Текст книги "Крест проклятых"

Автор книги: Скотт Мариани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Глава 14

Лондон

На следующее утро Алекс пришла в штаб-квартиру РУВ еще до девяти, чтобы разгрести завалы, накопившиеся за время ее отсутствия. После тяжелых потерь, вызванных восстанием Габриэля Стоуна, она вдруг обнаружила, что ее рабочая нагрузка выросла процентов на триста – благодаря горе незавершенных дел, которые достались ей в наследство от погибших агентов. Похоже, какое-то время она будет прикована к письменному столу.

Перед Алекс лежала папка, переместившаяся к ней с опустевшего стола агента Ракеша Мундры, одного из ее коллег, погибших в перестрелке с бандой Габриэля Стоуна на борту «Аники», румынского грузового судна, ныне стоящего в лондонском доке. На его борту Стоун и его компаньоны нелегально проникали в страну. Алекс с грустью вспомнила о Ракеше. Казалось, с тех пор прошло уже несколько месяцев – столько событий случилось за короткое время, минувшее после того инцидента. Отбросив грустные мысли, Бишоп быстро просмотрела записи Ракеша.

Мундра расследовал получившее широкую огласку массовое убийство, которое произошло несколькими днями ранее в маленькой, тихой приходской церкви в местечке Сент-Эловен, в Корнуолле. Алекс впервые услышала об этом случае – что неудивительно, поскольку была очень занята. Судя по всему, вооруженный мечом преступник вошел в церковь, когда там на еженедельную репетицию собрался церковный хор, состоявший из жителей деревни. Зарезав пятнадцать человек, в том числе викария, маленького мальчика и его родителей, девушку-подростка и местного мясника, убийца даже не попытался скрыться. Когда на место прибыло полицейское подразделение быстрого реагирования, он пил кровь своих жертв. Купался в ней. И объявил себя вампиром.

– Интересно, – пробормотала Алекс.

И принялась читать дальше. Убийца – им оказался бродяга, которого заметили в окрестностях деревни несколькими днями раньше, – был арестован и в ожидании суда помещен в тюрьму строгого режима. После «резни в Сент-Эловене» средства массовой информации словно с цепи сорвались, и, естественно, источником главной сенсации стала ассоциация с вампирами. «ВАМПИР В КОРНУОЛЛЕ», «МАНЬЯК С МЕЧОМ ДРАКУЛЫ», «КРОВАВОЕ ПИРШЕСТВО» – вот лишь некоторые из дурацких заголовков, придуманных людьми.

Мундра предположил, что преступником мог быть зарегистрированный Федерацией вампир, слетевший с катушек. Такие вещи иногда случались, хотя редко получали огласку, и Бишоп об этом знала лучше других – одна из обязанностей оперативных работников РУВ состояла в проверке всех сообщений о деятельности вампиров-отступников. Однако в большинстве своем эти случаи оказывались мистификацией, ложной тревогой или всего лишь действиями очередного психопата из числа людей, жестоко расправлявшихся с себе подобными. В противном случае в дело вмешивались агенты вроде Алекс.

Несколько минут она просматривала новости в Интернете, чтобы выяснить, как развивалась история с резней в Сент-Эловене за несколько дней, прошедших с момента последней записи Мундры. Убийца называл себя «Эш», отказываясь сообщать другие подробности. Сыщики все еще пытались выяснить его настоящее имя, не сообщая пронырливым репортерам никаких сведений о происхождении или прошлом преступника. Не помогал расследованию и тот факт, что у него нельзя было снять отпечатки пальцев, поскольку кончики его пальцев оказались изуродованными лезвием бритвы. Эшу было около тридцати лет, и он, по всей видимости, давно жил вне общества – в официальных документах никаких следов о нем не сохранилось. Удивление и шок вызывали его заостренные зубы: похоже, он сделал это сам с помощью напильника. «Подпиленные зубы – это еще не вампир», – подумала Алекс. Орудие убийства представляло собой дешевую копию шотландского палаша с грубой гравировкой из странных знаков, которые таблоиды тут же объявили «сатанинскими».

