Текст книги "Возвращение наследия, или Дипломная работа (СИ)"

Автор книги: София Шпиллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Его Светлость беспокоится, чтобы я не пострадала, – спокойно пояснила Альма.

– Это правильно, – согласился Колин, кивая с серьёзным видом. – Раньше здесь бытовики долго не выживали. То есть... я хотел сказать, что некоторые пострадали. Совсем чуть-чуть!

Он поднял большой и указательный пальцы, оставив между ними крошечное расстояние

– Колин, хватит! – оборвал я его, не выдержав.

На самом деле меня сильно задело её официальное обращение ко мне, словно меня откинули на несколько метров назад. И ощущалось это намного хуже, чем когда Ветерок откинул меня по прибытию в Гроссфорт.

А её полное безразличие к новости о помолвке только усиливало это чувство. Кто рассказал ей? Роджер? Или кто-то из слуг? Я же был рядом с ней каждый день!

– Да ладно тебе, Инар! – попытался успокоить меня Колин, его голос звучал слегка обиженно. – К тому же теперь ты можешь полностью расслабиться. Обещаю, я глаз с неё не спущу! – он подмигнул мне, пытаясь разрядить обстановку.

Но вместо того чтобы успокоиться, я напрягся ещё больше. Мысль о том, что Колин будет всегда рядом с Альмой, казалась мне невыносимой.

Я не хотел делиться её обществом ни с кем, даже с самым близким другом.

Глава 15

Глава 15

Сегодня Альма, судя по всему, вознамерилась преобразить первый этаж замка целиком – включая всё внешнее пространство. Её решимость читалась в каждом движении: в твёрдой походке, в сосредоточенном взгляде, в том, как она периодически сжимала руки в кулак.

Входной двор и окружающие его стены уже обрели прежний величественный облик, поэтому мы направились во внутренний двор, где неустанно трудился садовник Опеллий.

При нашем появлении он низко поклонился, едва успев отряхнуть руки от земли. На нём был привычный холщовый фартук, перепачканный землёй, а в волосах запутались мелкие травинки – видно, что он с рассвета не покладая рук занимался посадками.

Мы с Колином невольно следовали за Альмой, словно верные псы, не смеющие опередить хозяйку. Я старался держаться на некотором расстоянии – не мешать ей, но и не терять из виду. Девушка внезапно свернула в боковой коридор – тот самый, что опоясывал сад по периметру, даруя обитателям замка спасительную тень от палящего солнца.

Он представлял собой колоннаду: ряд арок с «плавными» изгибами тянулся вдоль всего сада, полностью окружая его. По внутренней стороне арок шли невысокие перила, а с внешней – плотная стена, надёжно защищавшая замок от пронизывающих ветров. А ещё он выполнял самую главную функцию – соединял между собой первую и вторую половины замка. И именно под ним находились комнаты для слуг.

Внутри коридор открылся перед нами, словно забытая страница старинной книги: полуразрушенные арки, колонны, покрытые мхом и трещинами. Этот контраст особенно резко выделялся на фоне уже восстановленного сада – там, вдали, пробивались свежие цветы, посаженные старательным Опеллием, и воздух был напоён ароматом молодой листвы.

Альма остановилась ровно посередине крытого перехода. На ней было простое льняное платье приглушённого зелёного цвета, подчёркивающее её стройность, а волосы она собрала в небрежный узел, чтобы не мешали работе. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, явно прислушиваясь к Искре и соединяясь с ней.

Колин, шагавший рядом, не удержался:

– Ну колдуй, Фея! – его голос звучал почти игриво.

Она лишь слегка кивнула, повернувшись к нам.

Меня кольнуло: зачем он обращается к ней так?

Словно я не стоял рядом, а был лишь тенью прислуги, сопровождающей главного героя.

«Фея» подняла руки – и ближайшие колонны словно ожили. Мох осыпался, трещины на их поверхности исчезли, камень засиял первозданной белизной. Процесс шёл беззвучно, почти незаметно, но неумолимо – будто время повернуло вспять, возвращая камню былую славу.

