Текст книги "Возвращение наследия, или Дипломная работа (СИ)"

Автор книги: София Шпиллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

– Пойдём, – мягко тронул меня за плечо Колин и повёл к выходу из кухни.

Там, в коридоре, меня уже ждали родные. Их сочувствующие взгляды разрывали сердце. Они отвели меня в мою комнату, где, наконец, я позволила себе разрыдаться.

Мама обняла меня, прижимая к груди, словно ребёнка. Ирма гладила по голове, шепча слова утешения. Их тепло немного смягчало боль, терзающую мою душу.

«Это всё из-за меня», – крутилось в голове. – «Инар пострадал из-за меня».

Сквозь слёзы я пыталась собрать мысли воедино.

Что же там произошло? Почему произошел обвал? Почему замок, который всегда помогал нам, вдруг стал опасен? И почему я не почувствовала приближающейся беды?

Эти вопросы терзали меня, не давая покоя даже в минуты отчаяния.

Глава 27

Глава 27

АЛЬМА

Вторые сутки тянулись бесконечно медленно, а Инар всё не приходил в сознание. Я не могла найти себе места, моё сердце разрывалось от тревоги. Каждый вздох, каждый шорох в замке отзывался болью в груди.

Корнелия никого не подпускала к его покоям, кроме своего целителя Арчибальда. Даже он, опытный маг, подвергался её гневу за то, что не мог мгновенно исцелить герцога.

Помню тот ужасный вечер, когда Арчибальд произнёс слова, от которых земля ушла из-под ног:

– Травмы, полученные герцогом, неизлечимы. Он больше не сможет ходить, а его связь со стихией разорвана навсегда. Магические каналы повреждены, без возможности восстановления.

Корнелия немедленно приказала всем в замке молчать об этом происшествии. Она поручила Арчибальду приложить все усилия, чтобы поставить герцога на ноги, отрицая очевидное. Ведь человек без магии теряет свой титул – а значит, Инар рисковал потерять всё.

Однако мне казалось, что принцесса больше беспокоится о его титуле и предстоящей помолвке, чем о самом Инаре. Но, честно говоря, меня мало волновали мотивы Корнелии. Я молилась только об одном – чтобы он очнулся.

Принцесса выставила охрану у его покоев. Внутри постоянно находился слуга, который мог позвать целителя, если герцогу станет хуже. Меня, конечно, к нему не подпускали, и это чувство беспомощности медленно разъедало меня изнутри.

Единственными из людей Инара, кого она допускала к нему, были Роджер и Колин. От них я узнавала о его состоянии, о том что он иногда бредил во сне.

Почему всё это случилось именно с ним? Почему Гроссфорт, который всегда помогал нам, вдруг стал таким жестоким? Эти вопросы терзали мой разум день и ночь, крутились в голове, как загнанный зверь в тесной клетке, не давая ни минуты покоя.

Я чувствовала себя бессильной – запертой в собственной тюрьме из тревоги и отчаяния. Каждая мысль, каждый вздох были пропитаны страхом за Инара. Мне казалось, что если я хоть на миг перестану думать о нём, случится что-то непоправимое.

Но потом мне стало невыносимо – я начала задыхаться в этом коконе страха.

Чтобы не сойти с ума, я решила вернуться к работе.

Инар обязательно поправится – иначе и быть не может. Я повторяла это про себя, как заклинание, как молитву, пытаясь влить в эти слова всю свою веру. Мне не хотелось чувствовать себя совершенно бесполезной, беспомощной куклой, которая может только сидеть и плакать. К тому же моё бездействие могло спровоцировать подозрения у принцессы – Корнелия и так поглядывала на меня с нескрываемым подозрением.

Я отправилась во вторую половину замка, где ещё оставались участки, требующие восстановления. Однако сегодня всё было иначе. Работа не приносила утешения.

