Текст книги "Крест проклятых"

Автор книги: Скотт Мариани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Глава 31

Оксфорд

В оперативной комнате, спрятанной в глубине здания полицейского участка Сент-Олдейтс, Соломон бывал не раз, но еще никогда в качестве руководителя оперативной группы. Она состояла из сотрудников отдела уголовных расследований, мужчин и женщин, причем с некоторыми ему уже приходилось работать. Джоэль обрадовался, что главного инспектора Пейджа тут не было.

Сэм Картер присел на угол письменного стола и энергично приступил к процедуре знакомства.

– Это инспектор Соломон – для тех из вас, кто еще с ним не знаком. Инспектор: Снеддон, Дженкинс, Ллойд, Хардстафф, Кэшли, Брэддок, Майлз. Порядок?

– Понял, – ответил Джоэль, запоминая имена и лица с невероятной по прежним меркам быстротой. Когда смолкли приветствия, он указал на констебля Кэшли. Голубоглазая блондинка лет тридцати, она выглядела более собранной, чем остальные.

– Кэшли, доложите мне, что у нас есть на Стоуна.

Внешне он производил впечатление спокойной уверенности, компетентности, словно пребывал в своей стихии – тот же Джоэль Соломон, которого запомнили те, кто работал с ним раньше. Но это впечатление ему удавалось поддерживать с огромным трудом. Голоса людей эхом отдавались у него в ушах, сливаясь в сплошной гул, комната словно вращалась, а ставшее необыкновенно острым обоняние грозило полностью заглушить все остальные чувства. Запах теплой крови, соблазнительно пульсирующей по венам и артериям… галлоны и озера крови, совсем рядом, такие доступные… хмельные. Он задыхался. Ему хотелось выбежать из комнаты. Но Джоэль боролся со своими желаниями, сохраняя на лице выражение серьезной сосредоточенности и пытаясь не смотреть на горло докладывающей Кэшли.

– Гораздо меньше, чем должно быть, сэр. Как будто Габриэля Стоуна вообще не существовало. Ни официальной записи о рождении, ни номера государственного социального страхования – ничего. Номерные знаки «Макларена F1», конфискованного в «Вороньей Пустоши», оказались фальшивыми. И мы не смогли проследить, где куплен автомобиль.

Джоэль успел это проверить до поездки в Румынию.

– Удалось найти сделки с собственностью?

Кэшли покачала головой.

– Похоже, парень не хочет оставлять после себя никаких документальных следов. Счета «Вороньей Пустоши» всегда оплачивались наличными – мы предполагаем, что это делал наемный работник, Сеймур Финч.

– В данный момент пребывающий в полицейском морге, – прибавил Картер. – Кстати, никто не заглядывал туда в последнее время? Вы видели его долбаные руки? Огромные, почти нечеловеческие.

– Тут еще один пробел, – продолжила Кэшли. – Финч не менее загадочен, чем его бывший хозяин. Экспертиза пули, извлеченной из его тела, выявила необычную нарезку ствола. Предположительно это револьвер «Уэбли» сорок пятого калибра, времен войны. Само оружие пока не найдено.

«Это потому, что я хорошо его спрятал», – подумал Джоэль.

– Ладно, двигаемся дальше. Связь с Джереми Лонсдейлом? Кто-нибудь?

– Лонсдейл еще не появился, инспектор, – вызвался высокий, седеющий следователь по фамилии Хардстафф из управления уголовных расследований. – Я пытался проследить за маршрутом его личного самолета. Пять дней назад он летал из графства Суррей в Брюссель. Больше у нас ничего нет. Потом самолет исчез вместе с пилотом и командой.

«Брюссель?» – удивился Джоэль.

– И где же он, черт возьми? – спросил Картер. – Я думал, мы это выясняли.

– Выясняли. Ничего, – ответил Хардстафф. – Никто не знает, куда он направился.

– И еще кое-что, инспектор, – сказала Майлз, следователь, с которой Джоэль работал по делу о наркотиках несколько месяцев назад. – После того как самолет Лонсдейла приземлился в Брюсселе, в конференц-центре в окрестностях города произошел серьезный инцидент. Парни из антитеррористического подразделения сейчас осматривают это место. На данный момент не выявлено никакой связи с нашим делом, но мы стараемся отрабатывать все версии.

– Хорошо. А что там насчет собственности Лонсдейла?

