Текст книги "Я снова не бог. Книга XXXVIII (СИ)"

Автор книги: Сириус Дрейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Впрочем, Карамзину все уже безразлично. Как и его адвокату, который, по словам царя, тоже был в списке предателей.

Айседора выдернула меч и отступила.

В дверь ворвались еще пять наемников. Мечи, пистолеты, горящие глаза. Они увидели тело князя на полу и на мгновение замерли.

Этого мгновения хватило.

Айседора швырнула стул в ближайшего наемника, одновременно опрокинув стол на двух других. В суматохе она скользнула к окну, пинком выбила раму и прыгнула во двор. Приземление в снег было мягким, но ожоги на бедре отозвались так, что перед глазами потемнело. Она покатилась, погасив инерцию, вскочила и побежала со всех ног.

За спиной кричали и стреляли из чего-то магического. Снег в метре от ее ног превратился в пар, а следующий выстрел прожег дыру в заборе, через которую она и выскочила, ни на миг не замедлившись.

Лес. Деревья. Овраг. Машина.

Она упала за руль, завела двигатель и рванула вверх. Движки взвыли, и машина вертикально ушла в небо, оставляя за собой столб снежной пыли. Внизу, на крыше особняка, двое наемников с винтовками стреляли вслед удаляющейся точке. Но она уже была слишком высоко.

Айседора набрала высоту и взяла курс на восток. Руки дрожали на руле. Ожоги пульсировали. Задача выполнена – Карамзин мертв, но от отца по-прежнему не было вестей. Князь точно врал: Организация была уничтожена во время войны на Сахалине.

Она достала телефон и набрала номер.

– Миша, – произнесла она, когда на том конце ответили. – Карамзин мертв. Но у меня есть информация. И мне нужна помощь.

Потом помолчала секунду и добавила:

– И еще. Я угнала летающую машину Данилы. Передай ему, что красная кнопка работает отлично.

Глава 12
Галопом по Европам

Эрфурт.

Пруссия.

06:20 утра.

Портал в Эрфурт работал безупречно. Шаг, лёгкое ощущение сдавливания, и мы оказались в небольшом каменном подвале, от которого пахло сыростью, плесенью и чем-то кислым. Стены были выложены из старого кирпича, потолок низкий, освещение отсутствовало полностью.

Булат протиснулся следом, задев крупом арку, и недовольно фыркнул.

– Когда Владимир строил эти порталы, он явно были побольше. Видимо, земля просела…

– Когда Владимир строил эти порталы, ты был немного меньше, – напомнил я. – Я помню, из воспоминаний Ерха, какого ты был размера.

– Верно, – Булат задумался на секунду. – Но я тогда худее был. Триста лет без хозяина. Знаешь, как нервы заедаешь?

Мы поднялись по узкой лестнице и вышли через люк в заброшенный сарай на опушки леса. Доски под ногами прогибались и стонали. Через щели в стенах пробивался серый утренний свет.

Я толкнул дверь и осмотрелся. Внизу виднелся небольшой городок.

Эрфурт выглядел так, будто по нему прошёлся тот самый ураган, который обычно появляется на моём пути, только без меня. Улицы были грязными. Фонари горели через один. Половина зданий вокруг стояла с заколоченными окнами, а на тех, что ещё функционировали, штукатурка отваливалась пластами. По обочине валялся мусор, который никто не собирал. На углу ближайшего дома кто-то размашистым почерком написал краской: «Кузнецов – убийца».

Надпись была явно свежая.

– Тёплый приём, – заметила Лора, материализовавшийся в темном пальто и шарфе. – Прямо чувствуется гостеприимство.

– Ожидаемо, – я пожал плечами.

Когда мы уничтожили ту организацию, которая управляла большей частью страны, никто не подумал о последствиях для маленьких городов вроде этого. Организация была преступной, работала с многими странами, торговала оружием и информацией. Но при этом кормила целые города. Давала работу, пусть и грязную. Содержала семьи. И когда мы вырезали её под корень, все эти семьи остались ни с чем. Без денег, без занятости, без будущего.

Для них я был не освободителем, а разрушителем.

– Миша, – Лора вывела данные перед моими глазами. – Население Эрфурта сократилось на двенадцать процентов за последние пару месяцев. Уровень преступности вырос на тридцать. Безработица в этом районе около сорока процентов.

