Текст книги "Скотина III (СИ)"
Автор книги: Степан Городничий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
Слово 5
Вытащил из кармана поделку, выточенную из кости. Водрузил на постамент. Язва, лежащая под простыней, дернулась.
– Это что? Это нос такой будет?
– Макет, – бросил я коротко.
– Не слишком ли, не похож?
– Ты еще и носом крутишь? Это не носа макет, а основного хряща. И вообще раньше фото показывать надо было, какая до болезни была. Могла бы сама догадаться. Эта поделка – мое представление об идеальном носе, исходя из формы твоего черепа и прочих пропорций.
– Вот мое фото, смотри, какая пуговка была. Но хотя знаешь, пусть хоть какой будет.
Похвальное настроение. Спокойствие, послушание и безграничная вера в своего доктора.
– Посторонним покинуть карету. Работа будет долгая, нудная, а нам тут с Херувимом самим тесно. Да, Юля, тебя тоже касается.
…
– Это ты чего, Боря, это зачем?
– Это разметка и линии будущих разрезов. С этого любая операция на лице начинается. Знаешь сколько на лице всяких анатомических образований? Нервов, сосудов, желез и прочего?
– Не, Боря, точно нет. Не учат такому, нигде не учат, не помню.
– Много, Херувим, гораздо больше, чем на заднице.
Начал читать Херувиму лекцию по нормальному анатомическому строению носа. Параллельно заканчивал приготовления. Херувим щупал свой нос и периодически косился на кончик.
– А бок ты зачем открыл. Ой, и грудь.
– Хорошо, что Язва спит и не знает, что мы не только нос трогаем. Но и сиськи пожамкаем.
– Эй, я вообще-то еще не сплю.
– Знаю, не обращай внимание, юмор такой врачебный. Это Херувим, будет замещение хряща перегородки носа трансплантатом из реберного. Да, именно здесь мы материал будем брать, между девятым и десятым.
– Возьмем кусок от ребра и в нос вставим? Никогда про такое не слышал.
– Да ты похоже глуховат, батенька. Это не слышал, то не слышал. У нас в Белозерске подобные операции на каждом углу. Можно от уха хрящ взять, но реберный прочнее, да и как девице с обрезанным ухом ходить? Вот тебе я бы не заморачивался, сразу бы оба уха отчекрыжил.
– Слушай, а нельзя у кого-то другого взять, например у Чижика. Все равно от него никакой пользы.
– Ни у кого другого брать нельзя, а Чижика тем более. Представь, если кто-то еще как Чижик вести себя начнет?
– Чего ты проволоки нарезал колечек?
– Где ты тут проволоку увидел? Это будущие покрывающие трансплантаты спинки носа. Все, все рисунки сделаны, инструмент стерилен, пациент замотивирован, хвались, как усыплять научился.
Херувим подобрался, закатал рукава.
– Нормально научился и время контролировать могу. На спор могу на час, на два. По минутам сверять можно и не разбудить ничем. Выпивки ящик выиграл.
– Давай на четыре часа, быстрее мне не справиться.
…
Сама операция прошла почти без происшествий. В четыре часа уложился, хотя надежность собственного организма опасения вызывала. С нормальным тренированным телом за три бы справился, тем более с таким идеальным помощником. Кровотечение не мешает и стерильность в абсолют возводить не надо.
Еще, на чем можно было сэкономить – это линии, которые на лице чертил. Как только взял в руки скальпель и сосредоточился – все нужные контуры перед глазами сами появляться начали и кстати, не всегда на тех же местах, где нарисовано карандашом. Навык хирургии повел мою руку быстрее и точней.
Вырезал реберный хрящ нужной формы, восстановил носовую перегородку. Как только закончил работу с ребрами, все ушил и наложил давящую повязку – в ладонях потеплело, жар хлынул от рук к голове, к лицу. Внезапно отхлынул, оставив в голове кристальную ясность. Пальцы начали порхать с такой скоростью, что челюсть Херувима отклянчилась почти до пола.
