Текст книги "Для тебя бессмертный IV (СИ)"
Автор книги: Сим Симович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Тяжелый сапог опустился на промерзшие доски флагмана. Воздух гудел от напряжения, густо пах дегтем, мокрой шерстью и надвигающейся экспансией. Стая голодных, вооруженных до зубов и вышколенных волков изготовилась к прыжку. Это был уже не пиратский сброд. Это был экспедиционный корпус Либерталии.
– Поднимай якоря, Хальвдан! – слова хлестнули над заливом, как выстрел из бомбарды. – Пусть бабы на берегу молятся своим богам, если им так хочется. А мы идем забирать Зеленый остров!
Ветер яростно взвыл, подхватывая огромное черное полотнище на грот-мачте «Левиафана». Корабли, надсадно скрипя новыми шпангоутами, тяжело оторвались от базальтовых берегов кузницы, ложась на южный курс. Тень над Ирландией начала стремительно сгущаться.
Глава 7
Свинцовые воды залива у побережья Манстера лениво перекатывали обломки просмоленных досок и пустые бочонки. Гордость местного купечества, пузатый неф, попытавшийся проскользнуть под покровом утреннего тумана в открытое море, теперь догорал на отмели. Хватило одного предупредительного выстрела из тяжелой португальской бомбарды «Левиафана», чтобы каменное ядро разнесло руль непокорного торговца в щепки, заставив экипаж в панике бросаться за борт.
Устье реки было наглухо перекрыто. Три легких когга Черного Флота, маневрируя под косыми парусами, словно хищные косатки, отрезали городу Маккарти выход к океану. Капкан захлопнулся с оглушительным, лязгающим звуком.
На палубе черного флагмана, облокотившись на фальшборт, Торстейн с довольным видом вычеркивал углем строки в своей книге.
– Три нефа за два дня, шкипер! – бывший послушник радостно потер озябшие руки. – И это мы еще даже на берег не высадились! Эти ирландские олухи сами везут нам овечью шерсть, соленую рыбу и серебро прямо в трюмы. Торговля встала намертво. Еще неделя, и они там в своем деревянном городишке начнут жрать собственных собак!
– Ждать неделю мы не будем, счетовод, – раздался за его спиной густой, рокочущий смешок Хальвдана. Здоровяк с наслаждением вгонял точильный камень в широкое лезвие своей алебарды. Искры так и сыпались на мокрые доски. – Собаки жесткие и жилистые, пусть лорды сами их грызут. У меня у самого кишки марш играют, так хочется размяться! Земля близко, чую запах торфа и чужого страха.
Ледяной взгляд вожака оторвался от линии берега, где за деревянным частоколом тревожно гудел растревоженный город.
– Твоя алебарда сегодня напьется, Хальвдан, – спокойно произнес капитан. – Маккарти стянул к пляжу своих кернов. Видишь желтые рубахи на холме? Они думают, что мы – обычная ватага диких северян, пришедшая за их свиньями и бабами. Они ждут, что мы с криками бросимся на них толпой, увязая в гальке.
– Ох, и сюрприз же ждет этих голожопых плясунов! – заржал рулевой, любовно поглаживая древко. – Мы им такую кадриль устроим, что их святой Патрик в гробу перевернется!
– Шлюпки на воду, – ровный, лишенный эмоций приказ мгновенно стер улыбки с лиц и запустил отлаженный механизм. – Арбалетчикам держать строй до последнего. Запрещаю использовать зажигательные болты. Мне нужны целые склады и доки, а не куча дымящегося пепла. Тот, кто спалит портовый кран или верфь, будет сам зубами таскать бревна.
Спуск на воду прошел с пугающей, механической тишиной. Никаких боевых кличей, никаких ударов мечами о щиты. Лишь мерный скрип уключин да плеск тяжелых весел. Тридцать длинных баркасов, доверху набитых закованными в черные бригантины бойцами, устремились к широкому галечному пляжу.
Как только кили шлюпок с мерзким хрустом врезались в прибрежные камни, морская пехота Либерталии хлынула в воду. Волна едва доставала до колен, когда первый ряд тяжелых дубовых щитов со щелчком сомкнулся, образуя сплошную деревянную стену. Вторая шеренга деловито ощетинилась длинными ясеневыми древками алебард, чьи крючья и лезвия хищно блеснули в тусклом свете пробивающегося солнца.
С холма, отделяющего пляж от портового городка, раздался пронзительный, дикий вой. Ирландские керны, размахивая короткими спартами и дротиками, хлынули вниз пестрой, неорганизованной лавиной. Триста разъяренных горцев, уверенных в своей ярости и подавляющем численном превосходстве.
