Текст книги "Я снова не бог. Книга XXXVIII (СИ)"

Автор книги: Сириус Дрейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7
Мы открываем новых божеств!

Обратный путь через цепочку порталов занял у нас около часа. Каждый переход – это как шагнуть в другую комнату, только вместо комнаты тебя встречает совершенно иной мир. Снежная пустыня, степь, тропики, руины, опять степь – и, наконец, знакомый ландшафт Дикой Зоны у КИИМа.

Валера, надо отдать ему должное, всю дорогу молчал. Для него это подвиг, сравнимый с удержанием Нечто в четырех руках. Я видел, как он думает, и это само по себе было зрелищем. Брови нахмурены, губы шевелятся, глаза прищурены – как будто решает задачу по математике и до сих пор не может с ней разобраться.

– О чем задумался? – не выдержал я.

– О еде, – честно ответил Валера.

Ну, разумеется…

– Миша, – Лора появилась в легком зимнем пальто и белой шапке с помпоном. Видимо, подстроилась под погоду. – Горький ждет нас в кабинете.

– Старостелецкий?

– Тоже на месте. Сидит в лаборатории, пьет какую-то настойку и дергается каждый раз, когда хлопает дверь. Нервничает…

На горизонте показался институт. Несмотря на все, что произошло за последние месяцы: прорывы, зомбированные студенты, атаки извне, КИИМ стоял на месте. У ворот нас встретил гвардеец с красным от мороза лицом.

– Ваше… господин Кузнецов! – поправился он, вспомнив, что я просил не титуловать себя на территории института. – Директор ожидает.

– Спасибо.

Валера шагнул через ворота распределителя и тут же привлек внимание. Все же, не все студенты успели лицезреть его королевское величество, когда мы были на территории института. Были тут те, кто уходил в Дикую Зону.

– Чего вылупились⁈ – буркнул Валера, поправляя солнцезащитные очки. – Никогда не видели красивого мужчину в расцвете лет?

Студенты быстро отвернулись, сделав вид, что сильно заняты проверкой снаряжения.

* * *

Кабинет директора КИИМа.

Когда мы вошли, Горький стоял у окна. Его высокая и слегка сутулая фигура занимала добрую треть оконного проема. Руки сложены за спиной, висячие усы слегка подрагивают. Синие глаза без очков смотрели куда-то за Стену – в сторону Дикой Зоны. На столе стояли несколько кружек с кофе, от которых не шел пар. Видимо, директор уже давно нас ждал.

– Алексей Максимович. – Я постучал по дверному косяку.

Он обернулся. Лицо было серьезным, хотя обычно на нем лежала легкая задумчивость и отрешенность.

– Михаил, Валерий, – кивнул он. – Входите оба.

Валера протиснулся в кабинет, попутно зацепив плечом дверной косяк.

– Присаживайтесь, – Горький указал на стулья.

Я сел. Валера посмотрел на стул, потом на свои габариты, хмыкнул и остался стоять, привалившись спиной к книжному шкафу. Шкаф жалобно скрипнул.

– Итак…– Директор сел в свое кресло и указал на детальку Болванчика, оставленную с ним. – Я в общих чертах понял, что вы видели.

Следующие двадцать минут я рассказывал. Про поле мертвых монстров. Про черный снег и кристалл тридцати метров высотой. Про замерзших людей с серыми нитями. Про Лермонтова – почти мертвого, с канатами энергии, впившимися в тело. Про голос, шедший изнутри кристалла, который знал и Валеру, и меня, и мой род.

Горький слушал молча. Не перебивал и не задавал вопросов. Только однажды, когда я упомянул, что кристалл телепортировался вместе с жертвами, его пальцы на мгновение сжались в кулак.

– А дальше были семнадцать метеоритов, – продолжил я, – без кристаллов внутри. Все они работают как порталы. Каждый ведет в другой Метеоритный Пояс. Это почти сеть для быстрого перемещения.

Я достал из пространственного кольца портальный камень и положил на стол. Деталь пока не стал показывать.

– Это было спрятано в пещере внутри одного из метеоритов. На нем руны моего рода.

Горький взял камень и повертел в пальцах. Его синие глаза на секунду вспыхнули ярче.

– Владимир знал об этих метеоритах, – сказал он, как будто уверенно знал об этом. – И использовал их задолго до того, как мы начали их изучать.