Я двигалась словно во сне: соединяла энергетические линии, восстанавливала фрески, выравнивала стены – всё чисто механически, почти не осознавая, какие именно комнаты ремонтирую. Руки действовали сами по себе, а мысли витали возле Инара: как он там, не стало ли хуже...

И впервые за всё время моей работы с Гроссфортом это не приносило радости. Раньше каждое восстановленное помещение, каждая залатанная трещина отзывались внутри тёплым эхом, будто замок благодарил меня.

Сейчас же всё потеряло краски. Коридоры казались серыми, узоры – блёклыми, даже магия искрилась как-то тускло. Без Инара мир будто выцвел, стал плоским и безжизненным.

Но в процессе работы я уловила кое-что важное.

Гроссфорт не изменил своего отношения к нам. Он по-прежнему охотно откликался на мои прикосновения, позволял колдовать, направлял энергию туда, куда требовалось, практически сам направляя меня.

Более того – когда я соединялась с искрой, мне казалось, что замок пытается меня успокоить. Лёгкое тепло, едва заметное поглаживание по сознанию – словно огромный мудрый зверь гладит меня по голове, говоря: «Всё будет хорошо. Верь».

Это открытие ударило меня, как вспышка молнии.

Если бы Гроссфорт был причастен к обвалу, он бы не стал так открыто поддерживать меня сейчас. Он бы закрылся, замкнулся, отказал в доступе к искре.

Но нет – он помогал. Значит, трагедия произошла не по его воле.

Я остановилась, положила ладонь на стену и закрыла глаза, прислушиваясь к дыханию замка. Да, он жив. Он чувствует. Он помнит. И он не желает нам зла.

«Прости, – мысленно обратилась я к нему. – Прости, что сомневалась. Я знаю, ты не виноват».

В ответ волна тепла прокатилась по руке, мягко обняла сознание. Гроссфорт принял мои слова. И в этот момент во мне укрепилась решимость.

Я верну Гроссфорту его прежнюю славу – не как место трагедий, а как дом, где царит любовь и магия.

На третий день моего заточения дверь моей комнаты резко распахнулась. Корнелия, как всегда безупречная и надменная, застыла на пороге. Её взгляд скользнул по мне с нескрываемым презрением. Наверное, я действительно выглядела жалко: бледная, с кругами под глазами, растрёпанная от бессонных ночей.

– Это правда, что твой отец был целителем и ты смогла остановить Инару кровотечение? – её голос звучал холодно, почти враждебно.

– Да, – едва слышно ответила я, не поднимая глаз.

Она прошла в центр комнаты, остановилась напротив меня, возвышаясь как скала. Я сидела на кровати, чувствуя себя жалкой и беспомощной под её пристальным взглядом.

– Что ещё ты можешь? – в её тоне проскользнуло нечто похожее на интерес, смешанное с презрением.

– Не знаю, – призналась я. – Я не училась целительству.

– Тогда как ты это сделала? – её брови слегка приподнялись в немом вопросе.

– Я просто старалась восстановить повреждения, как делала это с замком… – слова давались с трудом, но я говорила правду.

Несколько долгих минут она изучала меня, словно пыталась найти подвох в моих словах. В её глазах читалась внутренняя борьба, будто принцесса решала какую-то важную дилемму. Наконец, приняв решение, Корнелия коротко бросила:

– Пойдём.

Я замерла, не понимая, что происходит. Неужели она наконец-то позволит мне увидеть Инара? Быстро соскочила с кровати, чувствуя, как дрожат колени.

Что бы ни ждало впереди, я должна была попытаться помочь ему. Даже если для этого придётся пойти на сделку с самой дьявольской натурой Корнелии.

Когда я увидела Инара, моё сердце словно замерло, а потом сжалось от острой боли. Он лежал такой беззащитный, бледный и осунувшийся. Его грудь едва заметно вздымалась от дыхания, а веки слегка подрагивали во сне.

