Текст книги "Темный бог академии (СИ)"

Автор книги: София Руд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 22
Последняя капля

Утро встречает серым небом, затянутым тяжелыми облаками. Ветер гонит по двору академии желтые листья, и они кружат в воздухе, словно предвестники чего-то неприятного.

«Хотя, куда уже неприятней?» – мысленно усмехаюсь я, и зря.

– Яра, я что-то пропустила? – спрашивает у меня Иша, едва мы выходим во двор академии.

Вопрос хороший, ибо сегодня адепты не спешат фыркать и напоминать в сто первый раз про кражу и зловонный запах преступницы. Они, едва заметив, начинают шептаться, а после отворачиваются. А если прохожу рядом, то отшатываются в сторону с таким видом, будто я самый мерзкий грех во плоти.

– Хотелось бы мне знать, – отвечаю подруге.

Но судя по тому, что сегодня со мной никто не планирует разговаривать, ответ узнаю нескоро. Но может оно и к лучшему? Один день в тишине и спокойствие, косые взгляды вместо обзывательств – чем не праздник?

Взбодрившись, иду на занятия. Но и там все повторяется. Лишь Рузанна косится на меня с таким довольным видом, будто экстерном сдала все экзамены.

Не понимаю, в чем дело. Вчера все было как обычно – обычные пакости, обычные насмешки. А сегодня… Сегодня в воздухе витает что-то новое. И мысль про праздник быстро покидает меня.

Тем более что к обеду ситуация начинает меняться.

– Слушай, а это правда? – кидается ко мне незнакомая старшекурсница.

Но блондинка берет подругу за руку и уводит со словами: «Не надо. Не то заметят, что ты с ней водишься! А у тебя на носу свадьба!»

«Это еще что значит?» – прокручиваю мысль в голове и уже думаю подойти к какой-нибудь кучке девчонок и сама спросить. Пусть фыркают, зато докопаюсь до сути угрозы, которая нависает над головой невидимой тучей.

Но планы меняются, когда замечаю темно-фиолетовую мантию профессора Ривза. Он идет понурый. Даже не смотрит по сторонам и что-то там себе цокает языком.

– Профессор! – кидаюсь к нему и по пути достаю книгу из сумки.

Но Ривз не реагирует. В глубой задумчивости отпирает дверь и кладет ключи мимо кармана.

– Профессор! – вновь зову я, поднимая упавшую связку.

– О, Яра! – в выцветших глазах Ривза сначала впыхивает радость, а затем какая-то неведомая грусть. – Заходи.

Профессор толкает дверь в кабинет, и в лицо сразу бьет затхлый запах. Не помешало бы открыть окно, но я не за комфортом пришла. Мне нужна помощь. За ней и хочу обратиться, но Ривз начинает беседу первым.

– Как ты, Яра? – спрашивает он.

– Изучила всех низших демонов, профессор, – отзываюсь с улыбкой и протягиваю старую книгу, которую он мне дал для домашнего чтения. – Еще я хотела спросить у вас о том, существуют ли способы вернуть… утраченные воспоминания?

– Воспоминания? – переспрашивает профессор.

Почесывает белую бородку и кивает.

– Есть такие. Самые безопасный из них – зелья. Но это потребует много времени. От нескольких недель до месяцев. А их у тебя, увы, теперь нет.

– О чем вы? – напрягаюсь я.

Профессор откидывает полу мантии и садится за ученический стол, предлагая мне соседнее место. Вздыхает, будто собрался вынести приговор.

– Кража считается страшным преступлением, Яра. Тебе очень повезло, что одна подвеска пропала, и сумма украденного не превысила той, за которую отчисляют, – говорит он. – Но есть еще одно преступление, за которое не просто отчисляют, но и отправляют позорное письмо семье, Яра.

– О каком преступлении вы говорите, профессор?

– Это… Кхм… – Ривз закашливается от неловкости. – Прелюбодеяние.