– Именно, – кивнул я.

– А еще у нас пропал Лермонтов, – вставил Валера, который до этого молчал с невозможным для него терпением. – Тварь его забрала, а я даже ударить не успел. Вернее, ударил, но в пустоту. И это, знаете ли, обидно.

Горький перевел на него взгляд.

– Вы ударили в пустоту?

– Кристалл телепортировался за долю секунды до удара, – пояснила Лора, появившись у меня за плечом. Горький не мог ее видеть, но я озвучил ее слова: – Он сконцентрировал всю поглощенную энергию для перемещения. Мы его спугнули.

– Спугнули, – повторил Горький и потер подбородок. – То есть он нас боится.

– Или просто не был готов к бою. – Я не хотел делать преждевременных выводов. – Так или иначе, кристалл забрал Лермонтова и примерно сотню монголов с китайцами. Направление перемещения я отследить не смог.

– Это Я пока не смогла, – поправила Лора.

– Вот образцы черно снега. – Я достал из кольца контейнер и поставил на стол рядом с камнем. – Этим должен заняться Старостелецкий.

Горький посмотрел на контейнер и нажал кнопку селектора на столе.

– Валерьян Валерьевич, зайдите ко мне. Срочно. И захватите инструменты.

Из динамика раздался характерный нервный голос:

– Какие инструменты? Для образцов из Дикой Зоны? У меня четыре штуки…

– Любой. Бегом.

– Бегу…

Через две минуты дверь распахнулась, и в кабинет ввалился Старостелецкий. Низенький седой старичок с дрожащими руками и контейнером, набитым склянками. На нем был лабораторный халат, из-под которого торчали домашние тапочки. Видимо, не успел переобуться.

– Что стряслось? – Он нервно огляделся, увидел Валеру, побледнел и перевел взгляд на контейнер с черным снегом. – Это что?

– Образцы из Дикой Зоны, – сказал я. – Черный снег. Он лежал рядом с тридцатиметровым кристаллом неизвестной природы, который высасывал жизненную энергию из людей. Нам нужен полный анализ.

– Тридцатиметровым… – Старостелецкий сглотнул и посмотрел на Горького. Тот кивнул. – Ладно, давайте сюда.

Он достал из контейнера прибор, напоминающий толстую стеклянную трубку с медными кольцами, аккуратно поднес к контейнеру и открыл крышку. Кончик трубки засветился тусклым зеленоватым светом.

– Хмм, – протянул Старостелецкий. – Хмм…

– Два 'хмм" – это хорошо или плохо? – уточнил Валера.

Старичок его проигнорировал. Его руки перестали дрожать, что было верным признаком того, что включился ученый, а не нервный мужчина. Он достал из портфеля еще одну склянку с каким-то веществом и пипетку. Капнул на снег. Порошок зашипел и поменял цвет – сначала на синий, потом на фиолетовый, а затем стал абсолютно черным.

– Та-а-а-ак! – протянул он, и в его голосе зазвучало что-то, от чего даже Горький подался вперед. – Это не Хаос.

– Не Хаос? – переспросил я.

– Нет, – Старостелецкий покачал головой, продолжая манипуляции. – Энергетическая сигнатура совершенно другая. Хаос, он… Как бы это объяснить… – Он посмотрел на потолок, подбирая слова. – Хаос – это разрушение. Энтропия. Он разлагает все, к чему прикасается. А здесь…

Он поднял склянку к свету. Черная жидкость внутри переливалась.

– Здесь поглощение. Не уничтожение, а именно поглощение. Разница принципиальная. Если Хаос – это огонь, который сжигает дерево до пепла, то это… это губка, которая впитывает воду. Все остается, только внутри.

– То есть Лермонтов и те люди не мертвы? – уточнил я.

– Формально – нет. Их энергия не уничтожена, а перемещена. Куда именно, я не могу сказать. Но сам принцип совершенно отличается от всего, что мы видели у Нечто.

Горький медленно откинулся на спинку кресла.

– Другое божество, – холодно сказал он.

– Именно! – оживился Старостелецкий.

