Текст книги "Скотина III (СИ)"
Автор книги: Степан Городничий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
Слово 6
На встречу авторитетов выдвинулись на четырех экипажах. Впереди пятерка охраны, посередине я с профессором, сзади боевики в новых костюмах. Внутрь входить только троим разрешено, но как серьезному авторитету без солидной свиты?
Пользуясь случаем, точнее управляемым хаосом, удалось из мелкой уличной банды вырасти в банду покрупнее, но такую же уличную, хотя территория в пять раз приросла. Не настолько серьезно, чтобы кто-то серьезный внимание обратил. В любом случае вызов на сход – это вызов. Будь я в подобной ситуации в своем мире в девяностых – это была бы проверка на прочность, попытались бы отжать лакомые куски, прощупать и прогнуть под кого-то более сильного. Прямой угрозы не ощущаю, чтобы начать опасаться за жизнь свою и близких – надо сначала смертельными врагами обзавестись. Если я этот мир понимать начинаю правильно.
Здесь специфика другая чуть, откровенного беспредела нет, все подчиняется незримым правилам. Пусть я их и не понимаю, но они есть. Оцениваю мероприятия на 70% как попытку отжать рынок, если не прогнуться, то закрепимся и о себе заявим. Еще на 25% просто познакомиться хотят, убедиться, что Профессор готов соблюдать правила. Если такой тест провалить – пристрелят, как собаку бешеную.
По пути подобрали Чижика. Грязного, оборванного. С двумя сумками на плечах, в компании пары маргиналов и в подпитии изрядном.
– Боря, Боря. Цельная сумка порталов, представляешь как круто. Такие колбочки маленькие синие. Их в руке давить надо и враз где надо окажешься. Я вжик – и в магазин – точно помню, у какой полке меня обер за штаны. Хрясь и готово. Бутылку конька цап, и сразу новый портал.
– Чижик, я правильно понимаю, – высказал я учительским голосом, – Ты раздобыл целую сумку неучтенных порталов, но вместо того, чтобы сразу отнести старшим товарищам, потратил два чтобы украсть бутылку дешевого коньяка?
– Не, ну так-то так, я же не пальцем деланный. Что мне с одной бутылки тою, я раза четыре прыгал, или шесть. А еще в Белозерск сгонял, рваным пацанам выпить подогрел. Нормальные пацаны Беляш и Лапчатый, они сейчас со мной. Потом мы еще чуть гульнуть хотели, на эти, на Эйфелевы пирамиды посмотреть. Но только я сколько не тужился, не могу их представить, хотя на картинке видел. Только к куче навоза дяди Гриши приносит. Щас еще разок попробуем, а потом в Незабудку…
– Ты знаешь, Чижик. Мне кажется, что ты пальцем деланный.
…
Выспрашивать, как он выбрался из окруженных развалин не стал. Забрал сумки и отправил в заднюю карету поменяться одеждой с подходящим по комплекции. Являться в таком виде на стрелку – это сразу все начинания похоронить.
В маленькой сумке, похожей на противогазную действительно лежали темно-синие пузырьки из тончайшего стекла. Сорок семь штук. Очень ценная находка, которая позволит… Стоп. Позже думать будем. Проверять не стал, просто перегрузил в свой фартук, пытаться прикинуть сколько Чижик просрал – затея гиблая. В арсенале появляется возможность быстро сбежать, а значит действовать можно увереннее.
Со второй сумкой сложнее. Ровные аккуратные бруски, похожие на мыло. Три слоя промасленной бумаги разных цветов. Бывает такое мыло, которое и выглядит, и крякает как мыло, но опасность сразу взвывала так, что волосы на затылке встопорщились. Запах незнакомый, хотя любую химию распознаю на раз-два. Взрывчатка и очень мощная, подсказала интуиция. Очень. Пришлось остановиться и подумать секунды полторы. Отправил одну карету назад, которую повел парень, переодетый в тряпки Чижика. Велел отвезти сумку на базу.
Операция по освобождению моего папаши вот-вот начнется. Точнее она должна автоматически начаться, как мы на встречу прибудем. Саму операцию я утвердил почти без изменений. Разработана искусственным интеллектом с такой глубиной и количеством деталей, будто ее мрачный преступный гений год прорабатывал. Менять что-то в таких операциях в последний момент – последнее дело.
