Текст книги "Скотина III (СИ)"
Автор книги: Степан Городничий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
Вот реально один остался. Все на дело ломанулись. Наводка пришла какого-то жирного ублюдка про-мо-ти-ви-ро-вать, чтобы от дуэли не сбежал.
– Чижик, давай-ка с этого момента поподробнее, – напрягся я.
– Аристократ или важная шишка звонила, Очемелый с рукой у уха на полусогнутых бегал. Потом вся кодла на дело, наводка на адрес, где пару младенцев забрать надо. Во, братва значит дела делать, а меня рыбку. Это не похищение, нет, детей красть не по-пацански. Это воспитательная мера, так Очемелый сказал. Мне кажется, Боря, рыбка – ключ ко всему. Она ка-то связана с жирным ублюдком.
– Все верно, Чижик. Рыбка – стратегически важный объект, если она сбежит – все, пиши пропало.
…
– Мама Роза, здравствуй. Как здоровье?
– Все хорошо, Боренька. Мне уже совсем хорошо, а малыши со служанкой в парке, им свежий воздух нужен. Антон и Борис такие резвые. Второй, между прочим, в твою честь. Родичи потихоньку на связь выходят, кто выжил. Усадьбу восстанавливать начинают. В ближайшее время совет рода пройдет, будут решать – как жить дальше. Спасибо тебе за Лилию, ты мою девочку к делу пристроил. Если что – мой голос за тебя.
– Мама Роза, скинь контакт служанки, которая с детьми гуляет. Хочу узнать, как она о моих братиках заботится.
Открыл милость и заколотил команду:
«Подготовка к захвату резиденции Очемелого. Основная цель – освобождение заложников».
– Здравствуй, Василиса.
– Ой, Борис Антонович. А я просто не знаю, что делать то. Пропала коляска с младенцами. Только тут стояла, поворачиваюсь, а ее нет. Наверное, пошутил кто. Ох я сейчас возьму веник, да оберов вызову, кому-то не поздоровится.
– Василиса, никому звонить не нужно, тем более оберам, и веником не пугайте. Все нормально с детьми, их Дядя Петя взял, с племянниками познакомиться. Поиграет чуть и приведет. Сейчас к тебе приедет Лилия, вы вместе вернетесь к Розе и будете пить чай. Хозяйке скажете, что дети на свежем воздухе устали и спят.
Вытащил последнюю склянку с ядом. Мутная жижа, заткнутая деревянной пробкой, колыхнулась, поднимая осадок. Соединил ладони вместе. Птомант может усиливать действие зелий, точно знаю. Теорию не слушал, значит будем импровизировать. Выпустил черное свечение, окутав руки с пузырьком. Теперь желаем, чтобы поубойнее стало, прямо яростно желаем, неистово. Прямо так, как хочется по большому после двухнедельного запора.
– Овод, ты про дуэль не забыл? Обязанности секунданта повторил?
– Чего вопишь, жирный. До дуэли еще час. Ты что реально приедешь?
– Скажи, Овод, какой яд в первую очередь птомантов использовать учат?
– Ты и этого не знаешь, деревня? – выкрикнул парень, – Да любой дебил на первом курсе в курсе… Но, если честно, я тоже не знаю, не проходили еще.
Фамилия у Овода – Мамаев. Вполне логично, что ничего полезного он не выдаст, это если спрашивать не уметь.
– Ладно, а можешь вспомнить, как в прошлом году жертва этого Власова померла. Сразу сознание потерял, или дергался? Особенно интересно, как он перед смертью дышал.
– Это зачем тебе? – насторожился секундант.
– А это я так Власова обману. Специально по-другому помру. Крутой же план!
– Ну и дебил же ты, Боря.
Сам Овод на той дуэли не был, но с обоими секундантами знаком и выпивали вместе не раз, обсуждая детали. Наводящими вопросами удалось клиническую картину прояснить. Через несколько секунд после ранения – потеря сознания. Пара минут судорог, падение артериального давления. Мучительная одышка – короткий вдох и очень длинный выдох. Особенно важно – щеки и шея розовеет, а не синеет. Потом остановка дыхания, окончательно.
– Спасибо, дружище, очень выручил. Смотри не опоздай.