В довершение всего Эш убил и расчленил трех своих сокамерников, вероятно, чтобы пить их кровь и обмазываться ей. Похоже, старые привычки очень живучи. Теперь Эша перевели в одиночку, а в тюремной администрации полетели головы – за то, что додумались поместить жестокого убийцу в общую камеру. Пресса либо с патологическим сладострастием смаковала подробности, либо громогласно требовала реформы судебной системы – в зависимости от газеты.

Алекс разыскала другие материалы об этом деле. Незадолго до происшествия в тюремной камере самопровозглашенного «вампира» в сопровождении вооруженных полицейских доставили на предварительные слушания в суде. На фотографиях он шел от тюремного автобуса через двор суда: высокая, мускулистая фигура и низко надвинутый капюшон, чтобы скрыть лицо от многочисленных фотографов.

Именно на этом снимке нашелся ответ, который Мундра обязательно заметил бы, будь у него такой шанс.

«Дневной свет», – прошептала Алекс. Когда убийцу вывели под лучи утреннего солнца, не было ни шипения, ни взрыва, ни необъяснимого самовозгорания. Причем прошло гораздо больше, чем двенадцать часов, в течение которых обеспечивает защиту таблетка солазала. В тюрьму строгого режима практически невозможно что-либо пронести, а все, что было у Эша с собой при аресте, конфисковали и тщательно изучили.

– Вы не вампир, мистер Эш, или как вас там, – прошептала Алекс.

Так она и думала. Чокнутые вроде этого парня – проблема людей, а не ее. Она потянулась за печатью. Шлеп. Дело закрыто.

– Пока, Эш. Будь счастлив в тюрьме. И поосторожнее в душе.

Следующая папка из груды была направлена непосредственно к ней. Открыв ее, Алекс поняла почему.

– О, Бакстер, – простонала она. – Что ты натворил на этот раз?

Совсем недавно Гарри Рамбл поручил ей поехать к Бакстеру Барнетту, кинозвезде и тайному вампиру, и побеседовать относительно очередной роли, которую он стремился заполучить, – роли своенравного и безрассудного «младшего брата» Джейка Гиленхаала в новой картине компании «Юниверсал» под названием «Вспышка ярости». Роль прекрасно подходила Бакстеру и могла вознести его на вершину профессиональной карьеры. У разведывательного управления был только один вопрос: за все годы, прошедшие после оглушительного успеха своего первого хита, «Буйные и грязные», Бакстер не постарел ни на один день. Теперь он собирался играть еще одного румяного тридцатилетнего героя. И его вечную молодость уже не свалишь на эффекты компьютерной графики. Это стали замечать специализированные журналы и всякие придурки в Сети. Подобного внимания РУВ старалось избегать.

Повинуясь приказу, Алекс надавила на него. Чуть-чуть. Убедить Бакстера отказаться от роли помог «магнум» 44-го калибра, заряженный пулями с носферолом. Тогда Бишоп думала, что актер все понял.

Похоже, она ошибалась.

Первой в папке была распечатка с сайта газеты «Голливудский репортер». «БАРНЕТТ ПРИМЕТ УЧАСТИЕ ВО „ВСПЫШКЕ ЯРОСТИ“», – гласил заголовок.

«Это самая сложная роль из всех, что мне приходилось играть, но я был рожден именно для нее, – заявлял актер, чья фотография красовалась рядом. Бакстер широко улыбался в камеру, держа под руки двух блондинок. – С нетерпением жду начала работы с Джейком и Стивеном. Я их самый большой поклонник. Я так волнуюсь!»

«И чек на двенадцать миллионов долларов, о котором ходили слухи, тоже не стоит сбрасывать со счетов», – подумала Алекс. Теперь она поняла смысл полученного от него электронного письма. Девушка вздохнула.

– Бакстер, – вырвалось у нее, – ты очень глупый мальчик.

Но, как выяснилось, дела обстояли еще хуже. Зайдя на официальный сайт Бакстера Барнетта, Бишоп заметила, что за последние несколько дней в блоге кинозвезды появились больше десяти записей.

