Текст книги "Темный бог академии (СИ)"

Автор книги: София Руд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 28
Риск

Яра Шторм

В коридорах тихо. Толкаю заднюю дверь башни и выхожу в маленький сад. Сейчас он больше похож на заброшенный кусок земли с высокой травой и давно не стриженными кустами.

На занятиях по целительскому делу сказали, что раньше здесь выращивали травы, потом перешли в новую оранжерею, которую для академии построили Сэйхары. Заброшенное место показалось мне идеально подходящим для того, чтобы переводить дух и учиться в свободные минуты, чтобы не надоедать профессору Ривзу. Здесь я тренировалась тайком, чтобы взрастить силу, но кольцо по-прежнему одно.

Сегодня здесь пахнет так же, как и всегда – полынью, ромашкой. А еще примешивается запах приближающейся грозы.

Кидаю взгляд к небу – свинцовые тучи надвигаются с юга. Ветер крепчает, пробирается под униформу. Пора бы уже теплые мантии выдавать, но это случится лишь через неделю.

Тихонько выдыхаю и иду к старому, давно потрескавшемуся фонтану, напоминающему деву с лейкой. Возле него растет аконит. Едва наклоняюсь, чтобы собрать, как слышу топот и голоса.

Тихое, всеми забытое место быстро превращается в деревенскую площадь. Адепты, целая толпа с рыжей девицей во главе, заполняют почти весь двор. А я стою чуть ли не в оцепенении, пытаясь сосчитать, сколько же сюда стремится магов. Двадцать? Нет, сорок или того больше…

– Попалась, падшая! Вон она! Там! Ловите их! – кричит Рузанна с остервенением, летит со всех ног и осматривается, будто я тут еще кого-то успела то ли спрятать, то ли прикопать. Но я одна.

– Следите за речью, адепты! – раздается грозный мужской голос.

Адепты оборачиваются, вздрагивают и расступаются. К фонтану идет целая делегация профессоров, включая господина Ривза, госпожу и высокого мужчину с длинной белой бородой во главе. Ректора академии.

Он останавливается, окидывает взглядом толпу, а затем смотрит на Рузанну, которая спешила вырвать мне волосы.

А я замечаю несправедливо красивое, ненавистное лицо. Дэмиан Сэйхар, который прислал ко мне своего пажа, тоже здесь.

Ох, богиня, как же я надеялась, что он ушел вместе с принцессой на практику, но нет. Явился. Стоит в своей белоснежной рубашке. Суровый ветер треплет его темные волосы, но Дэмиан неподвижен. Смотрит пристально на меня, и его взгляд разрезает пространство и будто говорит: «Вот и настал твой конец. Тебе стоило сдаться раньше».

Нервно сглатываю. Может, он и прав. Но тогда я не получила бы целых две стипендии. Тогда у меня точно не было бы шансов хоть немного научиться магии. И не было бы шанса на спасение… Хотя разве пришлось бы спасаться, если бы не случилось стать врагом академии?

– Что здесь происходит? – строгий вопрос ректора приводит в чувства.

С трудом разрываю зрительный контакт и смотрю на делегацию профессоров и Рузанну, а по коже все еще идут мурашки от одной мысли, что он… этот проклятый Дэмиан здесь!

– Господин ректор! – восклицает Рыжая растерянно.

Она растеряна, но быстро приспосабливается.

– Мы ничего плохого не делаем. Эта девица встречается здесь со своим любовником! Она порочит честь и репутацию академии, всех учащихся и выпускников. Как мы можем стоять в стороне, когда происходит такое? – заявляет она с видом оскорбленной праведницы.

Ректор кидает грозный взгляд на меня.

– Речь о вас, адептка? – спрашивает он, а затем поднимает руку, в которой треплется от ветра листок. – До меня доходили слухи о неподобающем поведении, а сегодня даже анонимный донос прислали. Станете отрицать?

Взгляд у него такой, что ноги подкашиваются.

– Господин ректор, – с трудом выдавливаю слова.

Кидаю взгляд на Рузанну, а она вся в предвкушении моего краха. На все готова ради собственной выгоды! Ничего святого нет!

Делаю вдох поглубже, чтобы успокоиться, и заставляю голос звучать не нервно, а спокойно. Дается это с трудом.