Знакомая картина – отравление солями синильной кислоты. Цианидами, усиленными не совсем честным способом. Одна царапина и труп.
– Олеся, есть знакомые, кто колбасу делает?
– Боря, есть, да, даже не знаю, зачем это?
– Немедленно раздобудь у них особую соль, от которой колбаса долго не портится и цвет краснее. Надо немного, пару жменек. Еще нужна глюкоза чистая, порошок в аптеке или раствор в ампулах. Если не найдешь, бери которым булки посыпают.
– Херувим, просыпайся, немедленно в санитарный экипаж и лети на встречу с хорошей девушкой Олесей. Она тебе два свертка передаст. Скинул рецепт, какое зелье сварить. Потом сразу к старому алтарю, ты мне как целитель понадобишься.
– Егор, поворачивай, сам знаешь куда. Слишком много сил приложено, чтобы Боря сегодня свое существование никчемное окончил.
Слово 8
Егор на мои эксперименты косился, но молчал. Я тоже молчал, прожаривая склянку. Чуть не уронил на кочке. Пузырек ощутимо нагрелся, пора прекращать, если закипит и вытолкнет пробку…
– На дуэль едем, меня уже ждут, – прервал я тягостное молчание.
– Совсем у ума сошел? – выдал Егор отстраненно. – Ты же ни разу не дрался, кроме случая на вокзале, а там тебе случай помог.
– Не бери в голову. Все уже решено.
– Не беру. Я тебя давно понимать перестал. И эта птомантия твоя, недоброе сердце чует.
Что-то дядька совсем расклеился. Рассказал ему кратко последние новости, про Крым и дуэль.
– Разговор с Розой слышал и Чижиком? То-то. Сейчас меня оставишь и немедленно к Очемелому. План операции на милости, бойцы замотивированы, Херувим сигнал подаст.
– А ты сам как же?
На глупые и наивные вопросы не отвечаю.
– Твоя задача детей Розы спасти. А я время тянуть постараюсь. Расклад понимаешь? Просто так Очемелый близнецов не отдаст. На встречу не явлюсь – малышей больше не увидим. Если меня на дуэли убьют – все равно не освободит, попытается выкуп содрать. Шанс, что дети выживут – около тридцати процентов. Если победа моя – их убьют сразу. Прямо с поединка команда придет. Операцию начнете одновременно с началом дуэли. И не надо большие глаза делать.
Что я еще сделать могу? Кое-что можно – управляемый хаос. Есть такой термин в теории управления, наряду с самоорганизующейся критичностью. Вот значит эту критичность пора подтолкнуть к самоорганизации.
– Лилия, искать информацию в либрусе умеешь?
– А чего искать-то? Мои девахи от скуки так и сидят в этом либрусе целый день. Кормят, поят, светло, тепло, а одна через форточку бордель сбежала в портовый. Мне тоже скучно, я этой смелой завидовать начинаю. И мне это не нравится.
– Ректора полимагической академии надо найти. Фото с мест отдыха, официальных мероприятий вне Москвы. Ищите, может он в командировки, на симпозиумы какие выезжал. Желательно фото с вокзалов или гостиниц.
…
– Привет Шакал. Жив? Не загнулся?
– А-а-а, лечила профессорский. Не жди, что спасибо скажу. И не думай, что я тебе должен что-то. У меня профессор твой во-о-о где. Всем, кому должен – прощаю.
– Не жду, я не для этого. Обкашлять вопрос надо. Профессор тебе не враг. Ты же понимаешь, не он, а Очемелый тебя прокинул. Ты как, в щель забился и хвост поджал или зубы покажешь? Ты же пулю не просто так словил. Списали тебя дружки бывшие, на ноль помножили.
– Профессору твоему что с того? Территорию подгреб, смотри не подавись.
– Шакал, думаешь мы от счастья кипятком обоссались? Очемелый рамсы попутал. Твою территорию Профессору как кость кинул. Не по понятиям так с братвой обходиться.
Осторожный бандюган, матерый. Постепенно вывел на откровенный разговор. Выяснил трагедию. Очень удачливый контрабандист. На речных баржах запрещенный товар по всей Империи гонял, ни разу не попался. Равных не было. Оказался жертвой кадровой ошибки – пошел на повышение, но реально руководить масштабной бандой оказался не готов. Не предназначена для этого светлая голова. Руководителями ладоней своих друзей поставил, которые хороши были только на баркасе.