– Чижик, кубик.
– Я не Кубик, я Чижик.
– Кубик, говорю, на пол кидай.
– А, да, а я-то подумал, что я теперь Кубик. А че, Кубик тоже нормально звучит. Ой, Боря, кубик в тех штанах остался, как же я теперь в свинку играть, без кубика?
– Поди сюда, держи мой и его кидай.
– Ой, Боря, он тоже в щель закатился, тут в полу тарантаса щель.
– Сам вижу, лезь под карету, ищи кубик.
Во всей карете единственная щелка, и туда с трудом монета протиснется, боком.
– Боря, как-то он странно упал, на ребро. Вроде и одна точечка вверху, а вроде и три.
Так, неопределенность нам не нужна. Сейчас мы ее схлопнем.
– Садись сверху на кубик и поерзай хорошенько, потом разворачивайся и снова точки считай.
– Ой, сел, Боря, бля, исчез кубик.
– Только не говори, что опять в щель провалился.
– Исчез, Боря, реально исчез. Магия. Ой, тут под каретой какой-то сверток примотан, походу чья-то нычка.
Примерно еще через полторы секунды я бежал, держа одной рукой Чижика за шкирку, а другой Груша за петлицу, в которой роза, между прочим, колючая. Непонятно, откуда силы взялись. Хватило этих сил на рывок метров в двадцать. В один момент перед глазами потемнело, рухнул прямо в пыль, хватая воздух как кит, забравшийся на гору Фудзи. Дальше я снова бежал, касаясь земли не ногами, а только затылком. Груш меня схватил за ногу и припустил, не снижая скорости. Хороший навык выживания – уметь просто бежать, не задавая вопросов. Очень напомнило пробуждение в этом мире. Тогда затылком мраморные ступени считал, сейчас булыжники примерно такой же твердости.
До поворота за угол осталось рукой подать. Груш несся, не снижая темп, Чижик описывал немыслимые петли далеко впереди. Просто и буднично сзади громыхнуло. Уши заложило мгновенно. Обдало горячим воздухом, мимо пронеслось облако щепок, оставшихся от кареты. Щеку поцарапало. Мгновением позже уши разложило и заложило заново от звука вылетающих стекол и грохота. По жестяным крышам забарабанили копыта, подковы и прочее, оставшееся от пары лошадок и двух товарищей Чижика.
Чижик за долю секунды оказался впереди еще метров за сто, нырнул в кусты и зашухарился. Лично убеждаюсь, что он в случае опасности нарушает не только законы физики, а всего мирозданья.
Пока считал брусчатку, не только любовался небом, затянутым серыми тучами. Чуть-чуть подумать успел. Карета заминирована была – факт. Бомба случайно обнаружена за несколько секунд до взрыва. Спасла моя реакция и тупость Чижика. Решающий фактор – второе. Никакая реакция бы не спасла, обломки по всему кварталу. А еще пару минут назад в карете было килограмм пятнадцать неизвестной дряни. О чем это говорит?
Покосился на высокую каменную стену, вдоль которой мы улепетывали. Не просто стена, это стена большого старинного здания без окон. Мысленно наложил путь, которые проехали, на знакомую карту. Бля, это же адрес того склада, который мне инквизор слил. Не бывает таких совпадений. Молнией мелькнула еще одна мысль, но вылетела, не успев оформиться в слова. Затылок попал в здоровенную колдобину, а следом шмякнуло в коровью лепешку.
Сидя в кустах, полюбовались на спустившийся с небес треножник и десяток фигур, закованных в серую броню. Оценили кареты, прибывшие через две минуты, выставленное оцепление и деловитую суету. Как быстро эксперты определят, чья это карета была? Скрывающийся в канаве костлявый зад Чижика намекнул, самое время отступать стратегически.
Последние два километра до места встречи прошли строевым шагом. С песней. Точнее песню затянул только я, Чижик пытался подпевать, но не зная слов глотал окончания. Груш вообще культурной программы не заметил, обшаривал глазами клумбы, ища замену потерянной розе.
Я сегодня хочу обратиться к врачу, я несу ему кал и мочу.