– Что⁈ – подпрыгиваю, а бестиарий выпадает из рук на крышку стола.

– С самого утра среди адептов не умолкают разговоры о том, что ты где-то бродишь по ночам.

– Я поздно возвращаюсь из гончарной мастерской, профессор!

– Я тебе верю, Яра. Ты хорошая девочка, это сразу видно. Но поверят ли другие? Отношения между адептами не запрещены, однако должны оставаться в рамках, допустимых законом, вплоть до выпускного. Если эти жуткие слухи дойдут до ректора или если тебя кто-нибудь заманит в ловушку, я уже не смогу тебе помочь, – говорит он с горечью. – Тебя переведут на завод, а на весь твой род падет позор, Яра.

Профессор смолкает. Комната погружается в тишину, нарушаемую лишь щелчками секундной стрелки часов. Я упорно смотрю в бестиарий, но не вижу ни картинок демонов, ни описаний. Я вижу лица мамы, отца… сестры.

Глаза начинает щипать, но я делаю быстрый и глубокий вдох, чтобы осушить едва зародившиеся слезы. Один. Второй. Третий.

– Спасибо, что предупредили, профессор. Я немедленно этим займусь, – благодарю, а голос хрипит.

В горле застрял ком, который никак не сглотнуть.

– Займешься? – переспрашивает профессор. Кидает на меня такой взгляд, будто приговор уже вынесен.

Однако чем дольше он смотрит, тем больше волнения появляется в его глаза.

– Что именно ты собираешься делать, Яра? – Второй его вопрос пронизан тревогой.

И волнуется он не зря, ибо хватит! Я многое терпела, но это уже слишком.

Потому окончательно обдумав все риски последствий, четко говорю:

– Вспомнить правило, профессор. Правило семьи Штормов!

И уже вижу тот скорый день, когда кое-кто рыжеволосый заплатит за все, что сделал!

Ты приготовила мне несколько подлых ловушек, Рузанна. Я стерпела. Но ты решила ударить по самому ценному. Зря.

Теперь ты угодишь в такую западню, что даже папенька уже не поможет.

– И… профессор, зелье мне все-таки нужно.

Глава 23
Предел «бога»

Дэмиан Сэйхар

Голова раскалывается, опять не выспался. Еще и перед тренировкой первым делом увидел ее.

Толпа огромная, но седая пустышка как магнит притягивает. Шла и улыбалась, будто ей плевать на все, что происходит. Будто все у нее под контролем, в то время как я теряю последние капли самообладания!

Пальцы трясутся не то от злости, не от тренировки, на которой пытался вымотаться, а в итоге напугал толпу. Плевать! Передохну, приду в себя и сделаю все идеально, как делал раньше.

Толкаю дверь удобной, что внутри раздевалки. Умываюсь ледяной водой, но лучше не становится. Бесит все!

Хоть не выходи отсюда, а то точно кого-нибудь покалечу. Но и здесь покоя не видать – из раздевалки донятся звуки: щелчок двери, затем шаги и голоса.

Вошли двое. Судя по поступи – один из них толстяк Кларк.

– Скорее бы уже эти экзамены. Сил нет смотреть на то, во что превращается академия, – бубнит под нос.

Точно «душечка» Кларк.

– Так ты пойди и наведи порядок, – ерничает второй.

Судя по голосу – сын правой руки министра финансов, Фаро. Болтун и лентяй, каких свет не видывал, несмотря на то что носит четыре кольца.

– Мне больше всех надо что ли? Я хочу спокойно дожить до выпускного.

Пустая болтовня. Смахиваю с лица уже нагревшиеся капли воды и хочу выйти, но Фаро заявляет нечто интересное:

– Ты сначала до Дня Свержения доживи. С настроением Дэмиана в последние дни, не о выпуске, а том, чтобы не сдохнуть с ним в спарринге думать надо. А все из-за этого Пугала.