У нас тоже похожие ошибки руководители в корпорациях совершают. Повышают толкового айтишника до начальника отдела. А после руками разводят – одновременное приобретение паршивого руководители и потеря хорошего специалиста.
– Профессору помощь нужна. Серьезные люди, перед которыми Очемелый на задних лапках ходит, сегодня вечером общак в Крым отправляют.
– Ты че, бусыга, братскую кассу закрысить решил? Да тебя на лоскуты, да я сам…
– Не пенься и за метлой следи, есть наводка, что эту кассу залетные подрезать попытаются. В тоннеле. Мы эту кассу отобьем и для братвы сохраним. Репутацию восстановишь, уважение от фторитетов такое – Очемелый кланяться будет. Пару надежных людей возьми, в каких уверен, как в себе самом. Цепляй билеты на поезд, желательно выкупить все купе, не светитесь и ждите сигнала.
…
– Нашто тебе ухарь этот? – выдавил из себя Егор. Итак не совсем прямое лицо перекосило.
– Говорил мудрец в древности – «Чтобы не умереть от жажды, надо научиться плевать в любой колодец».
– Вообще-то он не так говорил, – скривился Егор еще сильнее, – Он про научиться пить из всех стаканов.
– Я именно это и имел ввиду. Между делом теперь знаю, что ты знаком с высказываниями Ницше. А ухарь этот, мне важную информацию сообщил. В Крым есть дорога не только через тоннель. Можно в обход через Корону Польскую.
– Только не говори, что в Корону собрался.
– Не скажу. Делать мне больше нечего. Из дома мы выехали, а до места дуэли еще не добрались. Ехать еще пол часа. Зависли, так сказать. Именно сейчас есть крохотное время, называемое окно возможностей.
– Совсем ты меня со своими птомантскими штучками.
…
– Анна Львовна, здравствуйте.
– Это ты Боря что ли? Я занята, но, если что важное – говори.
– Это я, Боря, просто так звоню. Анна Львовна, вы очень мудрая женщина, настоящий профессионал с железной хваткой. Повезло дедушке, что у него такой помощник есть. За вами он как за стеной каменной. Любые дела, поручения. Вы настоящий пример для молодого поколения, четко знаете чего хотите и умеете этого добиваться. Юрист вы знатный, просто благословение Вечного ученика…
– Говори, чего надо. – Заскрипел противный голос, – Не надо меня по шерсти гладить. Такие как звонят только если в неприятности влипли.
– Ничего-то от вас не скрыть. Вы просто тигр в юбке, точнее строгом деловом костюме. Анна Львовна, небольшое затруднение у меня, крохотное. Собираюсь с Тамарой помириться, с почти женой. Ну и произвести впечатление надо. По-ло-жи-тель-ное. Помогите достать разрешение на въезд в Корону Польскую. Заявление подать та-то долго будет, а мне прямо сегодня надо. Вот прямо до вечера. Что значит невозможно? Очень надо. Если вы не поможете, придется к отцу девушки обратиться, но не хотелось бы, репутации урон.
– Егор, не делай глаз большой, лопнет. Еще не то услышишь.
– Митрофан, к сбору готов, с дедом говорил? Хорошо, устрой мне с ним встречу. Желательно без лишних глаз и ушей. Ближе к вечеру, перед отправлением. Нет, Алена еще не объявлялась.
– Спасибо, Лилия, отличные фото. То, что надо. Теперь новое задание, на милости список еще четырех человек. Ищите по ним всю доступную информацию. Любую. Открытую, закрытую, всю, до какой доберетесь.
А есть-таки у ректора любимые чемоданы, с которыми он и на открытии Казанского университета, и на отдыхе в Кисловодске светился.
– Цыпа, найди срочно два больших коричневых чемодана с красными полосками. Фото я тебе скинул. Доставь по адресу…
– Паша, прекращай грустить. В род тебя вернули? Хорошо. Сейчас тебе добрый человек пару чемоданов пришлет. Переложите в них ваши богатства. Что? Изюм и Дед Пихто против будут? Кто фторитет я или ты? Убеди, что так для дела надо.