– Мне жаль, и я прошу прощения за то, что вас потревожили, господин ректор. Но если у меня здесь с кем-то назначена встреча, то где же этот человек? – задаю логичный вопрос.

– Он прячется в кустах! Точно вам говорю! – выпаливает Рузанна.

Глаза горят, девица срывается с места, чтобы заглянуть всюду, но… никого не находит. Останавливается, запыхавшаяся, растерянная и… злая.

Ректор не многословен. Одним взглядом он велит двум стражникам, прибывшим с ним, проверить кусты. А я замечаю профессора Ривза среди свиты ректора.

Он прижимает сухие, покрытые морщинками пальцы к темно-сиреневой мантии в области сердца, а взгляд так и говорит: «Я же просил тебя быть осторожней».

«Простите», – хочу прошептать ему, но профессору мои сожаления не нужны. Он отворачивается, не в силах смотреть на то, во что превращается жизнь в академии. И от этого становится куда больнее, чем от всего творящегося безумия.

– Здесь никого нет, – докладывают стражники.

Ривз тут же оборачивается. В глазах вспыхивает надежда.

– Выходит, донос был ложным? – спрашивает он. – Адептка Шторм, если вы тут ни с кем не встречались, то самое время объясниться, что вы вообще тут делали?

Он дает мне шанс объясниться. Нет, буквально вырывает его, задавая этот вопрос, и от того к глазам подступают слезы. Слезы благодарности.

Хоть кто-то все еще желает слышать обе стороны.

– Кхм, – прочищаю горло, в котором ком застрял от всех этих презрительных взглядов. – Как всем известно, профессор, после того, как меня подставили в преступлении, которого я не совершала, находиться в толпе стало практически невозможно. Я прихожу сюда, чтобы спрятаться и перевести дух.

– Ложь! Может быть, этот адепт просто не пришел? Испугался! – выкрикивает Рузанна, позабыв о том, что при ректоре нельзя вести себя так нагло.

– Ложь? – злится профессор Ривз. – На каком основании вы такое заявляете⁈

Ректор вмешиваться не спешит. Дает всем высказаться, и Рузанна свою возможность не упускает.

– Все знают, что адептка Шторм пропадает по ночам. Кто-то подарил ей камертон. А это не дешевая вещь! А еще ее часто тошнит. Пару дней назад я лично видела, что у нее вырос живот! Это не может быть совпадением, профессор! – выкрикивает Рузанна. – И пусть ее любовник сюда не явился, факты остаются фактами! Эта девушка позорит честь академии!

Волосы на теле встают дыбом. Не от слов. Не от гневного взора ректора, от которого ноги вот-вот подкосятся. А от того, что весь воздух пропитывается удушающе злой аурой.

Кидаю взгляд в левый угол двора и вижу его. Дэмиан Сэйхар все еще здесь. Взгляд не просто пронзает, он разрезает на части. На скулах выступают желваки. Кажется, я сквозь гомон возмущающейся толпы слышу, как скрипят его зубы и хрустят кулаки.

– Все, что сейчас сказано, правда, адептка Шторм? – требует ответа ректор.

Его грозный тон спасает. Позволяет вздохнуть и сморгнуть. Я будто вырываюсь из какого-то страшного плена.

«Не отвлекайся, Яра. Твоя жизнь сейчас стоит на кону», – напоминаю себе. Делаю глубокий вдох и поднимаю решительный взгляд на главу академии.

– Меня правда тошнило, господин ректор. – вынуждена признать я. – Но, думаю, это из-за глины. Я часто ужинаю в гончарном цехе. Видимо, что-то попало в еду.

– Из-за глины? – охает профессор Ривз.

– Как не стыдно выдумывать такое перед старшими? Кто в это поверит? – не сдается Рузанна. – Скажи еще, что ночуешь в гончаровском цеху!

– Почти так, – киваю я. – Я возвращаюсь поздно из-за отработок. В остальное время веду себя прилично. Все, что говорят обо мне, лишь домыслы. Видимо, наказание за то, в чем меня ежедневно обвиняют.

– Хватит врать, Яра! А живот? Его ты чем оправдаешь? – не сдается рыжая, а затем обращается к ректору. – Господин ректор, пусть лекари ее проверят, и все всем станет ясно!

– Адептка, вы понимаете, с кем разговариваете? – напоминает ей об иерархии ректор.

