Текст книги "Скотина III (СИ)"
Автор книги: Степан Городничий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
– Яков Петрович, мы же деловые люди. У нас на первом месте не развлечения, а дело. Всегда дело. Я в людях не ошибаюсь.
– Ладно, не тот это уже Скотинин. Никакого интереса нет над пацаном издеваться. Он же моложе сына моего, который… хм. У меня и детей теперь нет, понимаешь? Один я на белом свете, как перст…
– Все понимаю, заберу я его тогда завтра. А чтобы вам не так одиноко было – хотите я еще кого-нибудь из ваших старых друзей найду? Вспоминайте, кто еще во время учебы вам жизни не давал?
Голос моментально насторожился.
– Что вот так прямо и найдешь? Что, кого угодно? Даже Соплежуя?
…
– Простите, Федор Филимонович, еще один звонок сделаю.
– Василий Сергеевич, у вас на милости картотека преступников есть? Вы же не увольнялись, а вроде в отпуске. И сводка по происшествиям тоже должна быть. Где чего и кто кого.
– Не положено гражданским о слове обера знать.
– Василий Сергеевич, гляньте-ка это слово ваше. Короткая сводка, пропажа младенцев за последние две недели. Юг, от Белозерска и дальше поясами, километров по пятьдесят.
– Да где же? Как же, видано ли? Я вообще о Глафире горюю, поэтому занят сейчас.
Чуть-чуть пришлось поднапрячь дар убеждения, подпустив стальные нотки.
– Нашел время горевать! Пора преступников ловить, жуликов. Орден на грудь сам не запрыгнет. Не две недели, а захвати-ка весь последний год.
– Эх, попробую. Но обещать ничего не могу.
Нормально, тронулось дело. Ушло пренебрежение из голоса. Начинает обер-сержант меня воспринимать как лицо, принимающее решения.
– Федор Филимонович, понимаю, что вы человек занятой, сам себе не принадлежащий, но без еще одного звонка не обойтись никак.
– Цыпа, понимаю, что ухо жгло, но так для дела нужно было. Все дела бросать не надо, но срочно найди все известные способы, как быстро поднять хариту.
– Да, быстро и как можно выше.
…
– Расскажите, Федор Филимонович, про этих, на стенах. Я же не просто так сюда пришел. Куратор говаривал, что эта комната может помочь умение активировать.
– Куратор твой? Тьфу, нашел кого поминать. Только не говори, что этот слизняк тебе с учебой помочь обещал. Святая простота. Он тебя не просто так сюда пригласил, умертвлять собирался, между прочим мучительным способом. Меня как увидал, только пятки и засверкали.
– То, что с господином Птолемеем не все чисто – для меня не секрет. На что только ради информации не пойдешь. Не переживайте, так что там с портретами?
– Рассказать могу только про кого-то одного. Короткую лекцию. Выбирай с умом.
Где-то я подобную фразу уже слышал.
– Вот этот не таким жутким кажется. Глаза добрые.
– Тридцать три раза ха. Рошан был самый опасный из всех, его дольше других не удавалось поймать. Почти сорок лет гоняли. Про отделы инквизория тебе что известно?
– Ну, первое – то, что они есть и работают. Некоторые хорошо, другие не очень. Один отдел образованием занимается, другой аристократами. Еще медициной, целителями. Есть который угрозами из сухих миров, и отдельный свихнувшимися птомантами.
– Отделов всего двенадцать. Девятый занимается не людьми. Есть три видов животных, которые, как и человек могут взаимодействовать со Злым ветром. Некоторые из семейства кошачьих, полярный волк и обычный ворон. Рошан Камнебород был скромным служащим этого отдела. Изучал значит животных, изучал. И открыл четвертое – медоносная пчела.
Размял папироску, приглашая закурить, развалился, расслабился.
– Понимаешь, Боря. Пчелиная матка не всегда в улье сидит. Бывает вылетает вместе с роем, или чтобы с трутнем встретиться. Это называется облет.
– Федор Филимонович, механизм размножения пчел для меня не секрет.