В покоях находились Колин, Роджер и целитель Арчибальд. Встретившись взглядом с Колином, я прочитала в его глазах безмолвное извинение и надежду. Именно он, должно быть, рассказал принцессе о моих способностях. В его взгляде читалось облегчение от того, что Корнелия наконец-то согласилась допустить меня к лечению.

Но внутри меня бушевал вихрь сомнений. Смогу ли я помочь? Действительно ли мои способности окажутся полезнее опыта профессионального целителя? Что, если я сделаю только хуже?

Медленно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие, я подошла к постели Инара. Его кожа была горячей на ощупь. Дрожащими руками я положила ладони ему на лоб, чувствуя, как от него исходит жар.

– У него лихорадка, – негромко пояснил целитель. – Организм борется, но магия практически покинула его тело.

Каждое его слово было как удар кинжала в сердце.

«Магия покидает его тело»…

Это означало, что Арчибальд прав в своих мрачных прогнозах. Что Инар навсегда теряет свою силу, свою связь со стихией.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Вспомнила уроки отца, его наставления о целительстве. Но сейчас всё было иначе. Сейчас на кону стояла не просто жизнь – а жизнь человека, которого я любила больше всего на свете.

Собрав всю свою решимость, я начала осторожно прощупывать его энергетические каналы. Они были словно разорванные нити, по которым не могла течь магическая энергия. И которые я вряд ли смогу восстановить...

Внимательно вглядевшись в энергетическое поле Инара, я с ужасом обнаружила, что переломы таза и ног так и остались несросшимися – лишь тёмные пятна гематом расплылись под кожей. В нижней части тела царил застой: кровь едва двигалась по венам, словно не желая выполнять свою работу.

– Почему до сих пор не срослись переломы? – спросила я, не скрывая тревоги в голосе.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Целитель испуганно переглянулся с принцессой, прежде чем ответить:

– Я соединил всё, что мог, собрал все осколки… А дальше магия должна была сделать своё дело…

– Но он теряет магию! – воскликнула я, не в силах сдержать эмоции.

По выражению лица целителя было понятно – он осознаёт всю безнадёжность ситуации.

В этом и заключалась главная проблема целителей: они успешно лечили только магов. Достаточно было запустить начальный процесс восстановления, а дальше магия сама исцеляла своего носителя.

С обычными людьми дело обстояло куда сложнее. Требовались долгие месяцы лечения, специальные зелья и настойки из редких трав, чтобы ускорить выздоровление.

Но мой папа был другим. Он исцелял всех – и магов, и простых людей. К нему обращались даже особы высокого происхождения, щедро оплачивая его дар. А когда началась война, он добровольно отправился на фронт, спасая жизни наших воинов.

И сейчас я горько сожалела о том, что не воспользовалась возможностью учиться у него. Мой страх перед целительством казался теперь таким глупым и бессмысленным. Возможно, Инар невольно «вылечил» мою боязнь, заставив столкнуться с настоящей опасностью.

А сейчас единственное, чего я боялась – это потерять его. Потерять человека, ради которого теперь была готова освоить самые сложные заклинания, научиться всему, что знал мой отец.

Внезапно меня осенило. Ирма!

Она всегда мечтала пойти по стопам отца, хотя из-за юного возраста он не всегда допускал её к больным. Но, возможно, она успела перенять какие-то знания, какие-то секреты мастерства…

– Позови Ирму, – обратилась я к Колину, но Роджер оказался проворнее – он быстро юркнул за дверь исполнить мою просьбу.

– Это ещё зачем? – Корнелия вздёрнула бровь, её голос сочился ядом.

– Она знает больше меня, планирует поступать на целителя в этом году, – ответила я, стараясь сохранять спокойствие.

Принцесса явно была недовольна, но держала себя в руках.

Сестра не заставила себя долго ждать – стремительно вошла в комнату и подошла к постели Инара с другой стороны.

