Текст книги "Я снова не бог. Книга XXXVIII (СИ)"

Автор книги: Сириус Дрейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Маша положила голову мне на плечо. Света – на другое.

За окном темнело. Снег падал крупными хлопьями, серебрясь в свете фонарей.

Тишина. Покой.

И, как всегда, именно в такие моменты что-то происходит.

* * *

Поместье Кузнецовых.

22:30.

Дети спали. Маша ушла к себе, а Света – к себе. Я сидел в кабинете на первом этаже, просматривая отчеты Нади по итогам переговоров с князьями. Оболенский подписал предварительное соглашение на поставку горнодобывающего оборудования. Шереметьев предложил логистическую схему, которая, по словам Нади, «может увеличить товарооборот острова на сорок процентов, если он не обманет». Голицын же оставил заявку на строительство совместного маголитового завода и попросил разрешения приехать еще раз, но с инженерами и чертежами. Надя была оптимисткой с оговорками.

Лора сидела на краю стола, болтая ногами.

– Миша, – она подняла голову. – Давай поговорим о Федоре.

Я отложил планшет.

– Давай.

– Я думала о том, что сказала вчера. Про возможную связь между его исчезновением и пропажей Пушкина.

– И?

– И я была неправа. – Она скрестила руки на груди. – Вернее, я поторопилась с выводами. Вот смотри. Пушкин пропал неделю назад. Последний раз его видели в Поместье. Дункан пропал пару дней назад после операции в Подмосковье. Между этими событиями нет ни одной точки пересечения.

– Согласен. Их цели, методы, контакты – все разное.

– Именно. – Лора вывела передо мной две голограммы: карту перемещений Пушкина до исчезновения и маршрут Дункан за последний месяц. Линии не пересекались. Даже близко. – Пушкин работал на Патриарших. Дункан – в Монголии, а потом в Подмосковье. Разные полушария, разные задачи.

– К тому же, – добавил я, – у них разные причины для исчезновения.

– Верно. – Лора свернула голограммы. – Так что моя вчерашняя гипотеза – мусор. Иногда два события просто совпадают по времени, и за ними не стоит единой причины.

– Ты редко признаешь ошибки. Что случилось?

– Ничего не случилось, – она фыркнула. – Просто после пересчета данных вероятность связи между этими событиями упала до трех процентов. А три процента – это уровень вероятности того, что Валера добровольно наденет деловой костюм.

– То есть практически ноль.

– Практически.

Я откинулся в кресле. За окном завывал ветер, старый клен во дворе скрипел, как ворчливый дед, которому не дали поспать. Кабинет пах деревом, кожей кресел и слабым ароматом кофе – Надя оставила пустую чашку на подоконнике.

– Тогда Дункан ведет свою игру, – сказал я. – А Пушкина ищет Есенин.

– Саша Есенин прислал отчет день назад, – кивнула Лора. – Он прочесывает Казань. Пока без результатов, но он упертый. Если Пушкин жив – Саша его найдет.

– Если жив…

– Миша, Пушкин – один из двадцати воинов Владимира Кузнецова. Его просто так не убьешь. Нужна очень хорошая причина и очень большая армия.

Я кивнул. Она была права. Но тревога все равно сидела где-то на дне желудка, как камень.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Без стука, разумеется.

– Миша!

В комнату ввалился Валера. На нем был банный халат, сланцы с носками и мокрое полотенце на плечах. Пахло от него жаром и какой-то хвойной настойкой – видимо, опять экспериментировал с сахалинскими банями.

– Валера, – я посмотрел на часы. – Почти одиннадцать вечера. Ты мог бы постучать.

– Стучать – это для тех, кто боится, что за дверью им не рады, – он плюхнулся в кресло напротив, мебель жалобно скрипнула. – А я знаю, что мне всегда рады.

– Не всегда, – пробормотал я.

– Не услышал! – Он поднял палец. – Так вот. Мне надо тебе кое-что рассказать.

Я выпрямился. Когда Валера приходил просто так – это были семечки, телевизор или жалобы на Эля. Но когда он начинал с «мне надо тебе кое-что рассказать» – это было серьезно.

– Слушаю.

Валера некоторое время молчал, что само по себе было странным. Он почесал подбородок, потом затылок, потом посмотрел в потолок.