Ее внимание привлекла одна из них, озаглавленная «К ЧЕРТУ РУВ!».

«Попробуйте меня достать, говнюки, – читала Алекс. – Думаете, вы такие могущественные? Что вы можете сделать?»

И чуть ниже:

«Ха-ха! Агент Бишоп, можешь засунуть свой пистолет себе в задницу. Вы не посмеете меня тронуть и прекрасно об этом знаете».

Напыщенным фразам, казалось, не будет конца. Алекс пролистала весь блог, где поклонники Бакстера оставили сотни комментариев.

«РУВ??? – спрашивал один удивленный автор. – О чем это он? Бакстер свихнулся?»

«Бакстер не свихнулся, – отвечал ему другой. – Просто новая роль во „Вспышке ярости“ требует большого эмоционального напряжения. Это такой метод погружения. Бакстер настраивается на самую главную роль в своей карьере».

«Что такое РУВ? – спрашивал третий. – Похоже на правительственное агентство. Я проверял, но не нашел такого. Может, в отношении Бакстера ведется расследование? Я волнуюсь».

– Черт, – пробормотала Алекс. – Дело плохо.

Она поняла, что все остальное подождет. Нужно поскорее уладить это дело, пока этот идиот не растрезвонил о Федерации по всему миру.

Глава 15

Оксфорд

Когда Хлоя Демпси вышла из автобуса на перехватывающей парковке, с утреннего неба на центр города моросил мелкий, холодный дождь. Подняв воротник пальто, она быстрым шагом направилась к музею, где работал ее отец. В вещмешке, висевшем у нее на плече, лежали осколки камня, которые она нашла в Румынии, – каждый аккуратно завернут в ткань и упаковочную пленку с пузырьками.

Увидев похожий на церковь фасад Музея естественной истории Оксфордского университета, Хлоя улыбнулась. Одно из преимуществ учебы в Англии заключалось в том, что можно видеться с отцом так часто, как ей хочется – достаточно сесть в автобус. Хлоя радовалась возможности наверстать упущенное за все эти годы – и отец тоже. Он слегка пополнел, поседел, возможно, стал еще страннее, но по-прежнему оставался тем папочкой, которого она любила и по которому скучала. Именно эту чудаковатость, которая так досаждала маме, Хлоя любила в нем больше всего: он так увлекался работой, что не замечал, как бегут часы. Иногда Хлое казалось, что если бы отца никто не отвлекал, он умер бы от голода, изучая какой-нибудь древний экспонат.

Неизбежный развод случился, когда Хлое исполнилось четырнадцать. Она до сих пор расстраивалась, вспоминая, как мать тогда обращалась с отцом. Добрый, интеллигентный ученый из Нью-Джерси был для нее недостаточно честолюбив. Ведь для профессора Эмеритуса Мэтта Демпси пыльные, полузабытые книги были гораздо важнее членства в загородном клубе.

Именно там мать Хлои познакомилась с Верни Силберманом, дантистом-косметологом и миллионером. Через полгода она собрала чемоданы и распрощалась со старым семейным домом, захламленным и обветшавшим, променяв жизнь профессорской жены на блеск высшего общества, в котором вращался Верни. Четырнадцатилетней Хлое против своей воли пришлось последовать за матерью в дом в Хэмптонсе.

Неожиданный развод поверг Мэтта Демпси в депрессию, которая стоила ему работы – а могла бы стоить и жизни, если бы он продолжал столько пить. Спасла его именно страсть к истории, которая так раздражала жену. Когда Хлое было шестнадцать, отец встряхнулся и решился на радикальные меры – эмигрировал в Англию и поселился в Оксфорде. С его репутацией в научных кругах не составило труда найти работу куратора в известном музее Питта Риверса, где хранилась самая большая и ценная во всей Великобритании коллекция древностей со всего мира.

Жизнь с матерью и Верни Хлое не нравилась, и девочка могла бы легко примкнуть к недовольной, бунтующей молодежи – эти двое даже не заметили бы. Но вышло так, что свой страх и отчаяние она компенсировала учебой, добившись превосходных результатов во всех научных дисциплинах, но особенно в спорте. Когда Хлоя объявила, что поступила в Бедфордширский университет в Англии и желает получить образование в области спортивных дисциплин, мать – чья жизнь теперь вращалась исключительно вокруг зубов, загара, гардероба и партнеров по гольфу – лишь похлопала накачанными ботоксом веками.