– Ага, а что будет, если во время облета трутень догонит в аккурат над алтарем Злого ветра? Попробуй представить. Такая матка порождает уникальное насекомое – Черную пчелу. Много лет специальные отряды разыскивали и уничтожали гнезда. Как понимаешь, жалит она немного больнее, чем обычная.
– Немного? – хмыкнул я.
– Ну для большого города не опасно, а мелкий, навроде твоего родного Белозерска – за пару дней опустеет. Половину зажалят, а другую мерзость задерет. Это которая из зажаленных получится.
– Здорово.
– Один раз в год на достаточно старых алтарях распускаются цветы – Васильки Нерадивого. Праздник весенний помнишь – Осенение Вечного ученика. Когда дома сидеть надо, в кругу семьи и пелемени вареные в разные цвета красить. Странные цветы, стебель вроде над камнями, а корней нет. Это сначала думали, что нет. Подиж ты, кто-то и догадался, что в другом мире корни. Эти цветы одновременно в разных мирах.
– Вот этот Рошан Камнебород значит и догадался.
– Не перебивай. Опылять эти цветы прилетает единственное насекомое – Черная пчела. Какой с этих цветов мед – это отдельная история. Казимир Ненасытный из него такие зелья варивал. Но я не про это сейчас. Пыльца, собираемая на алтарях, позволяет перемещаться. Каждый знает, что такое портал, поди прыгать приходилось то, ты же дворянских кровей. А зачем амулет палец колет, не думал?
– Ну, так положено. Такая штука. Чего тут думать?
– Ага, штука. Это миниатюрный сосуд с пыльцой. Чтобы активировать – надо его раздавить и уколоть палец, чтобы капелька крови попала. Представляешь место, куда попасть хочешь – и готово.
– Занятно, – выдавил я из себя.
– Вот Рошан Камнебород это открыл, не представляешь, как занятно от инквизоров почти полста лет прыгал.
– Допрыгался?
– Также, как и остальные. Пока одни его по всему миру гоняли, чтобы не расслаблялся, другие методично собирали его биографию. Тысячи людей опросили, и живых, и мертвых. Такое досье собрали, с комнату размером. И запустили артефакт, тебе знакомый. Каким бы могуществом ты не обладал, всегда найдется кто-то сильнее, умнее или хитрее. Все, закончил я лекцию.
– Маловато будет. А про остальных?
– Боря, поверь, я сказал достаточно. Больше не могу и не потому, что жалко. Ты уже убеждался, есть вещи, которые открываются только посвященным. А стать посвященным может только тот, кому, по сути, это уже не нужно. Кто и так все знает.
– Чего тут сказать, ловко завернуто.
– Все, беседу закончили. Завтра вечером поезд в Крым. Поедешь в вагоне с другими учениками. Через сутки будет интересное место – Крымский тоннель под проливом. Он проезжается примерно тридцать-сорок минут. Уникальное место, в котором невозможно никакое внешнее наблюдение. Там поменяемся внешностью и местами. По приезду за мной, то есть уже за тобой мобиль пришлют. За рулем мой человек будет, введет в курс, отвезет на снятую квартиру, потом на работу. Все расскажет, покажет.
– А я, сам Боря?
– Я с твоим багажом в общежитие оформлюсь. Вечером в Ялтинск на прогулку выберусь и тихо исчезну.
…
Слинял ректор. Просто хлопнул дверью и оставил меня наедине с мыслями. И еще с портретами, смотрящими так ехидно. А мне ведь одного из вас в наставники выбрать надо. Наставник поможет освоить что-то очень крутое, но уже известное.
Каждый из вас изобрел, открыт что-то новое, уникально. Работа с костями, проклятия, порталы, кровь, яды. Новое, чего никто не делал раньше. А ведь итог всегда один.
Если я не возьму наставника, предположим, придумаю что-то свое. К чему это приведет?
Дальше закружились мысли совсем тягучие и душные. Нельзя воевать с системой, если ты являешься ее частью. Никакую системную проблему не решить, находясь внутри. Нужны ресурсы, время и устойчивость психики. Одного из трех обязательно не хватит.
