Текст книги "Возвращение наследия, или Дипломная работа (СИ)"

Автор книги: София Шпиллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 32

Глава 32

ИНАР

На следующее утро Корнелия зашла ко мне в кабинет с таким видом, будто не она ночью наводила ужас в своих покоях. Её осанка была безупречно королевской – спина прямая, подбородок приподнят, шаги размеренные и уверенные.

Надменный взгляд скользил по комнате, ни на чём не задерживаясь, словно всё вокруг недостойно её внимания. Длинное шёлковое платье цвета слоновой кости с вышивкой по лифу подчёркивало её статус, а тяжёлые золотые браслеты едва слышно позвякивали при каждом движении.

Мне надоел весь этот фарс. Надоели её игры, намёки, попытки манипулировать. Я решил больше не церемониться.

– Присаживайся, – кивнул я на кресло, расположенное напротив моего стола.

Корнелия помедлила мгновение, но всё же села, аккуратно расправив складки платья. Её пальцы с длинными ухоженными ногтями нервно постукивали по подлокотнику.

– Я не собираюсь извиняться, – заявила она с вызовом, вскинув подбородок.– А я и не просил извинений, – холодно ответил ей, скрещивая руки на груди.

Мы упрямо сверлили друг друга взглядами. В воздухе повисло напряжение, густое, почти осязаемое. Где-то за окном прокричала птица, и этот звук показался особенно резким в нашей тишине.

– Корнелия, ты ведь понимаешь, что наш брак невозможен? – не стал я ходить вокруг да около.– Мне безразлично то, что тебя влечёт к этой… – она презрительно сморщила носик, – этой простолюдинке. Я понимаю, что тебя заинтересовал её дар, но…– Это не так, – грубо прервал её, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Магия здесь ни при чём.– Ну конечно, – она позволила себе фыркнуть, но в её глазах мелькнула тень неуверенности.– Дело в том, что я не хочу жениться на тебе, – произнёс чётко, глядя ей прямо в глаза. – Особенно после того, что ты сделала.– Ты сейчас серьёзно? Из-за какого-то беспорядка? – её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.– Речь не о нём, – я подался чуть вперёд, опираясь ладонями о стол. – А об обвале. О том, что ты планировала избавиться от Альмы.

На секунду Корнелия растерялась.

Её лицо побледнело, пальцы замерли на подлокотнике кресла. Она судорожно сглотнула, и на мгновение я увидел в её глазах страх – настоящий, неподдельный. Но уже в следующий миг она взяла себя в руки, расправила плечи и натянула на лицо маску невозмутимости.

– Не понимаю, о чём ты, – произнесла она ровным голосом, но я заметил, как дрогнули её ресницы.– А вот я вижу, что прекрасно понимаешь, – откинувшись на спинку кресла, я не отрывал от неё взгляда. – И, кстати, уже нашёл его. Того мага, которому ты отдала приказ. Даже обратился к Его Величеству с просьбой доставить его сюда с почётом.

Её маска дала трещину. Губы дрогнули, пальцы вцепились в подлокотники так, что побелели костяшки. В глазах читалась паника, которую она тщетно пыталась скрыть за привычной надменностью.

Я молча наблюдал за её реакцией, чувствуя, как во мне крепнет уверенность. Да, я поступил резко, но иначе было нельзя. Слишком многое стояло на кону – не только моя жизнь, но и судьба Гроссфорта, и будущее с Альмой.

– Ты… ты не можешь этого доказать, – наконец выдавила Корнелия, но голос её звучал уже не так уверенно.– О, смогу, – спокойно ответил я. – И докажу. Потому что правда всегда выходит наружу. Даже если кто-то очень старается её скрыть.

Я специально выдержал паузу, глядя прямо в глаза Корнелии. В её взгляде читалась насторожённость – она чувствовала, что я готовлю какой-то ход.

– Однако есть одно «но»...

Она подалась вперёд, чуть наклонившись над столом.

– Если ты добровольно,сама , – я выделил это слово интонацией, – откажешься от помолвки, попросишь своего дядю её отменить, то я никому ничего не скажу. Можешь придумать любой предлог: что я скучный, не понравился, не сошлись характерами – любой. Я всё приму.

Корнелия резко выпрямилась, оперлась ладонями о стол и нависнула надо мной.

Я сидел в кресле, поскольку стоять было всё ещё трудно, и это вызывало чувство уязвимости.