– Короче, – наконец начал он. – Я на днях ходил в Дикую Зону. Хотел проверить кое-что… Ну, ты знаешь, я иногда туда мотаюсь, чтобы размяться и проверить, как там дела. Там энергия густая, хорошо качается.

– Знаю. И?

– И я нашел там метеориты, – он наклонился вперед, и его голос стал тише. – Необычные. Портальные.

Лора мгновенно подобралась. Ее голубые нити засветились ярче, а глаза сузились.

– Портальные метеориты? – переспросил я.

– Ага, – Валера кивнул. – Штук пять. Может, больше. Они были замаскированы, спрятаны среди обычных метеоритов, но я их почувствовал. Энергетическая сигнатура другая. Не северная.

– А какая? – Я уже знал, что ответ мне не понравится.

Валера посмотрел мне в глаза.

– Южная. Южный Пояс. Эти метеориты – порталы. Они ведут прямо туда. В Пятый пояс.

Тишина. За окном ветер швырнул горсть снега в стекло.

– Это невозможно, – медленно произнес я. – Портальные метеориты не появляются ни в одном поясе кроме Северного.

– Вот именно, баклажан, – Валера откинулся в кресле. – Кто-то строит мост. Из нашего Пояса в Южный. И я очень хотел бы знать – кто и зачем.

Лора уже рисовала в воздухе карту. Пять метеоритных поясов Земли, каждый обозначен своим цветом.

– Ермакова говорила, что Пояса начинают переплетаться, – вспомнил я. – Аномальные температуры, монстры из других Зон…

– Ага, вот они и переплетаются, – Валера ткнул пальцем в голограмму. – Только это не само по себе происходит. Кто-то строит переходы. Осознанно и целенаправленно.

– Нечто, – сказала Лора. – Это его работа. Он создает инфраструктуру. С появлением новой силы он усиливает каждый Метеоритный Пояс. Готовит сеть для чего-то большего.

– Или для кого-то, – добавил Валера. – Помнишь, я тебе рассказывал, что когда он уничтожал мою планету, он начинал именно так? Сначала – маленькие порталы. Мосты между точками силы. А потом, когда сеть была готова, он пришел сам. В своей настоящей форме.

– Валера, – я посмотрел на него. – Ты сможешь показать мне эти метеориты?

– Когда угодно. Но предупреждаю – там неуютно. Холодно, тварей полно, и местные монстры очень не любят гостей.

– Справимся.

– Я не сомневаюсь, – он ухмыльнулся. – Просто хотел предупредить. Чтобы ты взял теплую куртку. А то в прошлый раз ты чуть не отморозил себе уши.

– У меня не мерзнут уши.

– А я и не про уши.

Он захохотал, откинувшись в кресле, и обивка жалобно заскрипела еще раз.

Лора закатила глаза, но я заметил, что она улыбается.

– Значит, решено, – я встал. – Завтра в Южный пояс. Но сначала мне нужно еще кое-что обдумать.

– Обдумывай, – Валера поднялся и направился к двери. – А я пойду доем. Настя оставила мне блинов. Надеюсь, эта мелочь их не сожрала.

– Какая мелочь?

– Кицуня. Он в последнее время полюбил блины со сметаной. Я постоянно опаздываю. Все, ушел.

Валера махнул рукой и исчез за дверью.

Я остался в кабинете один. Ну, не совсем один.

– Лора.

– Да?

– Пять портальных метеоритов в Дикой Зоне, ведущих на Южный пояс. Помнишь, Марк нашел снежные сугробы? Пояса переплетаются. Нечто набирает силу. – Я потер виски. – Что у нас есть по Южному поясу?

– Минимум информации. Самый далекий, самый малоизученный пояс. Расположен в Антарктиде и южных водах Тихого океана. Туда почти никто не добирается. Монстры там – уровня, который превышает все, что мы видели в нашей Зоне.

– Конюхов был там?

– Конюхов был везде. Но даже он не задерживался надолго.

Я подошел к окну. Снег за стеклом летел наискось, подсвеченный фонарями. Город спал. Мой остров. Моя территория.

А где-то в Дикой Зоне несколько метеоритов ждали, пока кто-нибудь войдет в них и окажется на другом конце планеты. И мне очень не нравилось, что этот «кто-нибудь» мог быть не человеком.

– Сохрани все данные, – сказал я. – Завтра поговорим с Ермаковой и Старостелецким. Если между Поясами строят мост, нам нужно узнать, кто стоит на том конце.

