Текст книги "Культовая классика (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

– Они не все происходят из одного и того же времени, – говорит Летиция.

– Нет, – говорит Жанна. – И они также не совпадают с нашим временем, не совсем. Но их время движется.

– Что ты имеешь в виду? – говорит Летиция.

– У большинства пассажиров поезда есть часы, – говорит Жанна. – Они все остановились. У некоторых из них были газеты. Они датированы 23 декабря 1924 года.

– Но сейчас не декабрь.

– Дело не в этом, – говорю я. – Дело в том, что, что бы здесь ни происходило, у нас есть связь. Что-то случилось в конце 1924 года.

– Отлично, – говорит Летиция. – Что это значит?

– Понятия не имею, – говорю я. – Ты же детектив. Как думаешь, сколько еще ты сможешь держать это в секрете?

– Последние пять лет мы скрывали от общественности гребаное токсичное облако над южным Лос-Анджелесом, которое убивает все, что попадает в него, – говорит она. – Думаю, мы справимся и с этим.

– Конечно, – говорю я. – С этим. А когда случится еще одно? И еще одно? Ты правда думаешь, что апельсиновая роща на скоростной полосе на бульваре Виктори, это последнее, что мы увидим?

– Нет, – говорит она. – Может, снимешь с нас немного давления и снова спалишь город дотла?

– Забавно, – говорю я. – И пошла ты. Развлекайся.

– Куда ты, черт возьми, собрался?

– Хочу сбежать от всех этих трупов. Мне с трудом удается оторваться от поезда. Что-то тянет меня к ним, и этому трудно сопротивляться. Но мне не нужно повторения вчерашнего вечера. Пойду погружусь в историю архитектуры, – говорю я.

– Зачем я вообще спрашиваю?

Глава 11

Я знаю, что это как-то связано с Джимми, но пока не понимаю, как именно, и мне лучше просто искать эту чертову штуку. Рейчел мертва, слава богу, и у меня есть ее адрес. Если она потерялась из виду, значит, мы с ней столкнулись. А если она не вышла на связь, значит, она знает, что с ней случилось.

И что там с концом декабря 1924 года? Я не уверен, что оранжевая роща относится к тому времени, но "Красная вагон", клуб и "Харрисон" вполне. Но есть еще глинобитный дом. Он не вписывается в общую картину.

"Харрисон" меня настораживает. Он не появился, как остальные, и я мог войти внутрь, а Дэнни нет. Что, если бы я остался там? Смог бы я вернуться?

– Простите.

Женский голос. Кричит у меня за спиной с властностью, присущей одновременно разъяренной матери и Сатане. Я оборачиваюсь, выставив щит, но это всего лишь новичок Жанна.

– Я тебя не узнал, – говорю я. – Ты всегда такая тихая рядом с Тиш?

Она смущенно морщится.

– Это так очевидно?

– Она может быть довольно устрашающей, – говорю я. – Черт, она пырнула меня ножом в старших классах.

Новичок Жанна щурится, глядя на меня.

– То есть она поймала тебя на территории школы и пырнула ножом?

– Мне нравится, что ты не отрицаешь, что она могла бы так поступить, – говорю я. – Нет. Старшая школа. Мы ходили вместе.

– Ты не выглядишь...

– Ой. Верно. Я что, выгляжу недостаточно взрослым? Поверь, это не так. Чем я могу помочь? Я все время думаю о тебе как о новичке Жанне, и мне это не нравится.

– Бенсон, – говорит она. – Жанна Бенсон.

Мне жаль эту девочку. Она работает под началом такой стервы, как Летиция, пытается совладать со своей силой и, наверное, никому об этом не рассказывает. Это, должно быть, очень тяжело.

– Чем я могу вам помочь, офицер Бенсон?

– Капитан Уотсон хочет, чтобы я пошла с вами.

Я смотрю мимо офицера Бенсон и вижу Летицию. Она улыбается и машет мне.

– Нет, – говорю я, разворачиваюсь и иду дальше.

– Э-э, мистер Картер? Эрик? Она действительно хочет, чтобы я поехала с тобой.

– Хотеть чего-то, это хорошо, – говорю я. – Это дает человеку цель.