Войдя в музей естественной истории, Хлоя уверенно пересекла первый этаж и направилась к противоположной стене, где находилась дверь в музей Питта Риверса. Маленький, тесный и слегка пахнущий плесенью музей словно переносил посетителей в прошлое. Хлоя обогнула витрины с моделями старинных судов, гигантский, украшенный резьбой тотемный столб и свернула в мастерские и помещения для персонала. Отец, как правило, сидел за своим столом, погруженный в изучение древнего артефакта. Сегодня это была пачка пожелтевших документов на каком-то забытом языке, распознать который Хлоя даже не пыталась. В маленьком кабинете, как всегда, был полный кавардак: везде разбросаны бумаги, книжные полки грозят рухнуть под весом томов, набитых внутрь и горкой сложенных сверху, стопки книг на стульях и на полу.

– Привет, папа.

– Рад тебя видеть. – Мэтт Демпси встал, поспешно обнял ее и принялся освобождать место, чтобы она могла сесть. – Когда ты вернулась из Румынии?

– Только вчера вечером.

– Я как раз собирался варить кофе. Хочешь?

– Из твоего древнего перколятора? С удовольствием.

– Как учеба? – спросил он, суетясь вокруг потрепанного аппарата.

– Мне нравится. Я тебе говорила, что начала готовиться к студенческому чемпионату по пентатлону, который будет в следующем году?

– А, благородный пентатлон, спорт мифологического Ясона, прославленный Аристотелем. Метание диска, в котором не было равных Персею. Благородное искусство борьбы. – Мэтт умолк. – Хотя, должен заметить, немного грубовато. Ты уверена…

Хлоя рассмеялась.

– Со времен Древней Греции кое-что изменилось, папа. От борьбы, метания диска и копья отказались много веков назад. Теперь в пятиборье входят кросс, плавание, конкур, фехтование и стрельба.

Лицо Мэтта вытянулось.

– Вам доверяют огнестрельное оружие?

– Всего лишь пневматический пистолет.

– Милая, почему обязательно стрелять? В этом мире оружие всегда приносило беду. Этому учит нас история.

– Если бы ты его видел, – вздохнула Хлоя, – то убедился бы, что это всего лишь спортивный пистолет. Никакой опасности, клянусь. Только если ты бумажная мишень. Тогда берегись, особенно если к барьеру выхожу я. Как-нибудь покажу тебе.

– Просто я за тебя беспокоюсь.

– Не волнуйся, папа.

Мэтт протянул ей кофе.

– Ладно. Похоже, тебе очень нравится. Значит, никаких сожалений?

– О том, что я выбрала Англию? Ни тени. Я была просто обязана приехать сюда, чтобы видеться с тобой, ведь так?

Мэтт улыбнулся.

– Мать давно тебе не писала?

– С тех пор, как сделала последнюю подтяжку лица.

– Боже, – поморщился Мэтт. – Которую по счету?

– Знаешь, мне кажется, Берни уже начал втайне от нее навещать своего бухгалтера. Если так будет продолжаться, мать обанкротит этого сукиного сына. И поделом. – Хлоя принялась расстегивать вещмешок. – Послушай, папа, на самом деле сегодня я специально приехала, чтобы кое-что тебе показать. Нашла в Румынии. Вот. Это осколки, но думаю, тебе будет любопытно.

Отец уже осторожно разворачивал фрагменты. Он освободил место на письменном столе, подвинул яркую лампу и принялся внимательно их рассматривать; тем временем Хлоя рассказывала, как наткнулась на них у подножия горы.

– Понятия не имею, что это такое, – заключила она.

Мэтт раскладывал фрагменты на столе.

– Совершенно очевидно, что все они принадлежат одному и тому же предмету. Потрясающе. Старому – тут нет сомнений. Очень старому.