Её тонкие пальцы скользнули над телом Инара, словно читая невидимую книгу его недугов. Она нахмурилась, провела ладонью над всем телом, а затем произнесла:

– Плохо дело… – и с тревогой посмотрела на меня, хотя я и так понимала всю серьёзность ситуации.

Ирма склонилась над Инаром, её лицо стало сосредоточенным. Она изучала его словно художник, рассматривающий испорченный холст.

– Мы сможем спасти только его жизнь, – наконец произнесла она, отстраняясь. – Не думаю, что он сможет встать на ноги. Про магию и говорить нечего. Прошло слишком много времени для восстановления.

Её последние слова были обращены не ко мне – она бросила полный негодования взгляд на принцессу, ясно давая понять, что это её вина, что она не подпускала нас к Инару раньше.

Корнелия позади меня тяжело выдохнула, но промолчала на выпад сестры.

– Сделайте хотя бы это... – произнесла она бесцветным голосом.

Но мне не нужны были её слова. Я бы боролась за его жизнь в любом случае.

Какой бы она ни была.

Даже если он никогда не сможет ходить, даже если потеряет свою магию – я не могла допустить, чтобы он ушёл.

В этот момент я поняла, что готова на всё. Готова освоить самые сложные техники целительства, готова учиться день и ночь, лишь бы вернуть его к жизни.

Пусть даже эта жизнь будет другой – я приму её. Потому что без Инара моя собственная жизнь теряет всякий смысл.

Мы с сестрой усиленно приступили к лечению. Ирма спокойно и чётко объясняла каждый шаг: как правильно сращивать переломы, чтобы вместо гематом образовалась плотная, здоровая ткань, как направлять потоки энергии, чтобы они укрепляли кости, а не рассеивались впустую.

Ирма погрузила Инара в искусственный сон – глубокий, ровный, без бреда и метаний. Это было необходимо: любое резкое движение могло нарушить хрупкий процесс восстановления.

Время пролетело незаметно – мы провели над Инаром несколько часов. Пальцы покалывало от напряжения, но я почти не чувствовала усталости. Напротив, во мне кипела энергия – та самая, что рождается из надежды и отчаянного желания помочь.

Посмотрев на Ирму, я поняла, что ей срочно нужен перерыв. Сестра выглядела измождённой: лицо побледнело, под глазами залегли тёмные круги, руки слегка дрожали. Она потратила слишком много сил – куда больше, чем я.

А я… Я с трепетом отмечала изменения в состоянии Инара. Кровь наконец-то циркулировала как надо, каждый костный осколочек встал на своё место, лихорадка спала, пролежни исчезли.

Это была победа.

Инар больше не казался смертельно бледным – теперь он просто спал, ровно дыша, с чуть порозовевшими щеками.

– Это всё, – устало произнесла Ирма, вытирая испарину со лба. – Когда действие сна закончится, он должен проснуться.

– А нельзя сейчас убрать этот сон? – вмешалась Корнелия. Всё это время принцесса не покидала покои герцога и молча наблюдала за нами, сидя на кресле. Неужели она подозревала что мы хотим навредить Инару?

– Нельзя, – спокойно, но твёрдо ответила Ирма. – На него и так пришлось слишком много воздействий. Я попробую приготовить отвар, чтобы Его Светлость быстрее поправился, и напишу повару специальное меню, чтобы организм лучше усваивал пищу.

Она направилась к выходу, но на пороге обернулась:

– Ему сейчас нужны тишина, покой и свежий воздух, – Ирма обвела взглядом всех присутствующих, ясно давая понять, что пора покинуть комнату. – Альма, тебе тоже стоит отдохнуть.

Я заколебалась. Страх сковал сердце: а вдруг Инар очнётся, а рядом никого не будет? Что, если ему станет хуже?

– Я останусь, – твёрдо сказал Колин, встретившись со мной взглядом. В его глазах читалось понимание – он уловил мои невысказанные опасения.