Краем мысли отметил – в умении Хирургия прошел какой-то важный скачок. Отметил и задвинул назад. Дальше пошла кропотливая работа с формированием правильного каркаса и носовых ходов. Создание и ушивание слизистой, всякие сплинты и тундры. Всего пришлось наложить около сотни разных швов, от чего пальцы к концу четвертого часа сгибаться перестали.
– Мы же, то есть ты же нос делать. Зачем под глазами разрезы?
– Если взялся – свою работу надо делать хорошо. Жировые мешки нижних век без разреза на коже не удалить. Мы после и вокруг ушей резать будем, и шею, и контуры губ. Видишь на лице сколько лишней кожи осталось?
– А нельзя ли было на боку сразу зашить, не так постепенно?
– Глубокие раны всегда ушиваются послойно, это главный принцип хирургии. Обеспечиваем плотное прилегание, герметичность и хороший гемостаз. А вот способ ушивания, технику каждый раз подбирать индивидуально надо. Ты сколько разных швов уже освоил?
– Погоди, слово гемостаз я еще не записывал.
…
Смоделируем дополнительный объем в области скул и слезной борозде.
– Откуда ты все знаешь? Вот никак понять не могу. Про Белозерск это же ты шутишь, да?
– Не отвлекайся, почему сосуд кровящий пропустил?
– Кажется анама кончается.
…
– Ничего не чувствую. Ой, Боря, и его тоже. Не чувствую, совсем.
Проснувшаяся Язва сразу потянула руки к лицу.
– Не трогать. До заживления не трогать. На лице у тебя сейчас гипсовая повязка.
– Почему твердая?
– Это бинт с гипсовой пылью застыл. Снять можно будет только после посещения пары лекарей. Но трогать и смотреть все равно еще рано. Проявятся гематомы и отеки. Чем больше лекарей найдете – тем скорее все закончится.
Телега с Язвой и Юлей умчалась на поиски непуганых целителей. Учитывая, что в радиусе десяти километров все пуганые – вернутся не раньше, чем через час. Юля все инструкции запомнила с первого раза, смею надеяться.
Оставил Херувима прибираться и залез яму, выкопанную строителями. Кажется, нашел место, где меня найдут не скоро. Провел ревизию милости, первый раз за сутки минута свободная.
– Харита, ступень 3 (кандидат в дворяне по праву рождения), прогресс 1004 из 2016
Харита растет, полезно. Пару дней непрерывно по милости говорю, а баланс еще держится. По статусу состояния напрягать перестало. Отходят дворянские разборки на задний план.
Финансовый баланс
– Свободные средства – 1418 рублей.
– 14 бритв. Начисляется за планирование успешных операций и управленческие решения, направленные на развитие и улучшение репутации преступной группировки.
– Целевые средства – 1000 рублей. Обязательство использовать на развитие сети магазинов «Дешевые продукты». Сумма обновится с начала месяца.
– Стипендия факультета птомантии – 85 рублей, начисление ежемесячно, каждого шестнадцатого числа.
– Заработная плата лидера преступной группировки «Острые козырьки» – 775 рублей, начисление ежемесячно, каждого десятого числа.
– Доплата за скрытность тайного лидера преступной группировки «Острые козырьки» – 125 рублей, сумма выплачивается ежемесячно, каждого десятого числа, пока личность не раскрыта перед официальными властями.
Да я в олигарха превращаюсь. Такими темпами… Боря, не о том думаешь. Кто и когда мне успел стипендию назначить? А кто заработную плату в банде рассчитывает?
Доступны умения 7 из 12
– Сатранг, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 12 из 864
– Магия воздуха, ступень 2 (приобретённое), прогресс 205 из 1728
– Дизайнер, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 31 из 864.
– Архивариус, ступень 3 (открыто самостоятельно), прогресс 13 из 2016.
– Птомантия, ступень 1 (неотторжимо), прогресс 4 из 60
– Хирургия млекопитающих, ступень 3 (открыто самостоятельно), прогресс 407 из 2016.
– Лидерство, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 19 из 864.