Останавливаюсь, едва коснувшись пальцами прохладного металла дверной ручки.

Какого демона, они о ней и обо мне говорят?

– Ты видел, как они друг на друга смотрят? Дэмиан всегда, как скала был. А сейчас что творится? Он пол платца чуть не разнес. Чует моя задница, пока эта девчонка здесь, спокойно никому не будет, – бубнит Фаро.

И он даже не представляет, насколько сейчас прав.

– Думаешь, Дэм обещал ей наставничество лишь для того, чтобы остальные довели ее до смерти от зависти? Он бы не стал так поступать без причины, – бубнит Кларк.

Наш же ты праведник. Посмотрел бы я на тебя, будь ты в моей шкуре, святоша.

– Причины меня интересуют меньше, чем последствия. Чем быстрее вылетит Пугало – тем спокойнее будет. В первую очередь нам, – заверяет Фаро.

– Если оно так, то надо готовиться к худшему. Что-то мне подсказывает, что не уйдет она никуда. Сначала молча все терпела, а теперь даже сдачи давать начала. Эта первогодка непотопляемая какая-то!

«Кто здесь непотопляемая?» – так и хочется гаркнуть, но толстяк, зараза, прав.

Каждое проклятое утро я жду, что ее – не будет. Но Яра здесь. Опять. Всегда. Везде! И всюду пахнет ромашкой, будто этот запах уже въелся в мою шкуру!

Не сдается, сколько ее не трави, хотя любая другая или другой, давно бы уже сломались. Что с ней не так⁈

Мало того что не сдается, теперь еще и разговоры о ней на каждом углу. Назначил Яру изгоем, а она и в таком положении нашла себе поклонников. Не девчонка, а проклятие.

– Это ты верно подметил. Кто бы мог подумать, что единственным достойным соперником Сэйхара станет какая-то простолюдинка, – заявляет Фаро да с таким восхищением в голосе, что передергивает.

Достойный соперник, значит?

– Глаза лишними стали или языки? – Дергаю ручку двери и выхожу в раздевалку.

Болтуны застывают, кинув в меня ошарашенные взгляды. Оба бледнеют. Секунд пять молчат не меньше.

– О, Дэмиан… Прости. Мы не знали, что ты здесь, – сбивчиво лепечет Фаро.

Лоб испариной покрылся.

Кларк, видимо, забыл, что нужно дышать и хоть иногда моргать, но этого мало.

Дико хочется вырвать им языки.

Кларк и Фаро, кажется, считывают мои намерения по взгляду, но я и не прячу. В последние дни носить маску все сложнее.

– Теперь знаете. Не отвлекайтесь на завтрашнем спарринге.

Убедившись, что урок усвоен, оставляю сокурсников и выхожу на стадион. Погода портится.

Небо в черных тучах, прямо в точь моему настроению в последние дни. Адепты, едва завидев меня, нервно кивают и спешно возвращаются к «делам».

Кто ремни на кожаной боевой форме поправляет, кто выдуманных птиц на деревьях считает – делают что угодно, лишь бы на меня не смотреть.

Вчера был обожаемым Святым, сегодня уже бояться, как демона.

– Дэмиан, – окликает Ранд. Подходит ближе и тихо сообщает. – Сегодня в академии Керкиш.

Настроение портится еще сильнее. Керкиш – помощник отца.

– Знаешь, зачем он приехал? – спрашиваю Ранда.

– Вроде как уточнял список заданий на для практики. Он уже закончил с ректором, но еще не ушел.

И не уйдет. Раз Керкиш лично заявился, то точно не упустит шанс понаблюдать за промежуточными боями. А затем во всех красках доложит отцу.

Киваю, поняв намек брата, и иду к платца. Огромное поле уже заставлено баррикадами, имитациями полуразрушенных стен и стогами сена. Все это – укрытия и ловушки одновременно.