Колин подошёл ближе, не отрывая восхищённого взгляда от девушки.

– Ты творишь чудеса, Альма! – произнёс он с неподдельным восторгом. – Честно говоря, я и не думал, что магия бытовиков способна на такое…

А мне лишь оставалось сжать кулаки, чтобы не выдать своих эмоций. В груди разгоралось странное, почти болезненное чувство – смесь ревности и беспомощности.

Альма не ответила, её взгляд был сосредоточен. Только ресницы дрожали, а на шее пульсировала тонкая жилка. Она игнорировала комплименты, зная, что слова сейчас – лишь помеха. Но Колин, казалось, не замечал её молчания.

– А эти арки… – он провёл рукой по гладкой поверхности колонны. – Их изгибы напоминают волны. Ты специально так задумала?

– Это не я, – тихо ответила Альма. – Гроссфорт сам помнит, как должно быть. Я просто помогаю ему…

Её голос дрогнул на последнем слове, но она тут же взяла себя в руки.

Сад тоже начал преображаться. На клумбах пробивались новые ростки, разворачивали листья и тянулись к свету. Воздух наполнился ароматами жасмина и роз, хотя ещё минуту назад здесь была только саженцы. Ни вспышек, ни сияния – лишь тихое, но неуклонное возвращение к жизни.

Колин продолжал восторгаться:

– Ты как дирижёр, управляешь симфонией камня и зелени. Это… завораживает.

Он сделал шаг к Альме, собираясь что-то сказать, но я резко остановил его взглядом.

– Дай ей закончить, – процедил я сквозь зубы. – Ты же видишь: она в потоке.

Колин замер, потом пожал плечами и отступил. На его лице промелькнуло недоумение, но он промолчал.

– Как скажешь. Просто… не могу удержаться от восхищения.

Коридор из арок оживал без видимых причин: трещины исчезали, камень светлел, линии становились чётче. Всё происходило словно само по себе, но я знал: это была её работа.

Её невидимая магия, её тихий труд.

Я шагнул вперёд, перекрывая другу вид на девушку.

– Альма, – мой голос прозвучал резче, чем я хотел. – Тебе не нужно перенапрягаться. Здесь много разрушений, можно разделить работу.

Она наконец посмотрела на меня, но в её глазах не было ни раздражения, ни тепла – только холодная сосредоточенность. В этот момент она казалась далёкой, почти чужой. Её взгляд скользнул по моему лицу, но не задержался ни на мгновение.

– Ваша Светлость, не переживайте, я справлюсь. Продолжим внутри? Здесь я уже закончила.

Альма прошла мимо меня. Её движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая напряжённость.

Колин, провожая её взглядом, присвистнул:

– Вот это профессионализм! Инар, ты когда-нибудь встречал такое чудо?

Я ему не ответил.

Меня сильно волновало что Альма изменилась: стала холодной, отстранённой… другой.

Её обычно тёплый взгляд стал ледяным, а движения – механическими, будто она отгородилась от меня невидимой стеной.

Сад расцветал, арки сияли. А между нами висело что-то тяжёлое и неосязаемое – как грозовая туча перед ливнем.

Я с трудом уговорил Альму сделать перерыв на обед, во время которого острая досада пронзила меня насквозь, разливаясь горьким ядом по венам.

Зачем я позвал сюда Колина? Нужно было найти кого-то другого!

Тогда бы я быстро поставил его на место, не испытывая этого скребущего ощущения внутри. В голове всплыл образ другого мага – сдержанного, незаметного, без игривых взглядов и полуулыбок.

А что сейчас я мог сказать другу? «Прекрати флиртовать с Альмой?»

Горькая усмешка исказила мои губы. Имел ли я право предъявлять претензии? Они оба были свободны, могли говорить и смотреть как хотели. А я…

Я не был свободен. Эта мысль пронзила меня с холодной ясностью. Во рту остался неприятный привкус.