– Уже сохранила. – Лора встала и подошла ко мне. – Миша.

– Что?

– Иди спать. Ты весь день на ногах. Каналы восстанавливаются во сне, а завтра тебе понадобятся все силы.

– Да, мамочка.

– Я тебе не мамочка. Я – самая совершенная система искусственного интеллекта в этом мире. И если ты не ляжешь через пять минут, я усилю выброс мелатонина.

– А что, я не против.

– Тогда – марш в кровать.

Я выключил свет в кабинете и поднялся наверх. В коридоре пахло Настиной выпечкой и чуть-чуть дымом от камина. За дверью спальни было тихо.

Перед тем как лечь, я заглянул к Вите. Он спал на боку, крепко прижимая к себе деревянного коня. Лицо спокойное, дыхание ровное.

Потом – к Ане. Она спала, раскинув руки в стороны, будто даже во сне пыталась обнять весь мир.

– Спите, – прошептал я. – Папа разберется.

Лора стояла за моим плечом. Тихая, бледно-голубая, почти невидимая в темноте.

– Ты разберешься, – сказала она.

Это не был вопрос.

Глава 4
Маяк

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Воскресенье, 08:40.

Разбудил меня не будильник и не Лора. Разбудил меня запах подгоревших блинов.

Для человека, который все время питался стряпней Маруси, разница была ощутимой. Как между симфоническим оркестром и детским утренником.

Я спустился на кухню. Настя стояла у плиты с видом полководца, проигрывающего решающее сражение. Волосы выбились из-под повязки, на щеке мука, перед ней на сковороде что-то шипело и плевалось маслом.

– Доброе утро, – осторожно сказал я.

– Доброе! – Она обернулась и улыбнулась так широко, что я сразу понял: все плохо. – Завтрак через десять минут!

– Может, через двадцать? – Я покосился на сковороду. То, что на ней лежало, напоминало блин только формой. Цветом оно больше походило на карту лунной поверхности.

– Через десять! – твердо повторила Настя и повернулась обратно к плите.

Ладно. Через десять так через десять.

Маша уже сидела за столом в гостиной. Витя у нее на руках деловито жевал баранку, время от времени отрываясь, чтобы оценить обстановку. Маленький серьезный человек с важными делами.

– Утро, – я поцеловал жену в макушку и сел рядом.

– Утро, – она отпила чай и поморщилась. – Похоже, Настя в одиночку совсем не справляется с таким количеством людей в доме.

– Маруся уехала всего пять дней назад.

– Пять дней! А ощущение, что месяц, – Маша вздохнула. – Я люблю Настю, правда. Она прекрасный боец, замечательный человек, да и готовит она вкусно, но все же… Нагрузка не по ней.

– Она старается.

– Я знаю. Поэтому и молчу. – Маша сделала еще один глоток и поморщилась чуть сильнее. – Просто… Когда Маруся вернется, я ее обниму и не отпущу.

Из кухни послышался грохот. Потом тихое ругательство. Потом звук текущей воды.

– Все хорошо! – крикнула Настя. – Просто кастрюля упала!

Маша посмотрела на меня. Я посмотрел на Машу. Витя посмотрел на баранку.

– Кстати, – Маша перешла на другую тему. – Папа звонил вчера вечером.

– И?

– Представляешь, он, наконец, уходит в отпуск.

Я чуть не подавился.

– Кутузов? В отпуск? Сергей Михайлович Кутузов – в отпуск? Тот самый Кутузов? Ну, который генерал, гроза Империи, и все такое?

– Именно, – Маша кивнула с таким видом, будто сообщала о конце света. – Сказал, что за столько лет службы так ни разу и не был в отпуске. Я, если честно, тоже не помню, чтобы он хоть раз куда-то уезжал – просто отдохнуть. Всегда либо учения, либо инспекции, либо шпионская миссия, либо на войну с вампирами…

– И куда он собрался? Он один?

– С Нахимовым. Куда – не сказал. Только хитро подкрутил ус и сказал, что это чисто мужская тусовка. Так и сказал! Собрал удочки, палатки, пиво…

Я на секунду представил эту картину. Кутузов и Нахимов. Два генерала-адмирала на отдыхе. Два мужика, каждый из которых может в одиночку уничтожить небольшую армию, решили отдохнуть. Выпить. Порыбачить. Интересно, они будут часами сидеть с удочками, растягивая удовольствие, или сразу уйдут в большое синее путешествие с запасами Нахимова?