– Деревенский дом неподалеку от Гилфорда, квартира в Кенсингтоне и вилла в Тоскане, – сказал Брэддок, надев очки и заглядывая в папку. – Мы поговорили с обслуживающим персоналом… секундочку… мистером и миссис Хопли, которые живут в его поместье, Райдингсе, и присматривают за домом. Наши сотрудники навестили их одновременно с визитом итальянской полиции на тосканскую виллу. Никто ничего не знает. Персонал Уайтхолла тоже. Единственное, в чем все сходятся, – последнее время он был словно не в себе. Как будто его что-то беспокоило и он не признавался, в чем дело. Брал выходные, не являлся на встречи, куда-то уезжал, никого не предупреждая. Совсем не похоже на него. Как бы то ни было, Лонсдейл никому не писал и не звонил – мы проверили все телефонные переговоры и электронную почту. Ничего.

– Если хотите знать мое мнение, сэр, упавший самолет рано или поздно найдут, а все это никак не связано с делом Стоуна, – сказал Снеддон, маленький и круглый мужчина с покрытым красными пятнами лицом, указывающим на сердечную недостаточность. – Мне кажется, мы идем по ложному следу. Конечно, у Лонсдейла были подозрительные друзья. Но покажите мне политика, у которого их нет.

– Итак, – заключил Картер, неловко поворачиваясь на крышке стола, чтобы посмотреть на Джоэля, – мы облажались по полной программе. Но теперь ты с нами, и я надеюсь, мы сможем сдвинуться с мертвой точки. Нам это очень нужно – старик просто жаждет крови.

Джоэль пристально смотрел на него. «Не произноси этого слова, Сэм. Просто не произноси его при мне».

Глава 32

Блэкхетская тюрьма,

блок камер одиночного заключения

Холодный цементный пол камеры всего двух ярдов шириной и трех ярдов длиной был залит потом, а от голых стен эхом отражалось пыхтение и рычание – при свете тусклой лампочки заключенный по имени Эш, одетый в просторные тюремные трусы, качал пресс, восемьдесят раз подряд. Его трицепсы и мышцы предплечий напоминали стальные канаты. От напряжения кончики подпиленных зубов со скрежетом терлись друг о друга, но взгляд оставался пустым, несфокусированным.

Измерять течение времени можно было лишь по графику доставки пищи и уборки камеры. Эш знал, что сейчас ночь. А еще он знал – уже несколько минут, – что в тюрьме происходит нечто необычное.

Свидетельством тому были приглушенные, едва различимые звуки, проникавшие через толстые стены и стальную дверь его камеры. Похоже, с каждым мгновением шум приближался и усиливался, как будто началось светопреставление.

Очередные отголоски истошного крика и страшного грохота, доносившиеся из самого чрева тюрьмы, заставили Эша на долю секунды прервать свое занятие. Угол его рта дернулся, но затем заключенный продолжил качать пресс. Пусть снаружи разразится война, пусть весь мир разрушится, сгинет в адском огне. Ему плевать. А когда все закончится и он выйдет отсюда на руины разоренной планеты, для него ничего не изменится. Он останется Эшем. Будет делать то, что делал. И никто не сможет его остановить.

Он увеличил темп. Мышцы сводило болью, пот стекал по спине, рукам и стиснутым кулакам, собираясь в лужу на цементном полу. Дойдя до ста повторений, Эш не остановился. Он человек-поршень. Нет, не человек. Другой. Лучше. Он…

Внезапно дверь его камеры выгнулась, издав жалобный металлический стон. Эша было трудно удивить, но когда дверь слетела с петель и рухнула на пол камеры, он остановился и повернул голову.

В дверном проеме стояли три фигуры, освещенные мигающим оранжево-белым светом. Мужчина слева был таким громадным, что, казалось, заполнял собой весь коридор. На поясе у него висела кривая турецкая сабля. В кулаке он сжимал что-то странное – Эш не понял, что именно. Фигура справа была гибкой и соблазнительной – женщина в облегающем комбинезоне, с растрепанными, блестящими волосами и стальными ножнами на поясе.

В центре стоял еще один мужчина, не такой огромный и мускулистый, как его спутник, и без оружия. Эш имел смутное представление об изяществе, но именно этим словом можно было охарактеризовать его манеру держаться. В нем – вернее, во всех троих – чувствовалась какая-то странная, завораживающая сила, с какой Эш никогда раньше не встречался.