– Она действительно…

Я останавливаюсь как вкопанная и поворачиваюсь к ней лицом.

– Что она тебе рассказала обо мне?

– Что твоя магия связана с призраками.

– И это все? – Она кивает. – Господи Иисусе, о чем, черт возьми, думает Летиция? Она либо пытается погубить тебя, либо преподать тебе какой-то наглядный урок, который, как она не понимает, приведет к твоей гибели.

– Она сказала мне, что было бы неплохо поехать с ней.

– Я могу с абсолютной уверенностью сказать тебе, что этого не произойдет. Возвращайтесь на место преступления, офицер Бенсон. Вы слишком хороши в своей работе, чтобы тратить ее на меня.

Я предоставляю офицеру Бенсон самой решать свою судьбу.

Я нахожу "Лексус", который, насколько я могу судить, почти незаметен на Голливудских холмах. Стоимость домов там начинается от пяти миллионов долларов. Никто не ездит на машинах дешевле 80 тысяч.

Я знаю, что Джимми дома не найду. Кто знает, может быть, мы столкнемся в пробке на противоположных сторонах 405-го шоссе. По статистике, каждый житель Лос-Анджелеса рано или поздно оказывается в пробке рядом со всеми остальными.

– Хочешь пойти посмотреть дом? – Спрашиваю я, когда Дэнни отвечает на мой звонок.

– Есть ли кто-то особенный, с кем мы могли бы встретиться?

– К сожалению, нет. Один из них скрывается, а другая находится по ту сторону завесы в качестве призрачного корма.

– Чувак. Ты мог бы позвонить.

– Она как бы случайно заглянула ко мне. В любом случае, Джимми переезжает. Но у меня есть последний известный адрес.

– Надежный?

– Собираюсь выяснить. Не хочешь присоединиться?

– Да, черт возьми.

Я продиктовал ему адрес.

– Дом Фрэнка Ллойда Райта? – он говорит. – В них действительно живут люди? Я всегда думал, что они похожи на снежного человека. О таких вещах только слышат, но на самом деле их не существует.

– Если это не так, то они тратят кучу денег на пустую недвижимость, – говорю я. – Я не ожидаю, что там вообще кто-нибудь будет, но не начинай вечеринку без меня.

– О, конечно. Ты оставляешь дом на "Злую ведьму", а я должен торчать за пределами Изумрудного города? Ты кто-то из друзей. Увидимся там.

На то, чтобы добраться до Голливуда, у меня уходит больше часа. В Ла-Сьенеге, как всегда, бардак, но в конце концов я добираюсь до Кресент-Хайтс и направляюсь в горы. Как только я добрался до Сансет, на меня напали копы.

Черно-белая машина у меня в заднице, она мигает фарами и врубает сирену. Вы, должно быть, шутите. Как я мог этого не заметить? Нельзя сказать, что эти машины ничем не выделяются.

Проще просто разобраться с полицейским, чем пытаться скрыться от него. Особенно при таком уличном движении. Я останавливаюсь, беру наклейку и маркер и пишу "ЗДЕСЬ НЕ НА ЧТО СМОТРЕТЬ. ХОРОШЕГО ДНЯ". Я добавляю в это немного волшебства.

Я опускаю стекло и...

– Офицер Бенсон, – говорю я. – Приятно было встретиться с вами здесь.

– Сэр, не могли бы вы, пожалуйста, выйти из машины. Это не просьба.

У нее совсем другая энергетика, чем тогда, когда она была рядом с Тиш или разговаривала со мной прямо перед моим отъездом.

– Видишь, вот какой ты должна быть рядом с Летицией. Позволь себе быть крутой. Тебе это идет.

– Сэр, пожалуйста, возьмите свои вещи и выйдите из машины.

– Ты действительно хочешь это сделать?

Она ничего не говорит, но я замечаю, что она все это время держала руку на кобуре. Интересно, офицер Бенсон, один из тех копов. Из тех, кто позволяет своему страху и нетерпимости играть, потому что они могут.

Нет. Это нечестно. Летиция не стала бы работать с ней, если бы это было так. На самом деле, если бы она была таким магом, Летиция бы уже убила ее.