Рузанна тут же приходит в себя. Нервно мечется взглядом, пытаясь найти выход.

– Господин ректор, простите меня за грубость! – виновато мямлит она. – Я, как и многие другие, пришла в эту академию, чтобы стать заклинателем. Для меня это звание свято и непорочно. Потому и не могу держать себя в руках, когда кто-то пытается опорочить то, что мы все стараемся защитить.

Вот же… Гадина! Научилась говорить складно. Руки так и чешутся вырвать ей рыжие волосы. Но сейчас не она для меня главная угроза. Мне нужен справедливый суд!

– Адептка Шторм, – обращается ректор, и ноги подкашиваются от страха. – Вы готовы пройти проверку?

Почему-то в этот самый момент взгляд опять тянется к Сэйхару. Хотя почему – как раз не вопрос. Не понимаю, как я еще не загорелась от его взгляда. А он успел переместиться на несколько шагов ближе. И вот опять! Опять идет!

Даже пячусь – он вот-вот рассечет собой толпу. Хвала богине, мелькает еще одна высокая фигура. Ранд отсекает Дэмиану путь. А прежде кидает на меня короткий взгляд.

Всего секунда, но этого хватает, чтобы понять, что ему меня искренне жаль. Что он знает, что это ловушка.

«Так, Яра, соберись, пока местный демон тебе все не испортил!» – командую сама себе и расправляю плечи.

Моя очередь идти в атаку.

– Господин ректор, – говорю предельно спокойно, почтительно и в то же время с несокрушимой уверенностью.

Ректор оценивает и тон, и взгляд.

– Сначала позвольте мне у вас кое-что спросить, – задаю тот самый вопрос, момент для которого так долго выжидала.

Вопрос, после которого изменится все.

Глава 29
Невозможная Яра

Дэмиан Сэхйар

Спросить? Она сказала «спросить?»

Да что можно спрашивать в такой ситуации?

Неужели эта первогодка все еще думает, что сможет выкрутиться. У нее был один шанс. Я его ей дал по доброй воле, несмотря на все но, а она… Она не воспользовалась! Предпочла вот это все!

Едва удерживаюсь на месте, чтобы не ломануться в толпу и не привести эту девчонку в чувства. А она кидает такой взгляд, будто велит мне: «Не вмешивайся!».

Велит. Мне!

Бред какой-то. Видимо, хорошо мне на состязании по голове досталось, раз мерещится такое. Она молить о помощи должна, а вместо этого спокойно ждет ответа ректора.

Надоело!

– Спрашивайте, – раздается голос, едва делаю шаг вперед.

– Дэмиан! – нервно окликает Ник, о существовании которого я успел забыть.

Зато его ошарашенный вид быстро напоминает о том, что вмешиваться в происходящее мне не стоит.

Девчонка захотела уйти – вот и отлично!

«Отлично!» – повторяю себе и отворачиваюсь. Не хочу на это больше смотреть. Будто других дел нет. Лучше пойду на тренировку.

Но ноги не идут. Жду, демоны меня возьми, что скажет сумасшедшая.

– Господин ректор, – ее голос уже не дрожит, как минуту раньше.

В нем вообще не капли растерянности, будто до этого она лишь играла.

Оборачиваюсь и вижу в лице Яры ту самую уверенность, с которой она смотрела на меня.

Что она затеяла на самом деле?

– Вам написали на меня донос. Толпа здесь собралась не просто так. Адептов сюда привели, заманили, чтобы уличить меня в неподобающем поведении. Меня очерняют и порочат намеренно, господин ректор. И зачинщик среди престувующих. Разве это меньшее преступление, чем то, в котором меня хотят обвинить? – спрашивает Яра с таким огнем в глазах, что до сюда дотягивается жар.

Неужели красивыми словами решила выиграть бой? Нет, не ими… Кажется, за время противостояния я кое-что упустил из виду.

– А сильно сказано! – тем временем отмечает Ник, стоящий за спиной.

Даже усмехается одобрительно – тоже видимо, позабыл, что Яра – враг. Не спешу ему напоминать.