– А Марфа Андреевна?

– Мама решила не ехать, – Маша хмыкнула. – Сказала, пусть развлекаются без нее. А она к подруге в Петербург.

– Мудрая женщина, – кивнул я.

– Еще бы! Она прекрасно знает, что когда папа и Нахимов вместе отдыхают, это обычно заканчивается либо международным скандалом, либо разрушенным рестораном. Иногда и тем, и другим.

– Они будут звонить? – на всякий случай уточнил я.

– Папа сказал, что отключит телефон. – Маша сделала паузу. – Первый раз в жизни слышу от него такое. Мне кажется, он на самом деле устал.

Я промолчал. Кутузов человек обязательный, волевой. Из тех, кто никогда не жалуется, никогда не показывает слабость. Если он сам признал, что устал, значит, так оно и есть.

– Он заслужил, – наконец сказал я.

– Заслужил, – кивнула Маша. – Только пусть Нахимов за ним присмотрит. А то папа, когда расслабляется… Ну, ты сам знаешь, что случается. А ребра у обычных людей не бесконечные.

– Отпуск с Нахимовым, – вставила Лора, сидя на спинке стула в полосатом фартуке и с поварешкой. – Вероятно, у них в «заначке» какой-нибудь частный остров или корабль. В тайне от жены.

– Классика, – мысленно усмехнулся я.

– Между прочим, – Лора покрутила поварешку. – Нахимов в прошлый раз на отдыхе случайно потопил пиратское судно у берегов Кореи. Случайно – его слова. Сказал, что оно мешало закату.

Я чуть не засмеялся вслух. Маша посмотрела на меня с подозрением.

– Что смешного?

– Просто представил папу твоего на пляже. В плавках. С коктейлем.

– Фу, – Маша скорчила рожицу. – Теперь и я это представила. Спасибо тебе огромное.

Из кухни появилась Света с Аней на руках. Наша дочь, как обычно, вела оживленную дискуссию сама с собой, размахивая ручками и что-то объясняя невидимой аудитории. Увидев Лору, она переключилась на нее. При этом моя помощница подключилась к ее игре и задумчиво кивала каждой ее реплике.

– Что я пропустила? – Света села за стол.

– Мой папа уходит в отпуск с твоим на пару, – ввела ее в курс Маша. – Чисто мужская тусовка. Мама не едет.

– О, – Света подняла бровь. – Надеюсь, они не станут мериться, кто сильнее. Помнишь, что было на банкете у Романовых?

– Какой прошлый раз? – тут же оживился я.

– Не спрашивай, – синхронно ответили обе.

Ладно. Значит, не спрашиваю.

Завтрак прошел… Ну, скажем так, героически. Настя принесла блины. Некоторые были вполне съедобны, другие хрустели как чипсы. Яичница получилась нормальной, если не считать того, что желтки расползлись и все это напоминало абстрактную живопись. Чай был крепкий. Даже слишком.

Я жевал и молчал. Маша жевала и молчала. Света жевала и тоже молчала. Все трое делали вид, что все замечательно.

Настя стояла в дверях и ждала оценки.

– Вкусно! – сказал я.

– Очень! – подхватила Маша.

– Мне нравится! – улыбнулась Света.

Настя просияла и убежала на кухню. Через секунду оттуда послышался еще один грохот.

– Ей нужна помощь, – тихо сказала Маша. – И нам тоже.

– Маруся вернется через пару дней, – напомнил я.

– Мы столько не протянем.

И тут, как по команде, входная дверь открылась, и в гостиную вошли Рыцари в платьях, с аккуратно уложенными волосами и с улыбками на лицах. Андромеда первой подошла к столу, оглядела остатки завтрака и все поняла за три секунды.

– Анастасия! – крикнула она в сторону кухни командным тоном.

– Да⁈ – голос Насти прозвучал из-за двери.

– Ни с места! Мы пришли помогать!

Тишина. Потом из кухни выглянуло красное от жара и смущения лицо Насти.

– Правда?..

– Конечно, – Лира уже шла к кухне, засучив рукава. – Мы же семья, правильно?

– А что с готовкой? – осторожно спросила Эридан, заглянув через плечо Лиры, и увидела плиту. – Ой.