Из ситуации «один против всех» без потерь выбираются только герои Марвел. Но это там, а тут у героев способности, что супермен бы от печали завернулся. И таких героев просто пощелкали, оставив портреты и предостережение. довольно наглядное, смею заметить.
Нельзя ничего изменить, если каждый твой шаг просчитан на несколько ходов вперед. Система смахнет тебя до того, как ты начнешь представлять из себя угрозу. Вот перед глазами двенадцать примеров.
Соберись, Боря, ты матерый свин, а не крючок поросячий. Пора начинать мыслить творчески и всегда иметь план «Б».
Слово 3
План «Б», как много в этом звуке… просто звука, вернее пшика. Противопоставить аналитическому расчету, особенно такому, как ректор продемонстрировал, по сути нечего. Можно попробовать внести элемент неопределенности. Решение на поверхности, гением быть не нужно. Даже если получится – есть подозрение, что накажут. Но не проверить же нельзя.
Сейчас я могу пойти на занятия, вернуться домой или поехать в банду, везде дел много. С отцом проблему решать, можно по городу погулять, с Митрофаном встретиться или вообще ехать маму Розу проведать. Записываем варианты нумеруем и кидаем игровой кубик. Где кубик взять? Да сделать из чего угодно.
Потратил пятнадцать минут, чтобы вырезать из березой ветки подобие игральной кости. Скруглил углы и проковырял отметины. Вполне себе добротный кубик. Проверяем?
Список тоже готов, ровно шесть пунктов. Первый бросок – единица. Идем на учебу, все просто. А если не просто? Второй бросок и снова единица. И так еще четыре раза. Тонкий такой намек, что рандом мне не поможет.
Присел под дерево, потирая виски. Не все так просто. Паршивое ощущение. Могу изменить решение и выбрать что-то другое? Легко, но гарантий, что выбрано верно, теперь нет.
Кто вообще против меня играет? Точнее кто играет моей фигуркой?
Артефакту скормили мое досье. Если это не брехня – насколько подробное? Я тут чужой. Только Современник мог собрать информацию в моем мире. Как это сделано – вопрос не первостепенный, но интересный. Возможности у него ограничены, сам что видел? Только управление свежими трупами. С помощью таких кукол можно собрать серьезное досье? Сомневаюсь. Или я других способностей просто не видел или мне лапшу на уши навешали.
Кстати, а если не собирать, а украсть готовое? Теоретически возможно, тем более в нужных инстанциях информации обо мне достаточно.
Из тех, кто засветился, еще есть мутный старик в кресле и птомант наблюдатель. Психологические портреты разные, первый скорее политическая элита уровня губернатора среднего региона. Привык повелевать, властный, амбициозный. Эмоции выражает достаточно ярко, может быть вспыльчивым и даже агрессивным. Неусидчив и азартен, легко хватается за новые дела, но слабая концентрация и поверхностный подход не позволяет доводить дела до конца.
Птомант, который трубкой одарил – совсем другой. Чётко прослеживается образ простого и открытого человека типа из народа и для народа. Человек очень наблюдательный, имеющий аналитическое мышление, хороший самоконтроль. Гибкие процессы возбуждения и торможения, а в остальном совершенно не читаемый. Встречал подобных среди дипломатов высокого ранга, да и с парой офицеров контрразведки общаться приходилось.
Открыл милость, смахнул странно раздражающее приглашение. Почему не активирую наставника? Что-то внутри не позволяет, чему всегда доверял безоговорочно.
– Боря, котик мой. Я все поняла.
Только звонка от Юли сейчас недостает.
– Э-э-э, когда ты успела?
– Все поняла, всю ночь думала. Мы будет в этой твоей повозке разъезжать и людей лечить. Простых, ну у которых денег на нормального целителя нет. Надо помогать бедным, кто нормальное лечение позволить себе не может. Вот прямо по всей Империи. Ты будешь лечить, а я как медицинская сестра. Буду раненых перевязывать и вытаскивать с поля боя. И инструменты подавать, и…
– Юля, притормози лошадок. Ты еще не все поняла, давай-ка после занятий в новое место прокатимся, там окончательно все поймешь.