Всего будет двенадцать подвижных имитаций демонов с настоящей боевой магией. Цель либо продержаться пятнадцать минут, либо сокрушить их всех как можно скорее. К первому никогда не прибегал, а по последнему всегда ставил рекорд.

– Готов? – обращается куратор.

Киваю и занимаю позицию в центре плаца. Тень Керкиша мелькает в окне на втором этаже. Делаю вид, что не заметил. Концентрируюсь на тренировке и прогнозирую откуда вероятнее всего рванет первая партия врагов.

Секунда, куратор выпускает боевую вспышку в небо, и я предупредительно отражаю две атаки. Перекатываюсь за стог сена, откуда выбил «демона», и высматриваю очередных врагов.

Четыре. Пять. Семь полегло! Еще трое пугал выскочило одновременно.

Солома летит в воздух. Стена, за которой нахожу новое укрытие, трещит от силы боевых плетений – не жалею кураторы магии на тренировку. По звукам и траектории ударов выслеживаю позиции двух врагов, а третий, зараза, подвижный. Делаю выстрел вслепую.

Бах – один в цель! Второй переместился и затаился вместе с третьим. Нужно выждать. Крадусь ближе к трибунам и прислушиваюсь к каждому шороху.

Среди привычных фраз: «Давай, Дэм, давай! Ты лучший», слышу:

– Смотри, Пугало бежит!

Не надо оборачиваться. Не надо, – но какой там! Голова сама уже повернулась, а взгляд в ту же секунду находит седое бедствие.

Бежит она по соседнему плацу. На левом колене ссадина, волосы все взьерошенные, кожа блестит алмазной россыпью от испарины, груди подпрыгивают при каждом шаге, маленькие, в ладошку бы уместились, как влитые, а в области шеи и ключиц…

Тьма! Какой умник додумался одевать девушек в столь открытую форму из лосин и маек в октябре⁈

Так, Дэмиан, соберись! Не отвлекаться!

Вылетают новые мишени и синхронно с ними боевые плетения. Выпускаю несколько ответных и сразу ставлю щит. Он отражает атаки, кроме последней, от которой приходится увернуться уже физически.

Не глядя направляю камертон в сторону, откуда летел последний залп – и бах! В цель.

Перекатываюсь за барьер возле трибун. Передышки более, чем пять секунд не будет. Нужно предугадать, откуда появятся новые «демоны». Но на трибунах опять болтают:

– А Пугало интересная. Спорим, я ее за семь дней уложу?

Кто это сказал⁈

– Дэм, осторожно! – крик Ранда.

Поздно.

Вспышка ослепляет. Тупая боль пронзает плечо, а тело откидывает волной такой силы, что не удержав равновесия, качусь кубарем несколько метром.

– Дэмиан! Дэмиан, ты как? – звучит испуганный голос наставника на фоне охов и ахов.

С трудом делаю вдох – ребра позорно защемило. Но лежать на земле не буду. Встаю, точнее пытаюсь, но выходит лишь подняться на локти.

– Как же так вышло, Дэмиан? Ты никогда прежде не пропускал эту атаку! – всплескивает руками куратор.

И он до скрежета зубов прав. А я перевожу взгляд на балкон второй башни, где стоит шпион отца… Вот уж точно. Такого позорного поражения в моей жизни лет с четырнадцати не случалось. Керкишу теперь будет что доложить отцу, демоны меня возьми…

Кидаю взгляд на двух идиотов, решивших сыграть в «ставки», и люто хочу свернуть им шею. С ними разобраться как раз не проблема – вызова на спарринг хватит.

Истинная проблема до сих пор бежит по соседнему плацу. Нет, уже идет в здание, и я чувствую ее каждой клеткой тела – до иголок в затылке и кончиков пальцев.

Все, хватит. Терпеть это дальше уже невозможно!

Поднимаю с земли и иду в раздевалку… Иду лишь с одной целью – поставить, наконец, жирную точку в противостоянии этой несносной глупой девчонки!