– Хорошо, – говорю я. – Я подыграю.

Я хватаю свою сумку и делаю, как она говорит.

Офицер Бенсон, настоящий коп. Она не валяет дурака. У меня такое чувство, что, если бы ей понадобилось, она бы пристрелила меня в мгновение ока. Хорошее чутье. Она прекрасно поладит с Летицией.

– Садитесь в машину.

Она распахивает пассажирское сиденье своей черно-белой машины.

– Но я просто... – Я замираю под ее взглядом.

Мне жаль всех детей, которые у нее могут быть. Я быстро отдаю ей честь.

– Садитесь в машину, офицер.

Я стараюсь не рассмеяться. Отчасти потому, что мне любопытно, к чему это приведет, а отчасти потому, что это кажется грубым. Да, как будто это когда-либо останавливало меня.

Она воспринимает это всерьез. Она не маленькая девочка, играющая в полицейского. Она, суровый представитель закона, и она не позволит, чтобы с ней шутили. И я могу это уважать. В основном.

– Я не заметил твоей машины, – говорю я, когда она садится. – Ты все это время была позади меня, не так ли?

Я протягиваю руку и теперь чувствую это. Слабый след магии. Это неуловимо, но мощно и хорошо продумано. Я серьезно сомневаюсь, что смог бы это сделать.

– Я впечатлен, – говорю я. – Отличная работа.

– Что?

– Заклинание, которое ты наложила? Невидимость для машины?

– Я понятия не имею, о чем ты, черт возьми, говоришь.

Вот черт. Неудивительно, что Тиш взяла ее под свое крыло. Это было мощное, сложное заклинание, состоящее из множества компонентов, и она сотворила его инстинктивно, даже не осознавая, что делает.

– Хм. Ладно, что ж. Не моя свинья ,не моя ферма.

– Ты же знаешь, что эту машину объявили в розыск как угнанную, – говорит она, садясь за руль.

– Боже мой. Не угнанную.

– Почему?

– Тебе придется конкретизировать.

– Зачем вы угнали машину?

– Потому что она мне была нужна.

– Но вы ее угнали.

– Думаю, мы уже обсудили этот вопрос.

Она на секунду задумывается.

– Что это за наклейка?

– Это что-то вроде маскировочного заклинания, – говорю я. – Оно заставляет людей видеть то, что я хочу, чтобы они видели. По сравнению с тем, что ты сделала с машиной, это все равно что пытаться спрятаться за маргариткой. Тебя этому научила Летиция? Чему она тебя учит?

– Она ничему меня не учит, черт возьми. – Строгая офицер Бенсон внезапно превращается в ученицу Жанну Бенсон, которая явно ошеломлена этим ускоренным курсом магии.

– Как давно ты с ней работаешь?

– Полтора года, – отвечает она. – Я служу в полиции уже около трех лет. Год я провела в административном отпуске. Она помогла мне пережить это.

Я прикинул в уме.

– Обучение в полицейской академии Лос-Анджелеса длится, кажется, полгода?

– Девять месяцев, – отвечает она.

– То есть большую часть времени ты либо проходила обучение, либо разбирались со всей этой магической ерундой.

Мне любопытно, как она отреагирует на это. Ее лицо начинает краснеть, но я вижу, что она сдерживает эмоции. Просто гнев? Вряд ли. Скорее всего, стыд, самобичевание, чувство вины.

Интересно. Что-то случилось с ее силой во время работы. Убила кого-нибудь? Возможно. Специально? Скорее всего, нет. Не думаю, что Летиция стала бы ей помогать, если бы это было так. Но либо офицер Бенсон настолько талантлива, что Летиции нечему ее учить, кроме того, как не злить других магов, либо она просто идиотка, которую нужно приструнить, пока она не стала угрозой для окружающих. Но, скорее всего, верно третье предположение: Летиция терпеть не может такие ситуации и отчаянно пытается спихнуть ее на кого-нибудь другого. Я не собираюсь ее защищать.

– Ладно. Давай отложим это на потом. Я же сказал, ты не поедешь со мной.

– Вы правы. Я не собираюсь этого делать, – говорит она, заводя машину. – Вы поедете со мной.