По умениям все вроде логично, если натянуть сову на известный макет небесного тела. Сатранг на вторую ступень из-за одного хода прыгнул. Согласись, Боря, сильный же был ход. Дизайнер наружной рекламы просто в дизайнера превратился, это из-за дизайна одежды. Лидерство малой группы в обычное перешло, так я гораздо большим числом народа командую. Магия воздуха развивается неспешно, не удивительно, вихри пускать некогда. Птомантия вообще категорически расти не хочет, да и хрен с ней. Хирургия во время последней операции на третий уровень перешла, этот момент не забыть.
Пару часов есть свободного времени, дальнейшие действия обдумать.
– Чижик, ты трезвый, говорить можешь?
– Самую малость, Боря, то есть тьфу, только здоровье направил чуть. У меня сестра директор магазина теперь, большого, исключительно за ее здравие. А говорить могу, да, я поздно заговорил, тетя Марта рассказывала, что в четыре года. И первое слово, какое сказал – это «жопа». Матушка в обморок упала, говорят, что я раньше это слово ни от кого услышать не мог, а таки сказал.
– Чижик, у меня к тебе поручение есть. Ты где сейчас?
– Да проверять ходил – большой магазин, настоящий и еды много. Сначала только коробку печенья утащил, знаешь так завязываешь штаны внизу и можно в них пихать сколько влезет. Продавец тупой, он не заметит, а око еще тупей, оно вроде видит, но кипеш не поднимает. Вышел, по улице погулял, потом вернулся, не ну сестра директор же. Еще сырых курей в штаны напихал и орехи. Но потом опять вернулся, еще ящик картошки поместился и рассада в горшках. Тут то меня и взяли, зайцы позорные. Око обера вызвало, и он меня за штаны схватил. Не, ну я-то извернулся, вырвался, только из добычи только две мороженные курицы.
– Где ты сейчас? Я вопрос ясно задал.
– Да в развалинах какой-то усадьбы схоронился. Не полезли за мной оберы. Вот секу в окошко, столпились у ворот, шепчутся, но внутрь ни шагу.
– Слушай, Чижик, у тебя в карманах кости игральные есть, я сам видел.
– Ну есть, мы с братвой в сапожок играем и в свинку.
– Бери кубик, кидай на пол живо.
– Чё прямо так кидать? Чего-то мне ворота не нравятся, кареты прибывают странные, оберы к своей телеге жмутся.
– Не отвлекайся, кубик кидай и говори цифру.
– Кинул Боря, нет цифры. Ой, Боря, народ лихой, чую ноги делать надо.
– Что значит нет? Сколько точечек на кубике.
– Нет цифры и точечек тоже нет. И кубика нет тоже. В щель закатился, тут пол каменный. Сейчас достать попробую.
Минута сопения и возни. Непечатные выражения, потом опять сопение.
– Палец прищемил. Выворотил камень, есть кубик, есть.
– Цифру, цифру говори.
– Тут нычка чья-та, пакеты бумажные, а кубик сверху лежит.
Во что он вляпался в очередной раз?
– Пакеты не трогай, даже не прикасайся. Говори цифру и тикай оттуда.
– Четыре точки сверху, а под пакетами еще сумка с лямками…
Не сомневаюсь, что Чижик выберется. Нисколько не удивляет, что он внезапно чей-то схрон нашел.
– Уходи на базу, скоро мы с тобой профессора на важную встречу сопровождать будем. Не забыл, что нас на сходку приглашали?
Пересмотрел свой рабочий список, хотя на память не жалуюсь. Номер четыре, не совсем очевидно, но с кубиком не спорим, решение принято. Обещал барону завтра отца забрать. Придется планы скорректировать.
Вошел в слово «Острые козырьки». В окошко с первоочередными задачами вбил команду: «Немедленная подготовка к разбойному нападению на усадьбу барона Ястребженского. Основная цель – захват членов семьи и гостей. Побочная цель – создание видимости грабежа. Минимизация сопутствующих жертв». Надпись повисела несколько секунд и рассыпалась фейерверком распоряжений, полетевшим разным людям.
– Поиск плана объекта нападения. Изучение схем и близлежащих зданий.
– Поиск контактов внутри объекта. Разведка, установление точек, численности вооруженной охраны.
