я недостаточно хорошо умею планировать.

– Не волнуйся, это я. – Она садится рядом со мной в кабинке и кладет голову мне на плечо. – Это, должно быть, самый странный день, который у меня был за долгое время.

– Верно? Кто бы мог подумать, что мой дедушка был таким придурком? Я имею в виду, кроме того, что он пытался убить меня, когда я был маленьким.

– Я говорила о путешествиях во времени, – говорит она. – И, возможно, тебе стоит подумать над этим утверждением.

– О, нет, – говорю я. – Я знаю, к чему это приведет. Я не такой, как он.

– Наблюдать за тем, как вы двое препираетесь, было все равно, что наблюдать, как ты разговариваешь сам с собой. Хотя он скорее игрок. Ты видел, как он смотрел на Жанну? И ты видел, как она смотрела на него в ответ? К тому же в нем есть что-то от Эррола Флинна. Он очень щеголеватый.

– У меня возникает множество воспоминаний о нем. Парень не смог бы удержать свой член в штанах, даже если бы попытался.

– Кстати, где твоя бабушка?

– Где-то сейчас? Там, на востоке, – спрашиваю я. – С моим отцом. Она выгнала дедушку из дома. Я не знаю всей истории. Мой отец не любил о нем рассказывать. Но я подозреваю, что это как-то связано с вышеупомянутой проблемой "член в штанах".

– Разве семейная драма не забавна? – говорит она. – Это лучше, чем ужин в честь Дня благодарения.

– Праздник не праздник, если кто-то не закатит истерику и не запустит горящей индейкой через всю кухню, – говорю я. – Когда я познакомлюсь с твоей семьей?

– Никогда, если нам повезет, – отвечает она. – Я провела здесь большую часть своей жизни, а потом уехала на юг к своей бабушке, когда проявилась моя магия. Мы с матерью никогда не ладили. И как только это случилось, она отправила меня туда, чтобы я не путалась под ногами. Это лучшее, что она для меня сделала.

– Ты когда-нибудь жалела, что все сложилось не так? Например, если бы ты мог вернуться назад и все изменить?

– Боже, да, – говорит она. – Я могу вспомнить пару десятков людей, с которыми я бы избегала встречаться. Еще пару десятков я бы убила, как только встретила их. А ты?

– Я бы никогда не сделал этого с Джимми, – говорю я. – Оставил Люси в живых. Не уверен, как. Возможно, вернулся бы в Лос-Анджелес раньше. У Муэрте не было бы причин убивать ее, чтобы вернуть меня. Хотя сомневаюсь, что все получилось бы так просто. Такого дерьма никогда не бывает.

Я не часто думаю о Люси, а когда думаю, то всегда испытываю сожаление и гнев. То, что я должен был сделать по-другому. Так много всего.

– Ты думаешь, ты бы все равно ушел?

– Да, – говорю я. – Я сказал себе, что это для того, чтобы защитить Люси, Вивиан и Алекса. Правда в том, что я хотел этого. И даже несмотря на все это дерьмо, я думаю, это то, что мне нужно было сделать.

– Каким образом?

– Одной из моих обязанностей в Миктлане было проводить души через их прошлое. Не такое уж это и искупление. Скорее, для очищения. К тому времени, как они добрались до Чикунамиктлана, они очистили свои души. Я заметил одну вещь, и это, наверное, звучит очевидно, но на самом деле до этого момента я не осознавал этого. Всё, что они делали, вело ко всему остальному. Если бы они сделали одну или две вещи по-другому, их жизнь радикально изменилась бы. Я сильно облажался. Но мне приходится оглядываться на то, что я сделал, и думать, что если бы я этого не сделал, то все могло бы быть совсем по-другому. И есть вещи, в которых я не хочу отличаться от других. Как и ты.

– Я беру свои слова обратно, – говорит она. – Ты, конечно, игрок. Плохой игрок, но все же.

– Даже без усов, как у Эррола Флинна?

– Может, тебе стоит попробовать.

– Если мы тут застрянем, я попробую, – говорю я.

В другом конце комнаты поднимается шум. Раздаются громкие голоса, кто-то кричит. Не сразу понимаю, что это Жанна и мой дедушка.

– Похоже, он в бешенстве, – говорит Габриэла.