Эш медленно встал, не отрывая настороженного взгляда от трех фигур. Пот у него на коже начал остывать – из коридора в камеру хлынул поток прохладного воздуха. В нос ударил запах дыма. Где-то далеко слышалось тихое потрескивание огня.

Первым заговорил изящный мужчина в центре:

– Ты человек по имени Эш?

Эш не ответил, а лишь едва заметно кивнул.

– Меня зовут Стоун. Габриэль Стоун. Это мои компаньоны, Лилит и Захария. Мы пришли за тобой.

Эш молчал, слегка склонив голову набок и внимательно разглядывая гостей.

– У нас еще будет время для объяснений, – сказал Габриэль. – Захария, проводи нашего друга из камеры.

Великан нагнулся, чтобы не удариться головой о притолоку. Войдя в камеру, он отбросил то, что держал в руке. Эш увидел, что это человеческая рука, оторванная у локтя. Вместе с рукавом рубашки. Судя по цвету ткани, это была униформа тюремного охранника.

Лоб Эша прорезали две вертикальные складки.

Захария возвышался над ним на добрых четыре дюйма, и если мышцы Эша были сильными и гибкими, как у леопарда, то гигант напоминал скорее американского бурого медведя. Захария схватил его за плечо и толкнул к двери. Эш не любил, когда до него дотрагивались, но жуткая картина смерти и разрушений, которую он увидел за порогом своей камеры, быстро отбила охоту протестовать. На полу валялись трупы восьмерых охранников – изломанные, изрубленные и разорванные. Знакомый запах смерти смешивался с едким запахом дыма. Из коридора доносились стоны умирающих. Из электрощитка с перерубленными проводами поднимались пламя и дым. Камеры наблюдения вдоль всего коридора были ослепшими, безжизненными.

– А ты думал, мы будем рыть туннель в твою камеру, придурок? – буркнул Захария. – Как стая долбаных крыс? Не дождешься. Мы вошли прямо через парадный вход.

– Надеюсь, наши хлопоты не напрасны, – сказала Лилит, когда они пробирались по лабиринту коридоров. Габриэль молча указывал путь, а чернокожий гигант замыкал шествие, направляя шагавшего впереди него человека. Лилит подняла правую руку. – Вы только посмотрите. Сломала этот чертов ноготь.

Стены тюрьмы дрожали от криков и стука тысяч заключенных, сгрудившихся за запертыми дверями и требовавших, чтобы их выпустили из камер. Эш оставил попытки сбросить ладонь великана со своего плеча. Он лишь смотрел по сторонам широко раскрытыми от удивления глазами. Когда он видел эти коридоры в прошлый раз, они были перегорожены толстыми металлическими дверьми, открывавшимися при помощи связки ключей. Теперь путь был свободен, а погнутые двери беспомощно свисали с петель. Каждые несколько шагов приходилось переступать через очередную лужу крови, очередного мертвого охранника. Свернув за угол, они увидели одного живого – он с трудом полз, отталкиваясь от пола изуродованной рукой. Лилит фыркнула, выхватила саблю и вонзила в спину несчастного. Потом провела пальцем по окровавленному лезвию и облизнула.

– Хочешь? – Она повернулась к Эшу. – Я имею в виду, ты это употребляешь, правда?

– Сейчас не время, сестра, – оборвал ее Габриэль.

– Кто вы такие?

– Разговаривает, – удивилась Лилит. – Уже кое-что.

Они миновали выбитую дверь, и узкий коридор сменился высоким и просторным помещением, залитым ярким неоновым светом. Вдоль стен тянулись металлические переходы и лестницы. Из трех ярусов общих камер доносился рев заключенных, сквозь прутья решеток просовывался лес рук. Увидев приближающуюся группу, а среди них растерянного Эша, заключенные разразились приветственными воплями.

– Нужно их всех выпустить. – Лилит приходилось перекрикивать шум. Она улыбнулась зрителям и взмахнула окровавленной саблей, отчего гвалт еще больше усилился. – Массовый побег воров и убийц. Это немного встряхнет унылый старый остров…

Ее слова и радостные крики заключенных перекрыл оглушительный вой сирены.

– Черт, – пробормотал Захария и, не отпуская плеча Эша, вытащил из-за пояса саблю.

Габриэль увидел, как распахнулась решетчатая дверь, и им навстречу выбежали девять тюремных охранников. Похоже, оставшиеся в живых после рейда вампиров по Блэкхетской тюрьме перегруппировались и обратились к проверенным средствам для подавления мятежа. Над щитами были видны их испуганные лица. Четверо из девяти вооружились пистолетами с резиновыми пулями. Один из них выстрелил, не дожидаясь команды.