– Что «ой»? – напряглась Настя.

– Ничего-ничего, – быстро ответила Эридан. – Просто… У тебя каша немного… Горит.

– КАША! – Настя метнулась к плите.

Гидра перехватила кастрюлю. Орион открыла окно, выпуская дым. Андромеда деловито раскладывала продукты на столе, выстраивая из них какой-то понятный только ей порядок.

– Так, – скомандовала она. – Орион и Лира – на нарезку. Эридан – тесто. Гидра – с Настей у плиты. Я координирую. Обед будет вовремя.

Настя стояла посреди этого организованного хаоса с открытым ртом.

– А вы умеете готовить? Откуда?

– Ну… Мы были профессиональными киллерами, и в наши обязанности входили, как бы так сказать, много смежных навыков, – просто ответила Гидра. – В том числе и готовка.

– Вас учила та женщина? – уточнила Настя. – Забыла, как ее…

– Ага. В наши обязанности входило умение расположить к себе аристократов. Самыми разными способами.

Настя моргнула, но решила не углубляться.

Я наблюдал за этим из гостиной. Пять очаровательных девушек, которые могли, не моргнув глазом, убить целый отряд профессиональных военных, теперь суетились на кухне, нарезая овощи и замешивая тесто. Лира что-то тихо напевала. Эридан покраснела, когда Настя похвалила ее тесто. Орион несла мешок муки на одном плече, как будто тот весил граммов двести.

– Какая идиллия, – Лора сидела на подоконнике и наблюдала. – Профессиональные убийцы пекут пироги. Мне нравится этот мир.

– Мне тоже.

Маша тронула меня за руку.

– Миш, это я их попросила помочь Насте. Ты не против?

– Конечно нет, – улыбнулся я. – Так будет даже лучше.

Света подсела ближе.

– Ты слышал, что Алиса уехала куда-то? Мне утром Рыцари сказали, когда заходили.

Я невольно вздохнул и кивнул.

– Да, она уехала в Японию вместе с Ариной Родионовной и Розой. У нее контракт в модельном агентстве. Они как раз улетели на частном дирижабле Пушкиных.

– У Арины Родионовны есть дирижабль? – удивилась Света.

– Купила месяц назад, – невозмутимо ответил я. – Розовый, с надписью «Бабушка летит». Алиса сказала, что в Японии любят розовый цвет.

– Хотя бы эти нас не втянут в очередной международный инцидент, – сказала Маша.

– Это Арина Родионовна, – напомнила Света. – Если она захочет, то может устроить инцидент в пустой комнате.

– А знаете, Алиса сказала, что успела подружиться с принцессой, – подала голос Андромеда из кухни. – Они даже переписывались!

Ну хорошо. Может, три женщины – одна из которых трехсотлетняя знахарка со способностями – просто мирно поработают в Японии и вернутся без приключений.

– Да чего ты паникуешь, на ровном месте? – сказала Лора, будто прочитав мои мысли. – Тебе же сказали, что там только контракты и работа.

– Сколько раз мы уже так ошибались?

На кухне что-то зашипело, потом раздался дружный смех. Настя и Рыцари нашли общий язык. Запах подгоревшего сменился запахом чего-то по-настоящему вкусного.

Витя на руках у Маши вытянул ручку в сторону кухни. Аня, сидящая на ковре, перестала бормотать и принюхалась. Даже дети чувствовали разницу.

– Значит, так, – я встал и потянулся. – Кутузов в отпуске. Алиса с Розой и Ариной Родионовной в Японии. Маруся со Звездочетом тоже в отпуске. Рыцари на кухне. Еще что-нибудь случилось, пока я спал?

– Эль звонил, – вспомнила Света. – Сказал, что Голицын прислал чертежи завода. В шесть утра в воскресенье.

– В шесть утра?

– Надя ответила ему в шесть ноль три.

Я покачал головой. Эти двое нашли друг друга. Князь, который не спит, и баронесса, которая тоже не спит. Идеальный бизнес-тандем. Но время покажет.

Из кухни вышла Лира с подносом, на котором стояли свежие булочки. Румяные, пышные, пахнущие так, что у меня в животе заурчало.

– Обед через два часа, – объявила она. – А это пока перекус.

Я взял булочку и откусил. Кажется, Рыцари спасли не просто завтрак. Они спасли мое воскресенье.