– Боря, я же обижаюсь, так с девушками нельзя. Не так обижаюсь сильно, как на Пашу, когда он мою еду съедал, а чуть-чуть. Если ты мне букет цветов или в кино пригласишь…
Оборвал. Пусть грубо, но мне сейчас не до пустых разговоров. Голова раскалывается и предлагать решения не желает. Совсем.
Поплелся в сторону главного входа. Добавилось народа, раньше тоненькие ручейки студентов, а тут полноводная река, да еще и в несколько потоков. Общий звуковой фон на несколько децибел подрос. Прибыли старшие, а значит учиться станет намного интереснее. Первогодки к стенам жмутся, крики, конфликты. Надо мне туда переться? Сдать слово, которое дознавателю обещал, бумаги подписать и список заполнить, кого с собой возьму.
В канцелярии получил бумагу гербовую. Серьезный приказ, печатей чуть не меньше, чем на моем вызове. Кстати, и на ощупь бумага похожая. Первая строчка заполнена Таракановым Борисом Антоновичем, птомантом первого курса. Дальше шесть пустых строк. Ладонь, как понимаю – это шесть человек. Руководитель и боевая пятерка. Один значит на запас. Брошюра прилагается – рекомендация по комплектации боевой ладони. Читая по диагонали, кого мне тут сватают, вышел в коридор и уперся в ровную шеренгу широких морд разной степени безобразности. Засада.
Поперек коридора застыла княжна Берия, в окружении десятка аристократов. Та самая, от которой я держаться подальше собирался.
Без предупреждения завопила противным фальцетом, как бензопила:
– Это за какие заслуги?
– Э-э-э, чего, промычал я, пытая протиснуться у стенки.
– За какие заслуги, спрашиваю, тебя по обмену направили?
Легкое дежавю, примерно такой же недовольной интонацией отпрыски Собакина мой вызов на учебу облаивали.
– Наверное вопрос к ректору, ему видней. Мое дело маленькое.
– Значит так, вали назад в канцелярию, переписывать вызов на меня. Я сама разберусь, кого взять.
– И сам вычеркивайся к нерадивому, тихо исчезни, чтобы взгляд ее высочества не оскорблять, – добавилось из-за плеча княжны. Усатый хлыщ в белоснежном мундире демонстративно постучал свернутым кнутовищем по ладони.
Ссориться с высшей аристократией, да без поддержки, да с нулевыми боевыми и магическими навыками? Как раз наш случай.
– Ваше высочество, я бы с радостью, я бы вмиг, только руководителем ладони по обмену может быть только птомант первого курса.
Око наблюдает, весь коридор как на ладони, значит горячая фаза будет не здесь и не сейчас.
Передал бумагу княжне, все равно с разных сторон руки тянутся.
– Вот, ваше высочество, сноска тут.
Пару минут шуршания, бормотания, звонки по ладони и обжигающие взгляды.
– Значит так, вторым номером пишешь меня, потом графа Власова. Еще маркиза Че…
– Ваше высочество, все участники обмена обязаны подчиняться лидеру.
Шум, крики и споры.
– Главное попасть, по приезду его выкинем.
– Да прямо из поезда, головой на рельсы.
– Ваше высочество, группа существует только пока учится лидер. Это отдельно прописано. Точнее учиться птомант направляется только один. Набрать ладонь – просто его привилегия.
Крики и споры, новая волна. Так они никогда не договорятся, надо повысить голос.
– Ваше высочество, можно ли поинтересоваться есть ли причины?
– Чего сказал?
– Хамит.
– Причины какие-то выдумал.
– Я не являюсь вашим вассалом, нас не связывают никакие отношения или договоренности. Возможно у вас есть причины, почему я должен вписать в бумагу фамилии против своей воли. Если это так, я готов их выслушать.
– Да как он посмел.
– Вырвите ему язык. Он что-то про отношения вякнул.
– Причина одна, я так хочу, – топнула княжна, – Одного моего желания достаточно.
– Ваше высочество, к сожалению, этой причины может быть достаточно для множества благородных господ, которые вас окружают. Но, повторюсь, нас не связывают никакие договоренности, чтобы говорить со мной с позиции силы. Разрешите откланяться.