Глава 24
Взрыв

Яра Шторм

– Дэмиан Сэйхар проиграл в состязаниях. Как же так? Такого ведь раньше не было! – шепчутся все, пока мы с Ишей принимаем душ и переодеваемся.

Адепты в шоке, если не сказать в трауре, а я малодушно радуюсь. Ну да, есть такой грешок. Ведь, оказывается, у кого-то кого важного тоже могут быть проблемы. И это значит, что какое-то время всем будет не до меня.

Всем, кроме Рузанны. Она уже оделась в обычную ученическую форму, но не уходит, пытается заглянуть в мою душевую кабинку.

Я намеренно позволяю ей понаблюдать пару секунд, и когда ее глаза округляются, тут же сердито задергиваю шторку. Выхожу из душевой, лишь когда раздевалка пустеет. Иша, охранявшая полотенце и одежду, прощается, так как спешит в библиотеку, а я неспешно одевшись, ступаю в сторону гончарного цеха.

Что в башне, что во дворе только и разговоров о неудаче Дэмиана. Хотя нет, не только.

– Ты уже забрала письмо?

– Ага. А тебе написали?

Болтают адептки. Замечаю конверты в их руках, а затем окидываю двор – письма есть и у других адептов.

Всемилостивая богиня, как я могла забыть про день писем? Откапываю в памяти всю информацию, что нам давали при поступлении и направляюсь в самый большой холл третьей башни – именно там раз в три месяца раздают письма и принимают ответы.

Толпа адептов здесь собралась такая, что не вздохнуть. Поскольку время еще есть, решаю подождать немного в сторонке, в коридоре. Но едва подхожу к фонтанчику, как чутье тут же подает сигнал опасности.

Отскакиваю на шаг назад, но не так быстро, как следовало бы. Струя, брызнувшая из питьевого фонтана отчасти задевает меня в области плеча и шеи, и исчезает. Зато зачинщицы остаются на месте и довольно хихикают.

– Надо же, даже фонтанчик пытается смыть с падшей грязь! – корчат из себя непричастных блондинки.

Как же хочется… А впрочем, почему бы и нет?

Оглядываюсь по сторонам – профессоров не видно. Касаюсь камертона внутри сумки, и другой фонтанчик, стоящий позади девиц, тут же плюется струей.

– Ай! Ой! Что за кошмар⁈ – вопят мокрые девицы.

Кидаю в меня злые взгляды, а я спокойно смотрю на них.

– Надо же, вы правы! Фонтанчики в самом деле здесь чудные. Даже грязные рты отмывают, – отвечаю им с улыбкой.

– Ах ты! – кидает одна из подруг, но вторая останавливает.

Напоминает про правило о рукоприкладстве в академии.

– Но это она! – ворчит первая. – Надо рассказать профессору, что она магию вне занятий применяет!

– И про первый фонтан не забудьте, – подмигиваю девчонкам, и довольная возвращаюсь в холл.

Народа здесь стало намного меньше. От силы две дюжины. Кто-то уже получил письмо и читает, кто-то уже пишет ответ, используя мраморные подоконники как столы. Дожидаюсь своей очереди и подхожу к монументу в виде высокой колонны. Точно так же как и предыдущие адепты прикладываю руку к прохладному камню, и из специального выреза вылетает конверт.

Ловлю его так ловко, будто от этого вся моя жизнь зависит. Но письмо проскальзывает меж пальцев и падает в руку незнакомой старшекурсницы с черными волосами. А она, в свою очередь, демонстративно подносит его к урне, чтобы выкинуть.

– Что ты делаешь? Это мое! – хочу говорить холодно и строго, а получается гневный рык.

– А что такое? Воровать у сокурсниц, в ученицы к Дэмиану набиваться через головы других и путаться со всеми подряд духу хватает, а залезть в помойку, где тебе самое место, гордость не позволяет? – спрашивает брюнетка.