• • •

По сравнению с другими домами на этом участке Голливудского бульвара, Дом Сторера совсем крошечный. Он построен в стиле «Возрождение майя» с использованием бетонных текстильных блоков, разработанных Фрэнком Ллойдом Райтом. Благодаря этому он выглядит одновременно и древним, и современным. Высокие колонны из скульптурного бетона внутри и снаружи, узкие окна от пола до потолка. Все углы острые, все грани прямые.

Он находится всего в нескольких минутах езды от Голливуда и Хайленда, если проехать пару поворотов по узкому участку Голливудского бульвара. Он выделяется просто тем, что ничем не выделяется.

– Проезжай мимо дома, – говорю я. – Не снижай скорость.

Когда мы проезжаем мимо, я вижу на террасе перед домом мужчину в костюме, который бесстыдно размахивает автоматом.

– Что мы здесь делаем? – спрашивает Жанна.

– Ищем голову, – отвечаю я. К ее чести, она даже не моргает.

– В банке, в пакете из супермаркета? Что? Мне нужно немного больше информации.

– Если он там есть, чего, скорее всего, нет, он должен быть в коробке. Мне нужно задать ему несколько вопросов.

– Задать вопросы?

– Если мы с ним столкнемся, ты поймешь, что я имею в виду. Продолжай движение и поверни обратно на Голливуд. Мы собираемся обогнуть Кресент-Хайтс и подняться к дому за ней.

Поскольку Дом Сторера находится у подножия холма, мы сможем достаточно легко добраться до задней части.

– Нам придется иметь дело с тремя парнями, – говорит она. – Вооружены.

– Трое? Хм. Я пропустила два других. Где они?

– Внутри, – спрашивает она. – Подожди. Откуда я это знаю? Черт.

– Привыкай к этому. Пока ты не узнаешь больше, твоя магия так и будет просачиваться наружу. Это случается со всеми нами. В конце концов, ты поймешь, в чем твой талант.

– В чем мой?

– О, черт возьми. Нам нужно найти кого-то еще, кто научил бы тебя кое-какому дерьму, кроме Тиш. Талант, это тот вид магии, в котором мы до смешного хороши. Это не значит, что это единственная магия, которую мы можем использовать, но это то, в чем мы лучше всего разбираемся.

– Она никогда не рассказывала мне об этом, – говорит Жанна. – А что у нее?

– В поисках правды, – отвечаю я. – Если ты солжешь ей, она узнает. Если тебе когда-нибудь придется что-то от нее скрывать, знай, что это не всегда так. Она не может понять, умалчиваете ли ты о чем-то или просто веришь, что говоришь правду. Она умеет разбираться в таких вещах самостоятельно. По возможности старайся избегать ответов "да" или "нет".

Мы останавливаемся за джипом Дэнни, припаркованным через дорогу от дома, через который мы собираемся проехать. Он сидит в своем джипе, ест чипсы и смотрит что-то на своем телефоне. Он не замечает нас, пока мы не выходим из машины.

– Откуда ты, черт возьми, взялся? – спрашивает он, выходя из джипа.

– Дэнни Кван, познакомься с офицером Бенсон. Она заставляет свою машину исчезать.

– Иногда, – говорит она.

– Иногда?

– Она новичок в магии, и Летиция Уотсон взяла ее в ученики.

– Летиция. Это ведь та девчонка, которая пыталась убить тебя в старших классах?

– Да, с ножом, – говорю я.

– Это не она бросила в тебя машину?

– Нет, это была... кажется, Сьюзен?

– Это нормально для магов? – спрашивает Жанна.

– Да, – говорит Дэнни, – вполне типично.

– Маги, как правило, не самые уравновешенные люди, – говорю я. – Представь, что ты наделила кучку эмоционально ущербных нарциссов а суперспособностями и выпустила их на волю, а единственное, что их сдерживает, это то, что они рано или поздно сами себя убивают.

– Звучит как катастрофа, – говорит она.

– Обычно так и есть, – говорит Дэнни.

– Почему я ничего этого не слышала? То есть капитан говорила мне, что что-то происходит, но не рассказывала, что именно.