Голос княжны поменялся, визг капризной девчонки, которой не дают конфету, сменился на вой разъярённой фурии. Просто сплошные завывания, раздельных слов разобрать было нельзя.
– Стоять.
– Да ты знаешь, червь, что с тобой фамилия ее высочества сделает.
– Я его на дуэль вызову.
– Нет, я сначала.
– Жить надоело, он же птомант.
– На коленях прощение вымолять будешь.
– Господа, совершенно нет никакого смысла тратить время на ссоры и споры, – выкрикнул я громко, – Давайте жить дружно.
– Уважаемый граф. Если так активно крутить кнутовищем, можно не заметить, как оно окажется в заднице, – добавил я тише, чтобы услышала только ухмыляющаяся рожа.
Усач в белоснежном мундире сделал молниеносный шаг вперед и схватил меня за ворот.
– Ты на кого, паскуда, поганый рот раззявил? Отвечай, когда тебя спрашивают.
Сильные пальцы, пожалуй, даже крепче, чем у Митрофана. Однозначно чем-то занимается.
Я покосился на пару наблюдателей, снимающих сцену. Правильно ли понимаю, что на меня первого совершено нападение? А значит мои руки развязаны.
Освободил скальпель, который давно перекочевал из фартука в рукав. Сжал его тремя пальцами. Поехали, назад дороги нет.
Потянулся к кулаку, сжимающему мою мантию. Противник тут же начал переносить центр тяжести на другую ногу, вторая рука пошла за спину.
Ого. Да месье знаком с приемами освобождения от захватов и успешно может им противостоять. Сейчас будет подсечка, толчок и я окажусь на полу, нюхая его туфли. Меняем планы.
Я потянулся на цыпочки, вынуждая усача прижать мою одежду вниз. Теперь чуть приседаем с наклоном вперед. Выпрямляемся с легким поворотом. Цель достигнута, рука повернута запястьем в нужную сторону. Молниеносное движение от локтя до запястья и скальпель скользит на место в фартук. Дело сделано, теперь отклоняемся, заставляя противника напрячься и не даем провести бросок.
Противник отшатнулся в шоке, рассматривая обрывки рукава и ровный разрез. Взгляд заметался между своей рукой и моими ладонями, обшаривая пол. Ага, оружие ищет. Не туда смотришь. Через мгновение из локтевого сгиба кровь хлынула в несколько мощных струй. Как только первые капли упали на пол, зазвучала сирена, перекрыв вопли княжны. Фигуры в серых комбинезонах возникли из воздуха, руки заломили за спину. Концерт окончен. Антракт.
Через четверть часа я сидел в кабинете напротив трех пар глаз. Бегающие – куратора Птолемея, задумчивые с легким испугом – ректора, и дознавателя из кабинета ментальной стабильности – те с легкой смешинкой. Была еще пара, но наблюдатель свои не показывает, под капюшоном ничего не видно.
На середине стола лежала главная вещественная улика – мой скальпель. Я сам его туда положил, не хватало еще чтобы обыскивать начали. Тяжелое молчание, затянувшееся до неприличия. Сопят и друг на друга зыркают.
Пора направлять ситуацию в нужное русло. Мои руки потянулись к скальпелю, но, видя, как дернулись плечи куратора, изменили траекторию. Взял стакан и налил воды из графина. Вкусная водичка, только теплая.
Куратор не выдержал первый.
– Борис, ты напал на светлую княжну. Напал с холодным оружием. Хладнокровно, безжалостно, на глазах десятков людей. Серьезно ранил одного из приближенных ее высочества. Ты понимаешь, что это все…
Прости, Боря, прости Марья Ивановна – моя первая школьная учительница. Но сейчас мы будем говорить гадости.
– Господин куратор, не нужно казаться тупее, чем вы есть.
– Что-о-о? Он полностью утратил… – рука потянулась к синей эмблеме на воротнике. Сейчас мне будут ломать руки-ноги, если кто-то не вмешается. Не привык куратор к такому обращению.
– Господа, напомните этой сморщенной коровьей лепешке, что мы сейчас находимся не на занятиях.