…
Спрыгнул перед алтарем, еле втиснулись между своей санитарной каретой и корявой елкой. Все места экипажами заняты. Соскочил легко, энергия переполняет. Народу как в очереди на новый Айфон, и знакомых хорошо если один из пяти. Власов в окружении семьи, тут и студенты, и аристократы, и неизвестные с военной выправкой, и вообще мутных личностей полно. Кучкуются по своим группам, на мое прибытие отреагировали с явным интересом. Никто не подходит, шепчутся и хихикают. Даже Овод в стороне, в окружении четырех девиц в цветастых платьях. Вроде мой секундант, а подойти стесняется.
Княжны Берия не видно, а это вроде за ее честь поединок. Ан нет, показалась из золоченой кареты в окружении девиц, одетых попроще, видно меня не ожидала. Удивилась так, что споткнулась на ровном месте.
Присел на землю и запихал в себя последний кусок кремового торта. Четвертого. Хотелось бы сказать, что с трудом. Но это был бы обман самого себя. Боря, – это не то, что ты думаешь, не капитуляция, а временное отступление. Концентрацию глюкозы в крови повышаем, максимально. Распутина почему отравить не удалось? Какому-то гению пришла мысль в голову – пирожное ядом полить.
Что, Боря, страшно? Мне тоже. Реально колени подрагивают. В животе пустота, в первый раз не в прямом, а в переносном смысле. Откуда переживания? Я что не уверен в правильности того, что делаю? Не порядок.
Вокруг алтаря начерчена белая линия, взято в круг с запасом в десяток метров. Все зеваки за линией, внутри лекари, секунданты и наблюдатели, куда же без них. Последние равномерно с четырех сторон. Алтарь красив, завораживает не только светящими ладонями и столбом черного дыма. Тысячи едва заметных нитей тянутся со всех сторон, исчезая в центре.
Пара целителей строгих и солидных. Чопорных, как английские лорды. Идеальные сюртуки, бородки клинышком, взгляд у обоих одинаковый – на всех как на говно. Примерно одного роста и комплекции. Можно принять за братьев, только один с круглой залысиной, а второй рыжий и с бакенбардами. Клановые целители Власова.
Деваха в медицинской мантии, Ванесса Игоревна, персоной собственной. Дежурный целитель от академии. Рассматривала меня с глазами, распахнутыми на ширину алтаря. Нехорошо кулачки сжались и складочка на лбу нездоровая. Запомнила мое лечение желудочное, не мудрено, я бы такое тоже не забыл. Со стороны академии медицинской помощи можно не ожидать.
– Недоучка, – Фыркнула целительница презрительно, – Профан.
Хвала Вечному ученику – это она не мне, а Херувиму, который встал с целителями рядом, раздуваясь от важности.
– Стерва, – прозвучало от моего лекаря. Отвернулся, немного сдуваясь, но взгляд твердый, настроен решительно.
Обычно Херувим робкий, слова не вытянешь, а тут глядит коршуном. Или мне кажется, или между ними искра проскочила. Ба, да они знакомы, причем хорошо. Этот факт в нашу прошлую встречу не всплывал. Прикрыл глаза и восстановил картину своей операции. Не до того мне было, чтобы такие нюансы замечать. Теперь понятно, почему он за шторой прятался.
– У тебя нет лицензии, – прошипела Ванесса.
– А у тебя мозгов, мы квиты.
– Ты не имеешь право лечить, да и не умеешь ничего.
– А ты не имеешь право указывать. – бодро парировал Херувим. – И тоже ничего не умеешь. Бревно-бревном, так что мы квиты.
– Да ты сам шприц одноразовый.
– А ты…
Овод откашлялся и шагнул вперед. Заревел басом, будто хотел быть услышанным в самых дальних уголках парка:
– Господа, прошу подойти к границе алтаря. Не желаете ли примириться?
Ага, фраза ритуальная, обязательная, но ни к чему не обязывающая.
– Примирение невозможно, – сказал Власов бесцветным голосом.
Абсолютно спокоен противник, черная мантия явно не с университетского склада, видна дизайнерская работа. Ни малейшего напряжения ни в мимике, ни в языке тела. Спокоен, расслаблен, на лице легкий налет скуки и сожаления.