– Шантаж? – хмыкнула она, и в её голосе прозвучала насмешка, смешанная с гневом. – У тебя нет доказательств, ни-ка-ких! – Она выделила последнее слово, почти прошипев его. – А поэтому все твои слова – пустой звук. Я не собираюсь отказываться. Всё стерпится, слюбится, не так ли? – Она улыбнулась, и мне показалось, что передо мной не принцесса, а ядовитая змея, готовая нанести удар.

Её улыбка была холодной, расчётливой, лишённой всякого тепла. Пальцы с длинными, идеально ухоженными ногтями впились в край стола, оставляя едва заметные царапины на старинном дереве.

– И чтобы повысить твою заинтересованность, – она выпрямилась и сделала шаг ко мне, – я тебе обещаю: если ты не женишься на мне, я вас всех уничтожу. Тебя… – она сделала паузу, наслаждаясь эффектом, – ты лишишься своего титула и положения. То, что ты потерял магию, станет достоянием общественности. Альму и всю её семейку… – она небрежно щёлкнула пальцами, – мне стоит только щёлкнуть пальцами, и они исчезнут, так, словно никогда и не существовали. Всё зависит от тебя, жених мой, – она издевательски провела ладонью по моей щеке, чуть задевая кожу ногтями.

Я резко смахнул её руку, чувствуя, как внутри закипает ярость.

Корнелия отстранилась, выпрямилась и направилась к двери с походкой победительницы – высоко поднятый подбородок, расправленные плечи, каждый шаг словно подчёркивал её уверенность в собственной власти.

Но я не мог позволить ей уйти с ощущением победы.– Я уже написал Его Величеству о произошедшем и потере магии, – бросил я ей вдогонку.

Она замерла у двери, медленно повернулась и посмотрела на меня неверяще. На мгновение маска надменности соскользнула с её лица, обнажив растерянность и даже страх.

– Как видишь, титул и положение мне не нужны, – продолжил я, вставая с кресла. Ноги меня не предали, поэтому я заставил себя выпрямиться во весь рост. – А ещё я скажу ему, что ты горишь желанием разделить со мной эту ношу. Так что скоро ты выйдешь замуж за простолюдина. Но с милым и рай в шалаше, верно, дорогая невестушка?

Лицо Корнелии исказилось от ярости. Она сжала кулаки, губы побелели от напряжения.– Ты… – начала она, но не нашла слов.

Не говоря больше ни слова, она резко развернулась и с такой силой хлопнула дверью, что со стен чуть не попадали картины. Глухой удар эхом разнёсся по кабинету, а я остался стоять посреди комнаты, чувствуя как тяжело бьётся сердце.

Опершись на стол, я медленно опустился в кресло.

Во мне всё же теплилась слабая надежда, что Корнелия откажется сама – без давления, без угроз, просто осознав, что наш брак невозможен. Но, глядя на её непреклонность, я понимал: нет.

Не откажется.

Её упрямство было сродни граниту – твёрдое, холодное, не поддающееся никаким доводам разума.

Поэтому мне нужно было срочно поговорить с королём. Роджер уже отправил ему моё письмо. И то, что я нашёл мага, причастного к обвалу, – я не соврал.

Мой личный помощник вёл скрупулёзный учёт всех, кто приезжал в замок: фиксировал имена, даты, цели визитов. За это я был ему особенно благодарен – люди принцессы внезапно «не помнили», о ком шла речь, а свидетели словно испарялись.

И я очень надеялся решить вопрос с помолвкой до её начала.

А она уже маячила не где-то на горизонте – она была вот, прямо здесь: через три дня, в эти выходные. Правда, жених из меня сейчас так себе.

Я потерял много дней, пока «отлёживался», восстанавливался. И даже когда появилось время подумать, я не смог найти решения, как покончить с этим мероприятием.

Главная ставка была на то, что я перестану быть для Корнелии привлекательным кандидатом – без магии, ослабленный, зависимый.

В этот момент в кабинет заглянул Роджер.– Ваша светлость, – произнёс он, склонив голову. – Вам письмо, от матушки.

Я напрягся.

Маме мы ничего не сообщали о случившемся – ни об обвале, ни о «потере магии». Надеюсь, она ничего не узнала.