И про то, что он не знает пока не говорю. Я отлично помню, что сделала Яра, когда на нее напали в общежитии. Я четко помню ее слова, брошенные мне в лицо в третью встречу. Она подставит щеку столько раз, сколько потребуется, чтобы добиться своей цели. Неужели…

Впиваюсь взглядом в ее желтые глаза и вижу ответ, которого в упор не видел ранее – ловушка не для Яры! Ее устроила сама Яра. Поэтому и отправила Ника куда подальше!

– Вы говорите верно, адептка Шторм. Если кто-то пытается очернить вас, то это не меньшее преступление. И наказание за него предусмотрено соответствующее. Отчисление из академии, перевод на артефакторный завод, уведомление семьи о неподобающем поведении и тяжелые исправительные работы, – отзывается ректор.

Яра старательно делает вид, что слышит это впервые. Но она уже знала, потому в левом уголке ее губ промелькнула тень улыбки.

– Тогда, прошу вас, пусть меня проверят лекари. Как можно скорее, моя честь на кону. – заявляет Шторм и ступает к свите под гул охающей и перешептывающейся толпы.

С позволения ректора высокий лекарь в белой мантии и его помощница выходят вперед. Просят Яру пройти за ними в ближайший кабинет. А она бросает один-единственный взгляд на Рузанну.

И в этом взгляде нет ни капли ожидаемого злорадства. Но там – безжалостностный смертный приговор.

Двери за спиной Ромашки и лекарей закрываются. Двор погружается в шепот толпы.

– Ты удивил меня, Дэм, – раздается голос Ранда.

За всей этой суетой я почти забыл, что он вмешался. Как бы невзначай встал на моем пути. И сейчас поравнялся и стоит с точно таким же непричастным видом.

– Думал, ты ждешь отчисления первогодки, – продолжает и скучающе наблюдает за толпой.

Ник, будто чувствуя, что дело пахнет пожаром, отходит назад на несколько шагов.

– Ты же просил оставить ее в покое. Так зачем пытался помешать мне сейчас? – спрашиваю Ранда и чувствую, как внутри что-то начинает закипать. – Ты знал, что это ловушка.

Тень ухмылки прорисовывается на тонких губах брата, и противных лопающихся пузырьков в груди становится все больше – либо Ранд был посвящен в план Яры, что означает, что эти двое общаются за моей спиной. Либо он за ней очень плотно наблюдал, плотнее чем я. И при этом лгал мне, что девчонка не стоит внимания.

– Ты и сам с легкостью бы догадался, Дэм. Ты ведь всегда был проницательнее меня. Но, видимо, что-то затуманивает твой разум в последнее время, – с усладой выдает братец. – Старый добрый Дэм бы сразу заметил, что эта отчаянная первогодка ко всему прочему еще и отличный стратег.

– Звучит как восхищение. – Передергивает.

– А что в этом удивительного? Ее столько травили, а она не только не сдалась, но и нашла способ наказать врага. Знаешь что? Если победа сегодня окажется за ней, то я, пожалуй, позову ее на свидание, – делится своими планами братец и тут же кидает на меня удивленный взгляд. – Что такое? Разве вражда не окончена, раз ты сам хотел остановить травлю?

– С чего ты взял, что я хотел именно этого? – спрашиваю брата, и контролировать тон становится той еще демонической задачей.

Кулаки так и чешутся. Но делаю вдох поглубже – из нас двоих спокойствие в спорах первым всегда терял Ранд.

– Я ошибся? Тогда хорошо, что ты помедлил. Уверен, она справится сама, – кивает братец.

Не припомню, когда в последний раз меня так бесила его фальшивая улыбка. Одной богине известно, чего мне стоит сейчас оставаться спокойным. Хотя не уверен, что получается отлично, как раньше. Челюсти сводит так, что зубы могут раскрошиться под натиском.

Ранд не успевает ответить. Лекари возвращаются, а вместе с ними Яра. Идет, гордо подняв голову.

– Они вернулись. Вот она. Что там? – идет шепот в толпе.

Всматриваюсь в лица лекарей, пытаясь понять, к чему идет дело.

– Господин Адвус, вы осмотрели адептку? – спрашивает ректор, и двор погружается в тишину.

– Так точно, господин ректор. Девушка невинна!

– Что? – раздаются охи в толпе.

Лицо рыжей искажается сначала удивлением, а затем ужасом осознания того, как сильно она просчиталась.

– Значит, наговор, – тут же заключает во всеуслышание профессор Ривз.