– Расчет необходимых ресурсов.
– Расчет оптимального состава основной группы, комплектация.
– Подготовка пунктов временного размещения заложников.
– Подготовка основных, резервных, ложных путей отхода.
– Наблюдение за ближайшими отделениями обер-участковых. Подготовка возможности блокировки подъездов.
– Организация отвлекающей операции и группы прикрытия…
Бойцы, стоящие в раскоряку с палкой на вытянутых руках, дернулись, побросали снаряды и бросились в неизвестных направлениях. Весь двор буквально за минуту закипел. Короткие отрывистые команды, свист хлыстов, ржание коней. Вся банда развернулась, как сжатая пружина.
…
Приехали девочки, скрип подъезжающей телеги распознал за квартал.
– Запрет на большую волну у всех целителей. Распоряжение до особых. Шесть малых сделали у пяти разных. Два против инфекций и четыре на заживление. Три на лицо, а одну на бок. Объездили целителей штук тридцать, – крикнула Юля, выпрыгнув из кареты, без всяких ступенек и перил.
– Похоже они меня уже все знают и другим передают, чтобы не лечить, – добавила Язва.
Сама сидит бодрая, голос тоже. В платок укутана по-прежнему, но поза более открытая.
– Да, да, Боря, много денег предлагали, а эти лекаришки враз за дверь и закрыто. А из-за двери только ругань и обещания оберов позвать. Я уж какие только истории не выдумывала. И про сбежавшую невесту, и про нападение диких котов, и даже…
– Спасибо, Юля, на сегодня все, тебе домой пора. Язва забирайся, результат осмотрю. В следующий раз за город ехать придется, если тут больше никто лечить не хочет.
– Жжение чувствую под глазами, будто иглами колет. Лицо, уши горят, сбоку ноет тоже, а так ничего.
– Так и должно быть. Если все приживется идеально, чувствительность года через полтора восстанавливается. Это если к лекарям не ходить. А так каждая малая волна – минус месяц. Раз в день к целителю, и через неделю не только кончик почувствуешь, и запахи появятся.
Слушай предписание – в баню пару недель не ходим, горячей водой не моемся. Еще артериальное давление поднимать нежелательно, значит половых контактов избегаем. Мимические мышцы не растягиваем, то есть не плакать и не ржать как лошадь. Ага, еще жевательные тоже не нагружаем. Орехи не грызть, ничего грубого не жевать. Есть кашу жидкую и протертые овощи. Все ясно? Давай, покажись нормально.
Развернула платок нехотя, осторожно, не сразу решилась поднять глаза. Чего сказать? Лицо чистое, синяки почти все сошли. Несколько едва заметных шрамиков не толще волоса. Симметрия удалась с первого раза, при таких операциях самое сложное – эту самую симметрию не нарушить.
– Ну-у-у, не-е-е, не красотка конечно. Так дело не пойдет, отрезать придется.
– Врешь, Боря, все у меня нормально. У Юли в сумочке зеркальце есть.
– А чего тогда грустная, распрямляй плечи. И платок зачем теперь?
– Пусть платок пока останется, привыкнуть надо.
– Хорошо, только предлагаю не платок, а сеточку на лицо. В старину так восточные красавицы ходили. Я для тебя полный комплект одежды заказал в мастерской у Цыпы. Езжай переодевайся, чтобы в этих тряпках больше не видел. Ты больше не нищенка и не проститутка, а мой помощник.
Разрыдалась, уткнувшись мне в грудь.
– Спасибо, Боря, я до конца не верила. То есть верила, конечно, но не понимала, что вот так станет. Я же теперь…
– Ладно, хватит нюни распускать, предписание помнишь – не реветь. На самом деле меня другое интересует. Расскажи, какие у тебя планы?
– Да какие-такие? – удивилась Язва, – Как у всех. Сначала просто деньжат заработать хотела, как все, выжить, не до жиру. Теперь смотрю, какие дела вокруг. Ты про что-то большее спрашиваешь, да? Отомстить отчиму, что меня в бордель продал, это хорошая цель?