За столом Колин хитро прищурился и небрежно заметил, что хотел бы переселиться в соседние покои, рядом с Альмой. Моё сердце сжалось, по спине пробежал холодок. Я не мог этого допустить.

– Мы идём по плану, – мой голос прозвучал резче, чем хотелось. Я выпрямился, пытаясь вернуть властные интонации. – Сначала займёмся помещениями на втором этаже.

Альма подняла бровь, в её взгляде читались недоумение и молчаливый вопрос :«Какой план?»

Но спустя мгновение она снова стала холодной и отстранённой. Внутри что-то болезненно сжалось от её безразличия.

Мы поднялись на второй этаж. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом сырости и забытья. Каждая трещина на стенах, каждый обломок стекла – всё кричало о годах запустения, о том, как медленно, но неумолимо время стирало следы былого величия.

Первым нас встретил личный кабинет герцога Домиэла. Когда Альма распахнула дверь, в воздух взметнулись клубы пыли. Кабинет казался застывшим во времени: письменный стол с выдвижными ящиками, заполненными пожелтевшими документами; книжные шкафы; камин с почерневшими от времени стенками. Тишина, пыль, забытые вещи.

Девушка прошла вглубь, коснулась деревянной столешницы, и пыль осела, трещины на камне начали затягиваться.

Напротив кабинета находилась дверь в комнату камердинера. Открыв её, Альма замерла на пороге. Её пальцы побелели, костяшки выступили. Она выглядела так, будто боролась с невидимым вихрем воспоминаний.

– Вернусь позже, – тихо сказала она и отступила.

Я шагнул вперёд, пытаясь поймать её взгляд, но она отвернулась, будто я вторгся в её личное пространство.

Мы двинулись дальше. Альма начала восстанавливать гостевые комнаты. Колин восхищённо наблюдал за ней:

– Ты видишь это, Инар? Замок будто оживает!

Я и сам это знал, а сейчас лишь молча наблюдал, как её магия течёт по комнатам, восстанавливая каждый камень, каждую трещину, каждое забытое эхо.

Вскоре мы достигли конца коридора, где находилась библиотека. Она занимала большую часть этажа. Когда девушка распахнула двери, перед нами открылся величественный зал: высокие стеллажи из тёмного дуба, бывшие мягкие кресла у окон, столики для книг. Воздух был густым от запаха старого пергамента и дерева. Каждая книга, казалось, хранила историю, а стены помнили голоса чтения при свете свечей.

Альма подошла к стеллажу и провела рукой по корешкам: пыль исчезла, обложки засияли, стеллажи начали выравниваться, трещины исчезали, книги находили свои места с тихим шелестом.

– Где ты её нашёл? – спросил Колин, не отрывая взгляда от Альмы.

– Она сама меня нашла, – хмыкнул я, вспоминая нашу первую встречу. Когда она появилась в моём кабинете и бросила мне вызов с решительным взглядом.

А ещё вспомнил, что так и не извинился…

Ужинали мы, к слову, теперь тоже втроём – в просторной столовой, где высокие окна уже потемнели от наступающей ночи. Свет канделябров дрожал на полированной поверхности стола, отражаясь в фарфоре и серебре, но мне было не до красоты сервировки.

Внутри разрасталось тягучее, неприятное чувство – желание попросить Колина уехать. Немедленно.

Весь ужин они мило общались, перебрасывались шутками, смеялись над какими-то общими наблюдениями – и каждое их взаимодействие будто царапало меня изнутри. Я сидел между ними, но чувствовал себя лишним, невидимым.

Даже приём пищи не смог заставить Колина замолчать. Его всегда смешные – а сегодня невыносимо глупые – шутки звенели в ушах, словно кто-то бил ложкой по стакану. Я не проронил ни слова за весь ужин, и, кажется, этого никто не заметил.