– Печально.

– Ты мог бы инвестировать сюда через Сахалин. Создать рабочие места, открыть производства.

– Мог бы. Но сначала они должны захотеть жить честно. А пока что на стенах пишут мою фамилию рядом со словом «убийца».

Булат шагал рядом, и его огромное тело занимало половину улицы. Тёмный дымный шлейф стелился за ним, а от копыт расползались чернильные тени, которые незаметно скрывались в тенях зданий.

Прохожих в этот час было мало, но те, кто попадался, реагировали одинаково. Сначала замирали, увидев коня. Потом узнавали меня. И лица менялись, как фотографии на проявке: удивление, понимание, злость.

Телефон зазвонил, когда мы вышли на центральную улицу.

Номер был незнакомый.

Я ответил.

– Миша, – голос Айседоры звучал ровно, но с лёгкой хрипотцой. Как будто она только с пробежки. Или и то, и другое. – Карамзин мёртв.

Я остановился.

– Ты его убила?

– Да.

Я не стал спрашивать, как так получилось, и как она там оказалось. Это было бессмысленно.

– С тобой все хорошо? – спросил я.

– Да.

– Карамзин что-то сказал перед смертью?

– Пытался торговаться. Кричал, что знает, где мой отец. Якобы какая-то организация перехватила его на трассе после поместья.

– И ты ему поверила?

– Нет, – Айседора помолчала секунду. – Он врал. Ты же уничтожил почти всю организацию, во время войны. Некому там перехватывать. Он просто тянул время и ждал подкрепления. Глаза бегали, веко дергалось, и он всё пытался подвинуться к сейфу. Классические признаки лжеца, который рассчитывает на чудо.

– Значит, ты его всё равно убила. Даже после того, как он сказал, что знает про отца.

– Миша, – её голос стал жестче. – Этот человек координировал нападение, из-за которого я покрыта ожогами с головы до ног. Из-за него погибли люди в монгольских степях. Он продавал информацию всем, кто платил, и у него были рабы. Империи будет только лучше без этой мрази.

Я не стал спорить.

Она была права. Но убийство князя без санкции царя это всё-таки не мелочь.

– Петр Петрович в курсе?

– Нет. Но Катя Романова знает. Она мне и координаты дала.

– Ладно, разберёмся с последствиями позже. Но главное другое. Если Карамзин врал про организацию, это значит, что твоего отца не похищали. По крайней мере, не те, на кого указывал князь.

– Именно, – подтвердила Айседора. – Отца не похищали обычные люди. Его забрал кто-то другой. Или что-то другое.

Я посмотрел на Булата. Конь молча слушал разговор, прижав уши.

– Ася, возвращайся на Сахалин.

– Нет.

– Это не просьба.

– И моё «нет» тоже не просьба. Я буду искать отца.

– С ожогами по всему телу, и без малейшего представления, куда идти?

– Ты удивишься, но именно так я прожила большую часть жизни. Только без ожогов.

Я выдохнул.

– Ладно. Но хотя бы верни машину Даниле. Пока он не заметил пропажу. Потому что если заметит, нам всем прилетит. Я скажу Трофиму, чтобы открыл теле портал и дал снаряжение.

На том конце раздался короткий смешок. Первый за весь разговор.

– Передай ему, что красная кнопка работает отлично.

– Передам. Но он от этого заплачет ещё сильнее. Будь на связи, Ася. Если узнаю что-то про Фёдора, сообщу первой.

– Спасибо.

Она отключилась. Я убрал телефон и посмотрел на улицу перед собой.

Мы прошли ещё два квартала, когда стало понятно, что анонимной прогулки не получится.

Сначала из подворотни вышли трое мужчин в рабочих куртках. Они встали на тротуаре и уставились на меня. Потом из дома напротив показалась женщина с ребёнком на руках. Потом ещё люди. И ещё.

Через пять минут нас окружала толпа человек в сорок. Они стояли полукругом, перегородив улицу. Лица были серые, усталые и злые. Некоторые сжимали кулаки. Кто-то держал в руках палки и арматуру, хотя, конечно, против мага и огромного коня всё это было не более чем моральная поддержка для самих себя.