– Расскажи, чего ты от жизни хочешь? Планы есть, замуж выйти, детишек нарожать?
Замолчала, редко всхлипывая. Руки неосознанно каждую секунду к носу тянутся.
– Если честно, нет, хотя думала. Не вижу я себя хозяйкой ни плохой, ни хорошей. Ты не обижайся, но как представлю себя рядом с мужчиной, так горло сжимается. Даже не представляю, смогу ли без рвоты с мужчиной лечь. То есть, наверное, смогу, если для дела. И даже роль играть жены любящей или подруги. Но не для меня этот путь. Слишком прошлое давит, знаешь, что это такое – когда собственное тело тебе не принадлежит? Никогда руки потные на себе не забуду, запах перегара и…
На крик переходит, до истерики недалеко.
– Почему-то я так и думал. В сатранг играть умеешь?
– Причем здесь…
– Почти не причем. Хочу тебе предложить интересный вариант. Наездницей стального треножника хочешь стать?
– Да ты что? Мне, нам. Мне таких денег не собрать никогда. Да и не продадут нам такую слезу. В эти наездницы благородных девиц очередь.
– Скажем так – слезу мы покупать не будем, умение ты самостоятельно откроешь.
…
– Митрофан, ты в университете числишься, как студент?
– А то, не числюсь. Я на рукопашном бое вообще уже третий курс. За прошлый год всю программу освоил. Только на занятиях в этом не появлялся еще. Как с птомантией не заладилось, так и не до учебы этой.
– Прекрасная новость. Помощь твоя нужна.
– Что, опять труп прибирать? – возмутился Митрофан.
Притворно так возмутился, фальшиво. Понравилось ему дело это, похоже адреналин похлеще, чем от махания кулаками.
– Есть возможность по обмену в другой университет поехать. Интересный. Собираюсь тебя в группу включить.
– Что? По обмену? В какую-нибудь глушь восточную?
Узнав про Крым, надолго замолчал, переваривая. Потом зазвучал совсем другой голос, скрывая напряжение и волнение:
– Сколько людей для этого надо убить, расчленить и съесть? Точнее сколько деревень надо сжечь? Да мой дед за такой обмен все имение заложит.
Вот даже как. Неспроста княжна в попутчики набивается. Что-то этот храм дает такого, чего не купишь ни за какие деньги. Выспрашивать, разумеется, не будем, нельзя показывать, что я чего-то не знаю, да и эта информация мне сейчас ни к чему.
– От тебя надо дельце одно состряпать. Не совсем труп, хотя очень похоже. Рядом со мной мутная особа. Ее надо мобиль водить научить.
– Так не проблема же. Школа вождения при университете есть.
– Школа не пойдет. Ты сколько учился?
– Я по программе ускоренной, дед проплатил. Навык через две недели открылся. Потом три месяца его на вторую ступень поднимал, чтобы права дали. Учил правила и экзамен сдавал. Просто навыка недостаточно. Чтобы в столице ездить – надо обязательно права получить. Без прав оберы штраф выпишут. Дорожные, с полосатой палкой. Они сразу понимают, кто без прав едет или под пчелой. А с дорожными не договориться, это не простые оберы, все из клана хана Мамаева.
– Нам права не нужны, только умение. И немного быстрее надо. Совсем чуть-чуть. Чтобы к завтрашнему утру навык был.
– Ты что, Боря, как? – поперхнулся парень, – Невозможно это. Специальный учебный мобиль нужен. Простой не поедет, если навык еще не открыт. Руль то руками держать надо.
– Ты уже должен понимать, невозможно – это случай не наш. В Крым ехать еще не передумал? Сажай на колени барышню. Сам руль придерживай, чтобы мобиль ехал. Педали показывай, рычаг. Короче, вспоминай, как тебя самого учили. Через час заберешь девушку у портного, адрес скинул. До темна еще часа четыре, да и вся ночь впереди – время пошло.
Сжал кулак и разжал его снова, мысли бегут, опережая друг друга.
– Еще, Митрофан. После подпольных боев побитую морду приходилось лечить так, чтобы не дорого и без лишних вопросов?