– Я подумала, что лучше тебя никто не разберется, что это такое.

– Пока ничего не могу сказать. Потребуется некоторое время, чтобы правильно сложить их. Но рискну предположить, что перед нами какой-то крест. Взгляни на этот кусок. Видишь, как поперечина креста соединяется с фрагментом внешнего круга? Типичный кельтский стиль.

Мэтт вдруг вскочил, подошел к одному из забитых книгами шкафов, скользнул взглядом по корешкам и вытащил один том. Хлоя улыбнулась, наблюдая, как он энергично перелистывает страницы. «Уже зацепило», – подумала она.

– Нечто вроде этого, – Мэтт повернул книгу, чтобы дочь могла видеть рисунок.

– Красивый, – кивнула Хлоя. Потом провела пальцем по полустертым надписям. – А эти значки? Ребекка говорит, что они похожи на древние руны.

– Несомненно, какая-то древняя резьба. Строго говоря, все известные образцы так называемых «кельтских» рун на самом деле имеют скандинавское или германское происхождение, и поэтому… – Мэтт вдруг умолк и, нахмурившись, принялся поглаживать кончиками пальцев гладкую, прохладную поверхность кремового цвета. – А вот материал, из которого он сделан… такого мне еще не встречалось. Может, какая-то разновидность кварца? Или лунный камень. Нет, у лунного камня нет этих крошечных разноцветных точек. Это что-то другое.

– Ладно, теперь он твой, и можешь изучать его, сколько потребуется.

– Правда? Ты уверена?

– Я же тебе говорила, – улыбнулась Хлоя. – Я привезла его тебе.

– Очень разумно. – Мэтт был явно тронут. Но излить свои чувства не успел. Хлоя допила остатки кофе и встала.

– После обеда у меня лекция. Нужно идти, а то не успею.

– Жаль, что ты так мало побыла со мной.

– Суматошная жизнь юной честолюбивой студентки, – рассмеялась она.

– Что ты делаешь послезавтра? Я могу приготовить ужин, твои любимые тефтели. Можешь остаться на ночь и вернуться в университет утром. Если только у тебя нет ранних лекций.

– Это было бы здорово. Все равно я буду одна. Ребекка и Линдси собираются на какую-то паршивую вечеринку.

– Тогда договорились, – просиял он.

Проводив дочь, Мэтт Демпси сел за письменный стол и в течение нескольких часов соединял каменные осколки. Он был прав – постепенно на столе складывался кельтский крест, вероятно, самый древний из всех, которые ему приходилось видеть. К счастью, Хлое удалось, по всей видимости, собрать все осколки. Края разломов были острыми и свежими, не сглаженными временем, и это значило, что крест разбился недавно.

«Какая жалость, – подумал Мэтт. – Пережить столько веков, чтобы вот так разбиться». Хлоя сказала, что нашла его у подножия утеса, под стенами покинутого замка. Возможно, крест упал именно оттуда. Или его уронили. Мэтт прекрасно знал, что даже в наши дни самозваные охотники за сокровищами обыскивают все уголки Европы в поисках предметов, представляющих историческую ценность. Очевидно, этот предмет выскользнул – не исключено, в буквальном смысле – из их рук.

Мэтт порылся в коробке со всяким хламом, стоявшей в углу кабинета, и наконец нашел то, что искал: несколько кусков тонкой проволоки. С величайшей осторожностью он обмотал проволоку вокруг восстановленного креста и скрутил концы, так что получилось нечто вроде клетки, удерживающей фрагменты на месте. Затем при помощи цифрового штангенциркуля определил точные размеры креста и потратил еще полчаса, чтобы сделать подробный рисунок.

Чем дольше он изучал крест, тем больше удивлялся. Ничего подобного ему еще не попадалось. И эти значки: что они могут означать?

– Проклятье, – пробормотал Мэтт, окидывая взглядом книжные полки. Ему на ум пришло несколько книг, которые могли бы помочь разрешить загадку, только они были дома.