Пусть расскажет мне врач, пусть расскажет мне врач, в чем причина моих неудач.
Интересно, авторитету сильный урон будет, раз мы пешком, а не на карете? Стоп. Дело не доделал же. На кубике была одна точка или три? Возьмем среднее, будет два, а это значит…
– Егор, докладывай.
– На позициях, ждем сигнала к началу. Меняем план?
– План тот же. Смена исполнителей. Ставь вместо себя Молота, это будет его операция. Сам немедленно на рыночную площадь. Встреть нашу повозку. Внутри сумка, посмотри содержимое. Нужно твое мнение быстро.
– Принято, исполняю.
Из кустов рожы знакомые. Выскочили, вжимая голову в плечи. Моя разведка. Выслушал отчет бойцов, наблюдающих место с самого утра. Совещание топ-менеджмента преступного мира столицы идет уже пять часов. Кареты прибывают, убывают. Конфликты были, но дальше нескольких пинков дело не доходило. Наблюдателей тут едва не больше, чем бандитов.
Рассредоточил оставшихся бойцов по кварталу, попросил найти повозку и выдал инструкции, как действовать, если будем прорываться боем. Но таким составом далеко не уйти, желательно до открытого конфликта не доводить.
Серая покосившаяся хибара, двор, заросший травой, примечательный парой десятков экипажей всевозможных расцветок. Втроем бодро прошагали к крыльцу. Судя по лошадиным кучкам, засохшей грязи и другим признакам – заседает тут компания точно не один час. Нас точно к шести пригласили, значит не на сам сход, а на разбор именно нашего дела.
Проводили нас в самый дальний угол. Холодное оружие пришлось оставить. У Чижика отобрали пару ножей. Груш тоже отдал из сапога здоровенный тесак. Мой фартук проверять никто не стал. Я на этот счет вообще не парился, его даже на Петровке не обыскивали.
Душно, накурено. Наблюдатели на табуретках, как смотрящие на митингах. Человек пятьдесят по лавкам. Половина уставилась на профессора, который сел невозмутимо и закинул ногу на ногу. Розу в петлицу нашел в последний момент. Не красную, а белую, эффект, конечно, уже не тот. Лыбятся, пальцами тыкают, никакого у людей воспитания. Мелькают стальные фиксы, рожы одна страшнее другой. Две трети даже не в тюрьму, а сразу на виселицу просятся.
Все внимание на профессора, а на фигуру, прикрытую земляной мантией, взгляды вскользь, покровительственные, с легким налетом презрения. В красном углу кривая деревянная трибуна. Примерно в таком антураже Владимир Ильич перед рабочими выступал. Отдельный столик с элитой. Эти даже не обернулись. Стол, икра, балычок, бутыль запотевшая.
Вертлявый старичок в очочках, прямо провинциальный библиотекарь, сухо покашлял.
– Уважаемые фторитеты, продолжаем. С лекарями срамных болезней разобрались, с вымораживанием спирта закончили. Из текущих дел осталось только одно ходатайство. Уважаемый нами купец Елисеев сделал дополнительное щедрое пожертвование. Всем бойцам, независимо от группировки усилить давление на магазины «Дешевые продукты». Не только громить полки и покупателей пугать, с сегодняшнего дня ходить по большому только в эти магазины.
Хорошо, что мой вырвавшийся хрюк затерялся в общем храпе. Больше половины аудитории спят, привалившись друг к другу. Интересно, нет ли урону фторитетскому от обнимания с потными мужиками?
Молодец, несостоявшийся тесть, интересно, его это инициатива, или дочурки? Кажется, вопрос с магазинами решен. То есть еще не решен, но понимание проблемы – это 80% решения.
– Поклон всеобщим людям от людей. Переходим к разбору последней на сегодня жалобы, и не одной, а целого набора претензий к недавно образованной группе, называющей себя «Острые козырьки». Тема не простая, разобрать ее надо правильно, она нам всем важна. Первая претензия – это переманивание честных людей. Совсем Острые козырьки от рук отбились. Зафиксировано одиннадцать обращений. Множество честных групп теряют своих членов. Больше всех пострадала группировка «Стальные шакалы». Слово будет держать их глава Стальной Шакал.