Еще один непрошеный защитник. Но сегодня его слова идут на пользу.

– Нет! Клянусь вам, это какая-то ошибка. Я своими глазами видела живот! Яру тошнило при всех! – талдычит рыжая. – Господин ректор, поверьте мне!

Лицо у ректора пунцовое. Он ведь тоже был уверен, что воровка из простолюдин могла пойти по наклонной. Потому неловко прокашливается и кидает вопросительный взгляд в лекаря.

– На это у нас тоже есть ответ, – отзывается тот. – Адептка Шторм приходила на днях. Она жаловалась на боли в животе после еды, но ушла, не дожидаясь осмотра. Сегодня она сообщила, что недавно в гончарном цеху кто-то добавил белую глину в еду. С уверенностью могу сообщить, что это и стало причиной вздутия.

– Вот оно как! – ступает вперед профессор Ривз. Выглядит таким довольным, будто сам одержал победу в дуэли. – Выходит, донос все-таки был ложным. А может быть, и подстроечным, так ведь, адептка Родив?

– Нет! Я ничего такого не хотела. Они… Они заманили меня в ловушку. Яра и ее нищая подруга подставили меня! – выкрикивает рыжая и пытается найти в толпе Ишу.

Но та выходит сама.

– Господин декан, профессор Ривз, позвольте сказать! – тянет дрожащим голосом и опускает взгляд в землю. – Рузанна часто запугивала меня. Она настраивала всех против Яры. И я видела, как она возвращалась в раздевалку в тот день, когда случилась кража. А еще она угрожала мне, чтобы узнать, где Яра прячется, и я назвала ей это место. Больше о никто об этом не знал. Так что письмо с ложным доносом могла послать лишь она!

– Ложь! Ты сама сказала мне, что у Яры есть любовник! Не смей на меня клеветать! – истирит Рузанна, а затем соображает. – Вы… Вы обе все это подстроили! Ты…

Глаза вспыхивают безумием. Рыжая кидается к Яре, но Иша хватает за сумку. Та разрывается на две части, и все содержимое падает на истоптанную землю.

– Что это такое⁈ – выкрикивает шатенка.

Толпа охает, а затем наступает еще одна мучительная минута тишины. Профессор Ривз наклоняется, поднимает с травы блестящий предмет и демонстративно рассматривает, показывая всем вокруг, а затем и ректору.

– Кажется, мы только что нашли недостающую подвеску, в краже которой обвинили адептку Шторм, – говорит он, а затем оборачивается к рыжей адептке, которая уже похожа на красный помидор от гнева и бессилия.

– Нет! Нет. Это неправда. – трясет она головой, кидает взгляд на профессоров, на ректора, на толпу, и видит ровно то, чему подвергала Яру все это время – презрение.

– Довольно. У меня в ушах звенит от ваших жалких оправданий. Стража, уведите адептку Родив и допросите! – велит ректор.

Два стражника направляются к рыжей, а она отползает с таким рвением, будто от виселицы пытается спастись. Теряет последние капли достоинства.

Жалкое зрелище, хочется отвернуться, и Яра делает то же самое. Не смотрит на Рузанну, хотя сама поставила ее на колени не только перед собой, но и перед всей академией. Но не наслаждается своей местью, что странно.

Умная настолько, чтобы сокрушить сильного врага. Жестокая, но не кровожадная, выходит? Баланс, которого я никогда прежде не видел.

Засматриваюсь на ее гордый профиль и не сразу замечаю, как стражники ослабляют хватку, а рыжая, воспользовавшись шансом, хватает с травы камертон и кидается на Яру.

В ту же секунду выпускаю плетение. И оно сплетается с еще одним, вылетевшим на долю секунды позже, и обездвиживает угрозу.

– Дэм? – поворачивается ко мне Ранд.

А я смотрю на его подрагивающие пальцы, пытающиеся удержать камертон, который и выпустил второе плетение. Так, значит, братец?

Глава 30
Правда

– Адепт Сэйхар, наставник Сэйхар? – раздается голос ректора.

Как пить дать, он сейчас ошарашен не меньше моего происходящим.

– Отличная реакция, как и стоило ожидать от продолжателей рода Святых! – отмечает он, а затем просит. – Отпустите адептку. Стража с ней справится. Но ваша реакция, вот оно прямое доказательство способностей рода Сэйхаров!