С чувством вины он подумал о проекте реставрации этрусской вазы и о приготовлениях к приему группы японских историков, которые приезжают завтра. Но его верная и надежная помощница миссис Кларк обо всем позаботится, разве не так? И нет никаких срочных дел, которые нельзя было бы отложить до утра, да? Мэтт колебался.

Бесполезно. Он просто обязан все выяснить. Мэтт снял телефонную трубку и сообщил Дженет Кларк, что идет домой. Затем тщательно упаковал стянутый проволокой крест в коробку с обрезками бумаги, уложил туда же рисунок и поспешил к автобусной остановке.

Глава 16

Утро было ясным и свежим, но вовсе не солнце было причиной широкой улыбки на лице Дека, который гнал свою старенькую «Ауди» на запад. Бросив взгляд на новенький, блестящий лэптоп, лежавший на пассажирском сиденье, он инстинктивно протянул руку и погладил компьютер, словно верного пса.

Ответ от Эррола Найтли пришел утром, в начале восьмого.

Привет, Дек.

Огромное спасибо за потрясающее сообщение. Разумеется, мне бы очень хотелось встретиться с тобой и обсудить эти чрезвычайно важные вопросы. Я только что вернулся из тура по стране, в котором представлял свою книгу, и теперь нахожусь дома, в замке Бал-Маур, в Западном Уэльсе. Приезжай как можно скорее. Нам есть о чем поговорить.

С уважением, Эррол Т. Найтли.

Дек без промедления прыгнул в свой драндулет и гнал – если, конечно, на его «Ауди» можно гнать – всю дорогу от Уоллингфорда. Четыре часа спустя на самом западе – дальше только море – он увидел первые дома Ньюгейла, что в графстве Пембрукшир, и его сердце снова учащенно забилось. Он предвкушал встречу с настоящим охотником на вампиров.

Он и Эррол Найтли. Из них выйдет отличная команда. Дек так волновался и был настолько погружен в свои мысли, что не обратил внимания, когда по радио в выпуске новостей сообщили о растущем беспокойстве по поводу предполагаемого исчезновения члена парламента Джереми Лонсдейла.

Вскоре он прибыл к замку Бал-Маур, расположившемуся среди невысоких холмов дикого побережья Пембрукшира. Направив протестующую «Ауди» вверх по склону пологого холма, так что сверкающая гладь моря осталась слева, Дек увидел четыре высокие башни замка, окруженные стаями морских птиц. Яркое солнце четко обрисовывало силуэты башен, за которыми раскинулось серебристо-серое Ирландское море.

– Настоящий замок, блин, – пробормотал Дек. Наконец «Ауди» дотащилась до вершины холма, откуда открывался вид на все здание. Юноша негромко присвистнул. Захватывающее зрелище – замок на склоне утеса, нависающего над белым пляжем. Ближайшими соседями поместья были фермы, разбросанные среди зеленых холмов. Группа домов вдалеке отдаленно напоминала город.

Мэддон с благоговением пожирал глазами эту картину, приближаясь к высоким воротам поместья по частной дороге, обрамленной густыми деревьями. Дорога казалась бесконечной, и когда он уже начал сомневаться, не ошибся ли поворотом, деревья расступились, и путь машине перегородил шлагбаум. За ним был виден десятифутовый обрыв, а внизу широкое пространство воды – Дек с изумлением понял, что это ров, окружающий все поместье.

На одной из высоких опор шлагбаума висела маленькая черная коробочка. Мэддон по кинофильмам знал, что это переговорное устройство.

Он опустил стекло, нажал кнопку, и через секунду скрипучий голос спросил, кто он такой. Запинаясь, Дек назвал себя.

Примерно с минуту ничего не происходило. Юноша сидел в машине, разглядывая громадное здание по ту сторону рва. Оно было как минимум в пять раз больше всего квартала Лэвендер-Клоуз. То, что он поначалу принял за плющ, увивающий стены поместья, оказалось ползучими зарослями терновника. Темные силуэты в неподвижной воде были наполовину погруженными в воду лопастями громадных гребных колес. Над водой виднелись массивные деревянные ворота, но это была не дверь, а подъемный мост, подвешенный на толстых железных цепях. По обе стороны от моста поблескивали металлические кресты ярда три высотой.