Тяжелый пластиковый цилиндр с громким хлопком вылетел из ствола и за секунду преодолел несколько сотен футов, разделявших вампиров и охранников. Для человеческого глаза всего лишь размытое пятно, но для вампира скорее большой надувной мяч, брошенный слабой рукой. Лилит саблей разрубила пулю надвое, прежде чем та достигла цели.

Запаниковав, остальные охранники открыли беспорядочный огонь. Захария без труда отбил вторую пулю лезвием сабли, и безвредный цилиндр отлетел на пол. Габриэль просто поймал третью и четвертую, словно падающие с дерева яблоки. Потом бросил пули через плечо и приказал:

– Убейте их.

Лилит и Захария бросились в атаку. Схватка была короткой, кровавой и явно неравной. Клинки вампиров замелькали в воздухе, и рев заключенных перерос в дикий вой. В сторону отлетело ухо. Потом ладонь. Лилит одним ударом снесла охраннику голову. Захария разрубил другого надвое, от плеча до бедра. За несколько секунд девять человек превратились в груду обрубков, лежащих в огромной луже крови.

– Скоро здесь будет подкрепление. – Габриэль повысил голос, чтобы перекричать радостные вопли. – Идем.

Пока на место преступления не высадились отряды вооруженной полиции и половина британской армии, вампиры проделали обратный путь через всю тюрьму по своим кровавым следам и растворились в ночи. Эш едва успевал за ними. Они добежали до ограждения по периметру тюрьмы и нырнули в дыру, которую Захария еще раньше прорубил в колючей проволоке.

Вдохнув свежий ночной воздух и увидев вертолет, ждавший их на бетонной площадке за ограждением, Эш так обрадовался вновь обретенной свободе, что едва сдержал торжествующий вопль. Заметив выражение его лица, Лилит усмехнулась.

– Цыплят по осени считают, везунчик. Ты еще не знаешь, что тебя ждет.

Захария швырнул Эша в грузовой люк и захлопнул крышку. Вампиры забрались в кабину. Габриэль невозмутимо взялся за ручки управления, и через несколько секунд винты пришли в движение, постепенно набирая скорость.

– Эй, Габриэль, а у тебя есть лицензия пилота, чтобы управлять этой штуковиной? – спросила Лилит, перекрикивая рев турбины.

Вертолет оторвался от земли, слегка наклонился вперед и стремительно взмыл в небо. Посмотрев вниз, они увидели море мерцающих синих огней, освещавших холмы Северного Йоркшира, и услышали вой сирен десятков машин подразделений быстрого реагирования, спешащих к тюрьме. Но вертолет уже превратился в быстро уменьшающуюся красную точку, мигавшую среди звезд.

Глава 33

Оксфорд

Прошло уже несколько часов после того, как остальные члены группы, утомленные долгим и бесплодным днем, закончили работу и отправились домой спать, а Джоэль все еще не уходил. Последней сдалась Кэшли. Соломон заметил взгляды, которые бросала на него женщина, видел опущенные ресницы и жест, каким она поправляла волосы, когда они оставались одни. Еще хуже стало, когда Кэшли расстегнула верхнюю пуговицу блузки, спасаясь от жары и духоты комнаты. Джоэль вспыхнул и отвел взгляд. Часто моргая и заикаясь, он пытался отогнать картины, всплывавшие в его воспаленном мозгу. И испытал огромное облегчение, когда она наконец ушла и уже не нужно было бороться с запахом ее горячей, свежей крови и соблазнительными звуками ее сердцебиения, громом отдававшимися у него в ушах.

Уже во втором часу ночи Джоэль заставил себя оторваться от письменного стола и покинуть здание, разочарованный мизерным прогрессом после стольких часов работы и уставший от постоянных усилий выглядеть нормальным в глазах коллег. Всего лишь нормальный полицейский, разыскивающий нормальных преступников.

Откровенно говоря, Джоэль не очень представлял, с чего начинать. Растерянный, он шел домой по тихим ночным улицам.

Кроме того, им овладело сильное беспокойство. Бутылка с кровью, которую ему дал Томми, быстро опустошалась. Уровень жидкости в ней, похоже, падал все быстрее по мере того, как Соломон привыкал к ее вкусу. Он уже не просто заставлял себя отхлебывать понемногу, чтобы не умереть с голода, а начал испытывать настоящую жажду. Он мог выпить содержимое бутылки одним глотком – и гораздо больше. Та часть разума, которая с отвращением отшатывалась и протестовала, как будто слабела с каждой минутой, и он очень боялся, что прежний Джоэль, человек, постепенно ускользает от него.