К трибуне поднялся маленький лысенький урка с улыбкой голодного аллигатора. Выступление минут на двадцать с основной мыслью – не по понятиям, так поступать, так поступать не по понятиям.
Дальше докладчики начали меняться каждый пять минут. Те же предъявы и претензии, с главной мыслью – поступать так со своими нехорошо.
Второй наезд пошел на долю нашего рынка, на которую претендуют еще две группировки. Третья на бордель «Маковый свист», находящийся на граничной территории с бандой «Маркая Роза». Я вообще ни про какой свист и слыхом не слыхал, а соседей знать надо.
Наклонился к дремлющему соседу, уронившему голову на грудь.
– Подскажи, уважаемый, кто вон та эффектная женщина.
Сосед всхрапнул, сфокусировал взгляд на тучной бабище с бульдожьими щеками. Пальцы короткие, все в перстнях, но загребает закуски на столе как я в Белозерске.
– О-о-о, у тебя губа не дура. Это Роза Марковна, хозяйка лучших борделей по эту сторону. После смерти мужа прибрала к рукам банду Скарабеев, они теперь Маркая Роза кличутся.
Понято, можно было не спрашивать.
Мыслей ровно полторы – сейчас со всем согласиться и к войне готовиться. Боря, не прокатит. Данное слово тут дороже любых договоров. За базар отвечать надо.
Закончили докладчики, в зале начал подниматься гул и топот. К трибуне снова поднялся старичок первоначальный, начал вещать от имени семьи воровской, голосом усталым и сонным.
– Памятью всех урок столичных. Профессора с неправильным именем надо на место поставить. Захваченные ценности честно разделить между честными ворами, держащими слово. Во главе Острых козырьков поставить правильного человека, который все правильно разрулит. Правильно?
За столом с закусками началось бурное обсуждение, кого вместо профессора ставить. А мнение самого профессора похоже никого не интересует. Говорить не дали, все заранее решено.
Думай, Боря, думай. Не думается на голодный желудок. Стоп, разделить между честными ворами, держащими слово. Слово или просто право говорить?
– Паша, очень простая короткая просьба.
– Боря, не отвлекай, я к выходу готовлюсь. Бот начинается, через пять минут мой выход.
– Паша, свяжись с фторитетом главным. Спроси – по понятиям ли наезжать на банду, у которой есть свое Слово.
– Ну так поинтересоваться и без звонка могу, – ответил толстяк, – Фторитеты все тут за меня болеть. Стой, а ты эта, интересуешься с какой целью? Ох, мне Юля говорила, что ты с нашими связан. Ты тоже фторитет выходит? И в неволе ты очень ловко…
Пара минут молчания, музыка сквозь ладонь пробивается.
– Не держи зла, Боря, тебя никто не знает. Отношения внутри так сказать, это внутреннее дело семьи.
– Все нормально, Паша, я и так все понял. Успеха на выступлении.
За отдельным столом на сходе сидят главари не просто самых крутых, а те, у кого Слово есть. И решения по ним без доказательства не выносят. Пустой болтовней только простой сброд обвинить можно, да и то – неправильно это.
Вот, значит, почему меня за тот стол тянет! Мы по праву там должны сидеть, а я думал из-за запаха копченой курицы. Если я ошибся – кому-то сегодня будет нехорошо.
– Чижик, веди профессора за стол. Закусите, выпейте. Если что – наше слово всегда с нами. Что говорить можно – я тебе показывал, сигналы помнишь?
– И то верно, Боря, славных парней помянуть надо. И Беляш и Лапчатый за правое дело лютую смерть приняли.
Секунда делов и Груш во главе стола с широко расставленными локтями, Чижик ровно отыгрывает, суетится, боссу лучшие куски, высокий кубок.
Засуетились, как тараканы под лампой. Притащили треногу с неведомым прибором, посмотрели на профессора издали, близко не подходят. Минут тридцать я наблюдал за всеми движениями в зале, бегающих фторитетов с руками у ушей, злыми взглядами, бросаемыми на профессора. Запоминал лица, вычленял отдельные группы и иерархию. Когда еще с цветом столичной преступности знакомиться? Здесь же главари, замы и самые приближенные.