– Кузнецов! – выкрикнул крупный мужчина в переднем ряду. Широкие плечи, грязные руки, лицо со шрамом от подбородка до уха. – Как вообще ты посмел сюда явиться⁈

– У тебя хватает наглости ходить по нашим улицам! – подхватила женщина рядом с ним. Худая, с темными кругами под глазами. – Мой муж погиб на Сахалине! Как мне теперь растить детей?

– Мой брат погиб! – крикнул кто-то из задних рядов.

– Из-за тебя мои дети голодают!

Голоса сливались в гул. Злость была осязаемой, как жар от печки. Булат напрягся, тени вокруг его копыт заклубились гуще, и люди в первом ряду отшатнулись, но не разошлись.

– Миша, – тихо предупредила Лора. – Сорок три человека. Магов среди них нет. Угрозы минимальны. Но напряжение растет. Тут есть и женщины и дети.

Я поднял руку, и толпа замолчала. Не потому что испугались жеста, а потому что ждали, что я скажу.

– Вы правы, – произнес я, и усилив голос энергией. – Ваши жизни изменились после того, что я сделал. Рабочие места исчезли. Нелегальные заводы. Кто-то потерял родственников. Мужей, детей, может даже жен.

Тишина стала плотнее. Мужчина со шрамом сжал челюсти.

– Но давайте я расскажу вам, что именно производили эти заводы, – продолжил я. – Оружие. Запрещённое оружие, которое потом переправлялось через границу и убивало всех, против кого его использовали. Не важно, мирный житель. солдат или ребенок. Даже ваших же соотечественников. Ваших братьев и сыновей. Организация, которая кормила ваши семьи, зарабатывала на крови невинных людей. И мне совершенно не стыдно за то, что я её уничтожил.

– Нам было всё равно, откуда деньги! – крикнула женщина. – Нам надо было кормить детей!

– Понимаю, – кивнул я. – Голодный человек не разбирает, чьи руки подают хлеб. Но ваш хлеб был замешан на крови. И рано или поздно те, кто его ел, заплатили бы за это куда дороже, чем голод. Организация использовала вас. Не кормила, а покупала. Вашу лояльность. Ваше молчание. Ваше согласие не задавать вопросов. А когда бы вы стали не нужны, вас бы выбросили, как пустую тару, или использовали, как маленький винтик системы. Разве не так? Вам платили ровно столько, чтобы хватало на еду.

Мужчина со шрамом шагнул вперёд.

– Красивые слова! Но мы живём здесь и сейчас! И здесь и сейчас нам нечего жрать!

Я посмотрел ему в глаза. Мне не было жалко их.

– Тогда постройте что-нибудь своё. Честное. Вокруг Эрфурта полно ресурсов, земли и возможностей. Пруссия сотрудничает с моей страной и предлагает программы восстановления, я сам настоял на этом при заключении мира. Но для этого нужно перестать ждать, что кто-то снова придёт и даст вам грязные деньги за грязную работу. Потому что следующий, кто придёт с такими деньгами, закончит ровно так же, как закончила организация. И те, кто пойдёт за ним, закончат вместе с ним. Я об этом позабочусь лично.

Повисла тишина. Долгая и тяжелая.

Женщина с ребёнком на руках опустила глаза. Мужчина со шрамом стоял, набычившись, но было видно, что слова дошли. Но не до всех.

– Ты убил моего мужа! – выкрикнула женщина.

– Да, убил. Потому что он напал на МОЮ страну! Я его не приглашал. Я никого не приглашал их тех, кто был на той войне. Хотите мстить? Пожалуйста! Но знайте, это даст мне право защищать себя и своих близких. Я не буду вас жалеть, если вы пойдете на меня с оружием. Но вы можете прийти, и честно попросить помощи. Я сделаю все возможное, чтобы вы жили честно!

На этот раз уже никто ничего не возразил.

– Булат, – тихо обратился я к коню. – Уходим.

Конь наклонил голову, и я одним движением забрался ему на спину. Булат развернулся, и толпа расступилась. Никто не бросил камень. Никто не крикнул вдогонку. Только тишина и серые лица, провожающие нас взглядами.

Мы выехали за пределы города минут через пять. Булат перешёл на размашистые прыжки, и Эрфурт остался позади: серый, обветшалый и злой городок.