Вывести из себя, заставить злиться, нервничать и совершать ошибки. Легко сказать про человека, пришедшего сюда не защищать чью-то честь, а просто выполнить неприятную, но необходимую работу.
– Примирение вполне возможно, если господин Власов изволит подойти ко мне сзади, низко наклониться и прочитать, что ниже спины написано. Пониже кланяться, там шрифт мелкий.
Уголок губы дрогнул едва заметно. В глазах насмешка, такими провокациями его не пронять. Хорошо, сделаем вид, Боря, что ты открытая книга.
Дальше продолжил секундант Власова. Невысокий крепыш в темных очках:
– Господа, по условиям дуэли и признанному кодексу университет предлагает участникам пару специальных дуэльных кинжалов.
– Виконт Власов будет сражаться фамильным оружием, – уверенно выдал противник.
Будем соответствовать.
– Овод, передай кому надо – Борис Тараканов будет тоже сражаться тем, что привычнее.
– Господа, напоминаю правила, – продолжил крепыш, – любые действия, связанные с затратами анамы, в пределах алтаря невозможны. Любые активные умения, магия, артефакты тут не работают. За вас будет говорить крепость рук, сила духа и мудрость наставников, вложивших в вас навыки фехтования. Победителем будет объявлен тот, кто сойдет с алтаря на своих ногах.
Неприятный сюрприз. Воздушная магия тут не работает, а надежда была свой толчок повторить. Пора проверять, насколько у меня запас анамы увеличился с открытием птомантии.
– Также не стоит забывать про милость Вечного ученика. Кто указал нам путь к Творцу?
– Вечный ученик!
– Господа, шаг на камни. По команде сходитесь.
Власов плавно перетек вперед. Покрутил кистью, разминая руку. Извлек из ножен не кинжал, а скорее кортик. Прямой серебристый клинок сантиметров тридцать, ромбовидное сечение. Это оружие исключительно колющее, значит размахов можно не опасаться. Не уверен, что это мне поможет, но информация важная.
Дальше противник демонстративно запрокинул голову и отпил из бутылки, проливая на грудь. Обычная вода, какая в любом магазине по пять копеек. Остаток поднял над головой двумя руками, и черный туман на секунду окутал ладони. Вылил воду на черные камни, отбросил ненужную бутылку и вонзил клинок прямо по центру лужицы. Торчать остался, только покачивается, не иначе, в щель вошел. Вот как оружие отравляют правильно.
Боря, соображай быстрее, на публику играем. Я наклонился и тоже вылил остатки своего яда на камень, аккуратно, его совсем немного осталось. Пустую склянку отправил в дыру, зияющую по центру алтаря. Хороший бросок, нечего кому-то составы моих ядов изучать. Присел, подтянул ноги и начал наводить скальпель в каплях маслянистой жидкости. Он и так был как бритва, пальцем проверять остроту не будем.
В голове лихорадочно крутились варианты развития событий, практически во всех вероятность получить ранение близка к ста процентам. Способов нанести ответную царапину немного, учитывая его подготовку и скорость.
Здесь слишком много зрителей. Столько людей приглашено не для того, чтобы бой закончился в одно мгновение. Власов будет дуэль затягивать, играть на публику, это можно использовать. Делаем так, чтобы и мысли закончить его быстрее не было и аккуратно показываем место, куда его кортик просится.
Я демонстративно похлопал себя по животу. Под земляной мантией у меня фартук с песком. Описал в воздухе легкую загогулину. Не сам, а исключительно пузом.
Власов выдернул свой кинжал и поднял над головой. Рисуется. Кончик оружия заблестел масляными переливами. Толпа у черты заревела.
– Покажи, покажи.
– Накажи бегемота.
– Нашинкуй этот кусок сала.
Ни одного выкрика в мою защиту, обидно. Дальше я не слушал. Пальцы сами передвинули скальпель. Стальной язычок, привычно лег в желоб между пальцами.
– Это что за оружие?
– У него что, перочинный ножик?
– Он бы еще с зубочисткой вышел.
Власов сделал полуоборот, демонстрируя толпе спину. Аристократичная осанка, выправка кавалериста, но левое плечо чуть выдвинуто вперед – старая травма ключицы.
– Господа, сходитесь.