– Вот! Вот это я и хотел сказать! Другое! Не Нечто, и не Небесный Пастух. Что-то принципиально иное. Более… – он снова посмотрел на потолок. – Древнее, что ли. Если Нечто – это горячий Хаос, агрессия, экспансия, то этот кристалл – холод. Терпение. Накопление. Не знаю, как еще объяснить.

– Копит, значит, – процедил Валера. – Ну, а что оно хочет-то?

– Откуда я знаю⁈ – взвился Старостелецкий. – Я ученый, а не психотерапевт для божеств! Дайте мне нормальные условия, лабораторию, пару дней, и я скажу точнее. А пока…

Он замолчал, разглядывая что-то в своем анализаторе.

– А пока что? – не выдержал я.

– А пока вот! – Он развернул прибор к нам. На стеклянной поверхности светились показатели, которые мне ничего не говорили, но Горький, судя по нахмуренным бровям, понял сразу. – Уровень остаточной энергии в этом снеге сильно отличается от того, что есть в кристаллах. Новый вид энергии, Алексей Максимович!

В кабинете повисла тишина.

– Валерьян Валерьевич… – Я постарался сказать это как можно спокойнее. – Вам нужна пара дней на полный анализ. Я это понимаю. Но у нас может не быть пары дней.

– Я сделаю за один! – пискнул Старостелецкий, сгреб контейнер с черным снегом и рванул к двери. На пороге обернулся. – Только пришлите мне кого-нибудь из ваших… из одаренных! Мне нужна энергия для тестирования, а Ермакова занята!

И исчез за дверью. Послышался топот тапочек по коридору.

Горький некоторое время молчал, глядя на портальный камень, лежащий на столе.

– Михаил, – наконец произнес он. – Сколько у тебя сейчас портальных камней?

– Четыре.

– Я так понимаю, что это еще не все порталы, которые у тебя могут быть?

– Совершенно верно, но большего я не могу сказать.

Кажется, пришло время найти остальные портальные камни. И обратимся мы к тому, кто их прятал после того, как умер Владимир Кузнецов.

Булат.

– Хорошо, – кивнул Горький, потом перевел взгляд на Валеру. – А вас, уважаемый, я бы попросил навестить мисс Палмер. Слышал, вы родственники? Возможно, она знает что-то о происходящем.

Я не стал интересоваться, откуда он узнал о родстве мисс Палмер и Валеры.

Валера пожал плечами.

– Могу и навестить.

– Вот и славненько!

Мы поднялись и направились к выходу. У двери я обернулся.

– Алексей Максимович, – сказал я. – Если Старостелецкий прав, и это действительно другое божество, то мы имеем дело с ситуацией, в которой у нас одновременно два врага. Нечто в теле Буслаева. И эта тварь, которая забрала Лермонтова.

Горький посмотрел на меня своими бездонными синими глазами.

– Три, – тихо поправил он.

– Три?

– Ты забыл про того, кто вытащил кристаллы из семнадцати метеоритов, – сказал директор. – Это ведь не Нечто. И не тот, кто забрал Лермонтова. Это кто-то третий.

Повисла пауза.

– Ну зашибись, – расплылся в улыбке Валера. – Прямо очередь из желающих получить по башке.

Горький впервые за весь разговор слегка улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Усы дрогнули.

– Идите. И по возможности держите меня в курсе.

Мы вышли.

В коридоре было пусто и тихо. За окном медленно падал снег. И слава богу, он был белый.

– Лора, – мысленно обратился я к помощнице.

– Да?

– Мне нужен полный список всех, кого Владимир Кузнецов включил в свои двадцать воинов. Систематизируй, тех кого не хватает, кто жив, а кто мертв.

– Готово! – Она вывела передо мной полупрозрачный список. – Миша… Из двадцати – живы пятнадцать. Трое пропали: Лермонтов, Пушкин и Дункан. Остальные живы, и вроде даже есть информация, где они.

– Если эта тварь выбирает именно воинов из группы…

– То следующей целью может стать кто угодно из списка, – закончила за меня Лора. – Толстой уехал к себе в княжество. Чехов в поездке с Есениным-старшим. Онегин уехал с Павлом на военные учения. Люся на Сахалине. Фанеров-старший…

– Надо их предупредить.

– Уже отправила сообщение Наде, – кивнула Лора. – Но Миша…

– Что?

– Некоторые из них не носят с собой телефоны и с ними нет деталек нашего Болванчика. И не все берут трубку.