– Что я на этот раз натворил?

– Ты не знаешь, что это из-за тебя, – говорит она, затем ловит мой взгляд. – Ладно, да, наверное, это из-за тебя.

– Насколько, черт возьми, глупым ты мог быть? – Говорит Роберт, а Жанна следует за ним по пятам. У нее широко раскрытые глаза, и она, похоже, разрывается между желанием отпустить его и наброситься на него.

– Я же тебе говорил, – отвечаю я. – Привет, дедуля, как дела?

– Ты, блядь, создал Оракула?

– Люди пялятся, – говорит Жанна.

– Пошли они все к черту. Ну?

– Да, – отвечаю я. – Как ты думаешь, какого хрена мы здесь собрались? Воссоединение семьи? Приятель, у меня в голове и так достаточно твоего дерьма. Что-то произошло в 1924 году, последствия этого сказываются и в наше время, и Джимми, Оракул, пытается что-то с этим сделать. Но мы не знаем, что именно.

– Ты сказал, в 1924 году? – Аттила возвращается к столику, ведя за собой не очень счастливую на вид Аманду. Габриэла выскальзывает из-за стола и направляется к ней.

– Там был какой-то культ...

– Блэкберны, – говорит Аттила. – Я знал, что это еще не конец.

– Черт, – говорит Роберт. – Ты тупой сукин сын. Ты хоть представляешь, что ты натво гх…? – В ход идут навыки Жанны, полученные в полиции Лос-Анджелеса, и она берет Роберта в один из тех удушающих захватов, которые не должны делать полицейские, но все равно делают.

– Прежде чем мы продолжим, – говорит Аттила. – Я думаю, нам следует поговорить в более уединенном месте.

Вспышка магии, момент дезориентации, и вот мы уже стоим в номере призрачного отеля "Амбассадор", который я разрушил несколько месяцев назад, обрушив его на Дариуса. Несколько месяцев. Иисус. Через несколько десятилетий.

Это карманная вселенная, привязанная к призрачной стороне "Амбасодора". Аттила и мой дед построили ее как ловушку для Дариуса, но так и не поняли, как ее активировать, пока не появился я.

Кстати, на столике у двери стоит большая деревянная шкатулка с защелками, которые позволяют открыть ее целиком. Внутри будет бутылка, бутылка Дариуса.

Странно снова ее видеть. И вообще странно снова видеть эту комнату. Я был внутри, когда она схлопнулась, и часть моей души была вложена в голема, чтобы я мог активировать ловушку.

Не могу сказать, что мне понравилось наблюдать за тем, как целая вселенная, пусть и маленькая, схлопывается в сингулярность.

– О, я скучала по этому месту, – говорит Габриэла.

– Э-э, Жанна? – спрашивает Аманда. Жанна в шоке смотрит на внезапно изменившийся пейзаж.

– Думаю, его можно отпустить, – говорит Аттила.

– Не торопись, – говорю я. Лицо Роберта приобрело странный фиолетовый оттенок, а глаза закатились.

– О боже, прости меня, – говорит Жанна, опуская Роберта на пол. – Я немного...

– Не волнуйся, – говорит Аттила. – Поверь мне, у меня тоже много раз возникало такое желание. Может, кому-нибудь принести выпить?

Глава 27

– Обычно я так не говорю, – говорит Роберт Жанне после нескольких минут прерывистого кашля и рвотных позывов, – Но я прошу прощения за то, как я отреагировал тогда. Спасибо, что остановили меня.

Жанна, похоже, не знает, что с этим делать.

– Несколько лет назад, во время войны, мы имели дело с Оракулом во Франции, – говорит Аттила. – Группа нацистских некромантов проводила эксперименты, пытаясь создать Оракула. Они перебрали множество людей.

Я слышал, что у Роберта был неприятный опыт общения с некромантами во время войны. Он так разозлился, что, когда я применил свою магию, он взбесился и попытался убить меня. Теперь я начинаю понимать, почему.

– Так ты действительно создал его? – Говорит Роберт.

– Я действительно так думал. И поверь мне, если бы я мог это изменить, я бы это сделал.

– Значит ли это, что ты... – Он колеблется.