– Ты был жёсток с ними, – негромко произнёс Булат, когда последние дома скрылись за холмом.

– Знаю.

– Они обычные люди. Не преступники. Просто те, кому не повезло родиться рядом с организацией.

– Именно поэтому я был жёстким. Пусть лучше они боятся меня и видят в моём лице монстра, который уничтожит любого, кто пойдет по преступному пути. Страх – лучшее средство от необдуманных поступков. Если бы я начал извиняться и жалеть их, завтра половина этих мужиков пошла бы к следующему бандиту наниматься.

Булат помолчал.

– Владимир рассуждал похоже, – наконец произнёс он. – Только у него слов было меньше.

– Времена меняются. Теперь мы сначала разговариваем, а потом достаем мечи.

– Прогресс, – фыркнул конь и набрал высоту.

* * *

Граница Пруссии и Франции.

08:15 утра.

Булат приземлился на дороге в полукилометре от пограничного пункта. Прыжок занял минуты три, и я мог поклясться, что на пике высоты видел Альпы с правой стороны и какой-то город с левой.

Пограничный пункт выглядел солидно. Каменное здание с флагами Пруссии и Франции, шлагбаум, две башенки по бокам, и человек двадцать солдат в форме, которые явно не ожидали, что из неба свалится чёрный конь размером с небольшой автобус.

Мы подошли к шлагбауму пешком. Я слез с Булата и вёл его за собой, как обычного коня. Если не считать того, что обычные кони не оставляют за собой теневой шлейф и не вызывают у окружающих экзистенциальный ужас.

Пограничник за стойкой был молодой парень с щегольскими усиками и бледным лицом. Он посмотрел на меня. Потом на Булата. Потом снова на меня.

– Документы, пожалуйста, – произнёс он на французском, и его голос почти не дрогнул. Молодец, уже заслужил медальку.

Я протянул дипломатический паспорт Сахалина. Пограничник взял его двумя пальцами, открыл, прочитал имя и побледнел окончательно.

– Месье Кузнецов, – он сглотнул. – Добро пожаловать во Францию. Ваш визит был согласован, мы предупреждены. Позвольте…

– Всё в порядке, – я забрал паспорт. – Мы ненадолго.

Пограничник отдал честь, поднял шлагбаум и тут же потянулся к телефону. Через минуту, Лора сообщила, о моём прибытии узнает каждый чиновник от границы до Парижа. А через пять минут об этом напишут газетчики.

– Лора, сколько до Марселя?

– Около семисот километров по прямой. На Булате минут двадцать, если он не будет отвлекаться на пейзажи.

– Я не отвлекаюсь на пейзажи, – обиженно возразил конь. – Я их оцениваю. С профессиональной точки зрения.

Я забрался ему на спину. Булат присел, оттолкнулся копытами от дороги, и мы взмыли вверх. Граница осталась далеко внизу, а перед нами развернулась Франция: зелёные поля, извилистые реки, деревушки с черепичными крышами и далёкий блеск Средиземного моря на горизонте.

* * *

Марсель.

Окраина города.

08:40 утра.

Мы приземлились в роще на холме, с которого открывался вид на город. Марсель лежал внизу, залитый утренним солнцем: белые дома, синее море, порт с кораблями и лесом мачт.

– Красиво, – признал Булат, втягивая ноздрями морской воздух.

– Красиво, – согласился я. – Но мы тут не ради красоты.

Я выпустил из пространственного кольца двадцать деталек Болванчика. Они разлетелись веером, как стая серебристых мошек, и рассредоточились вокруг на расстоянии трёхсот метров.

– Лора, полное сканирование.

– Работаю, – она появилась в легком летнем платье и с солнцезащитными очками на голове. Средиземноморский стиль. – Магический фон в норме. Аномалий не обнаружено. Слежки нет. Хотя, учитывая, что ты официально пересек границу двадцать минут назад, за нами скоро прилетят.

– Тогда не будем терять время. Булат, помнишь дорогу к пещерам?

Конь повел ухом и кивнул.

– На северо-запад от города, в холмах. Вход замаскирован под каменную осыпь. Я хорошо помню дорогу.

– Веди.