– Благодарю за ужин, милорды, – склонила голову Альма, вставая из-за стола. Её голос прозвучал тихо, но чётко, как звон маленького колокольчика.

– Ты куда? А десерт? – тут же оживился Колин, бросая на тарелку салфетку. – Мы ведь даже пирог не попробовали!

– У меня ещё работа… – Она уже направилась к двери, но он не сдавался.

– Да ладно, – протянул он с лёгкой укоризной. – Всё успеется. Останься...

Я наконец поднял глаза:

– Альма, на сегодня хватит. Можешь отдохнуть, не надо так торопиться.

Она остановилась. Наши взгляды встретились – и на миг мне показалось, что в её глазах мелькнуло что-то родное, почти забытое: то ли тоска, то ли надежда. Будто она тоже вспоминала те дни, когда мы были вдвоём, когда между нами не стоял никто…

Но мгновение прошло, и маска безразличия снова легла на её лицо, гладкая и непроницаемая.

– Видишь, хозяин дал добро! – Колин вскочил, поймал её за руку, не давая уйти. – Давай лучше вечером прогуляемся? Подышим свежим воздухом, поговорим…

Он не отпускал её запястье, ждал ответа – и я тоже ждал. Ждал отрицания, тихого «нет», малейшего намёка на то, что она не хочет идти. Но вместо этого услышал:

– Хорошо, – сказала Альма спокойно. – Пойду переоденусь.

И ушла.

Лёгкие шаги затихли за дверью, а я остался сидеть, чувствуя, как внутри что-то рухнуло – глухо, безвозвратно. Словно последний луч надежды растворился в тени.

Колин проводил её взглядом, потом повернулся ко мне – глаза горят, на лице торжествующая улыбка.

– Кажется, я ей понравился, – произнёс он с таким воодушевлением, что мне стало душно.– Правда? Ты заметил?

– Колин! – мой голос прозвучал резче, чем я хотел. – Что ты делаешь?

– Как что? – он искренне удивился. – Пытаюсь ухаживать. Разве это не очевидно?

– Зачем?! – Я с силой сжал вилку, чувствуя, как металл вдавливается в ладонь. Хотелось швырнуть её через стол, но я лишь стиснул зубы.

– Друг, я понимаю, ты уже подзабыл, каково это – быть влюблённым. Но когда девушка нравится, за ней принято ухаживать, проявлять внимание. Это же естественно!

– Ты уже влюблён? – Я почти рассмеялся, но смех застрял в горле. – Так быстро?

– Мне хватило одной минуты, – твёрдо ответил он, – чтобы понять: такую девушку нельзя упускать. Думаю, из неё получится очаровательная графиня. – Он встал из-за стола, довольный собой. – Пойду тоже соберусь на свидание.

«Свидание», – эхом отдалось в голове.

Я откинулся на спинку стула, закрыв глаза. В груди бушевала буря: ревность, злость, обида – всё смешалось в один тяжёлый, давящий комок.

И я остался с ними наедине. С ревностью. С пустотой. С вопросом, на который не было ответа:что теперь делать?

Глава 16

Глава 16

Утром я проснулся в мрачном расположении духа. Пол ночи в бесполезном ожидании. Тело теперь казалось чужим, каждое движение отдавалось тупой раздражённой тяжестью.

Альма так и не вернулась – первая ночь без неё. Её отсутствие остро ощущалось физически: как пустота там, где ещё вчера было тепло.

Я понимал, что не имею права даже думать о ней. У меня есть названная невеста, помолвка на носу – всё это незыблемые факты, камни, которыми выложена дорога моего долга.

Но сердце не слушалось. Даже восстановление Гроссфорта больше не приносило такой радости, а превратилось в пустую формальность. Всё казалось бессмысленным, выцветшим, лишённым дыхания.

В комнате каждый предмет шептал о ней: забытая лента для волос; едва уловимый аромат её духов; коробка с семенами, которую передала нам её мама.