– Ему нельзя двигаться, – предупредила Ирма.

Колин утвердительно кивнул:

– Обещаю, он не сделает ни одного лишнего движения.

Я ещё раз посмотрела на Инара – его грудь мерно поднималась и опускалась, лицо выглядело спокойнее, чем когда-либо за последние дни. Глубоко вздохнув, я последовала за сестрой.

В конце концов Ирма была права. Мне действительно нужно было немного отдохнуть и набраться сил. Ведь ночью, а может быть, уже сегодня вечером, мне понадобится вся моя решимость, чтобы поддержать Инара и помочь ему принять новую реальность, принять себя таким... И я должна быть готова.

Глава 28

Глава 28

Быстро пообедав – почти не чувствуя вкуса еды, – я поспешила обратно в покои Инара. Каждая минута вдали от него казалась вечностью. Мне отчаянно хотелось быть рядом, снова заглянуть в эти серые, такие любимые глаза, увидеть в них хоть искру сознания.

В комнате я застала лишь Колина. Он сидел у изголовья кровати, не сводя с друга напряжённого взгляда, словно боялся пропустить малейшее движение. Инар по-прежнему спал, его дыхание было неровным, прерывистым.

Я подошла к постели и осторожно приложила ладонь ко лбу Инара. Температура всё ещё держалась, но уже не такая высокая, как раньше. В груди затеплилась робкая надежда: может, кризис миновал?

И вдруг – резко, неожиданно – Инар открыл глаза. Его взгляд был затуманен, белки покраснели, словно он видел что-то за пределами этой комнаты. Он перехватил мою руку, схватив за запястье с неожиданной силой.

– Дженнис… – прохрипел он, и голос его звучал так, будто доносился издалека.

Моё сердце пропустило удар. Он не узнавал меня.

– Инар, – только и успела сказать я, но он резко дёрнул меня на себя, а второй рукой схватил за шею, больно сдавив. Я почувствовала, как воздух покидает лёгкие, перед глазами заплясали тёмные пятна.

Колин мгновенно оказался рядом. Он буквально выдернул меня из хватки Инара, и я, задыхаясь, закашлялась, прижимая ладонь к шее. Всё произошло так быстро, что я ещё не до конца осознавала случившееся.

– Инар! – громко позвал Колин, пытаясь до него достучаться. – Очнись! Это же Альма!

Но Инар словно был сам не свой. Вокруг него начал подниматься ветер – сначала едва ощутимый, потом всё сильнее, взъерошивая волосы, заставляя трепетать занавески. Он направил эту силу на нас, и мы отлетели к стене напротив кровати, ударившись о твёрдую поверхность.

А потом всё резко стихло.

Ветер исчез так же внезапно, как и появился. Инар обмяк на постели, снова провалившись в беспамятство, словно потратил все свои силы в этом странном порыве. Его грудь тяжело вздымалась, лицо побледнело ещё сильнее.

Я медленно поднялась, всё ещё чувствуя боль в шее и дрожь в руках. Колин помог мне встать, его лицо было мрачным.

– Как ты? – бросился ко мне Колин, помогая подняться на ноги.

– Что это было? – прошептала я, глядя на неподвижного Инара.

– Бредит – тихо ответил он. – Но раньше было без магии.

Внутри меня бушевала буря эмоций: страх, отчаяние, но вместе с тем – непоколебимая решимость.

Я не сдамся. Не позволю тьме поглотить его.

– Кто такая Дженнис? – спросила у Колина, внимательно вглядываясь в его лицо.

Он отвёл взгляд, будто пытаясь спрятаться от моего вопроса, и коротко ответил:

– Никто.

– Не ври мне, – тихо произнесла я, чувствуя, как внутри нарастает тревожное предчувствие. В поведении Инара всё вдруг обрело новый смысл – его странные реакции, обрывки фраз в бреду, эта глубокая, неизлечимая боль в глазах. – Это его возлюбленная?