Мы спустились с холма и двинулись по грунтовой дороге, огибающей виноградники. Солнце припекало, от земли шло влажное тепло. Но даже так, в шортах пока гулять было рано. Запах лаванды и тимьяна мешался с морской солью. Другой мир. После сахалинских морозов и прусского уныния Прованс казался открыткой.

Навстречу по дороге ехал белый автомобиль. Не просто ехал, а буквально летел. Я успел заметить, как машина вошла в поворот на скорости, от которой у нормального водителя поседели бы брови. Задние колёса скользнули по гравию, но водитель мгновенно скорректировал траекторию и пронесся мимо нас, обдав облаком пыли.

Булат даже ухом не повёл.

Машина проехала метров пятьдесят, резко затормозила и сдала назад. Дверь распахнулась, и из-за руля выглянул худощавый мужчина лет тридцати пяти, с коротко стрижеными волосами, цепким взглядом и лёгкой щетиной. Рубашка расстёгнута на три пуговицы, на шее цепочка.

– Эй! – он уставился на Булата с выражением искреннего восторга. – Это что за зверь⁈

С пассажирского сиденья высунулся второй, покрупнее первого, с добродушным лицом и слегка растерянным видом. Он жевал круассан.

– Даниэль, это лошадь, – пробубнил он с набитым ртом.

– Это не лошадь, Эмильен! Посмотри на размеры! В ней не меньше трехсот лошадей! – Даниэль выскочил из машины и подбежал ближе. – Месье, откуда у вас такой конь? Я пятнадцать лет за рулём, повидал всякое, но такого… Он турбированный?

– Нет, атмосферный, – ответил я на автомате, вспоминая рабочий сленг Данилы.

– Уважаю! – Даниэль восхищённо обошёл Булата. – Какая аэродинамика! Линии! Формы! Месье, продайте мне этого коня?

– Он не продаётся, – отрезал Булат, и Даниэль отскочил на два метра.

– Он разговаривает⁈

– Он ещё и обижается, – добавил я. – Поэтому лучше не надо про деньги.

Эмильен вылез из машины, все еще жуя.

– Даниэль, нам надо ехать. Мы опаздываем.

– Опаздываем? Я никогда не опаздываю! – Даниэль ткнул пальцем в свою машину. – Эта малышка делает от нуля до ста за четыре секунды! Я могу опоздать только если захочу, и то из вежливости!

– Данила бы с ним поладил, – хмыкнула Лора. – Родственные души. Только один японские детали любит, а этот французские.

– Месье, – Даниэль снова повернулся ко мне. – Вы случайно не тот самый Кузнецов? С Сахалина?

– Случайно тот самый.

Даниэль присвистнул. Потом оглянулся на Эмильена. Потом снова на меня.

– Эмильен! Это же царь Сахалина! Который, ну, ты знаешь…

– Знаю, – Эмильен флегматично дожевал круассан. – Поехали уже.

– Счастливого пути, – я кивнул им и двинулся дальше.

Даниэль сел в машину, крикнул:

– Удачи, месье Кузнецов! И берегите коня! – и рванул с места так, что из-под колёс полетел фонтан гравия. Через три секунды автомобиль скрылся за поворотом, оставив после себя облако пыли и запах горелой резины.

– Хороший водитель, – оценил Булат.

– Сумасшедший водитель, – поправила Лора.

– Это одно и то же, – резонно заметил конь.

* * *

Телефон зазвонил, когда мы подходили к холмам.

На экране высветилось: «Карл 33, Франция».

Я ответил.

– Месье Кузнецов! – голос короля был учтивым, но с едва уловимой нервозностью. – Мне доложили, что вы уже на территории Франции!

– Вашим пограничникам надо давать премии за скорость, – ответил я.

– Месье, я хотел бы предложить вам встречу в Париже. В удобное для вас время. У меня есть информация, которая, мне кажется, может быть вам полезна.

– Ваше величество, я ценю предложение, но у меня не так много времени. Мне нужно забрать кое-что из пещер под Марселем, и я уеду.

– Это касается Петра Первого, – быстро произнёс Карл, и по его тону я понял, что он готовил эту фразу заранее, как козырную карту.

Я замолчал. Лора повернула голову и подняла бровь.

– Продолжайте, – произнес я.