Власов сразу рванулся вперед, переходя на подскоки. Сместился вбок, обходя центр алтаря. Фехтовальная школа агрессивная, с акцентом на вертикальные удары. Это я уже заценил. Первый выпад – в лицо, второй – по ребрам, третий будет…
Трусим животом, дразним. Пытаемся уклоняться. Защищаться нечем, самому атаковать можно только наверняка. Сил, дай Вечный ученик, хватит секунд на сорок.
Кинжал мелькнул возле носа, и тут же сменился пяткой, от которой удалось отшатнуться не до конца. Колесо, стойка на руках. Кортик пошел в ноги, заставляя подпрыгнуть. Не дождетесь, слоны не прыгают.
Власов остановил кинжал в миллиметре от моего колена, и змейкой нырнул в сторону. Пинок в бедро, толчок. Снова пинок и удар кулаком в живот. Все верно подмечено, рано заканчивать поединок он не намерен.
– Что, Власов, боишься ударить? Или твои руки только для писюн теребить годятся?
Тело не успевало за командами мозга. Катастрофическое запаздывание. Сейчас окажется за спиной. Пинок, удар под колено. Меня комариными укусами не свалить. Боря, ты тверд как скала.
Удары посыпались со всех сторон. Я намерено топтался чуть более неповоротливо, чем мог. Защищаем все, кроме живота. Пытаемся защитить.
Шаг назад, другой. Шевеление волос на затылке подсказало – центр с дырой прямо за спиной.
Пора контратаку симулировать. Я замолотил руками в воздухе как мельница. Опять трусим животом, теперь более сложное движение – «Я водяной, я водяной».
– Ты даже держать свой ножик не умеешь, деревенщина! – Власов снова закружил, будто подвыпивший павлин. Рука со смертоносным лезвием описала восьмерку. – Я тебе кишки намотаю…
Кишки – это хорошо. Дошли мои сигналы невербальные. Значит точно в живот бить будет.
Противник гораздо быстрее. Это плохо. Двигается по хорошо отработанным алгоритмам, до автоматизма – это тоже не совсем хорошо. А вот арсенал связок оставляет желать лучшего. По сути, он уже все их продемонстрировал и ничего менять не собирается, смысла не видит.
– Ты не стоишь моего времени, – усмехнулся Власов, – Ты просто мешок с костями!
Заговаривается. Мешком с костями меня еще никто не называл.
Я остановился, выпятил грудь вперед и заревел, привлекая внимание. Противник замедлился, остановился. Зрители тоже притихли, раззявив рты.
Теперь низкая стойка, сумо. Ноги шире, еще шире, стопы наружу. Сгибаем колени почти до прямого угла. Бедра ниже, таз подкручен, чтобы избежать прогиба в пояснице. Глубокое и ритмичное дыхание, с акцентом на диафрагму.
Шихо – ритуальное поднятие ног для демонстрации силы. Приседаем, переносим вес на одну ногу, затем на другую. Руками подобие лезгинки, только медленно, с чувством. Топнул одной ногой, затем другой. Звучно получилось, гудит алтарь, будто внизу не литой камень, а пустота. Упор на внутреннюю сторону стоп. Похоже ничего подобного тут никто не видел.
– Это что за стойка, ты решил рассмешить всю…
А вот это, товарищ Власов, ошибка грубая. Шихо не стойка, это пружина, которая сжимается чтобы выстрелить. Устойчивость, концентрация и готовность к мгновенной атаке.
Видя летящее на него тело, Власов попытался уйти в сторону. Сильный, быстрый и тренированный. Но недостаточно умный.
Туша летит не туда, где стоит противник, а в место, где он будет через секунду.
Я уклонился от клинка, пролетевшего в опасной близости от лица, и врезался в тщедушное тело. Скальпелем достать не удалось, рука ушла вверх, пропуская кортик подмышкой, и доворачивая корпус. Встретились с хлопком, только звук не от столкновения, а от половины зрителей, плюхнувшихся на задницы.
Власов вылетел далеко за пределы алтаря, чуть не снеся наблюдателя. Грохнулся на землю и покатился в пыли. Поднялся одним рывком, перекатившись через голову. Ощупал шишку и сплюнул кровавую кашу.
– Это не считается!
– Кровь не от оружия!
– Сражайся как мужчина!
Вот тут сколько знатоков дуэлей выискалось. А это реально за первую кровь не сойдет?