Я остановился посреди коридора. Валера, шедший впереди, обернулся.

– Чего застыл, Мишаня? На лице написано, что опять геморрой какой-то.

– Надо предупредить всех воинов Владимира, что за ними может идти охота.

– Так звони.

– Не все отвечают.

Валера почесал затылок.

– Тогда я быстрее. – Он снял очки, и его глаза блеснули золотом. – Скинь мне адреса. Облечу всех за пару часов. Заодно разомнусь.

Иногда – очень редко – я был искренне благодарен, что рядом со мной находится существо, способное прыгнуть через полконтинента.

– Спасибо.

– Не за что, валенок, – и он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не вошел в пол. – А тут вообще кормят?

– Пошли покажу тебе нашу студенческую столовую.

– Годится!

И здоровяк зашагал к столовой, насвистывая что-то.

Я остался стоять у окна. За стеклом начало вечереть. Где-то внизу смеялись студенты. Вдоль дорожек зажглись фонари. Обычная, мирная картина.

Как раз в это время из дверей распределителя вышли мои жены в компании друзей. Судя по усталым, но довольным лицам, все прошло так, как и планировалось. Маша и Света немного размялись, выпустили пар и теперь чувствуют себя намного лучше.

А где-то там – в неизвестном месте, в плену черного кристалла, который даже Валера не смог разрушить – медленно угасал Лермонтов.

– Лора, – сказал я. – Свяжи меня с Булатом. Прямо сейчас.

Я закрыл глаза.

Времени мало. Врагов много. Каналы все еще не восстановлены. Но ничего. Мы справлялись и не с таким. Хотя, если честно, именно с таким мы еще не справлялись. Но кого это когда останавливало?

* * *

Лаборатория Старостелецкого.

КИИМ.

Три часа спустя.

Валерьян Валерьевич Старостелецкий не спал уже тридцать два часа. Впрочем, он к этому привык. За долгую карьеру в институте он научился обходиться без сна, когда дело касалось чего-то по-настоящему интересного. А черный снег был интересным. Невозможно, ненормально, запредельно интересным!

К тому же, сонливость отлично снимала пропущенная через тело энергия.

Его лаборатория – небольшая комната на втором этаже учебного корпуса – была завалена приборами, склянками и записями. На столе, на единственном свободном уголке, лежала недоеденная булочка, которую ему принесла студентка два часа назад. Булочка засохла.

Старостелецкий забыл о ее существовании. Он сидел перед увеличительным артефактом – стеклянной полусферой размером с арбуз, внутри которой плавали увеличенные образцы черного снега. Каждая частица была подсвечена разными цветами в зависимости от энергетического состава.

И вот что его пугало.

Частицы были упорядочены. Не хаотично разбросаны, как бывает в случае обычной магической энергии кристаллов. Они выстраивались в структуру – геометрически правильную, почти кристаллическую.

– Как соты… – пробормотал он. – Нет, как нейронная сеть…

Он достал блокнот и начал лихорадочно рисовать. Руки тряслись, но не от нервов, а от возбуждения.

За двадцать лет изучения аномалий, метеоритов и прочей магической чертовщины он видел многое. Энергию Хаоса, разлагающую материю до атомов. Энергию божеств, которая искажала пространство. Энергию метеоритных кристаллов, что питала всю магию этого мира.

Но то, что лежало перед ним, не было ничем из перечисленного. Это была энергия другого происхождения.

– Оно не просто накапливает… – прошептал Старостелецкий, откладывая блокнот. – Оно создает что-то…

Он потянулся к телефону, чтобы позвонить Горькому, но замер. Одна из частиц черного снега внутри полусферы шевельнулась. Без какого-либо внешнего воздействия.

Старостелецкий медленно отодвинул стул от стола.

Частица снова двинулась – к соседней. Коснулась ее, и обе засветились серым.

– Ох ты ж…

Он схватил телефон и набрал номер директора.

– Алексей Максимович! – голос Старостелецкого дрожал от возбуждения. – Оно живое! Чертов снег, он живой! Частицы самоорганизуются!

На том конце провода повисла пауза.

– Изолировать, – спокойно ответил Горький. – Немедленно. Никого не подпускать.

– Уже делаю!