Хотя это бы сильно изменило её мнение о будущей невестке…

Я вскрыл конверт – тонкий, с фамильной печатью. Бумага пахла лавандой – мама всегда пользовалась этим духами. Её аккуратный почерк заполнял лист ровными строчками:

«Дорогой Инар, к нам в Небесную Долину начали прибывать гости. Они останавливаются в гостевых домах или в поместьях у знакомых. Но самые главные гости – родители твоей невесты – поселились у нас, чтобы лучше познакомиться с будущей семьёй. Они также хотели бы, чтобы Корнелия на некоторое время отлучилась и приехала навестить родных».

Хмыкнул.

Как я и подозревал, никто не решился остановиться в Гроссфорте. Слишком много слухов, слишком много страхов. И эта новость…

Она обрадовала меня больше всего.

– Роджер, передай Её Высочеству, что она может съездить навестить родных, – сказал я, откладывая письмо. – Желательно на все дни до помолвки.– Последнее пожелание тоже передавать? – уточнил Роджер, чуть приподняв бровь.– Нет. Скажи – на сколько она пожелает.– Понял, – кивнул он и с поклоном удалился.

Оставшись один, я решил медленно пройтись по замку – нужно начинать разминать мышцы, восстанавливать силы.

К тому же Роджер достал для меня трость – не знаю, где он её нашёл, но она мне пригодилась. Тёмное дерево, резной набалдашник в виде головы грифона…

Он был внимательным парнем, этот Роджер. Надо будет обязательно выписать ему поощрение.

Каждый новый шаг давался легче предыдущего. Я опирался на трость, но уже чувствовал, как возвращается сила. Но самое главное – я ощущалеё : магию, свою стихию.

Пока не пробовал ей воспользоваться, чтобы не нарушить ту новую, хрупкую связь и баланс, который начал выстраиваться. Но чувствовал, как она крепнет с каждым часом – словно ручей, пробивающийся сквозь камни.

Но теперь я ощущал и нечто иное. Тепло, идущее от стен замка, спокойствие и умиротворение. Оно окутывало меня, как мягкое одеяло, шептало: «Ты дома». Чувствовал связь с Гроссфортом – глубокую, почти родственную.

И всё это благодаря Альме. Стоило только подумать о ней, как я уже знал, где она находится и чем занимается.

Не торопясь решил прогуляться по отреставрированному замку, наслаждаясь каждым шагом. Ноги всё ещё слегка дрожали, но с каждым часом силы возвращались – медленно, осторожно, будто проверяя, готов ли я их принять. Трость в руке больше служила опорой для уверенности, чем необходимостью.

Потом я вышел в сад – тот самый, что ещё недавно казался заброшенным и диким. Теперь же он расцветал: кусты роз, подрезанные и ухоженные, уже выпускали первые бутоны; вдоль дорожек тянулись клумбы с молодыми тюльпанами и гиацинтами, а в воздухе витал цветочный аромат.

И так не спеша вошел во вторую часть замка – ту, над которой сейчас трудятся мои мастера, включая Альму. До меня доносились звуки активных ремонтных работ на верхних этажах: стук молотков, скрип досок, голоса рабочих, перекликающихся друг с другом.

«А ведь можно сказать, что я выиграл спор, – впервые эта мысль посетила меня. – Первая половина замка уже полностью готова. Во второй уже идёт косметический ремонт. По сути, осталось только выбрать мебель…»

Я осмотрел холл – просторный, светлый, с высоким потолком. Затем прошёл в центральную столовую, где было особенно светло от множества новых вставленных окон. Солнечные лучи играли на отполированных поверхностях и ложились золотыми пятнами на скатерть, которой уже накрыли один из столов для пробы.

Несмотря на моё беспомощное состояние, Альма не сдавалась и продолжила работу. Не бросила Гроссфорт – ни когда замок казался обречённым, ни когда я сам едва держался на ногах.

И, честно говоря, я был безмерно рад этому. В её упорстве было что-то вдохновляющее – словно она верила в нас обоих сильнее, чем я сам.

Девушку я нашёл в галерее и остановился у дверного косяка. Она уже собиралась покинуть помещение, но заметив меня, замерла, а затем её лицо озарилось радостью.

– Инар! – в её голосе звучала теплота, но в глазах мелькнуло искреннее беспокойство. – Как ты? Почему ты здесь? Что-то произошло?

– Я просто соскучился, – ответил ей, подходя ближе. Рядом с нами никого не было – только тишина старинного коридора, да далёкий стук молотка где-то в глубине замка. Поэтому я мог спокойно сказать то, что хотел.