Интеллигентный дедушка постучал по трибуне, привлекая внимание, заговорил голосом, из которого ушла сонливость:
– Ответь, Шакал, для чего тебя поставили смотрящим района?
– За порядком смотреть, пробубнел лысый с набитым ртом.
– Напомни, почему мы здесь? Почему ты за столом, жрешь, пьешь, а не гниёшь на каторге? Почему здесь больше десятка наблюдателей, но нет ни одного обера? Отвечай, когда я спрашиваю.
Во, не интересуется, а спрашивает. А спрос в криминальных кругах – это дело серьезное. И заговорил не на фене, а вполне литературным языком.
– Тебя поставили следить не за порядком, а за порядком вещей. А порядок вещей таков, что есть договоренности между организованной преступностью, официальной властью, храмами и кланами. Сложный договор. Напомнить тебе в чем он?
– Да не-е, ну помню, че – делиться нада.
– Борзеешь, совсем берега попутал. Официальные власти не собирают налоги. В Империи нет всяких налоговых полиций, инспекций, как в других странах. На товарах нет акцизов или пошлин. Для этого существуем мы. Храмы собирают слезы, кланы отвечают за артефакты. Наши структуры контролируют производство, торговлю и перераспределяют некоторые блага. Высшая власть занимается безопасностью и следит за соблюдением договора. Нас не трогают и позволяют некоторые вольности, пока мы исправно приносим деньги.
Проще простого, Боря. Все при деле. Система противовесов. Только подобные системы не терпят любой непредсказуемости. Сейчас мы выглядим обычной бандой, более умелой, более удачливой, чем другие.
– Я не понимаю, к чему наезд на ровном месте…
– Договор заключен между организованной преступностью и остальными. Ключевое слово – организованной, имеющей организацию. Не шайку пьяных полоумных дегенератов с острыми палками, а организацию, подтвержденную собственным Словом. Такое Слово становится гарантом исполнения договора. Оно само рассчитывает и направляет нужные доли.
– Все равно не вкисаю, как у них могло появиться Слово так быстро, нечисто дело…
– Сколько весь ваш район собрал налогов в прошлом месяце?
– Причем здесь? Я не уверен, но могу быстро разузнать…
– Не утруждайся. Ровно в четыре раза меньше, чем Острые козырьки за три дня. За три первых дня с начала своей организации. Понял, на кого ты рот раззявил?
Аудитория притихла. Взгляды переместились на профессора, который плавно и величественно поднял палец. Только бы в нос не полез, смажется впечатление. И не запел, судя по опустевшему литру, по состоянию близок.
Не по понятиям наезд на профессора начали. Признавать свои ошибки дано не каждому. Значит сейчас будет оперативный поиск козла отпущения.
Лысый бандит растерял хищную улыбку, но в голосе по-прежнему бравада.
– Очемелый, не пенься на ровном месте. Времена сейчас такие, баржа затонула, торгаши не платят, к продажным девкам мужик не идет. С новым рынком у нас все в ажуре будет.
– Я не спрашиваю причины, – рявкнул Очемелый, – Я их знаю. Торгашей загнобил, баржу просрал, в борделях сами поселились, не удивительно, что клиент десятой дорогой обходит. У тебя уже было предупреждение. И вот последняя капля – на своего брата оскалился, кусок урвать захотел. Ставлю на голосование – Стальному шакалу не место среди уважаемых.
Поднял руку под нарастающий шум и впился глазами в сидящих за столом.
Морщась, косясь друг на друга, фторитеты начали поднимать руки. Сначала нехотя, потом живее пошло. Все верно, в наезде почти все засветились. Профессор так и застыл с поднятым пальцем, наблюдает за мухой, сидящей на лысине лежащего в салате соседа. Выходит, тоже проголосовал за.
– Единогласно! Стальной Шакал, ты больше не часть семьи. Твое слово аннулировано. Покинь столицу в двадцать четыре часа. Боевые ладони я забираю себе, остальные члены имеют право отправиться с тобой или примкнуть к кому-то еще.
– Что за беспредел, – выпулил лысый недоверчиво, – какого нерадивого…
Потянул из рукава заточку и оглянулся на Профессора.