– А ты слышала, – говорит Дэнни. – Пожары, взрыв в Верноне, токсичное облако? Что-нибудь из этого тебе знакомо?

– Летиция рассказывала тебе о "Чистильщиках", верно? – говорю я, и она кивает. – Они существуют, потому что, если бы обычные люди узнали о магии, это было бы плохо для всех. И мы не особо следим друг за другом. По крайней мере, до тех пор, пока кто-то из нас не сойдёт с рельсов и его не придётся усмирять.

– Ты называешь нас... мы называем их "обычными"? Капитан ничего такого не говорила. – По её лицу видно, что она вот-вот что-то поймёт.

– Это потому, что это неправильно и ей это не нравится. Это всё равно что называть людей крестьянами. Но это лучше, чем "обычные". По крайней мере, "нормальные" подразумевают, что мы мерзость.

Она оглядывает все дома, возвращается к своей машине, дотрагивается до значка. Она думает. Она очень напряженно думает.

– Маги постоянно ссорятся, – говорю я. – Но маги и обычные люди? Люди будут умирать тысячами. И умирают.

Дэнни указывает на меня.

– Он знает это лучше, чем кто-либо другой.

– Это здорово и все такое, – говорю я, торопясь продолжить, пока она не начала задавать вопросы по этому поводу, – но я не тот, кто должен рассказывать тебе об этом, и у меня куча дел. Офицер Бенсон, большое вам спасибо за то, что помогли доставить меня сюда. Твое упорство делает честь значку.

– Я не уйду, – говорит она.

– Возможно, кто-то взломает дверь, – говорит Дэнни.

– Определенно, кто-то войдет, – говорю я. – И есть вероятность стрельбы. Даже внутри исторического памятника.

Чтобы подчеркнуть это, Дэнни достает из своего джипа пистолет-пулемет FN-P90 и пояс с магазинными обоймами.

– У тебя есть лицензия на это? – спрашивает она.

Дэнни останавливается, поднимает голову и смотрит на нее, как растерянный пес, затем возвращается к своему снаряжению.

– Офицер Бенсон, – говорю я. —Жанна. У тебя такой вид, будто тебя вот-вот хватит удар. Я не думаю, что Летиция хотела, чтобы ты участвовал в этом.

– Что именно ты планируешь?

– Там есть артефакт, – говорю я. – Это говорящая голова нежити. Она делает то, во что нам сейчас не стоит вникать. Скорее всего, она была в том доме. Но, скорее всего, ее там уже нет. Там как минимум три человека, с которыми нам придется иметь дело. И это хорошо.

– Почему?

– Потому что, если он просто лежит на столе, а вокруг никого нет, значит, он не считает, что его нужно охранять, и все может пойти наперекосяк, и объяснять это придется долго.

– Ждите здесь, – говорит она. Она отходит за машину, и я не вижу, что она делает. Боже, надеюсь, она не попытается нас арестовать.

– Откуда, черт возьми, у вас тут офицер Оби? – спрашивает Дэнни, не в силах говорить тихо. Он надевает кевларовый жилет.

– Может, не стоит тащить всю эту военную амуницию посреди улицы?

– О, у меня есть защита, – говорит он. – Любой, кто придет сюда, увидит садовников. Даже если выглянет в окно. – Он кивает на свой P-90. – Это уничтожитель сорняков.

Жанна возвращается, неся дробовик Benelli M4 и свой телефон. Последний она протягивает мне. Это, конечно, Летиция.

– Я не нянька, – говорю я. Лицо Жанны краснеет.

– Я не прошу тебя быть таковой, – говорит она.

– Ты не спрашивала, и точка. Какого хрена ты играешь?

– Она должна увидеть это дерьмо, – говорит Летиция. – И то дерьмо, которое я могу ей показать, и близко не то, что ей нужно.

– Так что, я и есть та пропасть, в которую ты ее бросаешь?

– Да, – говорит она. – Она тонет или выплывает. Она живет или умирает. Ты ей не нянька. Я ей не мама.

Я отхожу от них обоих и понижаю голос.

– Господи, Тиш. Это холодно даже для тебя.

– Ей нужно, чтобы рядом было больше магов, – говорит она. – Она хочет стать полицейским. Это не так. Больше нет. Я не могу донести это до нее.