– Конечно, без такого ни один турнир не проходит. Знаю целую улицу таких целителей, берут дороже, но вопросов не задают.
– Учиться вождению начинайте на этой улице.
…
Собрал в большой комнате своих плечей и локтей. Расселись на лавках, глаза на меня. Никто на самом деле не понимает, что тут твориться, и что с этим всем делать. Бука и Цыпа сидят как школьники, они по комплекции он них почти не отличаются. Только у Цыпы глаза хитрые и губы шевелятся, не иначе прибыль считает. Лилия одета скромно, что удивительно. Спасибо ей за это, а то у парней глаза бы вылезли. Морщит аристократическую физиономию, но смотрит заинтересованно. Молот свою морду тоже морщит, но не от соседства с бандитами, она у него вообще всегда сморщена. Егор смотрит невозмутимо, Филин зыркает исподлобья и вздрагивает от каждого шороха. Надо немного уверенности внушить в светлое будущее.
– Кто-нибудь в курсе, что моя настоящая фамилия Скотинин?
– Э-э-э, да это и не секрет вроде, – проблеял Бука.
– Верно, секрета нет. Скотинины древний и могущественный род. Сейчас немного ослаб из-за происков неприятелей. Но в древности эта фамилия гремела по всему миру. Представляю вашему вниманию главный родовой секрет семьи Скотининых. Это называется кабан-доска.
– Это же стена белая, с линиями.
– Никакой фантазии, Бука. На этой стене будет решаться судьба мира. Кабан-доска – это метод управления потоками интеллектуальных задач. Каждый из вас будет принимать в этом участие. Любую полезную мысль по развитию банды записываем на карточку и крепим сюда с краю. Это будет Быклог. Каждому надо минимум три раза в день быкануть – прикрепить сюда три разные бумажки. Показываю пример – Язва предлагала все наши кареты покрасить одинаково – в черно-золотой цвет. Ее сейчас нет, поэтому прикрепляю карточку от ее имени. В первую очередь выдавайте идеи о том – в чем лучше всего разбираетесь. Но и остальное не пропускайте, где-что заметили.
Раз в пару недель будем выбирать из этого списка карточки и переносить через линию. Это значит взяли в работу. Вписываем имя – кто отвечает и дальше движение вправо. Готова модель, проверена. Пошло тестирование и внедрение. Как только задача дошла до края – значит совсем готово. Слишком много задач не берем, у кого двигается медленно – помогаем. В конце каждого двухнедельного цикла подсчитываем —сколько выполнено и получаем премию.
Провел небольшую лекцию по современному проектному управлению. Родовыми секретами можно любую дичь объяснить. В один момент думал, что Лилия возмутиться, но ее видно дома к никаким делам не привлекали, раз с квадратными глазами смотрит.
Развитие банды – это наша общая цель. Обсуждать будем вместе и делать тоже вместе. А теперь расходимся и заходим по одному. Буду слушать доклады, не предназначенные для лишних ушей. Все в коридор, заходим по одному. Начнем с финансов.
– Сбор дани с рынка опережает график. Больше бить никого не надо, почти. Которые в новые костюмы одеты и ходить научились правильно, так за ними торгаши сами бегают, побольше денег всучить норовят. Вот мясник с булочником бороды друг-другу повыдергивали, не поделили к кому первей. Мест свободных на рынке не осталось, я поздно цены на аренду поднял, торгаши то с других рынков бегут, чтобы к нам устроиться.
– Ага.
Еще из интересного – Имперская биржа приняла наши бритвы в качестве ценного актива. Курс сейчас – четыре рубля за одну бритву. Каждый час меняется, скачет туда-сюда, от чего зависит – пока неясно. В обед до пяти доходил.
– Угу.
Бука откашлялся и на табуретку залез. Если начнет читать стишок, то конфетку получит.