– Некромант, да, – отвечаю я. После того, как я получил от него это чувство отвращения к себе, я чувствую к нему больше, может быть, не симпатии, но меньше враждебности. – Я знаю, что у тебя были проблемы с ними во время войны, хотя я не знаю, из-за чего. До меня то тут, то там доходят обрывки твоих воспоминаний. Правда, с того времени ничего не сохранилось.

– Извините, – говорит Жанна. – А где та блондинка, которая была за столом? Она не пошла с нами.

– Хельга, – спрашивает Аттила. – Она вернулась в наше поместье.

Жанна потирает переносицу.

– Ладно. Ладно, прости. У меня немного кружится голова.

– Это пройдет, – говорит Роберт. – Ты перенеслась в прошлое почти на восемьдесят лет назад. Позже у тебя будет самое настоящее похмелье. Может, тебе стоит прилечь? И выпить воды.

– Нет, – говорит она. – Ксанакс помогает. Я хочу дослушать до конца.

– Некроманты базировались на базе подводных лодок Керомана в Лорьяне, – говорит Аттила. – Она была слишком хорошо укреплена, чтобы ее можно было разбомбить. Поэтому мы отправились туда с небольшой группой магов, прошедших подготовку в качестве спецназа.

– На самом деле мы пришли туда не за ними. Мы даже не знали, кто они такие и что делают. Мы искали реликвию. Часы, которые могли бы искривлять время.

Жанна вопросительно смотрит на меня. Я качаю головой. Я бы предпочел сохранить эту тайну еще на несколько минут.

– Мы подоспели как раз в тот момент, когда они заканчивали ритуал по созданию Оракула, – говорит Аттила. – Если бы мы пришли чуть позже, все могло бы сложиться совсем иначе. А так нам удалось его уничтожить, но мы потеряли половину своих людей.

– Постойте, вы его уничтожили? Как?

– Я отмотал время назад на достаточное время, чтобы помешать им завершить ритуал, – говорит Роберт. – В то время они были недостаточно осведомлены, чтобы что-то предпринять.

– Это приятно слышать, – говорю я. Не уверен, что это поможет, но это что-то новенькое. – А что насчет Блэкбернов?

– Что ты о них знаешь? – Спрашивает Аттила.

– Мэй и Рут создали сумасшедший культ под названием "Божественный орден королевского герба Одиннадцати великих", – говорит Габриэла. – Это было мошенничество, которое принесло им около четырех или пяти миллионов долларов в сегодняшних деньгах. Или в наших сегодняшних деньгах.

– И они были магами, – говорю я. – Некромантия и хрономантия. Они изучили заклинание, позволяющее воскрешать мертвых. Мы думаем вернуть к жизни девушку по имени Уилла. Но вместо того, чтобы просто использовать его, это своего рода медленное наращивание в течение последних ста лет или около того.

– Примерно такой размер, – говорит Аттила. – У них была идея, что если они смогут воскрешать мертвых, по-настоящему воскрешать мертвых, то смогут стать богами. Они продали эту идею об Апокалипсисе в 1925 году. Я уверен, что они действительно в это верили.

– Я пришел сюда не за этим, – говорит Роберт. “Я слышал, что в 1924 году они проводили какой-то новогодний ритуал.

– На территории Блэкберна в Сими-Вэлли, – говорит Аттила. – Я думаю, это им подарил один из их идиотов-последователей. Клиффорд, что ли?

– Дэбни, – говорю я. – У меня есть вопросы по этому поводу.

– Уилла умерла на следующий день, – говорит Габриэла. – Они, должно быть, знали, что это должно было случиться.

– Вероятно, так и планировалось. Похоже, они из таких.

– Откуда ты знаешь, что это было там? – Спрашивает Жанна.

– Все знали, что это было там, – говорит Аттила. – Мы все это чувствовали. Они направили невероятное количество энергии. Они неделями намекали на то, чего пытались добиться. Было нетрудно связать воедино все детали.

– Я думал, что это не сработает, – говорит Роберт. – Разве они не перегорели?

– Да, – говорит Аттила. – В течение следующих нескольких недель у них все пошло наперекосяк. Влияние, которое они оказывали на своих участников, определенно было связано с волшебством, и внезапно у них ничего не осталось.

– Уилла сказала, что заклинание накапливало энергию и что оно должно было лопнуть, как резинка, и в 1924 году все изменится.