Чтобы отвлечься, я направился в кабинет и велел принести завтрак туда.

В первую очередь решил осмотреть рабочий стол. В верхнем ящике лежали документы: бумаги о присвоении титула, брачный договор, земельные владения, отчёты управляющих. Рутинное чтение не приносило успокоения – мысли то и дело возвращались к Альме.

На самом дне я обнаружил портрет симпатичной молодой девушки. Лицо незнакомое, но что-то в её взгляде – спокойном, открытом, без тени лукавства, – подсказало: это не жена Домиэла.

Во втором ящике лежал журнал со списком слуг и их должностей. Среди имён моё внимание задержалось на Эббет – управляющей. Её карьерный рост был стремительным для девушки её лет: от помощницы садовника до правой руки хозяина за какие-то полгода.

Там же, в дальнем углу выдвижного ящика, я нащупал маленькую шкатулку. Открыв её, увидел кольцо: золотое, с камушком в виде крошечного солнышка, заключённым в оправу. Работа тонкая, трепетная – видно, что мастер вложил в неё не только умение, но и чувство.

Невольно вспомнились заметки в дневнике Домиэла: солнечные кольца Люфты дарили только своим возлюбленным. Это было главной семейной традицией.

Однако, вместе с замком была утеряна и сама возможность её соблюдать, ведь кольца создавали только здесь. В Гроссфорте.

Без них обряд дарения стал невозможен: мастера не могли повторить игру света в золоте, не владели тайной гравировки, заставлявшей крошечное солнце мерцать, как живое. И я понял почему – всё дело в Искре.

Очевидно, это кольцо предназначалось владелице портрета.

Но Домиэл так и не решился сделать ей предложение.

Я провёл пальцем по граням солнечного диска, ощущая гладкость металла и лёгкое тепло. В этот момент в дверь постучали.

Быстро вернув кольцо в шкатулку, поставил её на стол. И лишь тогда разрешил войти.

– Ваша светлость, – произнёс Роджер, поставил поднос на стол и начал раскладывать приборы. – Ваш завтрак.

– Роджер, где Колин? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Он с госпожой Альмой, – ответил мой помощник. – Они пошли восстанавливать оранжерею.

Я беззвучно хмыкнул. В груди что-то кольнуло.

– Какие молодцы, – процедил я сквозь зубы, едва сдерживая раздражение.

Роджер замер, явно почувствовав перемену в моём тоне, но промолчал. Я отвернулся к окну, где лучи солнца пытались пробиться сквозь туман.

– Давно?

– Где-то десять минут назад, сразу после завтрака.

– Они завтракали вместе? – спросил я, и сам поморщился от того, как глухо и резко прозвучал голос.

Роджер слегка замешкался, будто взвешивая, стоит ли отвечать, а после кивнул.

А я вдруг осознал: несмотря на принадлежность к мужскому полу, он оказался превосходным источником информации. Впрочем, слуги всегда в курсе дел своих хозяев – это закон. Я никогда не поощрял сплетни, но сейчас…

Сейчас мне было важно знать: видел ли кто-нибудь их вчерашнюю прогулку? Почему-то назвать это «свиданием» у меня не поворачивался язык.

– Как думаешь, он ей нравится? – спросил я, откинувшись на спинку стула. Взгляд мой скользнул по шкатулке с кольцом на краю стола – словно символ чужой нерешительности, чужого упущенного шанса.

Мой помощник явно колебался. Он переступил с ноги на ногу, сжал губы, потом разжал.

– Да ладно тебе, Роджер, говори. Ты же должен быть в курсе происходящего. Или мне нанять другого помощника? – бросил я с напускной небрежностью, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

Кажется, я попал в точку.

– На самом деле, Ваша Светлость, все считали, что у вас с госпожой Альмой роман, – признался он, понизив голос и чуть наклонившись ко мне. – Но я знал, что это не так, и пытался всех разубедить. – Он приложил руку к груди, будто клялся в верности. – Честное слово, пытался!