– Борис, инцидент серьезный. Представители четвертого отдела будут вести самостоятельное расследование и на решения господина инквизора я повлиять никак не смогу.
– Борис, инцидент крайне болезненный, замешана высшая аристократия и представитель администрации вправе вести самостоятельное расследования. На решения ректората влиять мы никак не вправе.
Во задвинули, оба, причем одновременно. Оба имеют свой интерес, по крайней мере пока, значит стратегия выбрана верно.
– Федор Филимонович, Александр Евгеньевич, нельзя ли вывести этого клоуна? Это не холодное оружие, а учебный реквизит. Мы все вместе видели записи, я не нарушил ни одного закона и ни одного правила университета.
– Ты вскрыл графу Власову артерию, сразу всю, от локтя до ладони. Такую травму невозможно нанести случайно. А заточка? Вы видели, во что превращен обычный ученический ланцет? Это диверсия и прямое нападение. Лучшие сосудистые хирурги еле поспели. Сама матушка…
– Лучше думать надо было перед тем, как науськивать. Головой, а не жопой.
– Вот даже как? Щенок. А вы чего молчите? Да вы заодно. Да вы знаете…
– Первое, – перебил я, – приказ о студенческом обмене подписан пару часов назад. Кто-то быстро слил информацию заинтересованным сторонам. Ни во что вас, Федор Филимонович, не ставят. Второе – княжна очень вовремя узнала, что я нахожусь в канцелярии и оказалась за дверью со всей свитой. Третье – два наблюдателя фиксировали разгорающийся конфликт, но вовремя никто не вмешался. Предполагаю, Александр Евгеньевич, от наблюдения за птомантами ваших людей ловко отвлекли.
Делаем театральную паузу. Теперь еще пару фраз по самолюбию.
– К чему такой нездоровый интерес? Заплатили? Ни один уважающий себя птомант не пойдет сопли студентам вытирать, нужда замучила?
Мимо.
– Грешки надеешься отмолить?
Белеет лицо. Чуть ближе. Пора развивать успех.
– Делаем выводы господа, что вот этот кусок говна…
Птолемей дернулся, как от пощечины. Поднял руки и скрючил пальцы. Полыхают глаза, скулы свело, губы вытянулись в тонкую ниточку.
Добиваем. Выдохнул прямо в лицо:
– А источник твой так и останется мизерным, как и кое-что в штанах.
Совсем не сложно птоманта из себя вывести, главное теперь выжить. Падаем технично на пол и катимся под стол.
…
Глядя на грязную жижу, растекающуюся из преподавательской мантии, самое время о сущности бытия подумать.
– Федор Филимонович, надеюсь вы не будете возражать, что Птолемей Сварливый окончательно утратил стабильность и на ваших глазах напал на ученика.
– Что вы, Александр Евгеньевич, можете не сомневаться, негодяй не просто напал на ученика, кажется целью нападения являлся именно я. Благодарю вас за отличную реакцию. Если бы не вы, право слово…
– Не стоит, Федор Филимонович. Вы героически проявили себя в минуту опасности, заслонив…
Все, кажется, можно вылазить. Пусть способ, которым куратор мой источник освоить хотел, останется с ним.
…
Ректор остался разбираться с остатками преподавателя. Жалко немного, как человек – говно, но за пару уроков дал-то многое. Отставить рефлексию, врагов, даже потенциальных, больше за спиной не оставляем. Обжигались. И действовать привыкаем не своими руками.
Инквизор потащил меня к себе, под предлогом проверки стабильности. Но было видно, как его руки подрагивают от нетерпения. Причем привел не в кабинет, а опять путями окольными минимум на минус третий этаж.
– Ну что, принес мое слово, или я зря тебя выручал? Чего-чего, а наглости тебе не занимать. Так Птолемея вывести, что он запрещений конструкт сотворил. Прямо перед наблюдателем.
– Обижаете, Александр Евгеньевич. Все готово и ждет демонстрации.
Завели первого кандидата. Пара молчаливых охранника втолкнули хмурого мужика с разбитыми костяшками. Толкнули на стул и встали за спиной.
– Привет. Меня зовут Борис. Как к тебе обращаться?
Беседовал с мужиком я пару минут, пригласил инквизора поближе.