Колин молчал, и его молчание было красноречивее любых слов. Я видела, как на его лице отражается внутренняя борьба: он явно не хотел раскрывать чужие секреты.

– Это не моя тайна, – наконец произнёс он, избегая моего взгляда.

– Расскажи мне, – настойчиво попросила я, делая шаг ближе. – Пожалуйста, я должна знать.

Я пыталась понять реакцию Инара.

Даже если он принял меня за свою бывшую возлюбленную – разве это не должно было вызвать радость? Почему вместо этого он применил силу?

Колин долго молчал, словно боролся с самим собой. Я уже почти потеряла надежду услышать ответ, когда он тяжело вздохнул и произнёс:

– Дженнис была сильным магом земли…– и тяжело сглотнув, продолжил,– и предала нас. Она мертва.

Мир вокруг будто замер. Воздух стал густым и тяжёлым, а сердце пропустило удар. Значит, вот что произошло в Севуре…

В памяти всплыли слова Инара:«Я словно ослеп и не замечал ничего вокруг» .

Теперь я поняла их истинный смысл. Он и правда не мог представить, что Дженнис способна на предательство.

Логическая цепочка начала складываться в моей голове. Инар, как сын командира, был посвящён в планы нашего сопротивления. А она… она узнавала всё от него и передавала врагам.

Я подняла глаза на Колина, ища подтверждения своим мыслям. Он кивнул, будто прочитав мои размышления.

– Он до сих пор не может простить себя, – тихо добавил Колин. – Она чуть не убила его. И тогда он…

Мне не нужно было слышать продолжение. Всё стало ясно без слов.

Инар сделал это первым – убил свою любимую, свою невесту, чтобы спасти остальных.

Слезы невольно покатились по щекам. Я с болью и жалостью посмотрела на Инара, лежащего без сознания.

Как она могла так поступить?

Зачем?

Теперь я понимала его кошмары, его отчаяние, его страх довериться кому-либо вновь.

Я подошла к постели, осторожно взяла его тёплую руку в свои ладони и, слегка сжав, прошептала:

– Я никогда тебя не предам. Клянусь.

Мой голос дрожал, но в нём звучала твёрдая решимость.

Мне хотелось, чтобы он услышал меня, даже если сейчас не мог ответить. Хотелось, чтобы где-то глубоко в подсознании он почувствовал: теперь рядом есть кто-то, кто будет стоять за него до конца.

За всем этим суматошным водоворотом событий я на мгновение отвлеклась от самого главного – как он смог использовать магию? Ведь ещё недавно я отчётливо видела потускневшие, почти угасшие магические каналы…

В этот момент в комнату тихо вошла Ирма, как всегда, сдержанная и сосредоточенная. Однако в её взгляде мелькнула тревога, когда она увидела последствия всплеска силы Инара. Колин же решил нас покинуть, пока я коротко пересказала то, что произошло: внезапное пробуждение Инара, его бредовое состояние, неожиданное проявление магии.

– Этого не может быть, – Ирма покачала головой, её брови сошлись на переносице. – После таких травм, после разрыва магических каналов… Он не должен был даже чувствовать свою силу, не то что использовать её.

Она подошла к постели, склонилась над Инаром и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Пальцы её замерли в нескольких дюймах над его грудью, медленно двигаясь вдоль тела – сестра сканировала его энергетическое поле.

– Альма, смотри сюда, – её голос дрогнул от изумления. – Ты это видишь?

Я подошла ближе, закрыла глаза и медленно провела мысленным взором вдоль его тела, сканируя каждый энергетический слой. Поначалу всё выглядело так же, как и раньше: нижняя часть тела оставалась окутана тёмной дымкой – там, где переломы и повреждения блокировали любые потоки. Но выше…

Магические каналы в верхней половине туловища теперь ярко горели насыщенным жёлтым цветом. Они пульсировали, словно живые вены, пронизывая его насквозь.