Видимо, моя забота о ней всё же не осталась незамеченной, о чём так переживала девушка.

– Я не в её вкусе.

– Она вам так сказала? – удивлённо воскликнул он.

– Слышал краем уха, – ответил я, избегая его взгляда.

– Я, конечно, знал, что между вами ничего нет! У вас ведь есть невеста! – выпалил он с таким рвением, что мне захотелось закрыть глаза.

Понятно! Так вот откуда Альма это знает!

– И я, конечно, рассказал об этом всем, чтобы никто не думал о госпоже Альме плохо! – продолжил он с гордостью.

Молодец, Роджер. Просто молодец. Теперь все могли подумать, что Альма стала моей любовницей.

Я сложил руки в замок, оперся на локти, уставившись в одну точку. Мысли крутились, сталкивались, разлетались осколками. Интересно кто ей рассказал? Круг подозреваемых расширился – теперь в нём были все, кто мог что-то увидеть, что-то сказать, что-то додумать.

Мне было важно, чтобы о ней не ходили дурные слухи – она этого не заслуживала. Но теперь всё выглядело так, будто я лишь прикрываю собственные грехи.

В первое мгновение я даже подумал о том, чтобы уволить Роджера.Прямо сейчас.

– Но теперь все поверили, когда увидели, как милорд и госпожа Альма гуляют вместе, – добавил он, будто подливая масла в огонь.

– А что ещё они видели? – спросил я глухо.

Впервые в жизни я собирал сплетни от слуг – и это было противно. Противно до оскомины, до жжения в груди.

– Утром, Его Сиятельство подарил госпоже букет цветов. И вечером тоже… – Роджер замялся, но всё же договорил: – Они долго разговаривали у фонтана.

Я выдохнул, мысленно ругая Колина.Похоже, уже бывшего друга.

Как же не вовремя он появился!

Зря я его позвал. Нужно было оставить вторую часть Гроссфорта без ремонта подольше. Пусть бы стояла в руинах – зато я не чувствовал бы этого острого, царапающего ощущения, будто кто-то чужой трогает то, что принадлежит только мне.

– Ладно, Роджер, держи меня в курсе, если вдруг что-то произойдёт. Свободен, – сказал я, не поднимая глаз.

– Ваша светлость, один момент, – произнёс слуга, почтительно склонив голову. – Вчера вечером из столицы пришли каталоги, и госпожа Альма поручила мне выбрать палитру обоев, новые оттенки тканей для гостевых комнат. Я уже сделал предварительный отбор, но хотел бы получить ваше одобрение.

Я приподнял бровь:

– Разве Альма не собиралась сама заняться этим?

Мой помощник слегка смутился, переступил с ноги на ногу, но быстро взял себя в руки:

– Похоже, она спешила на свидание, Ваша Светлость.

Я нахмурился, обдумывая услышанное. Внутри появился неприятный осадок.

Вчера я сам лично освободил её от дел – хотел дать передышку, а не повод перекладывать свои обязанности на других. Раньше Альма с жаром бралась за любую задачу, её глаза загорались при виде новых возможностей, а в голове была куча идей как здесь всё обустроить. Теперь же…

Неужели её интерес к работе угас с появлением Колина?

– Немедленно позови её сюда! – резко бросил я, едва сдерживая раздражение.

– Хорошо, Ваша Светлость!

Мой помощник поспешно удалился, а я остался сидеть за столом, сжимая пальцами край столешницы.

Завтрак так и остался почти нетронутым. Еда казалась безвкусной, каждый кусок застревал в горле.

Мысли крутились вокруг одного: Колин. Его улыбки, его шутки, его букеты. Как легко он вошёл в нашу жизнь – и как стремительно занял место, которое, как мне казалось, должно было быть только моим.

Прошло около пятнадцати минут, прежде чем дверь кабинета тихо отворилась. Альма вошла без стука – так, как позволяла себе лишь в минуты особой сосредоточенности.