Из-за спины старика выдвинулся шкаф со взведенным револьвером в руке. Дуло направилось в сторону возмущенного. Весомый аргумент замолчать в тряпочку. Интересно, ни одно Око с места не сдвинулось. Снимают с разных сторон. Весь зал застыл в немой позе. Ан нет, не весь. Чижик совершенно незаметно перетек под стол.
– Ты что, Очемелый, мы же братья, мы же вместе…
Шаг к невозмутимому Профессору, замах. Оглушительный выстрел, и тело заваливается, схватившись за бок. Второй выстрел мимо, пуля чиркнула по столу, разбив бокал, и ушла в стену. Бля, довольно близко от того места, где Чижик сидел.
– Земли Стального Шакала включая северный берег отходит Профессору. Вишну, забирай склады, из-за которых с Шакалом грызлись. На землях мне нужен мир. На сегодня еще есть темы для обсуждения? Нет? Сход объявляю закрытым.
Надо побыстрее свалить, пока засаду или еще какую подлянку не подстроили. С другой стороны, тут человек на полу корчится, тут что, никто целителя не вызовет? Ан нет, не все еще закончилось, впереди самое интересное.
– Профессор, ты стал частью нашего общества, очень резко заявил о себе, занял пустующие земли. Раздвинул локти. Мы еще не слышали от тебя ни единого слова. Можем ли мы тебе доверять, как доверяем друг другу?
Молчит Профессор, только смотрит печальными мудрыми глазами.
– Наше общество консервативно, оно не любит потрясений. Нам нужны гарантии.
Затягивается молчание, надо что-то решать.
Чижик выполз из-под стола, отряхиваясь. Намахнул стопку и встал, выпятив грудь. Единственная заготовка – фраза, которую репетировали.
Профессор громко икнул, опустил палец и выдал зловещим шепотом:
– «Предложение, от которого невозможно отказаться!»
Гробовая тишина. Даже Шакал на полу скулить прекратил. Сосед справа громко испортил воздух. И похоже не он один.
– Э-э-э, профессор предлагает обменяться доверенными людьми, – выдал Чижик в зловещей тишине. Э-э-э, для это – га-ратии.
– А ты кто такой? – осторожно спросил Очемелый.
– Это, Чиж я. Вот. Правая рука Профессора. Я этот – консильери, вот.
Вращающиеся глаза, напряженная работа мысли. Внезапное осенение!
– Годится, Чиж остается с нами. Своего доверенного человека пришлю завтра.
Ну вот и славно. Чижика к делу пристроил, он им наворотит. Что со шпионом делать – по ходу будем решать.
Аккуратно спросил соседа, ткнув пальцем на раненного:
– А этому что, лекаря не положено?
– Не вариант, не жилец, – махнул сосед пренебрежительно.
– Рана не смертельная вроде. Мягкие ткани.
– Не смертельная как же, – усмехнулся бандит, – огнестрел, понимаешь? Если бы насквозь прошло, шанс есть, а так пуля внутри. Если полечить, сейчас лучше станет, а завтра снова плохо. Завтра полечить – через день еще хуже. Знал таких, целые состояния спускали, а потом все одно мёрли. Все перед этой пулей равны, безродный ты, али кровей голубых.
Хорошо, что болтливый собеседник попался. И не удивляется, что я элементарных вещей не знаю.
– А пулю достать не пробовали?
– Ты как из луны выпал. Подлая пуля, огнестрел. Она внутри на клочки рвется. Целила тело залечит, а эти осколки заразу какую в себе хранят.
Нечисто дело, с такого расстояния револьверная пуля навылет должна пройти. Если пуля низкоскоростная, в тело попадут и остатки смазки и частицы сажи, волокна одежды. Заражение гарантировано, но нормальный целитель такое за один сеанс правит, на себе проверял. Значит что-то не то с материалом пули. Заражена чем-то нехорошим, или скорее отравлена. Пуля-капсула с термостойкими токсинами или неорганическими ядами. Гаагской конвенции здесь не было.