Старостелецкий бросил трубку и начал лихорадочно рыться на полках в поисках защитных артефактов. Когда вокруг сферы был возведен купол, он отступил к стене и уставился на образец.

Частицы внутри продолжали двигаться.

Глава 8
Самый страшный момент в жизни Валеры

Столовая КИИМа в вечернее время – это отдельный вид спектакля.

Представьте себе огромный зал с высоченными потолками, длинными деревянными столами и лавками, на которых помещается по двадцать человек с каждой стороны. От отдельных островков с едой пахнет мясом, хлебом, жареными овощами и бог знает чем еще. По залу лавируя между собой, ходят студенты. Учебный день закончился для многих, и в это время тут самый аншлаг. Охрана столовой тоже не дремлет, но сторожит чисто номинально – для молодых и неопытных. Старички давно поняли, что для стычек столовая не самое удачное место. Может прилететь и от других, и от тех, кто только вернулся из Дикой Зоны и хочет спокойно пожрать.

По центру зала, будто линкор в устье реки, двигался Валера, попутно собирая на себе взгляды всего зала.

– Так, это я беру. – Он ткнул пальцем в первый поднос с котлетами. – И это тоже. И вот это с пюрешкой. А это что?

– Котлета с грибами, – ответила рядом стоящая девушка.

– А покрепче есть что-нибудь?

– Это столовая, а не бар!

– Жаль, – Валера подхватил три подноса одновременно. – Мишаня, двигай. Я нашел стол.

Он действительно нашел стол. Вернее, занял его. Четверо студентов, которые до этого мирно ужинали, обнаружили, что к ним подсаживается двухметровый мужик в гавайской рубашке, и решили, что их ужин закончен.

– Куда побежали⁈ – удивился Валера, расставляя подносы. – Я просто есть хочу.

– Валер, они тебя боятся, – вздохнул я, устраиваясь напротив.

– Надо же, а в мое время такого не было. Деградация какая-то.

– Да не в этом дело, – вздохнул я. – Многие помнят, как ты держал портал голыми руками.

Я взял себе котлету с пюре и компот. Есть хотелось зверски. Последний раз мы перекусывали утром, перед выходом в Дикую Зону, и с тех пор прошло часов десять активных приключений, переговоров и одного неудавшегося боя с тридцатиметровым кристаллом.

Лора материализовалась на лавке рядом со мной, скрестив ноги. На ней был фартук с надписью «Котлета залетит». Откуда она это берет – загадка. Ну и конечно, кроме фартука на ней ничего не было.

– Котлеты тут неплохие, – заметила она. – Свиная шея, чеснок, немного розмарина.

– Ты определила состав по виду?

– По запаху. Мои сенсоры калиброваны лучше, чем твой нос. Кстати, у тебя кусок пюре на подбородке.

Я вытерся.

Минут через пять в зал ввалилась знакомая компания. Первой шла Маша. Красные пряди выбились из-под хвостика, на губах довольная улыбка. За ней шла Света. Она же, наоборот, распустила волосы. Обе выглядели уставшими, но то был тот самый приятный вид усталости, который бывает только после хорошей тренировки.

За ними плелся Дима. Он что-то рассказывал Антону, оживленно жестикулируя. Тот, как обычно, слушал молча с непроницаемым лицом, но по едва заметному движению уголка губ было видно, что ему смешно.

Следом Виолетта тащила за руку Фанерова, который отбивался от Арнольда. Арнольд, в свою очередь, пытался обнять Диму и Фанерова одновременно, что при его габаритах было вполне выполнимо. Вика шла сзади и качала головой с выражением лица человека, который давно смирился.

– Миша! – Маша первая заметила меня. Подлетела, чмокнула в щеку и плюхнулась рядом. – Ну что, как ваша вылазка?

– Присаживайтесь, – кивнул я остальным. – Долгий разговор…

Компания расселась за столом. Валера, не отрываясь от еды, кивнул в качестве приветствия. Арнольд уставился на его три подноса с уважением.

– Лучше сначала расскажите, как прошла ваша вылазка? – спросил я Свету, которая устроилась с другой стороны от меня и вытащила из рюкзака бутылку воды.

– Отлично. Мы с Машей самостоятельно отработали два метеорита. Также в составе группы зашли чуть дальше и закрыли большой метеорит.

– Выпустили пар? – улыбнулся я.