Она выглядела безупречно: строгий коричневый костюм идеально облегал стройную фигуру, волосы собраны в высокий хвост, придавая облику деловую собранность. Но что-то было не так. Что-то неуловимое – и всё же очевидное.

Лёгкий макияж. Едва заметная тушь на ресницах, нежный румянец, блеск на губах. Она никогда не красилась для работы. Никогда.

И я тут же понял: это для него!

АЛЬМА

Я зашла в кабинет, погружённая в свои мысли, и лишь на пороге осознала, что даже не постучалась. Роджер, следовавший за мной, чуть не врезался в мою спину, но успел ловко обогнуть меня и избежать столкновения. Он направился к столу, вежливо спросив у герцога, можно ли убрать приборы. Инар молча кивнул, не сводя с меня пристального взгляда.

Этот взгляд… Он будоражил, заставлял сердце биться чаще. Во мне вспыхнуло чувство дежавю: точно так же я стояла под его прицелом в день, когда отстаивала свой шанс получить работу. Тогда герцог казался раздражённым – и сейчас выглядел не менее напряжённым.

Внезапно раздался глухой стук, и внимание Инара переключилось на Роджера.

– Что такое? – резко спросил он.

– Я случайно что-то уронил, Ваша Светлость, – пробормотал слуга, ставя поднос обратно на стол. Затем он поднял небольшую открытую шкатулку.

– А где кольцо? – голос Инара прозвучал глухо, сдержанно, но в нём угадывалась скрытая тревога.

Роджер принялся осматривать пол, заглядывать под стол. Инар тоже наклонился, пытаясь разглядеть пропажу, но, судя по его сжатым губам и нахмуренным бровям, ничего не нашёл.

Я невольно шагнула ближе, тоже оглядывая пространство у стола. В голове мелькнула мысль: кольцо наверняка предназначалось для принцессы Корнелии. Колин успел рассказать мне о грядущем союзе Инара с королевской семьёй.

Новость тогда оглушила меня. Если раньше образ невесты казался чем-то далёким, почти мифическим, то теперь же…

Теперь я знала её. Слишком хорошо знала.

Каждый год в академии она отравляла мне жизнь. Её постоянные нападки, её презрительные взгляды, её уверенность в том, что я, безродная, не имею права превосходить её в магии. Из-за Корнелии со мной никто не рисковал общаться – никто не хотел навлечь на себя гнев Её Высочества.

Пока я рассеянно осматривала пол, в памяти всплыли её слова:«Ты думаешь, твоё место здесь? Достойна стоять рядом со мной? Ты всегда будешь чужой!» .

И вот теперь Инар… Он станет её мужем.

Эта мысль ударила изнутри, словно ледяной осколок. Я резко опустила глаза, боясь, что он заметит в моём взгляде то, что я так старательно прятала.

– А оно точно было? – с сомнением спросил Роджер.

Он возмущённо посмотрел на него и ответил:

– Конечно, было! Это кольцо… – на мгновение он запнулся, а затем продолжил – Это родовое кольцо Люфтов. Оно было утеряно вместе с замком.

– И вы потеряли его снова? – не удержалась я, в голосе невольно проскользнула ирония.

– Оно где-то здесь! – твёрдо произнёс Инар, обводя взглядом кабинет.

Мы опустились на пол – все трое, словно дети, потерявшие игрушку. Ползали, заглядывали под мебель, ощупывали ковёр в центре комнаты. Роджер бормотал что-то о щелях в полу, Инар методично проверял каждый сантиметр пространства. Но кольцо словно растворилось в воздухе.

– Может, оно закатилось куда-то? – предположил Роджер, пытаясь сгладить напряжённость.

– Альма, ты можешь найти его с помощью магии? – повернулся ко мне Инар.

– Для поискового заклинания мне нужно знать, как именно оно выглядело, – ответила я, слегка нахмурившись. – Но, возможно, Искра поможет…

Закрыв глаза, я приложила ладони к полу, позвала внутреннюю силу, коснулась золотых нитей Искры.