– Сто шестьдесят человек за сегодня новых принято. После твоего нового слова я десяток принятых выгнал, а пару наоборот, раньше выгнанных взад позвал. С этим новым словом прием гораздо быстрее, теперь по минуте на кандидата. Сейчас на рассмотрении почти четыреста заявок, ага, еще завтра с утра начнем строить новую казарму. Были несчастные случаи на этом самом – производстве. Один боец закололся, когда саблей махать учился, ему Чижик прием показал – как с закрытыми глазами саблей махать. Но так похоже не надо. Чижик только ухо себе порезал, а этот закололся. Еще повар новый хвастался, что кашу в котле варить умеет, а сам похоже не умеет. Ему Чижик показал, как через котел прыгать надо. Чижик ничего, только задницу подпалил. А повар упал в котел и в этой каше сварился. Там сейчас народ спорит – вытаскивать или нет, и можно ли эту кашу есть.
– Так, Чижика к процессу обучения не допускай, а то учить будет некого. Око случай с поваром видело?
– Точно нет, оно на кухню не часто заходит.
– Тогда мигом котел закрыть, аккуратно погрузить в телегу и отвезти ближе к центру. Встать в неприметном месте и организовать дежурство. В любой момент может пригодиться.
Вместе с входящей сестрой Око вплыло, встав посередине комнаты.
– Филин не горбись.
– Все ништяк, Боря. На конкурс карманников полтысячи щипачей записалось, и это не предел. Со всей Империи прибывать начали, слухи быстро летят. На конкурс ловли карманников пока только шестьдесят оберов взнос сделали, ожидаю до сотни, но в сравнении со щипачами – результат не очень.
– Цифры мне нравятся, молодец, Филин. Знаешь, что поможет оберов подстегнуть? Есть такие люди, кто умеет тайное проносить?
– Как же нет, есть конечно. Это ходоки. Через рамки вокзальные всякое носят. Зелья, артефакты и прочее, за что можно сразу башки лишиться.
– Вот, славно. Объявляй конкурс ходоков. Кто через площадь самое запрещенное пронесет – первый приз десять тысяч.
Филин округлил глаза, услышав сумму.
– Не надо глаза делать, как у Филина. Оберам скажи – не только карманников ловить будем, но еще и контрабанду.
– Там мы что, реально эти конкурсы проводить будем? Я думал взносы соберем и слиняем по-тихому.
– Нет, Филин, все реально. Конкурс проведем, рыбку в мутной воде половим, а потом и линять можно. Иди, готовься.
– Лилия – есть что сказать?
– Да нечего особо. Мне это не нравится. Все сделала как ты велел. Девочки обустроились и сидят скучают. Никто не понимает, что делать и для чего все это, поговаривают, что надо в бордель возвращаться. Меня Мадам Лилия называют, и мне это не нравится.
– Для твоих девочек я составил несколько упражнений. Лови список первых десяти. Это называется – скрипты. Все нужно выучить наизусть и тренироваться чтобы без запинки.
– Ладно, хотя не понимаю, зачем это, и мне это не нравится.
Око у меня похоже обосновалось надолго. Встало в углу и ладонями крутит. Свернул совещание, немного скомкано получилось. Тяжело что-то планировать, когда рядом наблюдатель, через которого неизвестно кто смотрит. Умом понимаю, что все равно каждый мой шаг под контролем, но что-то внутри протестует. Всех отпустил и пошел развеяться.
– Паша, чего интересного расскажешь?
– Много интересного. Шкилет туфту гнать не будет.
– Во как ты заговорил, не наигрался еще?
– Да какие игры, Боря. У меня тут два чемодана тяжелых. Я теперь хранитель общака. Который чемодан двумя руками поднимать – то все слезы розовые. А какой только вдвоем носить – зелень.
– Это как тебя угораздило то? – удивился я.
– Сход был в тайном месте. Чифирь опять пили, я сам заваривал по твоему рецепту. Все фторитеты в один голос – мой чифирь лучший. Еще я стихи читал, ну ты сам сказал, что можно: «Лебеди летят над нашей зоной» и «Владимирский централ». Другие фторитеты плакали – нет для нашего общака лучшего смотрящего, чем Пашка Шкилет. Короче я теперь хранитель общака и должен этот общак в Крым отвезти. Небезопасно в столице. Мне уже и билет на поезд купили на завтра. В 20:00 отправление.