– Мы разошлись меньше часа назад, – слегка смущённо улыбнулась она, и я заметил, как порозовели её щёки. Похоже, её до сих пор смущали мои проявления внимания, хотя мы уже не скрывали свои чувства друг к другу.

Я притянул её к себе и, обняв за талию, тихо произнёс:– И всё равно мне хотелось увидеть тебя снова.

Она повернулась ко мне, и я заметил, как в её глазах, светлых и глубоких, как весеннее озеро, мелькнуло беспокойство. Платье на ней было простое, льняное, голубого оттенка – то самое, что она надевала для работы: рукава закатаны до локтей, волосы собраны в небрежный узел, несколько прядей выбились и падали на лицо.

– Как прошёл разговор? – спросила Альма учтиво, стараясь говорить ровно, но я уловил дрожь в её голосе.

Мне не хотелось её расстраивать. Видеть, как гаснет свет в её глазах, как сжимаются губы в тонкую линию, как плечи невольно опускаются – всё это причиняло почти физическую боль. Но обманывать её я не собирался.

– Отказываться от помолвки она не собирается, – произнёс я тихо, глядя ей прямо в глаза. – Угрожала, – и тяжело вздохнул, проведя ладонью по лицу. Усталость накатила внезапно, словно напоминая: борьба только начинается.

Альма опустила голову, сжала пальцы в кулаки так, что костяшки побелели.– Это она умеет, – сказала девушка с горькой иронией, и в её голосе прозвучала такая усталость, будто она не раз сталкивалась с этим раньше. – И что теперь?

Я осторожно приподнял её за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Её кожа была тёплой, нежной, и на мгновение мне захотелось забыть обо всём – о Корнелии, о помолвке, о дворцовых интригах – и просто остаться здесь, рядом с ней, в этом тихом уголке обновлённого замка.

– Это не значит, что я сдамся, – твёрдо произнёс я, вглядываясь в её лицо. – У меня тоже есть парочка интересных фактов для Его Величества.

– Ты правда думаешь, что её накажут? – тихо шепнула она, и в её голосе прозвучала такая хрупкая надежда, что у меня защемило сердце.

– Корнелия позволила себе слишком много. Покушаться на жизнь человека… Это не просто проступок, это преступление.– Власть развращает, – тихо сказала Альма, опуская взгляд. – Вдруг для Его Величества это пустяк?

Её слова ударили точно в цель.

Я и сам боялся того же.

В дворцовых кругах жизнь простого человека часто ничего не стоила – ею разменивались, как медной монетой, ради выгоды, амбиций, минутной прихоти. Но показывать свой страх я не мог. Не перед ней.

– Я всё улажу, – прижал её к себе, крепко обняв, вкладывая в эти слова всю уверенность, которой на самом деле пока не чувствовал. – Обещаю.

Хоть пока я и не знал, как выполнить это обещание, мне отчаянно хотелось успокоить Альму. Девушка крепко обняла меня в ответ, и внутри стало спокойнее. Её тепло, её близость действовали на меня, как целебный бальзам: она всегда поддерживала меня, даже когда сама нуждалась в поддержке. И это вселяло надежду – тихую, но крепкую, – что у меня всё получится.

Моё внимание внезапно привлёк странный свет в конце картинной галереи – мерцающее, неровное сияние, похожее на отблеск факела.

Я невольно напрягся.

В Гроссфорте давно не пользовались факелами – только магическими световыми кристаллами, дающими ровный, холодный свет. Но этот огонёк пульсировал, то разгораясь, то затухая, словно дышал.

И тут же в памяти всплыла первая ночь, проведённая в замке: тогда и Альма видела нечто подобное – таинственное свечение, скользящее по коридорам.

– Инар, – позвала меня девушка, отстранившись и настороженно оглянувшись в сторону галереи. – Что там?– Ничего, – поспешно ответил я, пытаясь сменить тему, чтобы она ничего не заподозрила.

– Это портреты моих предков?– Да, – она прищурилась, явно не до конца поверив. – Хочешь посмотреть? Тебе помочь?

Где-то наверху послышался грохот – рабочие уронили что-то тяжёлое во время ремонта. Звук эхом разнёсся по замку, заставив нас обоих вздрогнуть.– Я справлюсь сам, – я взял её за ладошку и мягко поцеловал в ладонь. – По-моему, там твоя помощь нужнее.