Неужели это правда?

Пока нет, спорил он сам с собой – в противном случае он не замирал бы от ужаса при одной мысли о необходимости пополнить драгоценную бутылку, когда использует последнюю каплю. Нет, прежний Джоэль все еще жил где-то внутри, все еще сопротивлялся. Но как долго это продлится?

Потребности во сне у него теперь не было, и Соломон беспокойно расхаживал по квартире. Но чем больше он волновался, тем сильнее было желание выхватить из кармана бутылку и ощутить чудесную, пьянящую, живительную силу крови, восстанавливающей его силы. От непрерывной внутренней борьбы депрессия лишь усиливалась.

У него не было времени на слабость или жалость к самому себе. Если он не намерен пить кровь и собирается принять ужасную судьбу, о которой рассказывал ему Томми, то оставшееся время нужно посвятить поискам. Если его решимость ослабнет и он навлечет на себя вечное проклятие, найдя себе жертву в лице какого-нибудь ничего не подозревающего бедняги, то, по крайней мере, у него будет в запасе целая вечность, чтобы выследить эту заразу и избавить от нее мир. Он уничтожит их всех.

Джоэль подумал о Томми и вдруг почувствовал угрызения совести. И его уничтожить? Так просто? Томми, который пригрел и пожалел его в трудную минуту. Томми, который нападал на людей и пил их кровь. Нравственные ориентиры сместились. Где добро? Где зло?

И еще Алекс Бишоп. С ней что делать? Сможет ли он уничтожить женщину, которую любит? Эта мысль заставила его вздрогнуть.

Он сжал кулаки.

Джоэль, Алекс мертва. Она была мертва задолго до твоего рождения. Она не женщина, не человек. Нелюдь, жуткое существо, монстр. Как и ты.

Значит, ее следует уничтожить, и нужно быть твердым.

Алекс. Он не переставал думать о ней. Джоэль закрыл глаза и увидел ее лицо – так четко и ясно, словно мог говорить с ней, а она бы услышала и ответила. Он вдруг почувствовал, словно куда-то удаляется, уплывает, впадает в подобие сна…

«Алекс, – взмолился он. – Зачем? Как ты могла сделать это со мной?»

Она не отвечала. Джоэль изо всех сил старался мысленно дотянуться до нее. «Где ты?»

Нет ответа. И тем не менее он как будто ощущал ее присутствие, невероятно близкое, почти осязаемое.

– Алекс в Лондоне, – вслух произнес Джоэль, словно в трансе.

Звук собственного голоса вывел его из оцепенения, заставил открыть глаза. Он вспомнил, что говорил Томми об этой странной, сверхъестественной, почти телепатической связи между вампиром и его жертвой.

– Алекс вернулась в Лондон, – повторил Джоэль уже громче. Казалось, это всего лишь смутное ощущение, но сомнений у него уже не осталось. Он доверял своим чувствам.

Джоэль схватил куртку, выскочил из квартиры и побежал, не сбавляя темпа, пока не пересек район Джерико и центр города и добрался до автовокзала на Глостер-Грин, откуда отправлялись ночные автобусы в Лондон. Он взял билет на рейс 03:10 до Мраморной арки, сел в полупустой автобус, позади, подальше от людей, насколько это возможно, и закрыл глаза. Пока автобус ехал в Лондон по шоссе М40, Джоэль время от времени нащупывал в кармане бутылку.

Когда он вышел из автобуса у Мраморной арки, стояла уже глубокая ночь, прохладная и звездная. Соломон быстро пошел к стоянке такси, сторонясь людей и стараясь сохранять спокойствие, сел в черный кеб и назвал водителю адрес башни Кэнери-Уорф. Казалось, это было очень давно – он пришел к ней, умоляя о помощи, думая, что нашел союзника, которому можно доверять.

Пока такси ехало по городу, Джоэль удивлялся огромному количеству транспорта даже в четыре утра, понимая, что он так и остался деревенским копом из Оксфордшира. Наконец, выведенный из себя очередью у светофора, он не выдержал, сунул купюру водителю, распахнул дверцу и остаток пути проделал пешком.