Внезапно Дека, ошарашенного этим зрелищем, одолели сомнения. Смеет ли бедный глупый мальчишка вроде него надеяться, что его пригласят участвовать в таком грандиозном деле?

Он уже собрался развернуть машину и поехать домой, как подъемный мост начал опускаться, открывая громадную каменную арку, а за ней внутренний двор. Цепи приводил в движение какой-то механизм, спрятанный за стенами.

Дек смотрел во все глаза. Подъемный мост коснулся земли. Шлагбаум поднялся. Скрипучий голос из переговорного устройства сообщил, что он может войти. С усилием сглотнув, Мэддон направил «Ауди» через мост, в Бал-Маур. Не успел он въехать во двор, как мост позади него уже поднялся.

Молодой человек вышел из машины. Такие же колючие заросли покрывали все стены. В углу под длинным навесом стояли вишневого цвета «Порше-959» и большой темно-синий «Бентли». Под «Бентли» натекла лужица масла.

Распахнулась обитая железом дверь, и в проеме показалась массивная фигура, которую Дек сразу же узнал. Эррол Найтли уверенным шагом двинулся ему навстречу. И приветливо протянул руку.

– Рад видеть тебя, мой мальчик.

– Мне почти восемнадцать, – ответил Дек, опасаясь, что его ладонь будет раздавлена крепким рукопожатием Найтли.

– Разумеется. Входи, входи. Добро пожаловать в мою скромную обитель. Прости, что заставил тебя ждать. Подъемный мост штука медленная, но абсолютно необходимая. Ты должен знать, что порождения ночи не рискуют пересекать бегущую воду. Каждый вторник ров освящает местный священник, а гребные колеса работают от заката до рассвета, создавая течение воды. Излишняя осторожность не помешает. – Найтли указал на стены. – Видишь эти колючие кустарники? Специально завезены из Трансильвании. Вампиры не выносят их вида.

Найтли провел его в огромный, невиданных размеров холл, и Дек просто лишился слов. По сравнению с ним вход в «Воронью Пустошь», дом Габриэля Стоуна, выглядел лачугой. Гигантские железные подсвечники на стенах придавали помещению средневековый колорит. Уловив какой-то странный, резкий запах, юноша сморщил нос. Найтли заметил выражение его лица и расхохотался.

– Мы курим благовония во всех комнатах, двадцать четыре часа в сутки. Для очищения и защиты. Вампиры ненавидят этот запах.

«И я их могу понять», – подумал Дек, проходя в дверь вслед за хозяином и стараясь не вдыхать едкий дым.

– Как видишь, – сказал Найтли, – мы здесь хорошо защищены. Я покидаю дом только в случае крайней необходимости.

– Когда уезжаете охотиться на вампиров? По всему миру, да? – пылко спросил Мэддон.

– Да, да, уезжаю охотиться на вампиров. – Найтли широко улыбнулся. – Поговорим в библиотеке. Я попрошу Гриффина принести нам чего-нибудь освежающего.

Дек изумленно разглядывал гигантскую комнату с облицованными деревом стенами и книжными шкафами высотой в двенадцать футов.

– Херес? – спросил Найтли.

Дек никогда не пробовал херес.

– А пиво у вас есть?

Найтли нахмурился, затем снова улыбнулся.

– Пиво есть.

Он дернул за нарядную ленту, свисавшую со стены. Через несколько секунд в дверях появился маленький, морщинистый и сутулый человечек неопределенного возраста, от шестидесяти до ста.

– Гриффин, молодому человеку кувшин лучшего эля из наших запасов. Мне как обычно.

– Хорошо, – сказал Гриффин. Скрипучий голос не был виной переговорного устройства.

– Гриффин мой верный слуга, – пророкотал Найтли, хлопнув Дека по спине. – Он с нашей семьей уже много лет. Гриффин, этот отважный молодой человек желает присоединиться к нашему крестовому походу против вампиров.

– Есть, – неожиданно каркнул Гриффин и зашаркал прочь.

– А теперь, – сказал Найтли, потирая руки, – к делу.