Вышел на свежий воздух, придерживая профессора. Только вдохнул глоток, как в ушах зазвенело, а перед глазами поплыли круги в очередной раз. Навалился на профессора, и до экипажа добрались треугольником. Разведчики подогнали безобразную телегу, с разъезжающимися колесами и всю в навозе. Надеюсь заплатили, я велел без нужды ничего не отбирать. Хорошо, что смеркается, возить на таком экипаже босса мафии – куры засмеют.
Что, Боря, домой собрался? Не выйдет. Здесь есть человек, которому помощь нужна. Врачебная. Я медик, я клятву давал, совсем не интересно, что ты устал и кушать хочется.
– Вы трое, внутри раненый на полу, поднять аккуратно и на телегу погрузить.
– Херувим, санитарную телегу мне навстречу немедленно. Маршрут скинул.
Притянули раненного, матерящегося как прораб на стройке.
– Профессор, не будь гадом, прирежь. Все мои шавки, суки, разбежались.
– Профессор, не надо, спрячь нож, еще не время, – сказал я потянувшемуся в сапог Грушу. Шакал, жить хочешь?
– А ты еще кто такой? – процедил бандит сквозь стоны и скрежет зубов, – Твоя шавка Профессор? Сука, пытать будешь? Да за меня братва. Да я с того света. Да я сейчас руку уберу и кровью истеку.
– Убирай, дай нормально перетяну. Меня зовут Скотина, и я твой единственный шанс.
…
Тряслись в телеге, которую я велел гнать со всей скоростью. Почти стемнело, лететь в такое время – шею свернуть, фары у телег не наблюдаются, особенно у похожих на большую тачку для перевозки навоза.
Раненого осмотрел как положено. Умеренное кровотечение, артерии не задеты. Травматический шок в активном состоянии. Простукивание, прослушивание. Явных тревожных симптомов нет, если быстро оказать помощь – жить будет. Наложил давящую повязку и попросил парней держать крепко. Пациент сейчас неадекватен, все что угодно выкинуть может.
– Ой, Боря, а ты ночевать сегодня приедешь?
– Не знаю, Олеся, еще дела не все порешал. Завтра с утра надо сменить вывески на всех магазинах с «Дешевые продукты» на «Веселые продукты».
– Не получится, Боря. То есть смысла нет. Я уже пыталась, тоже думала название сменить. Но меня Григорий Данилович отговорил. Секретарь из купеческой гильдии. Переименование точно надо через гильдию делать. Заявку дать и сбор оплатить. Сбор небольшой, десять рублей за магазин. Но Григорий Данилович сказал – люди привыкли к старому названию, потому что это узнаваемая торговая марка, и в магазин с новым названием не пойдут. Совсем продаж не будет.
– Складно говорит Григорий Данилович. Что-то мне кажется, что Елисеев его фамилия.
– А как ты узнал, Боря? Ты в купеческую гильдию вхож?
– Тогда сделаем так, – выдал я, не обращая внимание на вопрос, – Утром рано даешь заявку этому Григорию Даниловичу, на переименование магазинов на «Веселые продукты» и оплачивай сбор на все магазины. На уговоры не поддавайся, так решила и все. Сразу после обеда заявку еще одну на «Вкусные продукты» и сбор снова вноси. Деньги есть, я тебе тысячу перевел. После второй заявки тебе Григорий Данилович что-то важное скажет, ты этот запомни и дословно мне передай.
– Как так, Боря, деньги на ветер снова, – заговорила повышенным голосом, – Выручки и так нет. И этот твой мар-ке-тиг чушь полная. Мы, как ты сказал, на пиво цену ниже закупки, хотя никто так не делает. Написали «Скидка» на большом желтом ценнике, старая цена зачеркнута, а новая крупнее. А на рыбу соленую подняли чуть. Так и что – в первую минуту набежали и все пиво скупили. И чего, что рыбу тоже брали, все равно убытки и без кулькуля понятно.
Маркетинг значит работает, это хорошая новость, но понять это без кулькуля тяжело. На магазины девочка говорит мы – тоже хорошо. Огрызаться начинает – новость нейтральная. Раньше в рот заглядывала, а сейчас сама думать пытается, взрослеет. Только рано еще от сиськи отрывать.
– Олеся, напоминаю, мои поручения выполняются сразу и не обсуждаются. У тебя второе предупреждение.
…
– Цыпа, деньги на строительство новой казармы выделял?