В тот же миг окно за спиной Инара распахнулось с резким хлопком. Ветерок, словно живой, закружил вокруг меня, поднимая волосы. Я инстинктивно разорвала магический контакт, вскинула руки, пытаясь защититься от вихря. Сквозь пелену ветра увидела, как Инар рванулся ко мне, но в следующее мгновение всё прекратилось.

Ветерок пропал.

Инар и Роджер замерли, не отрывая глаз от моей руки. На моём безымянном пальце блестело кольцо – золотое, с камнем, излучающим свет, словно в нём было заключено маленькое солнышко.

Свет медленно угасал, оставляя после себя мягкое золотистое свечение. Но даже когда сияние почти исчезло, в камне кольца продолжали пульсировать золотые нити Искры – они пронизывали его насквозь, будто живое сердце. От украшения исходило едва ощутимое тепло, согревающее кожу.

В кабинете повисла оглушительная тишина. Её нарушил лишь тихий голос Роджера:

– Нашлось…

Я попыталась снять кольцо – мягко потянула за ободок, затем сильнее. Оно не поддавалось.

– Что за… – пробормотала я, снова дёргая кольцо. Безрезультатно. – Оно не снимается!

Инар тяжело вздохнул, поднялся с пола, отряхнул брюки. Подошёл ко мне, помог подняться, аккуратно взял мою руку в свои ладони. Осторожно попытался снять украшение, но кольцо будто вросло в палец.

Он провёл рукой по лицу, затем отошёл к окну, застыл, глядя вдаль.

Я смотрела на его спину, ожидая слов, объяснений, хоть чего-то. Но он молчал.

– Я попробую снять с мылом, – наконец произнесла я, направляясь к выходу.

– Это не поможет, – обернулся герцог. – Тут замешана магия. Просто так его не снять.

Его голос звучал странно – не раздражённо, не сердито, а… задумчиво. Словно он знал что-то, пока мне неизвестное.

–И что вы предлагаете? – спросила я, стараясь сохранить ровный тон, хотя внутри всё дрожало.

– Отрезать палец? – выпалил Роджер. Его голос дрожал, лицо исказилось от ужаса, словно он сам испугался собственных слов.

– С ума сошёл?! – одновременно воскликнули мы с Инаром. Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как внутри меня все закипает от возмущения.

Герцог резко отодвинул кресло и опустился в него, сложив руки в замок, всем видом демонстрируя непреклонность.

– Значит, так. Никому – ни слова об этом! Всё, что произошло здесь, остаётся тайной.

Мы с Роджером переглянулись и молча кивнули. Спорить было бесполезно – в голосе Инара звучала сталь, не допускающая возражений.

– Если тебя спросят, что за кольцо, скажешь: подарок или семейное украшение. И постарайся не показывать его никому.

Я снова кивнула, сжимая пальцы в попытке унять дрожь.

– Сейчас все идём в библиотеку. Вы займётесь делом, а я тем временем постараюсь найти информацию о кольце.

– Меня Колин ждёт… Я сообщу ему, что пойду читать, – пробормотала я, пытаясь отыскать выход из этой неловкой ситуации.

Инар посмотрел на меня с едва заметной строгостью, но в глубине его глаз мелькнула тень раздражения – будто он не одобрял моего порыва.

– Роджер, захвати каталоги, – бросил он своему помощнику, затем снова обратил строгий взгляд на меня. – Поможешь ему с выбором интерьера. Скажешь Колину, что занимаешься этим вопросом. Насколько я помню, ты хотела сделать всё сама?

– Да, хотела... – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает горький ком.

– Вот и отлично, – кивнул герцог. – Ждём тебя в библиотеке. Одну.

Его последнее слово повисло в воздухе, словно невидимая граница. Я сглотнула, развернулась и вышла, стараясь не обращать внимания на то, как кольцо греет палец.