– Ты говорил с ней?

– Она, не призрак. Я думаю, они поймали ее душу в ловушку, но, похоже, ее это не слишком беспокоило. Я не совсем уверен. Она не вдавалась в подробности. Честно говоря, я думаю, что ее собаки знали больше, чем она.

– Я собираюсь притвориться, что понял больше трети из сказанного, – говорит Роберт. – Ты сказал, что 1924 год, что ли, просачивается в твое настоящее?

– Заклятие рассеивается, – говорит Жанна. – Как будто он забирает энергию, накопленную с 1924 года, и отдает то, что ему не нужно. Откуда я это знаю?

– Это действительно дезориентирующее чувство, – говорит Роберт. – Но вы к этому привыкнете. Теперь у тебя другая связь со временем. Ты начнешь воспринимать вещи по-другому. Они не всегда будут располагаться в том порядке, в котором их видят все остальные.

Некоторое время Жанна молчит, затем резко встает.

– Извините. Мне нужно... – Она не заканчивает предложение. Вместо этого она идет в ванную и закрывает дверь.

– Может, кому-нибудь из нас пойти поговорить с ней? – Спрашивает Аманда.

– Нет, – говорит Габриэла. – Подожди немного. Сейчас, я думаю, она переоценивает свою жизнь и пытается понять, как все это совместить.

– Блэкберны создали заклинание, которое переносит тела и места из 1924 года в наше настоящее, – говорю я. – Куда же тогда уходит вся эта энергия?

– И при чем тут Джимми? – Спрашивает Габриэла. – Собирается ли он как-то использовать эту силу?

– Я все еще не совсем понимаю, что это такое, – говорит Аманда.

– Есть две общие вещи, которые объединяют все эти события, – говорю я.

– Смерть и время, – говорит Габриэла.

– Верно, – соглашаюсь я. – Я не знаю, зачем ему нужна вся эта энергия смерти, но время? Джимми бы точно этого захотел. У него уже есть устройство, которое позволяет ему влиять на прошлое на пару недель вперед. С этим... черт, я даже представить не могу, к чему это может привести.

– Это объясняет, почему он свел вас с Жанной вместе, – говорит Аманда. – Я понятия не имею, как именно он планирует использовать тебя, но смерть и время? Вы оба часть этого.

– Я так и думал. Это напомнило мне, – говорю я. Достаю карманные часы и протягиваю их Роберту. – Это те часы, которые ты искал? Только не нажимай на кнопку.

Он берет его, пару раз поворачивает в руке.

– Сукин сын. Как оно попало к тебе в руки?

– Мириам, – говорю я. – Подожди. Не думаю, что ты с ней еще знаком. Это было твое. Кажется, она вытащила его из одного из хранилищ и еще пару вещей и спрятала, чтобы я нашел их позже. Она также показала мне эту комнату.

– Мириам, да? Нет, я пока не знаю никого по имени Мириам. Она сказала, когда я получил это?

– Нет. До сегодняшнего дня я думал, что это только ускоряет старение. Но потом мы использовали это, чтобы помочь Жанне сфокусировать свою магию? Я подумал, что нам, возможно, придется воспользоваться им, чтобы добраться сюда, но она прекрасно справилась сама.

– Подожди, ты сказал "хранилище"? То, что в Долине? – Говорит Роберт.

– Да. Я вроде как унаследовал доступ к нему. Думаю, другие тоже могут туда попасть, но я не знаю, кто именно.

Жанна выходит из ванной, но держится подальше от нас, как будто от ее близости может быть только хуже. На самом деле я не могу найти в этой логике изъяна.

– О, это гораздо больше, чем просто, – говорит Роберт. Жанне: – Это объясняет, как ты смог открыть для нас брешь. Вскоре ты обнаружишь, что твои способности проявляются с большей легкостью. Но пока ситуация не стабилизируется, она может быть немного непредсказуемой.

– Что это значит? – Говорит Жанна.

– Это значит, что, когда ты использовал его, ты получал часть его силы, – говорит Аттила. – Я понимаю, что ты не держала его в руках, но ты взаимодействовала с его магией.

– Я использовал эту штуку много раз, – говорю я. – Со мной ничего не случилось.