Нахваливает, но плевал я на эти речи. Куда больше меня интересует братец.

– Хм, – усмехается Ранд и, будто намеренно мне уступая, опускает свой серебряный камертон. – Не ожидал, что ты заступишься за ту, кого хотел изгнать.

А вот это уже удар под дых.

Кидаю взгляд к толпе, пытаясь понять, сколько голов видело мою осечку. Много… но одной седой головы среди них уже нет.

Где Яра Шторм⁈ Уходит. Просто так уходит, после того как перевернула вверх дном всю академию!

Нет уж! Стой на месте, Яра Шторм!

Срываюсь с места, но эта девчонка уже успевает улизнуть. Сбегает вместе со своей подругой в ближайшую дверь, а следом плетется профессор Ривз.

Нет, ромашка, от меня так простой не уйдешь!

Яра Шторм

– Мы справились! – радуется Иша, когда мы идем по коридорам после сражения.

Меня трясет, а подруга летает от радости, видимо, адреналин еще не отпустил, и без конца талдычит:

– Не верю! До сих пор не верю, что у нас получилось!

– Тише, контролируй эмоции, – прошу ее.

Но поздно.

– Кхм… – окликает профессор Ривз.

Оказывается, он пошел за нами в башню.

Благо, хотя бы один.

– Адептка Шторм, адептка Кукис, идите за мной, – приказывает профессор поравнявшись с нами.

Затем точеным шагом прокладывает путь вглубт коридора. Мыс Ишей переглядываемся. От воодушевления подруги не остается и следа. Но я киваю, мол, мы справимся, не бойся. Беру ее под руку и веду следом.

Профессор идет неспешно, хотя обычно у него быстрый шаг для его возраста. Он будто дает нам шанс что-то придумать, но когда двери его душного кабинета закрываются за нашими спинами, а мы по указке садимся за один из столов напротив Ривза, профессор спрашивает:

– Ничего не хотите мне рассказать?

Он хмурится, без труда считывает волнение Иши по округлившимся глазам и поджатым губам, а затем внимательно смотрит на меня.

– Ну, кто начнет? – поторапливает Ривз и делает грозный взгляд.

– Профессор. я не… – пугается Иша, но я легонько сжимаю ее локоть.

– Все именно так, как вы думаете, профессор, – сообщаю я.

Иша кидает в меня ошарашенный взгляд, а я тихонько киваю. Я знаю, что делаю.

– И как же я, по-вашему, думаю? – спрашивает профессор.

– Вы спрашивали меня, что такое правило семьи Штормом. «Применять смекалку в любом деле, но хитростью идти только на подлого врага», – отвечаю я.

– Не отрицаешь, что вы все это спланировали. Не боитесь, что накажу? – голос становится строже.

Иша вздрагивает.

– Это спланировала я, профессор. Иша вынужденна была участвовать, чтобы освободиться от угроз Рузанны, – сообщаю я, и на морщинистом лице Ривза прорисовывается удивление.

– Адептка Кукис, – он переводит взгляд на Ишу.

Та, стыдливо опустив голову, делает вдох и рассказывает:

– Рузанна запугивала меня, требовала, чтобы я шпионила за Ярой и доносила. Сначала… – голос Иши скрывается. Ей приходится сглотнуть и вновь втянуть побольше воздуха, чтобы успокоиться. – Сначала я отказывалась. Но когда Рузанна пригрозила, что поступит со мной так же, как с Ярой, я… Я….

– Что вы? – торопит профессор.

– Она рассказала все мне. И мы сначала подыгрывали Рузанне, чтобы она успокоилась, но потом поняли, что вечно так продолжаться не может. Тем более после последних сплетен, – договариваю за Ишу, потому что та совсем разнервничалась.

– Значит, объединились против общего врага, – констатирует профессор.

Пытается выглядеть строгим, но под усами проскальзывает тень улыбки.

– Сегодня эта девушка выбрала врагом Яру, завтра могла бы сконцентрироваться на ком-то другом. Например, на вас, адепт Кукиш. Полностью вас понимаю ваше решение, однако, – профессор переводит взгляд на меня. – Стоило ли так легко все это рассказывать постороннему? Доверие – опасная вещь, а такое обычно хранят в секрете.