Судя по тому, как резво подхватил кортик и кинулся к алтарю – нет. Травма нанесена не кинжалом и не опасная совсем, больше по самолюбию.
В левой руке Власова появился новый нож, откуда выхватил? Не существенно, другое важно – знакомый артефактный кинжал – Проводник Злого ветра. Меня таким на родине в шею угощали. Егор стращал, что запрещенный до жути, но тут наблюдатели смотрют и не чешутся. Или для дуэли можно, или для птомантов законы не писаны. Скорее всего второе.
– Ты не просто сдохнешь, ты у меня мерзостью умоешься.
Я сунул руку в карман по самое плечо, нащупал сверток, перемотанный тряпками, и резко потянул рукоять.
Приятно видеть на лице противника недоумение и сомнение.
– Проводник, у него тоже Проводник.
– А жирный непрост.
– Все одно хана ему.
Удар! Второй! Третий! Удалось парировать каждый, но заметно, что слабею, работаю из последних сил. Пот лицо заливает, дыхание с хрипом. Мог бы еще минуту не хрипеть, но не для себя представление. Торжество – вот что я вижу в его глазах. Ему нравится, к чему дело движется. Не останавливается ни на миг, а наоборот, все время взвинчивает темп.
Опасный замах верхом и встретить нечем.
Порез на руке, второй на плече, третий отбил, реально выдыхаясь. Сейчас будет удар в лицо, толчок в грудь и снова попытка сбить с ног. Скольких умений я от этих порезов лишусь? Или может на алтаре не работает? Позже думать будем, сейчас что-то делать надо.
Я молниеносно сунул руку в карман, набирая пригоршню песка. Бросок в глаза и смещение в сторону поврежденного плеча. Прыжок, перекат недоступен. Можно на спину упасть, но мне потом не подняться.
Свершилось. Удар в живот с проворотом. Лезвие черного ножа завязло в песке. Я опрокинулся на спину, вырывая рукоять из руки. Хрипим, воем, за живот хватаемся.
Власов отпрыгнул, промаргиваясь. Поднял руку с кортиком вверх. Триумф. Принялся танцевать, размахивая основным оружием.
Нож не смертелен, он только умение высушит. Значит подойдет, чтобы добить. Обязан подойти. Кричим, кряхтим и дергаемся. Хорошо, что никто из своих не видит. Херувим не считается, он проинструктирован. Овод мне совсем не товарищ.
Я попытался встать на колено, потом другое. Сорвался, ткнувшись лицом в камни. Опять хрипим, судороги, кровавая пена. Не зря же себе все щеки искусал. Снова пытаемся подняться.
Решился. Подходит неспешно. На лице мрачная сосредоточенность. Сейчас все закончится.
– Дуэль продолжать будем, или где? – резко бросил я дурным голосом.
Власов отшатнулся в недоумении, на секунду опуская руки.
Рывок вперед. Еще. Обманное движение правой рукой, не зря скальпель в левую переложил. Слишком внимательно он за правой смотрит. По предсказуемой траектории уходит вбок. Удалось зацепить край мантии, рывок на себя. Наконец смотрю вблизи в ненавистную рожу.
Слишком близко. Господин Власов – ты увлекся.
Молниеносное движение кистью и презрительная усмешка с губ пропала. В прямом смысле вместе с нижней губой, которая шлепнулась на алтарь.
Делаю шаг назад и резкая вспышка боли в ноге. Откуда, кортик же у него в руке? Специально двигался так, чтобы максимально защититься от колющего удара.
Приподнял ногу, вырывая окровавленный осколок. На донышко бутылки наступил. Еще и пальцы порезал. Штиблет новый, но подошва тонкая.
Что внутри? Беспокойство и возбуждение. Отравлен, у меня тридцать секунд. Как? Он же за пределы алтаря бутылку выкинул. Со спины подбросили. Кто?
Не важно, не сейчас. Двадцать секунд.
Крик боли! Руки, зажимающие окровавленный рот. Тело Власова, заваливающееся на спину.
Судороги. Какая-то часть мозга продолжила отбивать темп. Десять секунд до остановки дыхания и сердечной деятельности.
Лекари, бегущие наперегонки. В мою сторону только Херувим. Крики. Лица. Запах дыма.