– Перед смертью Петр Первый разместил во Франции заказ, – Карл заговорил быстрее, словно боялся, что я повешу трубку. – Через посредников. Несколько десятков деталей с магическим наполнением. Наши мастера выполнили работу, но заказчик не явился за товаром. Всё это хранится у нас. Я готов передать вам эти детали в качестве жеста доброй воли, чтобы наши отношения с Сахалином развивались в дружественном русле.

– Что за детали?

– Фрагменты какого-то механизма. Мои инженеры не смогли определить назначение. Каждый элемент выполнен безупречно, но по отдельности они бессмысленны. Как пазл без картинки.

– Хорошо, – я принял решение. – Закончу со своими делами и прилечу в Париж. Ждите.

– Превосходно! – в голосе Карла прозвучало неприкрытое облегчение. – Я подготовлю всё к вашему прибытию! Сколько вам потребуется времени?

– Может час…

– Из Марсела…? Ой, прошу прощение за мое невежество! Я лично встречу вас во дворце!

Он отключился с поспешностью человека, который боится, что собеседник передумает.

– Пётр Первый, – задумчиво проговорила Лора. – Даже после смерти продолжает подбрасывать нам сюрпризы. Интересно, что это за механизм.

– Узнаем, – я убрал телефон. – Но сначала пещеры.

* * *

Пещеры под Марселем.

Вход нашёлся именно там, где указал Булат. Каменная осыпь на склоне холма, среди кустов дикого розмарина. Обычный человек прошёл бы мимо, не заметив. Но Булат безошибочно ткнул носом в конкретную точку, и когда я сдвинул два валуна, за ними открылась узкая щель, ведущая в темноту.

– Дальше я не пролезу, – привычно констатировал конь. – Подожду здесь.

– Привыкай, – я хлопнул его по шее и протиснулся внутрь.

Пещера оказалась неглубокой, но разветвленной. Коридоры расходились в четырёх направлениях, и каждый вёл куда-то вниз. Стены были влажные, с потолка капало, и пахло известняком.

– Лора, сканирование.

– Уже, – она шла рядом, освещая путь голубыми нитями. – И знаешь что? Тут полно портальных камней.

– Полно?

– Больше тысячи штук. Разбросаны по всем четырём коридорам. На разной глубине, в разных нишах.

Я остановился.

– Тысяча? Но нам нужен один. Остальные…

– Обманки, – подтвердила Лора. – Владимир был параноиком в хорошем смысле слова. Куча фальшивых камней и один настоящий. Любой, кто пришёл бы сюда без точного знания, потратил бы недели, проверяя каждый.

– А ты можешь отличить?

Лора посмотрела на меня с выражением оскорбленного профессионала.

– Мишенька, я анализирую энергетические сигнатуры с точностью до тысячных долей. Настоящий портальный камень излучает на частоте, которую невозможно подделать без доступа к порталу. Все обманки фонят на близких, но не идентичных частотах. Разница минимальная, человеческий маг её не отличит. Но я не человеческий маг.

– Скромность – твоя главная добродетель.

– Нет, моя главная добродетель, это терпение. Потому что я тебя терплю.

Она прищурилась, и голубые волосы на её голове вытянулись, как антенны.

– Третий коридор. Второй уровень вниз. Ниша на высоте полутора метров от пола, закрыта каменной плитой. Камень подсвечу, чтобы вообще по читерски.

Я пошёл по указанному маршруту. Коридор сужался и петлял, но через десять минут я нашел нишу. Каменная плита прикрывала углубление в стене. Я отодвинул ее, и внутри обнаружился портальный камень. Размером с ладонь, серый, с руническим узором.

– Он, – подтвердила Лора. – Стопроцентное совпадение. Поздравляю, у тебя теперь восемь из двенадцати.

Я убрал камень в пространственное кольцо.

– Владимир не рассчитывал, что его порталы будет искать искусственный интеллект из другого мира, – усмехнулся я.

– Если бы рассчитывал, наверное, придумал бы что-нибудь посложнее, – согласилась Лора. – Хотя, надо отдать ему должное, без меня любой другой маг провёл бы тут не один день, проверяя каждую обманку. Некоторые из них сделаны настолько качественно, что даже архимаг усомнился бы.