В этом он полностью прав, потому и киваю. Но мне есть что ответить.

– Еще одно негласное правило нашей семьи: быть честными с теми, кто не является врагом, профессор, и кого ты уважаешь. Я вас уважаю, потому и не хотела скрывать. Если решите наказать – так тому и быть, – говорю я, но уверена, что он не станет наказывать.

Однако на всякий случай, добавляю:

– Единственное, о чем прошу, не наказывать Ишу, она просто пыталась выжить.

– Это я понял, – кивает профессор и уже не прячет улыбку. – Ты тоже пыталась выжить, поэтому не стоит говорить о наказании. Но я очень хочу узнать, как ты все это рассчитала. Твой план мог рухнуть в любую секунду, ты ведь это понимаешь?

– Да, профессор. Но у меня был лазутчик в стане врагов, – смотрю на Ишу.

Она уже спокойна и даже улыбается, вспоминая, как мы часами все это обсуждали.

– Поэтому, когда я узнала, что Рузанна ищет способ меня потопить, решила предоставить его сама. Я осторожно выбирала моменты, чтобы давать Рузанне поводы для подозрений вдали от других глаз. Меня не тошнило, но я позволила Рузанне так думать. Я намеренно оставалась в раздевалке самой последней, чтобы сконцентрировать ее внимание на том, в чем она желала меня опорочить. Насчет глины лекари были правы. В детстве я наелась ее по ошибке, и живот сильно вздулся. Потому применила и сейчас. И когда Рузанна в очередной раз поймала Ишу для допроса, попала в ловушку.

– А подвеска? – прищуривается профессор.

Вот это уже сложная часть.

– Когда… – немного медлю, потому что мои хитрости начались давно, и профессору я об этом не рассказала заранее.

Тогда я не знала, можно ли ему доверять, и думала, что однажды она может мне пригодиться для того, чтобы раскрыть правду. Так и вышло.

– В день, когда пришли с обыском, платок с драгоценностями был не на столе, а под подушкой. Он упал под кровать, и когда начался обыск, и я поняла, что чего-то не хватает, то промолчала об этом.

– Потому что предположила, что затерявшаяся подвеска осталась где-то на полу? – догадывается профессор.

– Тогда я не была уверена, но позже нашла ее завалившейся между деревянных лаг пола. – рассказываю ему и понимаю, почему стражи не нашли.

Они не знали, где искать. А искала я так тщательно, что даже пару заноз и кусок краски под ноготь загнала.

– Тогда я смолчала лишь для того, чтобы сумма якобы краденного не превысила той, за которую отчисляют. Простите, что не сказала сразу, – говорю как есть и жду, что профессор взорвется от злости, но он лишь смеется.

Причем в голос, да так громко, что мы с Ишей удивленно переглядываемся.

– Вы не сердитесь, профессор? – в один голос спрашиваем с подругой.

– На что мне сердится? На то, что я являюсь профессор в академии, где адепт-изгой должен пользоваться своей смекалкой, чтобы защититься от обидчиков? Нет, Яра. Я не злюсь и ты не думай корить себя за эту хитрость. Немногие знают о том, что и богиня пользовалась этим методом, – посмеявшись вдоволь, говорит профессор. – Все считают Лею добродетельной и самоотверженной. Но смогла бы одна заклинательница, пусть и очень сильная, победить страшных врагов, если бы действовала прямолинейно? Нет, конечно же. Лея была очень хитрой, но справедливой. Вряд ли она, конечно, пользовалась правилом семьи Штормов, но у нее были принципы, и она никогда их не нарушала. Ты умна, Яра, и можешь достичь больших высот даже без магии, но не забывай о своих правилах. И вы, адептка Кукис, показали себя с прекрасной стороны. Показали отвагу там, где другие ломаются. – хвалит профессор.

Мы с Ишей чуть ли не взрываемся от радости после таких слов, но затихаем, когда выражение лица профессора быстро меняется, а сам он вскакивает с места и кидает грозный взгляд на дверь.

– Что так… – «что такое, профессор?» – кажется, Иша хотела спросить это, но Ривз поднимает палец вверх, и все стихает.

И в этот момент доходит… Нас могли подслушать!

Профессор молниеносно срывается с места и за секунду, несмотря на свой возраст, оказывается, у дверей. Распахивает их, а там…