Но это было ещё не всё. Линии силы не просто текли внутри него – они выходили за пределы тела, соединяясь с кроватью, полом, стенами замка…

Ошеломлённая, я расширила зону сканирования. Замок словно оживал вокруг Инара, становясь продолжением его сущности. Гроссфорт – древний фамильный замок его семьи – помогал ему. Он подпитывал Инара своей силой, словно заботливый родитель, поддерживающий раненого ребёнка.

Моё дыхание участилось. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок восхищения и ужаса одновременно. Это было невероятно, почти невозможно – замок и Инар стали единым целым, сплетёнными в сложную сеть магических потоков.

– Ирма… – мой голос прозвучал хрипло, почти шёпотом. – Это же… это же невозможно!

Сестра открыла глаза и улыбнулась.

– Невозможно, но факт!

Она снова задумчиво провела рукой над телом Инара, словно пытаясь нащупать невидимые нити, связывающие его с замком.

– Возможно, это и есть ключ к его исцелению, – произнесла Ирма. – Если замок может подпитывать его магическую силу, может быть, он поможет восстановить и физические повреждения? Мы можем направить эту энергию туда, где она нужнее всего.

– Я готова, – твёрдо ответила я, глядя ей в глаза. – Давай начнём прямо сейчас.

Сестра кивнула и заняла позицию с другой стороны кровати. Мы обе сосредоточились, направив свои целительские силы, чтобы соединить их с магией Гроссфорта.

На короткое мгновение всё вокруг словно застыло в напряжённом ожидании. Затем я ощутила, как появились новые золотые нити Искры, которые стремительно проникали в тело Инара. Они мягко скользили под его кожей, заполняя каждую клеточку, каждую ранку и залечивая каждую трещину в повреждениях.

Инар слегка вздрогнул во сне, его дыхание участилось. Я затаила дыхание, боясь поверить в то, что происходит.

– Ходить будет, – шепнула Ирма, – Переломы практически срослись.

Я лишь смогла кивнуть. Слёзы радости покатились по моим щекам.

Перед сном заходила Корнелия – справиться о самочувствии герцога. Мы с Ирмой переглянулись: в её взгляде читалось предостережение, в моём – сдерживаемое негодование.

– Состояние стабильное, – ровно ответила Ирма. – Жить будет.

Корнелия нервно поправила складки платья, её пальцы дрогнули, выдавая внутреннее напряжение, которое она так старательно скрывала за маской королевского достоинства.

– Он сможет ходить? – спросила она, и в голосе прозвучала не столько забота, сколько расчётливая озабоченность.

– Возможно, через полгода, – неуверенно ответила Ирма, осторожно подбирая слова. – Если нам поможет чудо. Но в любом случае период восстановления будет долгим.

– Через полгода?! – Корнелия резко выпрямилась, её лицо побледнело. – У нас скоро помолвка! – Она сжала кулаки, и я увидела, как в её глазах замелькали лихорадочные мысли – она пыталась найти какой-то выход из сложившейся ситуации. – Как я это объясню гостям?!

Я сжала губы, чувствуя, как внутри закипает злость. Как она могла думать сейчас о церемониях, о мнении двора, когда Инар лежал здесь, едва цепляясь за жизнь?

В этот момент она казалась мне капризной принцессой, требующей починить сломанную игрушку, а не любящей невестой, переживающей за будущего мужа.

– Главное, что он жив, – тихо возразила я, стараясь сдержать эмоции.

Корнелия провела рукой по волосам, тяжело выдохнула и начала ходить по комнате. Её шаги эхом отдавались в тишине, подчёркивая напряжённость момента.

– Нельзя ускорить заживление? – резко остановилась она. – Вы же там «лучшие» целители, – в её голосе прозвучала плохо скрытая насмешка.

Ирма даже бровью не повела. Она всегда умела сохранять хладнокровие в самых неприятных ситуациях.