– Стандартные вопросы, список к слову прилагается. Налаживаем первичный контакт, убеждаемся, что испытуемый адекватен, понимает, где находится и что с ним происходит.
– Федор, сейчас я с тобой проведу небольшой тест. Посмотри на фотографии людей, внимательно на каждого. Выбери, кто тебе больше нравится.
– Что, так просто, просто пальцем? – Буркнул мужик и подслеповато прищурился.
– Конечно просто. Представь, что это такой конкурс. Любишь конкурсы?
– Никто не нравится, все рожы мерзкие.
– Верно, тут не самые красивые люди. Но все же кто-то должен быть получше остальных.
Федор неуверенно указал на одну из картинок. И она исчезла с легким хлопком.
– Ой, пропала.
– Все хорошо, Федор. У тебя отлично получается. Теперь нужно снова выбрать, кто из оставшихся не такой противный как остальные? Выбирай смелее.
Мужик уже уверенней выбрал следующего, который тоже исчез. Потом дальше. Дело пошло быстрее. Когда остался только один, самый отвратительный, я нажал кнопку и между ладонями снова загорелись восемь новых.
– Федор, не расслабляйся. Процедуру надо повторить еще пять раз.
Инквизор смотрел внимательно, видно, что скептически. По лицу пробегала вся гамма эмоций, от любопытства до ядовитой ухмылки.
– Все, Александр Евгеньевич. Дело сделано. Можете отпускать пациента. Будем смотреть результат.
Федора вывели, охрана тоже вышла, инквизор заерзал в нетерпении.
Вот, переходим на закладку и просто смотрим, что получилось.
Хронический алкоголизм второго типа. Проявление агрессивности является следствием прогрессирующей деградации личности. Необратимое разрушение клеток мозга под воздействием алкоголя. В состоянии запоя неспособен задумываться о поступках, не осознает, что причиняет боль окружающим людям. Предполагается регулярное возникновение конфликтных ситуаций, приводящих к проблемам с окружающими и способным спровоцировать нарушение закона. Краткосрочный прогноз – провокация агрессивного состояния, доходящее до сверхопасной стадии. Рекомендация – пожизненная изоляция от гражданского общества в среду, полностью исключающую любой алкоголь.
Инквизор хмыкнул, перечитал раза четыре, после чего пригласил следующего.
– Это ничего, это я проверял тебя. Федор – грузчик с соседней улицы. Жену избил, да на обера кидался. Так-то угадал ты, интересно написано, емко.
– Простите, Александр Евгеньевич, но я ничего не угадывал. Абсолютно без обмана и домыслов. Наука и чуточка магии.
Прежние охранники ввели невзрачную женщину лет сорока. Заплаканную, жалкую, с дрожащими руками. Практически не ввели, а внесли на руках.
Новое заключение инквизор читал не меньше десяти раз.
Физическая неспособность к сопереживанию и раскаянию, непринятие общественных норм морали. Предположительно наследственные нарушения развития префронтальной коры и лимбической системы головного мозга, которые отвечают за социальные взаимодействия и контроль гнева и ярости. С детства осознает свое отличие от окружающих и учится максимально убедительно «маскироваться», адаптироваться к нормам социального поведения. Психопатия сочетается с другими нарушениями психики – шизофренией, галлюцинациями и бредом, под воздействием которых испытывается непреодолимая тяга к насилию.
– Так значит это все-таки она. А ее просто свидетелем. Гляди, паскуда, сама заявила. В приюте девочки пропадать стали. Нашли семь трупов в колодце с изрезанными лицами. И вот все это можно понять, просто дав человеку потыкать картинки?
– Работает слово, еще проверять будем?
Еще прошло четыре человека – четыре заключения. Разные судьбы, разные характеры. В конце проверки тестированию подвергся заместитель Александра Олеговича. Печально, проверка показала, что товарищ принимать самостоятельные решения не может. Форма жизни такая – перекладывать решения на других людей. Ответственность нести не готов ни в какой мере, к тому же мстителен и способен на мелкие пакости.
Сам инквизор проверяться отказался категорически.