Почему-то совсем не удивительно, что на мой поезд, вот совсем.
– Ну что можно сказать, ты сам выбрал свою судьбу, или она тебя выбрала.
– Ладно, Борь, у меня неприятность. Этот Джонни Разноцветов такие гадости на сцене говорит. И про меня, и про всю семью нашу. И про Юлю такое выдал, но я это повторять не буду. Если я на бот не выйду, он каждый вечер их повторять обещал. Так что сегодня надо, потом я в Крым уеду.
– Ну и проблема в чем? Запомнил текст и вперед.
– Да выучил я твой текст, но ничего не понимаю. Невозможно это нормально читать. Рифмы вроде есть, но никак в такт не попасть. Ритм, или что это? То сжато, то растянуто.
– Ритм есть, и он тут намного важнее, чем рифма. Запоминай, Паша, – это очень важно. Через месяц все будут только так читать. Ты законодателем новой моды на чтение стихов станешь.
Выдал короткую лекцию, как правильно читать рэп. Показал пару четверостиший из классики. После ночных Левушкиных концертов забыть это невозможно. Заставил Пашу повторять, пока не начало получаться.
– Руками помогай, всем телом. Ритм у тебя в голове как молотком стучать должен. В чем этот Джонни на сцене одет?
– Или в красной рубахе будет с белой панамой. Или может, наоборот, в белой рубахе, а панама красная. Так все поэты одеваются.
– Вот для этого и слова подобраны, тыкаешь пальцем в разные цвета, на слове «серой» – обязательно в размалеванный глаз.
Смотри, перед нами картина маслом.
Вызывать бы ей гордость за это.
Нарисованный серой, белой и красной краской, собирательный образ поэта.
Как подчеркнуты верно контуры у фигуры, тютелька в тютельку.
Мешковатая, допотопная, субкультурная атрибутика.
…
– Ну если так, даже круто звучит. Прямо по мозгам бьет, только слова сложные. И еще гадости надо, он обязательно их говорить будет. Ой, он же тоже гадости начнет, что я полный, а я растраиваюсь, огорчаюсь. Ой, что же делать то?
– Пару беруш в ухи, в аптеке возьми и незаметно засунь. Не будешь слышать его гадости – и расстраиваться не придется. Только кивай в такт и улыбайся. Поверь – это очень бесит. Простые гадости – метод не наш. Легкого высмеивания достаточно. Бить надо по самому главному и так, чтобы не оправился. Как думаешь, что у него самое главное?
– Даже не знаю, может это – репутация?
– Молодец, близко. Лучше думай. Вот скажи, у него фанаты кто?
– Ох, у него фанаты о-го-го. Все девицы из дворца на нем виснут. Великие княжны и сестры, и племянницы. А за ними и другие из высшего круга. Ты что, про них гадости решил сказать?
– Ни в коем случае. Мы сделаем так, что у Джонни Разноцветова не останется ни одного фаната. Сразу после твоего выступления разбегутся как тараканы. Просто заставим их задуматься – кто они такие.
Отчитаешь весь материал, как разучивали. В самом конце тебе надо повернуться и посмотреть прямо в зал. Обратишься к его фанатам. Точнее к фанаткам, но и парням мало не покажется. Проговоришь четко, чтобы каждое слово – как молотом по наковальне: «А теперь хочу обратиться к его целевой аудитории».
Ты так любишь сказки про пони, не знаешь пока о тампоне,
И дома, когда никого нет, болеешь на ботах за Джонни,
…
Когда я вынесу Джонни, останься пожалуйста поклонницей Джонни,
И через много-много лет, когда ты узнаешь про локацию клитора,
Приходи на мое выступление отрываться, а пока слушай мелкого прыщавого…
– Даже не знаю, Боря, такого точно никто никогда не говорил, жестко как-то…
Поездка в Крым на том же поезде, на каком студенческая ладонь по обмену едет. Снова привет от неведомого кукловода. Это намек, что мы все связаны, как прутья у метелки. Неизвестный дворник этой метелкой какие-то сортиры почистить собрался. А потом вся метелка полетит туда же, куда и остальной мусор.