– Ты такая, – отвечаю я.

– Нет, я не такая. Не в первую очередь. Я могу уволиться с работы. Я не могу остановить свою магию.

– То, что я сейчас делаю, может привести к ее гибели. Это не та пропасть, в которую ты ее бросаешь. Это гребаный аквариум с акулами.

– Тогда она научится плавать вместе с акулами. Ей лучше научиться этому у кого-нибудь из них. Иначе она будет опасна для себя и всех окружающих.

– Насколько опасна? Я думал, ты сказала, что она новенькая?

– Новенькая не значит безопасная. Ты уже видел ее актерский состав?

– Нет. Видел эффект от ее маскировочного заклинания, которое, честно говоря, было довольно пугающим, но не от того, что она это сделала. Она говорит, что не знала, как у нее это получилось.

– Верно, – говорит Летиция. – В этом-то и проблема. Она сделала это, даже не задумываясь. Или не осознавая, что сделала это. Сейчас все происходит инстинктивно. И она чертовски сильна. Ты знаешь, как это бывает. Спроси ее, как мы с ней связаны, и поймешь, что я имею в виду.

– Ты права, – говорю я. – Ей действительно нужен кто-то. И я не тот, кто ей нужен. Ты бросила ее мне на колени, Тиш.

– Да, бросила, – говорит Летиция и вешает трубку.

Я возвращаюсь к Жанне и Дэнни. Дэнни демонстративно проверяет свои вещи и не обращает внимания на разъяренную Жанну. Я возвращаю ей ее телефон.

– Расскажи мне, как это произошло.

Большего ей и не нужно.

– Мы были на вызове. Семейные неурядицы. Я и мой напарник. Он... В общем, у нас была семейная ссора. Мы приезжаем туда, и там происходит серьезная драка. Крики. Мы слышим, как ломается мебель. Есть пара выбитых окон. Итак, мы решили, что это вероятная причина, вызывайте полицию. Начинаю колотить в дверь, кричать в окно. Они не обращают внимания. Дверь не заперта. Мой напарник первым врывается в дом и едва успевает увернуться от брошенной тарелки

– Это всегда невесело, – говорю я.

– Да, но на этот раз было не так весело. Еще до того, как я переступила порог, я почувствовала это. Это, это жужжание. Не в моих ушах. Даже не в моем теле. Как будто по моей душе ударили камертоном. В этом есть смысл?

– Никогда не слышал, чтобы это так называлось, но да. Я бы сказал, что это довольно точно подмечено.

Мы заходим внутрь, а там две женщины избивают друг друга до полусмерти. У обеих синяки и ссадины. У одной, похоже, сломана рука. Только они ничего не бросают. Просто стоят, смотрят друг на друга с противоположных сторон комнаты и орут. Повсюду валяется всякое дерьмо, но они его не трогают.

А потом мой напарник получает удар по голове от приставного столика. Тяжелого. Он падает. Я не совсем помню, что было дальше. Помню, как кричала, чтобы они остановились, а потом почувствовала что-то вроде... не знаю, как описать, но это было похоже на разрядку, которую ощущаешь всем телом.

– Как будто кончаешь, – говорит Дэнни, как всегда готовый помочь.

– Серьезно?

– Что?

– Нет, он прав, – говорит она. – Я имею в виду, он неправ, но не совсем? Я не знаю, как это описать.

– Понял. Ты произнесла заклинание. Что случилось?

– Я… я взорвал здание.

– Все здание?

Она смотрит на меня так, будто ждет, что я буду шокирован, напуган или еще что-нибудь в этом роде. В наших краях это называют вторником.

– Нет. Только ту квартира. Ту, что над ней. В ней никого не было.

– Кто-нибудь выжил?

Снова этот взгляд. Наверное, меня спрашивали только о том, умер ли кто-нибудь, как будто это не было само собой разумеющимся.