– Восемь из двенадцати, – повторил я. – Осталось четыре. Монголия, Антарктида и ещё два неизвестных.

– Но это потом. Сейчас Париж.

– Лучше не телепортироваться?

– Забудь, Миша! Забу-у-у-удь. Рано для телепортаций.

* * *

Париж.

Дворец Тюильри.

9:40 утра.

Булат приземлился прямо во внутренний двор. Не на площадь перед дворцом, и не на лужайку парка. А именно во внутренний двор. Между двумя фонтанами, рядом с клумбой подстриженных роз и бронзовой статуей какого-то полководца на мраморном постаменте.

Копыта ударили о мостовую, и от места приземления разбежались трещины. Фонтан слева покосился. Статуя чудом устояла, но бронзовый полководец, казалось, слегка покосился, и теперь вода полилась немного из другого места.

– Мягко, – похвалил я.

– Мог бы и помягче, – признал Булат. – Но я не рассчитал высоту.

Реакция была мгновенной. Со всех сторон двора к нам ринулись солдаты. Двадцать, может двадцать пять человек в парадной форме королевской гвардии, с мечами и защитными артефактами. Они окружили нас плотным кольцом, и в воздухе засветились десятки защитных заклинаний.

Впереди стоял офицер. Высокий, подтянутый, с резкими чертами лица и жёстким взглядом. На его руках светились руны боевого мага и браслет истребителя красного цвета, и от него ощутимо веяло силой. Архимаг, не меньше.

– Стоять! – рявкнул он на французском. – Руки на виду! Любое движение будет расценено как атака!

Булат чуть наклонил голову и посмотрел на офицера одним глазом. Тени от его тела заклубились и поползли по мостовой, как чернильные щупальца. Солдаты попятились.

– Миша, – негромко произнёс конь. – Мне их обездвижить? Или ты сам?

– Подожди.

Офицер выбросил руку вперёд, и в мою сторону полетел сгусток огненной энергии. Мощный, концентрированный удар, способный прожечь каменную стену. Неплохо для начала переговоров.

Я слегка двинул пальцем. Купол защиты развернулся мгновенно, привычка, выработанная множеством боёв. Огненный сгусток ударился в прозрачную стену и растекся по ней, как краска по стеклу. Ни искры не прошло.

– Ещё разок? – предложил я.

Офицер стиснул зубы и ударил снова. На этот раз двойным заклинанием, огонь и ветер одновременно. Купол поглотил и это, даже не дрогнув.

Солдаты начали обходить нас с флангов. Булат шевельнул копытом, и из-под мостовой выплеснулись тени. Чёрные полосы обвились вокруг ног каждого солдата, как змеи. Двадцать пять вооружённых бойцов замерли, не способные сделать ни шагу.

Офицер бросился ко мне с мечом, но тень обвила и его лодыжки, и он споткнулся, упав на одно колено.

– Стоп! Стоп! – раздался истошный крик со ступеней дворца. – Немедленно прекратить!

Из парадных дверей выбежал Карл Тридцать Третий. Собственной персоной. Корона чуть съехала набок, полы мантии он поддерживал обеими руками, чтобы не наступить на них. За ним бежали трое испуганных секретарей.

– Опустить оружие! – кричал король, размахивая рукой. – Это гость! Гость, бестолочи! Я лично пригласил!

Офицер, все еще на коленях в тисках теней, посмотрел на своего монарха с мучительным выражением.

– Ваше величество, они приземлились прямо во двор! Без предупреждения! Протокол безопасности…

– К дьяволу протокол! – Карл подбежал к нам, тяжело дыша. – Месье Кузнецов, прошу прощения! Тысячу раз прошу прощения! Мой начальник охраны проявил излишнее рвение!

– Булат, отпусти их, – тихо попросил я.

Тени отступили. Солдаты зашевелились, потирая ноги и переглядываясь. Офицер поднялся, бледный от злости и унижения.

– Ваше величество, – он повернулся к королю. – Я выполнял свой долг.

– Командир Рено, вы выполнили его блестяще, – Карл не скрывал сарказма. – Атаковали гостя, которого я лично пригласил, и едва не спровоцировали дипломатический инцидент с государством, чей правитель в одиночку может сравнять Париж с землёй. Мои поздравления.