– Знала бы свое место и вела себя прилично, не пришлось бы пачкать об тебя руки! – выкрикивает ее белобрысая подружка.

– Прилично? А гадить из-подтишка прилично⁈ – хочется знать мне.

Злость пробирает так, что даже волосы на затылке шевелятся.

– Хочешь, чтобы тебе в открытую шею намылили? – еще один голос из толпы.

Не знаю чей, да и знать не хочу.

Отвечаю всем и сразу:

– Уж лучше так, дорогие будущие заклинатели. Ибо вы сейчас не лучше демонов!

– Что ты сказала, Пугало?

Ох, я еще даже говорить не начала. А если бы начала, то тут был бы такой поединок, каких академия даже на состязаниях не видела. Ибо когда дело касается семьи и всего, что с ней связано, я готова рвать и метать.

Но сейчас нужно взять себя в руки, ведь день свержения Рузанны – послезавтра. Сейчас нужно обойтись малой кровью, хотя хочется смертельного боя.

Сжимаю кулаки, унимая ярость, и расправляю плечи.

– Чему нас учат профессора? – спрашиваю. Громко, четко, спокойно, как и хотела. – Нужно не только действовать, но и думать головой. Вы считаете, что боретесь за правое дело, очищая академию от такой, как я, но так ли оно? Воровка – а вы своими глазами видели, как я что-то украла? Падшая – из какого камина прилетел этот слух? Есть хоть одно доказательство? Нет! Но оно ведь вам и не нужно, не так ли? Вы просто не хотите, чтобы полупустышка, вроде меня, недостойная, по-вашему, стала ученицей наследника Святых. Но вы хоть раз задавались вопросом, с чего вдруг мне ей становится? Хочу ли я этого, или вас просто используют?

– Что?

– Что за чушь она несет?

– Вот именно, что чушь! Я не собираюсь становиться ученицей Дэмиана Сэйхара! Вас обвели вокруг пальца, а вы и рады быть обманутыми. Презираете меня, а сами чем лучше? С такими заклинателями как вы, нам и Шада с его демонами не нужно, чтобы разрушить мир. Разве этому нас всех учили? Так бы вы поступали, если бы здесь стояли ваши родители, которые считают, что их дети будущие герои?

Спрашиваю с огнем в глазах и вижу, вижу, как этот огонь проникает в сердца некоторых из них. Но знаю, что парой слов не выиграть сражение. Тем более с толпой, которая руководствуется не отдельными умами, а стадным инстинктом.

И пока эта толпа хоть немного растеряна, резко вытягиваю руку перед брюнеткой.

– Отдай письмо!

Она вернет! Должна вернуть, не то последние капли терпения лопнут, и зубами вопьюсь ей в горло.

– Слушай, верни ты эту жалкую бумажку Пугалу, не пачкай руки, – толкает блондинка подругу, стыдливо отведя взгляд.

Брюнетка хмурится, сопротивляется сама себе. Косится на других, ожидая поддержки, а те уже делают вид, что ни при чём.

– Держи свое вонючее письмо! – сердито сует мне конверт.

Но едва я хочу ухватить, как тот взмывает в воздух и пролетает над головами в сторону выхода.

– Нет! – кидаюсь в толпу и замираю, когда вижу, возле чьих пальцев письмо замирает в этот раз…

Безупречный Дэмиан Сэйхар решил лично нас посетить. Хотя не такой уж и он теперь безупречный.

Темные волосы мокрые и растрепанные, форма выглядит слегка помятой, да и сам наследник больше похож на безумного демона, нежели на божественную статую, с которой его сравнивают все кому не лень.

Но я бы скорей назвала его дымящейся злом каменный глыбой. И эта глыба, поймав мой конверт, кидает взгляд сначала на растерянную толпу, а затем на меня.