Последнее, что мелькнуло перед глазами – два целителя, склонившиеся над неподвижным телом. Нырок во тьму.
…
– Борис, ты рад слышать мой голос?
Руки и ноги скрутило в немыслимую фигуру. Больно.
– Борис, ты рад слышать мой голос?
Херувим, прекрати бить по лицу. Нечем дышать.
– Борис, ты рад слышать мой голос?
Херувим, бляяя. Дай вдохнуть или грудь взорвется.
– Борис, ты…
Мама. Почему свет режет глаза.
– Борис, если твой целитель снова приведет тебя в чувство, не дав договорить, я…
Глоток воздуха обжег легкие, как раскаленный песок. Пришел в себя на чем-то мягком и теплом под головой, твердом холодном, остром под спиной и остальными частями. Металлического привкуса во рту нет, онемения не чувствую. Меня отравили или как? Симптомы точно были, по расписанию наступали.
Громовой раскат под ухом. Знакомый. Это же урчание, стоп. Сверху нависают два холма. Появился третий, резкость подстроилась, сфокусировавшись в курносое лицо.
– Юля, ты тут каким боком.
На лицо упали соленые капли.
– Боренька, ты жив, мой свинтус, очнулся.
– Юля, не реви.
– Буду реветь.
– А я говорю – не реви…
– Прямо почувствовала, что помощь тебе нужна. – вырвалось сквозь всхлипывания, – Дедушке позвонила, так кричала, что он сдался и выяснил, где тебя найти. Я сразу, вот.
– Зря ты, наверное…
– Ничего не зря. Тебя схватить, хватать пытались всякие. Я никого не пустила.
Надо встать, надо попытаться подняться.
– Херувим летел тоже, но не так быстро, как я. Он рукав тебе закатал и иглой острой как жахнет. А я его по голове тапком. А он: «Не надо, мне Боря велел». Потом ногу, штаны тебе спустил. Я отвернулась, я не глядела, только он и ногу иглой тоже. И все время за лицо тебя трогал, а ты хрипел, а я его тапком для профилактики.
Херувим сидел тут же, привалившись к моим ногам. Лицо выглядело усталым, обессиленным, но довольным как обезьяна, получившая связку бананов.
– Борис, Боря, я смог. Я гармонию крови слышать начал. Большую волну очищения выпустил, представляешь? Очищения крови. Сначала все по твоей инструкции делал, вколол первую жижу в правую руку, это которая соль нитритная с глюкозой. С первого раза в вену попал, как ты учил. Потом вторую в ногу, в то место, как ты показывал. И непрерывно тебя в чувство приводил, как умею. Ты хрипел, булькал и снова сознание терял. А тут Юля как закричит: «Делай что-нибудь, а то прямо сейчас яйца откручу, вот этим тапком».
– Ну, при такой мотивации не удивительно, что ты настоящим целителем стал. Со специализацией. Поздравляю. Как Власов? Я видел, что он упал. Дуэль окончена. Формальность соблюдена, кровь же с обоих сторон пролилась, да, нет?
– К Власову тоже лекаря подбежали, – перебила Юля, – Один его за руку взял и сразу рядом упал. Второй первому руки на плечи и тоже свалился, язык вывалив. Вон та сучка крашеная тоже к Власову вприпрыжку, хотя я кричала, что Боре первее помощь нужна. Но она точно тебя лечить не собиралась, она к Власову, но трогать никого не стала. Просто металась на краю, глаза прикрыв, а потом охнула и на землю села. Ее патлы длинные поседели и осыпались. Она теперь сучка не крашенная, а лысая.
Приподнялся со стоном и оглядел пространство вокруг. Взгляд упал на Овода, который, бледный как мел, пялился на трупы. Три одинаковых тела, Власова и его лекарей лежали в неестественных позах, кожа на лице и руках почернела, словно обугленная. Ветер переменился и накрыло сладковато-гнилостным запахом. Перевел взгляд на второго секунданта с лицом, искаженным гримасой ужаса.
Посмотрел на совершенно лысую целительницу, с глазами побитой собаки. Стоит на коленях возле трупов, руки мелко подрагивают, губы прокушены насквозь.
Алтарь оцеплен людьми в военной форме. Основная толпа дальше беснуется, у карет.