Он все бежал и бежал, быстрее и быстрее, преодолевая милю за милей. Казалось, запас его сил безграничен – он мчался по улицам, перепрыгивал через припаркованные машины, наслаждаясь ночью. «Мое время», – подумал Джоэль и тут же почувствовал стыд. Последние несколько миль до Кэнери-Уорф он преодолел в умеренном темпе. Наконец показалась мерцающая гладь реки и дом, где была квартира Алекс.

К удивлению Соломона, его мотоцикл по-прежнему стоял здесь, на том же самом месте, вероятно, не пострадавший от воров или вандалов. Джоэль похлопал по сиденью «Судзуки Хаябуса». Эта шикарная спортивная машина, которая когда-то волновала и пугала его своей скоростью и мощью, казалось, пришла из другой жизни. Стеклянный фасад жилого дома вздымался в небо, отражая звезды и огни на воде. Джоэль скользнул по нему взглядом, пытаясь определить, которое из многочисленных окон принадлежит Алекс, затем толкнул вращающуюся дверь в вестибюль и прошел к стойке администратора.

Дежурный посмотрел на него сонным взглядом.

– Мисс Бишоп? Минутку, пожалуйста. – Джоэль ждал, пока тот стучал по клавиатуре. – Мне очень жаль. Боюсь, мисс Бишоп переехала.

– А она не оставила адреса? – Соломон достал удостоверение сотрудника полиции. Дежурный посмотрел на него, потом перевел взгляд на экран.

– Нет, сэр. Извините, ничем не могу помочь.

Джоэль какое-то время испытующе смотрел на него, потом поблагодарил и вышел через вращающуюся дверь.

– Черт, – пробормотал он, оказавшись на улице. Может, это хитрость, на которую пошла Алекс, предвидя его появление?

Он снова посмотрел на темный фасад здания. Да, теперь он точно знал, где расположены окна Алекс. Свет в них не горел, как и во всех остальных. Никаких признаков движения внутри, но Джоэль все же решил попробовать. Он осторожно отодвинулся от двери, чтобы его не было видно от стойки администратора. Камеры наблюдения смотрели на него со всех сторон. Затем скользнул в тень у самой стены и посмотрел вверх, на громаду из стекла и стали.

Прежний Джоэль думал бы гораздо дольше, прежде чем решиться на такой безумный шаг. И прежний Джоэль, опытный скалолаз, никогда бы не взобрался по гладкой стене здания. Новый Джоэль, словно паук, проворно лез вверх, все выше и выше. Добравшись до выступающего бетонного козырька балконов второго этажа, он легко перемахнул через него и двинулся дальше. В одном из окон зажегся свет, и Соломон отпрянул в сторону. Женщина в ночной рубашке неслышно шла по роскошной спальне. Подождав, пока женщина исчезла за дверью ванной, он полез дальше. Меньше через минуту Джоэль уже заглядывал в темное окно квартиры Алекс.

Тот, кто проектировал систему безопасности здания, не предполагал штурма со стороны не дорожившего собственной жизнью, чрезвычайно сильного грабителя, выбравшего самый трудный путь: когда Джоэль разбил кулаком толстое упрочненное стекло, оно раскололось, как яичная скорлупа, причем не сработала никакая сигнализация. Вампир просунул руку в отверстие с зазубренными краями, отодвинул щеколду и забрался внутрь.

И сразу же убедился, что администратор не лгал. Алекс переехала, и судя по вмятинам от мебели на толстом ковре, квартиру освободили не так давно. Джоэль провел здесь почти полчаса, прочесывая пустые комнаты в поисках хотя бы малейшего следа вампирши, но квартира была абсолютно пуста. Алекс может находиться в любом месте Лондона – в том случае, если предчувствие его не обмануло.

Джоэль вздохнул. Что дальше? Поддавшись отчаянию, он подумал, что хорошо бы остаться здесь. Надолго. Ему не хотелось возвращаться на работу с началом нового дня. Не хотелось думать, дышать, существовать. Он опустился на пустой ковер и свернулся клубком в темноте, моля о том, чтобы этот мир исчез и оставил его в покое – навсегда.

Лежа в квартире Алекс, Джоэль чувствовал бедром почти пустую бутылку с кровью в своем кармане. Внутри его зрело какое-то ощущение, усиливаясь с каждой минутой – не давало покоя, грызло, кусало, возбуждало. Постепенно это невыносимое чувство захватывало все тело, от спинного мозга до кончиков пальцев.

Голод усиливался.