Уже от этого пробирает до дрожи, а стоит Дэмиану сделать шаг, как все внутри кричит: «Беги, Яра, сейчас же!».

Таким злым я не видела его прежде. И судя по лицам адептов – они тоже.

Толпа отходит от шока, начинает шептаться: «Дэмиан! Что он тут делает? Зачем забрал письмо? Он пришел к ней? Сам? Почему?»

Сэйхар прекрасно их слышит. Злится и даже не пытается это скрыть за напускным безразличием. Не моргая, смотрит в глаза так, что горло будто костлявой рукой перехватывает – не могу сделать вдох.

– Все – вон, – приказывает Сэйхар.

Говорит тихо, но оглушает сильнее, чем раскат грома в майскую ночь.

Толпа застывает, не шевелится и кажется даже не дышит – лишь взгляд бегает от бога ко мне и обратно. Несколько секунд адепты пытаются прийти в себя, а затем по одному спешат к выходу. И одной лишь богине известно, как мне хочется убежать отсюда вместе с ними.

Но этот гад не даст. Он пришел по мою душу…

Огромный холл пустеет, но кажется таким крохотным из-за того, что здесь Дэмиан с его удушающей аурой. Он не спешит говорить, не спешит на меня наступать.

Просто смотрит, будто ожидая, что уже от этого я расплачусь и убегу прочь. И честно сказать, хочется… Сама не знаю от чего. Есть у него какая-то скрытая сила, что пронизывает насквозь, заставляя все внутри то вспыхивать, то леденеть.

Сглатываю, пытаясь прийти в себя, вскидываю подбородок и говорю лишь одну фразу:

– Верни… письмо.

Слова эхом отходят от белых стен. Холл снова погружается в тишину. Дэмиан неподвижен еще несколько секунд, а затем на его губах появляется пугающая ухмылка.

– Это все, что ты можешь сейчас мне сказать? – голос сдавленный, пронизан яростью.

«Бог» делает шаг, – всего один, – и мне хочется бежать от него на край света. Но я стою на месте.

Не уйду, раз уж собралась биться. Тем более уже привела в готовность план, который либо спасет меня, либо погубит.

– Ты кем себя возомнила, а? – спрашивает Дэмиан, остановившись в нескольких метрах от меня.

Ближе не подходит, будто от меня заразу можно подхватить. Да его даже оттуда передергивает. И этот огонь в изумрудных глазах становится все ярче и опаснее.

– Ты не особенная, Яра Шторм. Ты всего лишь бельмо на глазу. Тебя топчут, ты отряхиваешься и идешь дальше. Тебя унижают, ты улыбаешься, как ни в чем не бывало. Теперь и проповеди сбившимся с пути заклинателям читать начала? Кого ты пытаешься из себя строить? Святую?

– Святой, точнее наследник крови Святых, из нас двоих лишь ты. И если это хоть что-то для тебя значит, верни мне мое письмо, – пытаюсь быть осторожной, но это дается с таким трудом, что уже сама себя боюсь.

Как же я его ненавижу!

– Вернуть⁈ – переспрашивает Дэмиан. На челюсти выступают желваки. – Ты должна была подчиниться, а ты все еще здесь и смеешь требовать? Что с тобой не так, а? Ты смерти ищешь?

Делает ко мне еще один шаг, резко задерживает дыхание и пятится. Ну точно заразиться боится. И взгляд его становится еще безумнее, плотояднее.

– Ты даже не представляешь, насколько ты к этому близка… – хрипит Дэмиан.

Мурашки толпами бродят по коже. Но чем дольше смотрю в это до безобразия красивое лицо подонка, тем сильнее хочу выцарапать ему глаза.

– Для тебя чужие жизни всего лишь игрушки? – вырывается с болью вопрос.

Но «бог» не понимает. Может, не слышит или не хочет слышать.

Здесь есть лишь он и его «хочу». И это бесит еще больше. Бесит до умопомрачения. И одной богине лишь ведомо, чего мне стоит, выбирать слова.