Рено стиснул челюсти и отступил.

– Не стоит его винить, – кивнул я. – Он просто выполнял свою работу.

Карл повернулся ко мне, и его лицо мгновенно сменило выражение: раздражение уступило место тёплой, почти подобострастной улыбке.

– Месье Кузнецов! Прошу вас во дворец! Всё готово! И… ваш великолепный конь может остаться во дворе. Я прикажу принести ему воды и сена.

– Мне не нужно сено, – пробасил Булат.

Карл вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

– Конечно, конечно! Что угодно! Может, овёс?

– Просто оставьте меня в покое, – Булат отошёл к фонтану и лег на мостовую, заняв площадь размером с небольшой автомобиль. Тени вокруг него свернулись, как кошки.

Карл вел меня через анфиладу комнат, не прекращая извиняться. Дворец Тюильри был роскошен. Высокие потолки с росписями, мраморные полы, хрустальные люстры. Из каждого угла несло историей и дорогим паркетом.

В конце коридора находился кабинет с тяжелой дубовой дверью. Внутри стоял длинный стол, на котором были разложены предметы.

Я подошел и осмотрел их. Несколько десятков металлических деталей разного размера и формы. Шестерни, пластины, цилиндры и стержни. Каждый элемент был выполнен из сплава, который тускло мерцал при магическом сканировании. В каждом чувствовалась заложенная энергия, спящая, но ощутимая.

– Лора? – мысленно обратился я.

– Анализирую, – она ходила вдоль стола, проводя рукой над каждой деталью. – Магическое наполнение уникальное. Каждый элемент содержит заряд, откалиброванный с точностью, которую я видела только у Толстого. Но это не его работа. Это делали, как сказал этот мужчинка, по чертежам Петра Первого. Все детали имеют стыковочные точки, как конструктор. Они должны собираться в нечто большее.

– Во что?

– Пока не могу определить. Нужно больше деталей. Но знаешь, что интересно? Стыковочные разъемы на некоторых элементах совпадают с теми, что я видела на деталях Евы.

Я удивился.

– Ты уверена?

– Не на сто процентов, но они действительно похожи. Нужно сравнить вблизи. Совпадение не случайное.

Я повернулся к королю.

– Ваше величество, вы упоминали, что Пётр Первый говорил что-то о других странах.

Карл кивнул.

– Да, при оформлении заказа его посредник упомянул, что аналогичные заказы были размещены в Северной Империи, Корее и Японии. Возможно, в каждой стране изготовлена своя часть.

– И все части должны собраться в одно целое, – закончил я.

– Именно, – Карл развёл руками. – Но что это за целое, я не имею представления. Мы только подрядчики.

– Разберёмся, – я обвел детали взглядом и убрал их одну за другой в пространственное кольцо. – Ваше величество, благодарю за информацию и за сотрудничество. Франция может рассчитывать на дружественные отношения с Сахалином. Свяжитесь с моей администрацией, с Газоновым или Надеждой Измайловой. Они обсудят условия торгового соглашения.

Карл просиял так, будто ему сообщили, что Рождество наступит дважды в этом году.

– Это прекрасная новость! Мы будем рады сотрудничеству!

Мы обменялись рукопожатием. Ладонь у Карла была мягкая и слегка влажная, ладонь человека, который больше привык подписывать договоры, чем держать оружие. Но при этом цепкая. Хватка политика.

* * *

Когда я вышел во двор, и Лора резко дернула меня за рукав.

– Миша. Стоп.

Я остановился. Лора смотрела в сторону ворот. Меня немного насторожил ее взгляд.

– Что?

– Командир Рено. Тот офицер, который на тебя напал. Я просканировала его во время боя. Думала, просто ретивый служака. Но посмотри на его энергетический профиль.

Она вывела перед моими глазами диаграмму. Обычная человеческая аура, стандартный магический фон архимага. Но внутри, как червь в яблоке, пульсировала чужеродная нитка. Тёмная, извивающаяся, с характерной сигнатурой.

– Низшее божество, – определила Лора. – Паразитического типа. Сидит в нём, как наездник. Контролирует, но не полностью. Рено, скорее всего, даже не знает, что в нём кто-то есть. Или знает, но не может сопротивляться.