– Мой напарник в коме. Я не знаю, был ли это удар о стол или взрыв, но у него поврежден мозг. Две женщины, они погибли на месте. Следующее, что я помню, это то, что осталось от дверного проема. Меня ничего не задело. Все это происходило мимо меня или вокруг меня. То же самое с моим напарником. От него словно что-то отскочило. Потом я потерял сознание. Я очнулась в больнице, а капитан и какая-то врач, я так и не узнал ее имени, склонились над моей кроватью. После этого у нас с капитаном состоялся долгий разговор.

Я начинаю понимать, о чем говорила Летиция. Когда сработало заклинание, Жанна, вероятно, привлекла внимание каждого мага в радиусе пяти миль.

– Я слышал и похуже, – говорю я. – Черт, я делал вещи и похуже. Дело в том, что Летиция пытается донести до тебя, что жизнь, которая была у тебя раньше, закончилась, и это не проходит.

– Я, черт возьми, понимаю, – говорит она. – У меня такое чувство, что я постоянно держу это в себе. Как будто в любую секунду я могу взорваться и убить кого-нибудь.

– Ты сделаешь это, – говорю я.

– Я нет. Я, черт возьми, не сделаю.

– Да, – говорю я. – Ты сделаешь. Гарантированно. Ты понимаешь, что больше не являешься сотрудником полиции?

Она моргает.

– Что?

– Ты можешь сохранить работу, но ты маг. Как ты с этим справишься и что будешь делать – решать тебе. Скажи мне, кто ты? Начни с самого простого.

Ей даже не нужно было задумываться.

– Женщина.

– Верно. И ты белый. И ты натуралка, лесбиянка, неважно. Все эти ярлыки, которые мы навешиваем на себя, чтобы стать самими собой. Это то, кто ты есть. В конце концов, ты все-таки полицейский. Тебе придется смириться с тем, что маг занимает гораздо более высокое положение на тотемном столбе, чем это. Ты можешь уволиться с работы. Ты не можешь уволить себя.

– Капитан, Летиция сказала, что у нее все получилось, – говорит она.

– Прошедшее время. Она добилась успеха, солгав всем, включая свою жену, которая из-за этого ушла от нее.

– Ты пытаешься напугать меня? – говорит она, расправляя плечи, как будто собирается ударить.

– Да, – отвечаю я. – Так и должно быть. Тем не менее, я не могу поверить, что делаю это, но если ты действительно хочешь пойти туда с нами, хорошо. Тиш хочет бросить тебя в аквариум с акулами. И, кажется, она думает, что я могу показать тебе акул.

– Кто ты, черт возьми, такой? – спрашивает она.

– Первый хороший вопрос, который ты задала, – отвечаю я. – Я одна из акул. Я некромант. Я разговариваю с призраками. Я создаю зомби. Иногда я убиваю людей и делаю и то, и другое одновременно. Я не самый опасный маг в мире, но у меня есть склонность выводить из себя многих из них. Не спрашивайте меня, сколько у меня убитых, я не знаю, хотя подозреваю, что это где-то шестизначная цифра.

– Я... – говорит Жанна, но, похоже, не может закончить предложение. Она отступает на шаг, пристально глядя на меня. – Вот так тела начали двигаться прошлой ночью.

– Так и есть.

– И Летиция послала меня сюда с...

– Все верно, офицер, ваш босс только что поставил вас в пару к признанному убийце, и есть много других вещей, о которых ты понятия не имеешь и которые могли бы и должны были заставить вас бежать с воплями, по сравнению с которыми вся история с Повелителем зомби выглядит банальной. Летиция тоже. Разница лишь в мотивации и масштабах. Она действительно пытается следовать закону. Но часто у нее это не получается.

– Я просто стреляю в людей, – говорит Дэнни. – Или закалываю. Бью кулаками, пинаю ногами, Ты поняла идею. Вот как проявляется моя магия. Мы делаем это? Плохие парни, наверное, хотят сделать перерыв на обед. Я знаю, что проголодался.

– Ну? Ты готова?

– Нет, – отвечает она. Она отстегивает значок и кладет его в карман. Ее лицо, каменная маска, но глаза, выглядывающие из-под нее, смотрят так, будто она только что узнала, что ее родители умерли. – Но я все равно иду.

– Вы мне нравитесь, офицер Бенсон, – говорю я. – Надеюсь, вы не погибнете.

– Или что-то похуже, – говорит Дэнни.