Она тепло улыбнулась, и на мгновение всё вокруг стало светлее.– Если понадоблюсь – зови, – сказала Альма. – Я услышу.

Она ушла мягкой, почти невесомой походкой, легко поднимаясь по обновлённой лестнице на второй этаж. Деревянные ступени, недавно отполированные и покрытые лаком, едва слышно поскрипывали под её шагами. В последний раз обернувшись, она послала мне улыбку – светлую, ободряющую – и скрылась за поворотом.

Я же медленно повернулся к галерее. Здесь почти не было окон, и сумрак казался густым, осязаемым. Свет в дальнем конце стал ярче – он пульсировал, словно манил меня подойти ближе. Пламя подрагивало, бросая на стены причудливые тени, которые, казалось, шевелились сами по себе.

Воздух стал тяжелее, в нём разливалась едва уловимая магия – не злая, но тревожная, древняя.

Гроссфорт словно замер в ожидании, будто готовился открыть мне какую-то тайну, и я, доверясь ему, сделал шаг вперёд.

Глава 33

Глава 33

Я пошёл в сторону света, опираясь на трость. Спешил, но передвигался всё равно медленно – ноги ещё не до конца восстановились после травм, каждый шаг требовал усилий.

Даже не смотрел на портреты, развешанные по левой стороне галереи: старинные лица предков в золочёных рамах, их строгие взгляды, устремлённые вперёд. Ещё будет время рассмотреть их – сейчас меня манило мерцание в конце коридора.

Мои шаги эхом отражались в пустом помещении, а звук удара трости о пол был звонким, резким, будто отсчитывал секунды.

Галерея казалась бесконечной: высокие сводчатые потолки, тёмные деревянные панели на стенах, узкие окна под самым потолком, сквозь которые пробивались лишь редкие лучи света. Воздух здесь был прохладным, с лёгким запахом старины – пыли, дерева и чего-то неуловимо древнего.

Странно, но мне не было страшно.

Напротив, я ощущал странное спокойствие, почти уверенность: в Гроссфорте мне не причинят вреда.

Дойдя до конца галереи, я свернул налево – там была ниша, глубокая и тёмная, но в её глубине плясал неровный свет факела.

В нише стоял человек, державший этот самый факел – старинный, с потемневшей рукоятью, какими пользовались несколько веков назад. Мужчина стоял ко мне спиной и не спешил поворачиваться.

– Кто вы? – спросил я, подойдя ближе и равняясь с ним, чтобы посмотреть в лицо.

Мужчина медленно обернулся.

Он был стар – настолько, что казалось, будто время само отпечаталось на его коже. Седые волосы, редкие и тонкие, лежали прядями вдоль висков. Лицо изрезано глубокими морщинами, глаза – светлые, почти прозрачные. Одет он был в старую, потрёпанную служебную одежду – грубую ткань, выцветшую от времени, с металлическими пуговицами, которые давно вышли из моды. Я даже не мог понять, где он её взял: такое давно не шьют. Разве что достал из запасников замка.

– Я вас не знаю, – произнёс настороженно. – Кто вас сюда впустил?

От осознания, что Альма была здесь незадолго до меня и этот человек мог ей навредить, внутри всё сжалось. Он выглядел как бездомный, забредший в замок, и это вызывало тревогу.

– Сторож, – спокойно ответил он, голос его звучал так, будто доносился издалека, сквозь толщу веков. – Меня никто не впускал. Я жил здесь всегда.

Сначала я хотел было возмутиться такой наглости – как можно жить в замке без ведома хозяина?

Но потом посмотрел на него внимательнее. Что-то в его облике не давало мне разозлиться. Он словно был частью прошлого, призраком эпохи, давно ушедшей. И только тогда до меня дошли его слова:– Что значит «жил»? – спросил я, чувствуя, как внутри становится холодно, хотя воздух в галерее оставался прежним. Опасность не ощущалась, но от его слов по спине пробежал лёгкий озноб.– То и значит, – слабо улыбнулся старик. – Прошло моё время.

Он повернулся к стене перед собой и поднёс факел поближе.

Только теперь я заметил, что в нише скрывалась огромная фреска – старинная, почти стёршаяся, но всё ещё различимая.

– Здесь твои ответы, – сказал старик, указывая на фреску дрожащей рукой.– Вы… призрак? – всё-таки смог вымолвить я.