– Удивил, Боря, Борис. Реально удивил, а я уже было жалеть начал, что на тебя ставку сделал. Это же какие перспективы открываются. Это мы же теперь. Этот твой судьбоанализ…
– Слово передавать как будем?
Передавали слово способом, не совсем приятным. Точнее этим способом снимался блок милости, запрещающий прямую передачу слов. Меня завели в комнату, являющуюся алтарем. Что-то этих алтарей в университете, как дырок в сыре.
Дыра была закрыта трубой, уходящей в потолок. Пришлось стать к трубе спиной, прислонить к ней ладони и затылок и стоять минут десять, жалуясь на жжение. Инквизор погрохотал какими-то железками и просто сказал, – «Блок снят».
Никаких изменений не почувствовал, но чудо таки случилось. Соединили ладони, я мысленно пожелал слово передать, инквизор – принять, и дело сделано.
На стол легла бумажка.
– Моя часть сделки, Боря. Это адрес. Склад на окраине. В такие склады свозили всю запрещенную литературу, все материалы. Раньше их было много, таких складов. И все давно уничтожены. Это реально последний. Его бы тоже давно сожгли, но произошла бюрократическая накладка, которая уже исправлена. Максимум неделя, дня и этого склада тоже не станет. Я не знаю, какую информацию ты ищешь, да и не узнать как-то не тянет. Но если ее не будет в этом месте – ее нет нигде.
– Увидел? Запомнил? – огрызок просто исчез, растворился в воздухе.
– Спасибо, Александр Евгеньевич.
– Погоди благодарить. Склад охраняется по всем правилам. Есть охрана явная, есть тайная, а есть те, кто за этой охраной наблюдает. Если поднимется тревога или обнаружат следы взлома, тебя будут искать все ищейки мира.
Приблизился, прошипел почти в лицо:
– Помни про нарушение устоев.
– Все равно спасибо, – выдавил из себя я, – думать буду.
…
За дверью меня снова ждали сюрпризы. Сразу. Не успел даже обдумать, что за счастье мне привалило. И ограничение с милости снял, и адрес раздобыл. С последним не все однозначно, но все же…
Сюрприз первый – посередине коридора стоял студент в черной мантии. Невысокий, плотный, спина прямая. Взгляд твердый, глаза чуть раскосые. На лице ничего, ни эмоций, ни напряжения. Подозрительно спокоен. Рядом застыла статуя со сведенными ладонями. Око рядом неспроста вдвойне, сейчас что-то важное произойдет.
– Борис Тараканов. Сударь вы подлец, хам, негодяй и трус. Вы оскорбили моего брата и честь рода Власовых. Виконт Власов вызывает вас на дуэль птомантов.
Я покосился на нашивку. Птомант первого курса, как и я. Теоретически правила не нарушены, но все равно подставой пахнет.
– Сударь, полагаю моих извинений вам будет недостаточно?
Парень выдал мгновенно будто заученную фразу:
– Дело не может этим окончиться. Выбирайте время и алтарь, на котором свершится сатисфакция.
Я покрутил глазами сначала по часовой стрелке, потом против, потом оба сразу в разные стороны. Долго думать вроде дурной тон. Прослыть трусом и репутацию можно испортить. С другой стороны, мне детские разборки в песочнице интересны в последнюю очередь. Завтра отъезд, в столице мне больше делать нечего. Почти.
– Завтра на рассвете. Старый алтарь, одиннадцать кварталов от Одноглазого вниз по улице.
Парень коротко кивнул. Разворот через левое плечо и строевым шагом. Рисуется. Мне что, больше делать нечего? А что я другое сказать мог? Узнать бы хоть что-то, как вообще такая дуэль проходит.
Позвонил Щербатому забойщику скота, он вроде самый адекватный в группе. С натяжкой.
– Шура, привет, это Борис.
– Знаю, а то у меня имя не высветилось. Че надо?
– Чего ты грубый такой. Меня на дуэль вызвали, дуэль птомантов. Я же из деревни глухой. Подскажи, чего с этой дуэлью и как.
– Я справки давать не нанимался.
– Ну хотя бы скажи, мне секундант нужен, или не нужен?