– А то! – кивнула Света. – Правда, один гражданин умудрился провалиться в муравейник… и нам пришлось быстро искать кристалл.

– А че я-то! – воскликнул Арнольд. – Там просто неустойчиво было. Кто ж знал, что от моего удара провалится пол.

– Ну так что, рассказывай! – Дима наклонился вперед, подперев щеку кулаком. – Мы весь вечер без вас. Что там было? Куда вы ходили?

Я переглянулся с Валерой. Тот пожал плечами, не прекращая жевать. Мол, твои друзья, тебе и рассказывать.

– Ладно, – я отодвинул тарелку. – Слушайте. Только не перебивайте, а то история длинная.

Следующие минут пятнадцать я пересказывал. Пришлось излагать все компактнее, чем Горькому, но суть осталась та же. Поле мертвых монстров. Черный кристалл. Замерзшие люди. Лермонтов, едва живой, с канатами серой энергии в теле. Голос из кристалла. Телепортация. Семнадцать метеоритов-порталов без кристаллов. Портальный камень. И вывод Старостелецкого: это не Нечто, а другое божество.

За столом стало тихо.

Первой заговорила Маша.

– Лермонтов, – она сжала губы. – Как такое могло случиться? Он же в одиночку мог сдерживать армии?

– Судя монстрам, разбросанным вокруг, он пытался, но не получилось.

– И ты его не смог вытащить?

– Кристалл телепортировался раньше, чем мы успели что-то сделать. Даже Валера не успел.

– Я успел! – обиженно рыкнул Валера с набитым ртом. – Просто бить оказалось нечего. Чуешь разницу?

Света молчала. Она смотрела на свою бутылку с водой и крутила крышку. Я знал эту привычку – она так делала, когда обдумывала что-то серьезное.

– Ты сказал, оно забрало монголов и китайцев, – наконец произнесла она. – Военных магов. Элиту. То есть оно охотится на сильных?

– Не знаю точно, но логично предположить, что да. Так как у них больший объем энергии.

– И Лермонтова она тоже взяла.

Я кивнул. Света подняла на меня зеленые глаза.

– Миша, если оно охотится на сильных и при этом специально забрала воина из группы Владимира, это не случайность.

– Именно к такому выводу мы и пришли. Горький тоже. Более того, – я обвел взглядом присутствующих, – мы не знаем, единственная ли это жертва среди двадцати членов группы.

За столом стало еще тише. Фанеров, который до этого момента слушал с приоткрытым ртом, наконец его закрыл.

– Стоп, – он поднял руку. – Ты хочешь сказать, что кто-то целенаправленно охотится на воинов Владимира Кузнецова?

– Ты только сейчас догадался? – хмыкнул я. – Что я тут двадцать минут пытаюсь сказать⁈ Пушкин пропал. Дункан пропал. Теперь Лермонтов! Трое из двадцати за последний месяц.

– Пушкин мог пропасть по своим причинам, – заметил Антон, впервые открыв рот за весь рассказ. Его спокойный голос прозвучал неожиданно громко. – Он хотел убить Петра Первого. Петр мертв. Для Пушкина мотив исчез. Он мог просто пуститься в путешествие.

– Мог, – согласился я. – Но Лермонтов точно никуда не уходил. Его забрали. Вопрос, кто следующий?

Дима выпрямился.

– Надо оповестить всех, кого мы знаем.

– Я уже попросил разослать предупреждения всем, до кого можно дотянуться, – сказал я. – Но не все носят детальки Болванчика и не все отвечают на звонки. Нужно предупредить их лично. Валера согласился облететь тех, кто далеко.

Валера кивнул, не отрываясь от третьей порции котлет.

– Но сначала… Мне нужно знать, где сейчас Фанеров-старший. Как там его… Кажется Гриша? Он тоже из двадцати.

Все посмотрели на Фанерова. Тот моргнул.

– Блин, я совсем забыл это маленькую деталь в его биографии.

– Да, Женя… Так где он?

Фанеров достал телефон, глянул на экран и поднял глаза.

– Родители забрали меня на выходные. Вернее, хотели, но я отказался. Сегодня утром они с мамой уехали в Красноярск. Отец хотел навестить какого-то старого приятеля. Они в гостинице «Сибирская корона», вроде бы.

– И надолго они там?