– Передай Гидре, что она гений, – сказал я.

– Она знает, – улыбнулась Лира и убежала обратно на кухню.

Маша взяла булочку, откусила и закрыла глаза.

– Пару дней, – прошептала она. – Всего пару дней…

За окном светило зимнее солнце. Снег на крышах блестел. Пока рыцари колдовали на кухне, я решил выйти подышать. После двух часов в доме, пропитанном запахами жарки, теста и легкого дыма от Настиных ранних экспериментов, свежий воздух казался роскошью.

На крыльце меня встретил мороз. Не злой, а такой… деловитый. Минус двенадцать, ветер с моря, небо чистое. Снег хрустел под ботинками. Где-то за забором гвардейцы менялись на посту – слышно было, как бряцает оружие и кто-то бубнит: «Да нормально все, иди уже».

Я сделал несколько шагов по расчищенной дорожке, вдохнул полной грудью и уже собирался вернуться, когда заметил Кицуню. Лис сидел на краю двора, где заканчивалась брусчатка и начинался сугроб. Все пять хвостов аккуратно обвивали его лапы. Золотые глаза были направлены в одну точку – куда-то в сторону Дикой Зоны, на юго-восток.

Не двигался. Не моргал. Просто сидел и смотрел.

– Опять? – пробормотал я.

Он делал это уже третий раз за неделю. Садился, пялился в одну сторону – и так час, два без движения. Потом вставал и уходил как ни в чем не бывало. Первый раз я списал это на лисью задумчивость. Второй – на скуку. Но третий раз – это уже закономерность.

– Лора.

– Вижу, – она появилась рядом, присев на корточки. На ней был пуховик и меховая шапка – исключительно для эстетики, потому что мерзнуть она не умела. – Он так сидит уже двадцать три минуты. Я засекла.

– Ты засекла?

– Я всегда засекаю, когда кто-то из питомцев ведет себя нетипично. Привычка.

– Что он там видит?

– Вот это интересный вопрос. – Лора поднялась и прищурилась. – Болванчик, подлети поближе к лису. Аккуратно, не спугни.

Деталька отсоединилась от моего запястья и беззвучно скользнула по воздуху к Кицуне. Зависла в полуметре от его головы. Лис даже ухом не повел. Продолжал пялиться в свою неведомую точку.

– Так, сканирую, – Лора вывела перед моими глазами данные. Цифры, графики, волновые диаграммы. – Температура тела в норме. Магический фон… О.

– «О» это хорошее «о», или плохое? – спросил я.

– Это «о, я не ожидала такого». – Она уставилась в данные, голубые нити на ее теле замерцали быстрее. – Миша, он реагирует на колебания энергии. Очень слабые, почти фоновые. Я их сама не фиксировала, потому что они ниже порога стандартного сканирования.

– А он фиксирует?

– Он кицунэ. Их раса чувствует энергетические потоки на уровне, который нашим приборам и не снился. То, что для моих сенсоров – шум, для него – четкий сигнал.

Я посмотрел на лиса. Тот по-прежнему не шевелился. Шерсть слегка светилась в утреннем свете, хвосты лежали неподвижно. Только кончики ушей иногда подрагивали – еле заметно, как антенна, ловящая далекую станцию.

– Какие колебания? Откуда?

– Направление – юго-восток. – Лора нарисовала в воздухе линию от Кицуни до горизонта. – За пределами острова. Частота колебаний… – она помолчала. – Странная. Не метеоритная. Не божественная. Что-то… среднее.

– Среднее между чем и чем?

– Между тем, что я знаю, и тем, чего не знаю. Очень научное определение, знаю. Дай мне время, я откалибрую сканеры под эту частоту.

Я присел на корточки метрах в трех от лиса. Не хотел его пугать. Хотя «пугать» – странное слово для существа, при виде которого даже монстры в Дикой Зоне разбегались в страхе.

– Кицуня, – позвал я негромко.

Лис моргнул. Первый раз за все время. Повернул голову ко мне. Золотые глаза были ясными, осмысленными. Не было в них ни тревоги, ни страха. Скорее… сосредоточенность. Как у часового на посту.

– Иди сюда, – я протянул ему руку.

Он встал, потянулся – по-кошачьи, выгнув спину – и подошел. Ткнулся мордой мне в ладонь. Шерсть была теплой, почти горячей. Под пальцами чувствовалось, как по его телу текут потоки энергии, слабые, но ровные. Как пульс.