– Мы делаем всё возможное, чтобы Его Светлость поправился быстрее, – невозмутимо ответила она. – Но к помолвке он, в лучшем случае, будет в полулежачем положении. И ему нужен полный покой, чтобы выздоровление прошло правильно.

Корнелия резко остановилась и с ужасом посмотрела на нас, словно только сейчас осознала всю серьёзность положения. Её маска надменности дала трещину – на мгновение я увидела перед собой не будущую герцогиню, а испуганную девушку, столкнувшуюся с реальностью, которая не вписывалась в её планы.

– А магия? – осипшим голосом спросила принцесса. – Когда вернётся магия?

Ирма помолчала секунду, будто взвешивая каждое слово, а затем произнесла твёрдо и безжалостно:

– Никогда.

Она выдержала короткую паузу, давая словам осесть в сознании Корнелии, и добавила, словно додавливая:– И ваши дети унаследуют только ваши способности.

От слов Ирмы Корнелия пошатнулась, на мгновение замерла, словно пытаясь осмыслить услышанное, а затем молча вышла из покоев, даже ничего не сказав. Дверь за ней закрылась с тихим, почти виноватым щелчком.

Я стояла неподвижно, глядя на дверь, за которой только что исчезла принцесса – с её амбициями, планами и холодным расчётом. В груди клокотала смесь чувств: гнев, презрение, но и какая-то горькая жалость. Она не просто не любила Инара – она даже не видела в нём человека. Для неё он был титулом, статусом, звеном в цепи династийных планов.

Повернувшись к Ирме, я поймала её взгляд – спокойный, но с отблеском тревоги. Я отлично понимала, что сейчас сестра нагло соврала. Ходить он сможет намного раньше и самое главное магия в Инаре была. Неполная, как раньше, хрупкая, пульсирующая неровно, но онабыла . И благодаря ей он поправится быстрее, и, скорее всего, к помолвке встанет на ноги.

– Если она узнает… – тихо прошептала я, не отрывая взгляда от Ирмы.

Сестра пожала плечами, но в её глазах мелькнуло что-то, что выдавало внутреннюю борьбу.

– Что будет, то будет. Завтра Роджер обещал привести травы из Долины, – продолжила Ирма, переводя разговор в практическое русло. – Я ему передавала список. Сделаю с утра отвар. – Она кивнула в сторону постели Инара, её взгляд смягчился, когда она посмотрела на него. – Ночью он должен проснуться.

Я подошла ближе к кровати, осторожно поправила одеяло, скользнула взглядом по бледному лицу Инара. Его дыхание стало ровнее.

– Я буду здесь.

В комнате стоял удобный диван – достаточно широкий и мягкий, чтобы на нём можно было провести ночь. Но дело было не в удобстве. Я не могла оставить его. Не сейчас. Не после всего, что произошло.

Ирма внимательно посмотрела на меня, словно оценивая мою решимость.

– Не боишься? – тихо спросила она.

Я улыбнулась – слабо, но искренне.

– Нет, – и в этом коротком слове было больше смысла, чем во многих длинных речах. – Не боюсь.

– Тогда я пойду подготовлю ингредиенты, – сказала она. – Отвар нужно будет дать сразу, как он очнётся. И… Альма, – она помедлила у двери, – будь осторожна. Если он проснётся в бреду снова…

– Я справлюсь, – перебила я её. – Ирма, спасибо. За всё.

Она улыбнулась – коротко, но тепло – и вышла, оставив нас.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным дыханием Инара. Я села на край кровати, взяла его руку в свои ладони. Она была тёплой – это было хорошим знаком.

Взгляд мой скользнул к окну – за стеклом уже сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокие фиолетовые тона. Ночь обещала быть долгой, но я была готова.

Готова ждать, готова бороться, готова быть рядом, пока он не откроет глаза и не увидит меня – не как тень из прошлого, а как человека, который любит его таким, какой он есть.