– Не выделял, но приготовил, с землекопами только рассчитался, площадку ровнять закончили. Торговался, чуть не охрип.
– Притормози, будем пересчитывать на новые вводные. Строить не казарму, а другое здание, позже объясню какое. На милость сейчас придет приказ занять резиденцию Стального Шакала. Твой приоритет учетные бухгалтерские книги перехватить, ценности считать и охранять.
Успокоил Шакала, заодно проверяя пульс.
– Не надо зыркать, как на врага заклятого. Решение смотрящего уважать надо. Береги силы, они тебе скоро пригодятся.
Вбил новый приказ: «Всем свободным бойцам, захватить центр размещения банды Стального Шакала. Не допустить растаскивания ценностей. Основная задача – занять и охранять главное здание. Дополнительная задача – взять под контроль иную доступную недвижимость. Предполагаемое поведение противника – бегство с захватом материальных ценностей. Ценности отобрать, бегству не препятствовать. Оказавших сопротивление разоружить и изолировать».
Пробился Егор, звонок которого ожидал с опасением. Сказал только одно слово, созвучное со словом песец. И отрубился.
Ничего, перебесится и толково все расскажет. Сейчас все равно такие вещи обсуждать нельзя, в повозке посторонний. Стонет, хрипит, но уши греет.
Потом вышел на связь Молот. Сухо доложил, что операция удалась. Захватили разные ништяки, вырвали из стены сейф, хозяина напугали и в подвале заперли. Нашли пацана лет четырех, как я и предсказывал. Ушли тихо, три кареты в разные стороны, пацан с ним и пять бойцов. Преследования не видно, но тревожно. Еще не верится, что это мой отец, жалеет, что с похитителями детей связался.
Объяснять сейчас весь расклад времени нет. Интуицию такого матерого террориста игнорировать нельзя. Попросил незаметно покинуть карету вместе с пацаном и скрыться.
– Молот, просто поверь, мы не похитители, а вернули свое. Этот пацан очень важен. Не расслабляйся ни на минуту, действуй так, будто у тебя на хвосте все оберы столицы.
Сейчас от меня ничего не зависит. Ничем помочь не могу. Мог бы внести элемент первозданного хаоса, но Чижик на спецзадании.
…
– Боря, Боря, не пониманию. Ничего не понимаю.
– Это нормально. Дыши Паша, я же тебе показывал, как правильно поэт должен дышать, чтобы выдавать четыре-пять слов в секунду. Концерт закончился?
– Не понимаю, сначала все плохо было, свистели и огрызками в меня. Джонни свои стихи читал, а я не слышал. Прямо эти баклуши в ухи, как ты велел. Только кивал и улыбался. А потом я, моя очередь. Сначала не слушали, четыре раза говорить пытался, ничего не слышно. Потом тишина настала.
Я начал про себя этот самый ритм твой и вдруг почувствовал, как он наружу рвется. И сразу хорошо стало, хорошо пошло. Ревела толпа, хлопала и топала. Меня бельем закидали, трусиками.
– Если только женскими, то ничего страшного. Если не только – беги без оглядки. Твои новые кореша-фторитеты не поймут.
– Все шутишь, Боря, а мне не до смеха. Я когда Алефтину увидел с блестящими глазами, так прямо на бис еще раз про фанатов прочитал. Потом такое началось. Кричали, мебель ломали, от сцены одни щепки. Боря, фанаты Джонни после выступления вышли и уехали, кто на свальную драку не остался. И вообще закрылось кафе, а меня выгнали, входить запретили навсегда. А на улице факелы жгли, кареты перевернули. Меня бы тоже побили, но со мной охрана. Фторитету положено.
– Паша, ты от меня чего хочешь? Я свою работу сделал, текст тебе хороший дал. Может ты прочитал без выражения?
– Да ну тебя. Веко мое серебряное почернело. Не серебряное оно теперь, а черное, как углем намазано. Навык дедушкин был – «Магия земли» и мой собственный «Поэт серебряного века». И нет теперь обоих, исчезли. Вместо них один новый – «Голос темного пути». И описание странное – «Злое слово равносильно физической боли». Чего мне с этим делать и чего теперь дедушке говорить?