И тут я заметил.

– Лора.

– Вижу, – она уже стояла рядом и смотрела во все глаза.

Среди пяти пушистых хвостов Кицуни, аккуратно свернутых вокруг его тела, рос шестой. Маленький, тонкий, размером с ладонь. Шерсть на нем была светлее остальных – почти белая, с золотистым отливом. Хвост еще не оформился полностью, но уже подрагивал в такт движениям лиса.

– Новый хвост, – я провел пальцем вдоль маленького отростка. Кицуня курлыкнул – звук, который я раньше от него не слышал. Что-то среднее между мурчанием и тихим звоном колокольчика.

– Шестой хвост, – Лора присела рядом и уставилась на лиса с выражением ученого, обнаружившего новый элемент. – Миша, это по

– Что это значит?

– Что он становится сильнее. Вопрос – почему именно сейчас.

Кицуня посмотрел на меня. Потом опять повернул голову на юго-восток. Маленький шестой хвостик дернулся, и я почувствовал – именно почувствовал, не увидел – слабый импульс. Будто кто-то далеко-далеко щелкнул пальцами, и эхо от этого щелчка дошло сюда, ослабленное расстоянием.

– Ты это чувствуешь? – спросил я Лору.

– Теперь, да, – она нахмурилась. – Откалибровала сенсоры. Импульсы идут каждые четыре-пять минут. Регулярные. Как маяк.

– Маяк?

– Или пульс чего-то очень большого. – Лора посмотрела на меня. – Не хочу тебя пугать, но частота этих колебаний на семнадцать процентов совпадает с сигнатурой тех портальных метеоритов, которые Валера нашел в Дикой Зоне.

Я замер с рукой на загривке лиса. Кицуня тихо урчал, прижимаясь к моей ладони. Шестой хвостик опять дернулся.

– Сто процентов что-то приближается, – тихо сказал я.

– Либо приближается, либо просыпается. – Лора встала. – Но вот что интересно: Кицуня не боится. Он… настораживается. Как сторожевой пес, который слышит шорох за забором. Еще не лает, но уже навострил уши.

Я почесал лиса за ухом. Тот зажмурился и завалился на бок, подставляя пузо. Пять больших хвостов и один маленький раскинулись по снегу, как веер.

– А ведь так это и работает, – вдруг сказала Лора. – Кицунэ – сторожа. Они чувствуют угрозу задолго до того, как она приходит. И чем сильнее угроза, тем сильнее становится кицунэ. Новый хвост – это его ответ на то, что он ощущает.

– То есть что-то достаточно серьезное, чтобы заставить его эволюционировать?

– Именно.

Я поднялся. Кицуня тоже вскочил и отряхнулся, подняв облачко снежной пыли. Посмотрел на меня, тявкнул и потрусил к дому. На пороге обернулся, будто проверяя, иду ли я следом.

– Лора, продолжай мониторить эти импульсы. Каждые полчаса доклад.

– Уже настроила. И еще кое-что.

– Что?

– Три сестры Кицуни – Рики, Тики и Тави – охраняют дворец в Японии. Если импульсы ловит наш лис на Сахалине, то сестры тоже должны их чувствовать. Может, стоит спросить у Мэйдзи?

– Хорошая мысль. Позвоню ему после обеда. – Я сделал пару шагов к дому и остановился. – Лора.

– М?

– Если происходит что-то настолько серьезное, что Кицуня отращивает новый хвост… Как считаешь, наши защитные системы готовы?

Она помолчала. Это было красноречивее любого ответа.

– Я начну апгрейд протоколов, – наконец сказала она. – И скажу Болванчику увеличить радиус патрулирования. На всякий случай.

– На всякий случай, – повторил я.

С кухни потянуло чем-то вкусным – Рыцари, судя по всему, добрались до мяса. Кицуня уже стоял у двери и нетерпеливо перебирал лапами, принюхиваясь.

Шесть хвостов. Импульсы с юго-востока. Портальные метеориты в Дикой Зоне. Пояса переплетаются.

Я тряхнул головой и направился к дому. Что бы там ни было, оно пока далеко. А уют – вот он, за дверью. И пахнет он куда лучше, чем любая угроза из-за горизонта.

Кицуня тявкнул, и мы вместе зашли в тепло.