– Еще пару дней. – Фанеров нахмурился. – Кузнецов, ты думаешь, что моему отцу что-то угрожает?

Я посмотрел ему в глаза. Врать не хотелось, но и недоговаривать тоже.

– Я думаю, каждый из двадцати воинов Владимира сейчас потенциальная цель. Твой отец один из них. Я хочу его предупредить и, если возможно, обеспечить ему охрану. Хотя бы временную.

Фанеров побледнел, но через секунду его лицо ожесточилось. Опять в нем что-то щелкнуло, от чего он вошел в боевой режим.

– Я сам поеду, – он начал вставать из-за стола.

– Сядь, – мягко, но твердо сказал я. – Ты не Маг Высших Сил. Против этой штуки ты пока мало что можешь. Без обид.

– Какие к черту обиды⁈ Это мой отец! – громче чем нужно сказал он, и соседние столы повернулись в нашу сторону.

– Именно поэтому не ты. – Я перевел взгляд на Валеру. – Красноярск. Гостиница «Сибирская корона». Георгий Анатольевич Фанеров и его жена Елена. Лора покажет точный маршрут. Если почувствуешь хоть что-то подозрительное, то забирай обоих и тащи на Сахалин. Только прошу, Валер, не дерись в центре города. Могут погибнуть люди.

Валера наконец-то отложил вилку. Вытер рот салфеткой с невозможной для его габаритов аккуратностью.

– Красноярск – это часа полтора, если не торопиться. – Он встал, и его тень накрыла половину стола. – Если торопиться, то минут пять.

– Торопись.

– Принято. Надеюсь, будет интересно. – Он подхватил со стола последнюю котлету, целиком запихнул в рот и зашагал к выходу. На полпути обернулся. – Эй, мелкий, – ткнул он пальцем в Фанерова. – Не дрейфь. Твой батя будет в порядке. Слово короля.

Фанеров открыл рот, чтобы что-то ответить, но Валера уже исчез за дверями. Через окно столовой было видно, как он вышел на улицу, снял очки, и от его тела полыхнула золотая вспышка. А через секунду он просто пропал – как будто его и не было. Снег там, где он стоял, мгновенно растаял – там остался только черный выжженный круг.

– Красиво он это делает, – тихо сказал Арнольд.

– Ага, – кивнул Дима. – Жалко только газон каждый раз.

Фанеров посмотрел по сторонам, быстро извинился и вышел из столовой. Думаю, не сложно догадаться, что он хочет сделать, но я не буду его останавливать. Все же, его магия достаточно уникальна. К тому же в нем сидит еще одно существо, которое вряд ли позволит ему умереть.

Я допил компот и посмотрел на жен.

– Маша, Света, – сказал я. – Нам надо на Сахалин.

– Когда? – Маша уже застегивала куртку.

– Сейчас.

– Прямо сейчас? – Света подняла бровь. – Мы даже не поужинали нормально.

– Перекусим в дороге. Мне нужно поговорить с Элем, и это не телефонный разговор. Плюс… – я понизил голос. – На острове Люся. Она тоже связана с двадцатью. И у нас дети, которых я не хочу оставлять без присмотра в такой ситуации.

Света перестала крутить крышку.

– Хорошо, – сказала она. – Поехали.

Маша была уже на ногах.

– Дима, – обратился я к другу. – Если Старостелецкий что-то найдет, звони немедленно. Если из Дикой Зоны полезет что-то черное и тридцатиметровое, тоже звони, а вы эвакуируйте институт. Я предупредил Горького. Можешь сообщить обо всем Мике. Пусть и ее отец будет в курсе.

– Понял, – кивнул Дима без тени улыбки. – А если прилетит что-то похуже?

– Посейдон везде, он сможет задержать. Звони мне и директору.

– А если Горький не поможет?

– Тогда беги, – без улыбки ответил я. – Сейчас серьезно. Если увидите что-то похожее на черный кристалл, не приближайтесь. Просто не приближайтесь. Он забирает людей и телепортируется. Мы даже не знаем, по какому принципу он выбирает жертв.

Дима кивнул. Антон рядом с ним тоже. Их лица стали серьезными, как никогда.

Я посмотрел на часы. Восьмой час вечера. До портала в поместье ехать минут сорок, если без пробок. Оттуда на Сахалин за мгновение.