– Потому что ты не хрономант, – говорит Роберт.

– Это как-то повлияло на меня? – Говорит Жанна.

– Ничего плохого, – говорит Аттила. – Я полагаю, это зависит от твоей точки зрения. Думай об этом как о нагнетателе. Кажется, это скорее побочный эффект, чем использование по назначению.

– Они были созданы немецким часовщиком Хансом Дюрингером в XV веке, – говорит Роберт. – Он построил астрономические часы в Гданьске. Вы все еще можете их увидеть. Впечатляющее произведение искусства. Оно находится в церкви Святой Марии. Его высота почти пятьдесят футов. Но люди, которые наняли его для создания часов, не хотели, чтобы он создавал что-то столь впечатляющее для кого-то еще. Они решили ослепить его.

– Господи Иисусе, – говорит Жанна. – Это варварство.

– Это пятнадцатый век, – говорит Аттила.

– К счастью, он сбежал из Гданьска со своей дочерью до того, как они успели отвести от него глаза, и направился в Росток, – говорит Роберт. – После этого все становится немного размытым. Мы знаем, что он встретил мага, мы предполагаем, что это был хрономант, но мы не совсем уверены. Они сделали это вместе.

– В пятнадцатом веке делали карманные часы? – Говорит Аманда. – Подождите. Раньше они выглядели по-другому? Я нашла упоминание о часах, которые меняют форму в соответствии со временем, но никогда не подбирали нужную. Последнее, что я читала, это что-то вроде часов Хенлейна. Что-то вроде медной сферы размером с мяч для гольфа. Вы открываете их, и внутри оказывается циферблат.

– Вот и все, – говорит Роберт.

– На протяжении многих лет это были водяные часы, часы со свечами, солнечные часы, различные песочные часы и еще кое-что, – говорит Аттила. Роберт возвращает мне часы.

– Для чего именно они предназначены?

– Насколько нам известно, суть в том, что они поглощают время, – говорит Аттила. – Накапливают его, как аккумулятор. И могут его отдавать. С ними магия времени становится проще.

– Мы не уверены, что он был создан для того, чтобы усиливать способности мага, – говорит Роберт. – Но это так.

– Интересно, видит ли их Джимми, – говорю я. – Он не видит ни меня, ни опалы. Интересно, может, дело в количестве накопленной энергии.

– Опалы? Австралийские камни? – спрашивает Роберт.

– Так они называются?

– Я думал, все они на дне океана.

– Один из них поддерживает союзника мисс Кортес... в стабильном состоянии, – говорит Аттила. – Но я не слышал, чтобы был еще один.

– Джимми использовал его как батарейку для своей штуковины. Мне удалось его забрать.

– Потом Джимми завладел тем, что был внутри Джо, – говорит Габриэла. – Мы вставили в него часы Джимми до того, как ситуация из просто ужасной стала катастрофически ужасной. Но мы все равно потеряли много людей.

– По словам Джимми, он не видит камни, – говорю я.

– И он не видит тебя, потому что ты его создал, – говорит Аттила. – Думаю, можно с уверенностью сказать, что он не видит часы, но я бы не стал на это рассчитывать, если бы не был абсолютно уверен, что это изменит ситуацию.

– А как насчет египетского бога в Вегасе?

– Что? – спрашивает Роберт. Он смотрит на Аттилу. – Это что, один из твоих спойлеров?

Аттила вздыхает.

– Да. Но нет особого смысла скрывать это от вас. Если вкратце, то Эрика заставили стать ацтекским богом смерти Миктлантекутли, и с тех пор он более или менее известен по имени рядом других божеств.

– Ваш внук поднялся по карьерной лестнице, – говорит Габриэла.

Я замечаю, что Жанна смотрит на меня краем глаза. Это будет забавный разговор с консервативным христианином, ставшим атеистом.

Роберт смотрит на меня так, словно смотрится в зеркало.

– Наша семья в полном дерьме, не так ли?

– Это было круто, это точно, – говорю я. – Бог, о котором идет речь, Шайт. Они, частичка египетского бога, который появился на выставке Тутанхамона и поселился в Лас-Вегасе. Они в большей или меньшей степени противостоят друг другу. Джимми тоже не может их видеть.