До этого момента я был почти уверен, что в Гроссфорте их нет – особенно после того, как Альма сказала, что здесь живёт Искра, а не духи прошлого.– Скорее воспоминание, – ответил старик, и его голос прозвучал ещё тише, почти растворяясь в воздухе. – Ты нуждался в помощи.

Я замер, глядя на него. Пламя факела дрогнуло, отбрасывая причудливые тени на стену. В этот момент я понял: передо мной не просто дух.

Это часть истории Гроссфорта, его память, его голос.

– Что я должен увидеть? – тихо спросил я, наклоняясь ближе к фреске.

Сбоку, на левой стене ниши, был изображён высокий мужчина на вершине скалы. Под светом факела я с трудом узнал это место – это была та самая скала, на которой возведён Гроссфорт. Мужчина стоял, запрокинув голову, раскинув руки к небу, а над ним кружил белоснежный лебедь, расправив широкие крылья. Линии рисунка были чёткими, хоть и выцветшими от времени – каждая складка на плаще, каждое перо на крыльях птицы.

Я сделал шаг ближе, трость глухо стукнулась о каменный пол. Воздух вокруг фрески казался гуще, насыщеннее – будто сама магия пропитала это место.

На центральной стене тот же мужчина стоял на вершине скалы, но уже не один. Рядом с ним – прекрасная женщина в платье, украшенном перьями, словно сотканном из самого рассвета. Её образ сиял, словно солнце, а в руках они вдвоём держали сияющую сферу. Я понял, что это и была Искра.

Даже сейчас, спустя века, мне казалось, что от неё исходит физически ощутимое тепло – мягкое, живое, проникающее в самую глубину души. Я не удержался и осторожно прикоснулся к изображению кончиками пальцев.

В тот же миг произошло нечто невероятное. От Искры во все стороны замка расходились золотые вены – тонкие линии, похожие на корни древнего дерева или жилы драгоценного металла. И сейчас, от моего прикосновения, они ярко загорелись, вспыхнули тёплым золотистым светом, освещая всю нишу.

Фреска словно ожила. За спинами мужчины и женщины начали появляться стены замка – не нарисованные, а будто сотканные из света. Они расширялись, расцветали, складывались в башни и арки, повторяя очертания Гроссфорта.

Третья боковая часть, с правой стороны, завершала рисунок. Там были изображены две фигуры в преклонном возрасте, стоящие на самом краю башни Гроссфорта. Их земные одежды медленно опадали, растворялись в свете, а сами они преображались – сначала очертания плеч стали шире, потом выросли крылья, и вот уже два величественных лебедя взмывали в небо, улетая прямо в солнце. Их крылья отливали золотом, а перья мерцали, как звёзды.

Я затаил дыхание, боясь нарушить это волшебство. Свет от фрески становился всё ярче, заполняя нишу, отбрасывая дрожащие блики на каменные стены.

В самом низу, под изображением улетающих лебедей, проступили сияющие буквы древнего завета. Они складывались в слова, которые будто сами собой отпечатывались в сознании:

«Гнездо Грифона неприступно, пока в нём живёт Искра. Она освещает его своим светом, пока в семье царит любовь и верность» .

Я отступил на шаг, чувствуя, как внутри всё дрожит от волнения. Слова завета эхом отдавались в голове, а образы фрески продолжали мерцать перед глазами.

– Это было моим любимым местом в замке, – поделился старик печально, – Легенда появления Гроссфорта…

Он указал на женщину на фреске – ту самую, что сияла, словно солнце.

– Она была дочерью Бога, – продолжил старик, и в его взгляде отразилась древняя печаль. – Соткана из тепла и милосердия. Ради него она сошла с небес, сложив свои золотые крылья, и стала земной женщиной, пожертвовав бессмертием ради любви.

Я слушал, затаив дыхание. Воздух вокруг нас дрожал, наполняясь магией рассказа – или, быть может, магией самой истории, пробуждающейся от долгого сна.

– С собой она принесла частичку божественного света, – старик говорил медленно, взвешивая каждое слово, – и тогда Гроссфорт ожил. Там, где она ступала, расцветали сады; там, куда она прикасалась, затягивались раны. Она подарила свою Искру людям, научив их созидать, а не только разрушать.

Я невольно провёл рукой по стене рядом с фреской. Каменные плиты казались тёплыми, будто хранили память о тех временах.