– Меня все презирают. Моя жизнь превратилась в кошмар. – говорю, а голос хрипит и ломается. – Разве этого все еще недостаточно, чтобы успокоиться?

– Успокоиться⁈ Нет, Яра. Пока ты здесь, я не могу успокоиться! – вспыхивает Дэмиан.

– Почему⁈ – выкрикиваю лишь один вопрос.

Но этого хватает, чтобы что-то во взгляде «бога» изменилось до неузнаваемости.

Секунда. Вторая. Третья. Он молчит. А затем с презрением отвечает:

– Не твоего ума дело, Пустая!

Магией поднимает письмо над пальцами, и я, потеряв последние капли рассудка, срываюсь с места.

Но этот гад слишком ловкий. Отводит руку в сторону, а я едва не упав, оказываюсь прижатой к его телу. Горячие мышцы Сэйхара под пальцами мгновенно каменеют. Взгляд застывает. Он, кажется, даже не дышит. Зрачки расширяются так, что изумрудных радужек почти не остается.

А там, в этой тьме пылает настолько безумное пламя, что магией проникает в меня, заставляя кожу воспламеняться во всех местах, где он касается меня.

Это пугает настолько, что толкаю Дэмиана со всей силы, а он будто окаменевший – не двигается. Секунда и прижимает к себе, наклоняется, обжигая дыханием губы, а затем сам отшатывается так резко, что мокрые пряди волос падают ему на глаза.

– Нет, Яра Шторм. Ты должна не уйти, а бежать. Сейчас же, – велит он.

Щелкает пальцами, и письмо вспыхивает огнем в его руках.

– Нет! – выкрикиваю до сипоты.

В оцепенении смотрю, как обрывки письма падают на пол. Не просто письма, а той связи, ради которой я все это время борюсь. Единственной весточки от мамы, папы, сестры…

Кидаюсь на каменный пол. Тушу пальцами то, что еще можно спасти. Но ничего не уцелело.

Ничего…

К огню добавляется вода.

Горячая слеза скатывается по щеке, оставляет за собой соленую дорожку на губах, и срывается на пол.

– Ты не понимаешь, что я тебе говорю? Какого демона ты упала колени и жжешь себе пальцы из-за жалкой бумажки⁈ В тебе вообще ни капли достоинства нет⁈ Я сказал, вставай и выметайся! – рычит Дэмиан.

И я встаю. Нет, вскакиваю. Рука рассекает воздух и с такой силой приходится по лицу этого надменного бога, что пальцы опаляет огнем. Лишь потом понимаю, кому именно я сейчас отвесила пощечину.

И этот кто-то застывает. Смотрит на меня в оцепенении, за которым вскоре последует гнев, но мне так плевать, что там будет дальше… Сейчас я наконец-то чувствую справедливость.

– Ты спросил меня, кто я такая? – повторяю его дурацкий вопрос. – Но сам ты кто, Дэмиан Сэйхар? Кто дал тебе право рушить чужие жизни? Раз родился наследником Святых, то все возможно? А кто ты без этого статуса? Жестокий одинокий демон, за которым стоит толпа, но нет ни одного друга рядом! И не будет, потому что ты не заслуживаешь ни любви, ни радости, ни понимания. Ты мертвый в живом теле! И однажды все увидят твое истинное лицо!

Отворачиваюсь – не могу на него больше смотреть. Поднимаю с пола сумку и ухожу, позволяя шагам эхом таять в тишине пустого холла.

Один шаг. Второй. Третий. Пятнадцать.

Руки толкают тяжелые деревянные двери, ветер бьет в лицо, но я не чувствую, теплый ли он или холодный. Мне даже наплевать на дюжину адептов, которая, скорее всего, заглядывала в окна или слушала, а теперь в ужасе смотрит на меня.

Молча рассекаю толпу.