* * *

Поместье Кузнецовых.

Сахалин.

Мир разложился обратно.

Долго не думая, мы поприветствовали гвардейцев. Я выслушал последние отчеты и, не услышав ничего нового, вызвал Данилу. Через десять минут мы уже ехали домой.

В поместье все было спокойно, и меня это успокоило. Чего это я так запаниковал, сам не пойму… На столе стоял поднос с чаем – видимо, Настя готовила кому-то вечерний перекус. Из кухни доносился звон посуды.

– Миша вернулся. Маша! Света! – Из коридора выскочила Настя. В фартуке, кроссовках, волосы забраны в хвост, на лице, выражение полной боевой готовности. – Вы откуда⁈ Мы вас не ждали до завтра!

– Планы изменились. – Я взял чашку чая и сделал глоток. Оказалось, что слишком сладко. – Где дети?

– Спят. Боря тоже спит. Все в порядке, я проверяла двадцать минут назад.

– Хорошо. Где Люся?

– В лазарете, где же еще? С утра и до вечера там сидит. Что-то варит, бормочет. Я ей обед носила.

Маша скинула куртку и пошла наверх проверить детей. Света присела на диван, расстегивая ножны. По ее лицу было видно, что она сильно устала, но, как это с ней обычно и бывает, виду девушка не подала.

– Настя, позвони Трофиму, – распорядился я. – Пусть усилит охрану периметра. Ночные патрули, двойной состав. Если кто-то из солдат увидит в небе, в лесу или вообще где угодно черный кристалл, не приближаться. Докладывать мне лично.

Настя не стала задавать вопросов, только кивнула и вышла. Через полминуты из коридора послышался ее голос по рации. Хорошая девочка. Маруся могла бы ею гордиться.

Я сел в кресло и закрыл глаза.

– Лора. Свяжи меня с Булатом через Внутреннее Хранилище. Прямо сейчас.

– Подключаю, – ответила она.

Мир потемнел, а потом появился знакомый пляж. Белый песок, бирюзовое море. Небо с розовыми полосами на горизонте.

Булат стоял на берегу и смотрел на воду. Ветер трепал гриву, придавая ему какой-то эпичный силуэт. Хоть фотографируй, и на картину.

Он повернул голову, когда я подошел. Глаза слегка светились голубоватым.

– Миша, – сказал он. – Кажется, я знаю, чего ты хочешь.

– Лора?

– Нет, она просто сказала, что ты хочешь поговорить, – конь фыркнул. – Рассказывай.

И я рассказал. В третий раз за сегодня. Кристалл, Лермонтов, метеориты, портальный камень.

Когда я закончил, Булат долго молчал. Потом повернулся ко мне.

– Владимир знал, что этот день придет, – произнес он. – Он не говорил мне напрямую. Но когда он прятал камни, лицо у него было такое… Как у человека, который заколачивает свой дом перед бурей.

– Сколько камней ты спрятал?

– Двенадцать. По его приказу. В разных точках мира.

– У меня уже есть шесть. Плюс один я нашел сегодня. Ты помнишь, где остальные?

Конь опустил голову.

– Помню о трех. Точно. Остальные… Прошло триста лет, Михаил. Миры менялись. Ориентиры исчезали. Города росли на месте пустырей, озера высыхали, горы рассыпались. Мы с мисс Палмер искали, но даже с ее способностями, не смогли найти еще три. Но, кажется, теперь их осталось всего два.

– Два, – повторил я. – Значит, вместе с моими – десять. Надо найти те, о которых мы знаем.

– Думаю, последние два я смогу найти, – добавила Лора, появившись на пляже в купальнике. Булат покосился на нее, но промолчал. Видимо, привык.

– Булат, – подошел я ближе. – Мне нужны координаты тех трех. Прямо сейчас. И еще кое-что… Когда Владимир строил портальную сеть – он говорил тебе, зачем?

Конь долго молчал. Волны набегали на берег и доходили прямо до наших ног.

– Он сказал одну фразу, – наконец произнес Булат. – Перед тем как отправить меня прятать камни. Он стоял у того самого портала в Северной Империи. Положил руку мне на шею и сказал: «Когда они придут за моими людьми – а они придут – портал будет единственной дорогой, по которой можно их вернуть».