– Это из-за их природы или потому, что они слишком могущественны? – Спрашивает Габриэла.

– Или потому, что они боги? – Спрашивает Аманда.

– Возможно, всё в месте, – говорит Аттила. – Роберт?

– Сила, безусловно, – говорит он. – В первые дни войны я провел много исследований Оракула. Армия хотела получить что-нибудь, что могло бы переломить ситуацию. Я отговорил их. С другими очень могущественными предметами или людьми это все равно, что смотреть на солнце. Оракул не столько не видит, сколько не может не смотреть.

– Интересно, – говорю я.

– Ты снова задумываешься, – говорит Габриэла. – Стоит ли мне бояться?

– Я обещаю, что речь не о воскрешении мертвых. Или о том, чтобы я снова умер. Ну, не совсем. Сначала я должен разобраться с парой вещей.

Разговор об энергии смерти, связанной с заклинанием, натолкнул меня на одну идею. Если все так, как я думаю, то, возможно, я смогу решить две проблемы одновременно.

– Итак, что мы будем с этим делать? – Спрашивает Жанна.

– Я думаю, мы мало что сможем сделать, пока Джимми не сделает свой ход, – говорит Аманда, – что бы это ни было.

– Похоже, это произойдет в одном из двух мест, – говорю я. – Дом в Венеции, где спрятана Вилла, или рядом с домом в Сими.

– Сими, – говорит Габриэла. – Уиллу перевезут в Венецию только в начале года.

– У нас есть где и когда, – говорю я. – Какой сейчас день? Я имею в виду, в 1924 году. Если это еще имеет какое-то значение.

– Должно быть, на следующий день после Рождества, – говорит Жанна. – Даты совпадали с той первой ночи. Не знаю, так ли это до сих пор.

Что-то насчет синхронизации дат. Тогда я понял. Дерьмо.

– Как долго мы здесь находимся? В этом году?

– Один час, сорок восемь минут, тринадцать секунд, – одновременно произносят Жанна и Роберт.

– Это совсем не вызвало беспокойства, – говорит Аманда. – Какие-то проблемы?

– Когда я зашел в "Харрисон", я пробыла там всего несколько минут. Когда я вышел, прошло несколько часов. Если здесь то же самое, то может быть намного позже, чем мы думаем.

– Мы могли пропустить наше окно? – Говорит Габриэла.

– Нет, – говорю я. – Джимми этого не допустит. Он найдет какой-нибудь способ изменить ситуацию. Тем не менее, нам, наверное, пора уходить. Однако есть одна вещь, которую нам нужно выяснить.

Я боялся этой части разговора. Это будет полный отстой, чего бы кто ни хотел.

– Я, – говорит Аттила. – Мы с Амандой говорили об этом. Я не могу здесь оставаться. По крайней мере, эта версия меня. Это может вызвать слишком много изменений в будущем, и я не знаю, к чему это приведет.

– Возможно, меня не существует, – говорит Аманда.

– По сути, у вас сейчас две души в одном теле, – говорю я. – Это не будет устойчивым. Я могу достаточно легко разделить их, и я уверен, что смог бы вернуть тебя назад. Но я не знаю, чтобы это дало.

– Я прожил долгую жизнь, – говорит Аттила. – Думаю, я готов двигаться дальше. Что происходит со мной из 1948 года?

– Ты из 1948 года все еще там. Если я вытащу твою душу, ты, вероятно, все еще будешь что-то помнить, но я не знаю, что именно. Я имею в виду, что у меня до сих пор всплывают воспоминания о Миктлантекутли и этом придурке.

– Думаю, мы можем поработать с воспоминаниями, – говорит Роберт, не обращая на меня внимания. – Немного их подавить. Свести к минимуму возможные изменения в будущем.

– Ты ведь понимаешь, что умрешь, да? Ты, с которым я сейчас разговариваю. Я не знаю, как это работает с вами обоими, но думаю, что в какой-то момент разные части вас сольются. Это все равно будет одна и та же душа.

– Я не понимаю, – говорит Жанна. – Куда она попадет?

– Понятия не имею, – говорю я. – Туда, куда и должна. Для кого-то это Вальхалла, для кого-то рай. Я знаю пять или шесть разных мест, которые можно было бы назвать адом. Я не знаю, от чего это зависит.