– Они прожили долгую жизнь, – голос старика стал тише, почти шёпотом, – и когда пришёл час, их любовь была настолько чиста, что смерть не посмела разлучить их. Они не ушли в землю, а обернулись двумя лебедями и вместе улетели в закат, оставив Искру в наследство тем, кто будет хранить ей верность.

На несколько минут он замолчал, давая мне обдумать услышанное. Я стоял, заворожённый, глядя на фреску, где две фигуры в преклонном возрасте превращались в лебедей. Их крылья уже расправились, готовые к полёту, а лица светились безмятежностью и покоем.

Здесь, в этом укромном уголке, хранилась главная история моего дома, моей семьи – не просто легенда, а основа Гроссфорта.

– Это место казалось мне волшебным, – продолжил старик сухим, шелестящим голосом, и в нём зазвучала горечь, которой раньше не было. – И я, к сожалению, допустил самую большую ошибку в своей жизни…

Он посмотрел на меня, и я смог уловить глубокую печаль в его выцветших глазах – печаль, которая копилась веками. В этот миг он показался мне не просто воспоминанием, а живым человеком, совершившим когда-то роковой выбор.

– Я привёл сюда свою племянницу, – его голос дрогнул, – которая была одарена, как Альма. Она обладала даром видеть Искру, чувствовать её, направлять…

Старик опустил голову, и на мгновение мне показалось, что он стал ещё прозрачнее, будто истончался от тяжести воспоминаний.

– Эббет, – понял я, о ком идёт речь.

Та самая девушка, которую предал Домиэл ради титула герцога.

– Нужно было сразу увести её, когда я заметил интерес со стороны господина Домиэла, – старик тяжело вздохнул, и в этом вздохе прозвучала вековая горечь. – Но Эббет была так счастлива… Говорила, что он сделает ей предложение. Да и кольцо с Искрой уже было готово. Я верил, что господин поступит по завету предков, выбирая сердцем. Но я ошибся.

Его фигура слегка дрожала, словно сотканная из тумана и лунного света. Седые волосы падали на плечи, старая служебная одежда казалась выцветшей до прозрачности, а глаза – глубокие, мудрые – хранили боль, не утихшую за столетия.

– Вы ни в чём не виноваты, – попытался я его успокоить, хотя и сам не знал, можно ли вообще успокоить призрака – или воспоминание, хранящее память о боли. – Мой предок поступил неправильно, бесчестно по отношению к вашей племяннице…– А ты? – он резко поднял взгляд, и мне показалось, что он заглядывает в самое сердце, видит все мои страхи, сомнения, надежды. – Как поступишь ты?

Я уже знал ответ.

Он жил во мне, был частью меня – так же, как и сам Гроссфорт.

Не задумываясь, я произнёс:– Как велит мне моё сердце.

Старик улыбнулся – искренне, тепло, и на мгновение его лицо перестало казаться таким измождённым. Он положил невесомую руку мне на плечо – прикосновение было лёгким, как дуновение ветра, но я почувствовал его всем существом.

– Она очень похожа на Эббет, – сказал он, и в его голосе прозвучала тихая радость. – Не предавай её. И самое главное – не предавай себя. Помни: Гроссфорт стоит на фундаменте, который заложили боги. Знай: никто не может спорить с богами, даже короли.

Последние слова прозвучали как наставление, как древний завет, передаваемый из поколения в поколение. Я ощутил, как в груди разливается тепло – не просто от его слов, а от осознания, что я стою на правильном пути.

После этих слов он начал растворяться в воздухе – сначала пальцы, потом кисть, затем рука, а следом и всё тело. Факел в его другой руке угас, рассыпавшись искрами, которые на мгновение вспыхнули золотом, а затем исчезли. Ниша погрузилась в темноту, лишь слабые отблески фрески ещё мерцали в полумраке.

Я остался один. В тишине галереи было слышно только моё дыхание и отдалённый стук молотка – рабочие продолжали ремонт на верхних этажах. Но внутри меня впервые появилась уверенность – твёрдая, непоколебимая, словно камень самого Гроссфорта.

Я обернулся к фреске. В тусклом свете она казалась обычной старинной росписью, но я знал правду. Искра жила не только в камне, не только в стенах замка – она жила в сердцах тех, кто хранил верность любви, чести и памяти предков.

«Не предавай себя», – повторил я про себя слова старика. И твёрдо решил: я не подведу ни Гроссфорт, ни Альму, ни тех, кто верил в меня. Я поступлю так, как велит сердце. Как и должно поступать настоящему наследнику этого замка.