Предводитель Черного Флота стоял в центре фаланги, возвышаясь над строем. Ни шлема, ни щита. Только трофейный клинок в руке и ледяное, расчетливое спокойствие в глазах.
– Держать линию! – скомандовал он, не повышая голоса, но его слова передались по рядам мгновенно.
Горцы неслись по гальке, спотыкаясь, бранясь и вопя проклятия. В пятидесяти шагах от фаланги они дружно метнули дротики. Десятки легких копий со стуком обрушились на строй северян. Большинство просто отскочило от обитых железом щитов, парочка застряла в толстом дубе, не причинив вреда. Лишь один итальянский наемник глухо вскрикнул, когда острие чудом нашло брешь над его плечом, но товарищи тут же сомкнули ряд, не дав стене рухнуть.
– Арбалеты! – рявкнул Хальвдан, перекрывая шум прибоя.
Из-за спин щитоносцев синхронно поднялись десятки стальных дуг. Короткий, сухой треск тетивы прозвучал как единый хлопок гигантского бича.
Тяжелые граненые болты врезались в плотную толпу бегущих ирландцев. Дистанция была смехотворной. Снаряды прошивали желтые льняные рубахи и тела насквозь, валя горцев десятками. На гальке мгновенно выросла стена из бьющихся в агонии, хрипящих тел. Атака захлебнулась кровью, керны в ужасе спотыкались о собственных мертвецов.
Но задние ряды, подгоняемые криками своих вождей, напирали, выталкивая передовых прямо на ощетинившуюся сталь Либерталии.
– Коли!
Фаланга сделала шаг вперед. Длинные алебарды вырвались из-за щитов, как жала гигантских ос. Широкие лезвия с чавкающим звуком вспарывали незащищенные животы, тяжелые крючья подсекали ноги, валя ирландцев в кровавую пену прибоя. Это была не битва. Это была методичная, индустриальная бойня, отработанная на базальтовых плацах до автоматизма.
Местные дикари пытались рубить щиты своими топориками, но в ответ получали лишь безжалостный удар стального шипа в лицо. Хальвдан, находясь на правом фланге, орудовал своей алебардой с маниакальным восторгом, разрубая хлипкие кожаные куртки вместе с ребрами, обильно орошая гальку горячей красной юшкой.
– Давай, рыжие! Подходи по одному! – весело ревел рулевой, стряхивая с лезвия чьи-то кишки. – Кто еще хочет попробовать исландской стали⁈
Ирландцы дрогнули. Животный ужас перед этим неумолимым, закованным в черное сукно и железо монолитом оказался сильнее племенной гордости. Бросая оружие и истошно вопя, остатки гарнизона развернулись и бросились наутек к спасительным деревянным воротам городка.
– Шаг строем! Не ломать линию! – холодный голос капитана тут же остудил пыл тех морпехов, кто попытался было выскочить из фаланги для преследования. – Дайте им бежать. Пусть несут свой страх в город.
Тяжелая пехота, хрустя сапогами по костям и брошенному оружию, неумолимо двинулась вверх по склону. Портовые ворота оказались распахнуты настежь – бегущая стража даже не успела их запереть.
Улицы встретили захватчиков звенящей пустотой. Ремесленники, рыбаки и торговцы в ужасе забаррикадировались в своих домах, ожидая начала пожаров, грабежей и насилия. Но Черный Флот не спешил вести себя как типичная пиратская орда.
Повинуясь коротким жестам командиров, отряды деловито рассыпались по ключевым точкам. Десяток арбалетчиков взял под контроль портовые краны. Еще полсотни бойцов оцепили каменные склады с провизией и шерстью, выставив охрану.
Предводитель Либерталии неспешно шагал по центральной улице, брезгливо переступая через лужи грязи. Его ледяной взгляд хозяйски скользил по добротным деревянным домам, просторным докам и крепким мачтам купеческих судов, запертых в гавани.
Рядом, тяжело дыша и вытирая окровавленное лицо рукавом, вышагивал Хальвдан.
– Ни одной искры, Хальвдан, – не поворачивая головы, произнес капитан, останавливаясь у входа в самую большую таверну. – Передай всем десятникам. Того, кто начнет мародерствовать без приказа, я лично повешу на портовом кране.
– Обижаешь, вождь, – хохотнул северянин, закидывая алебарду на плечо. – Мы свои уроки усвоили. На кой ляд нам жечь эту красоту? Тут отличные доски, полно рыбы, а в подвалах наверняка спрятано пиво. Это теперь наше. А кто же в здравом уме гадит в собственном доме?
– Иди к замку лорда Маккарти, – уголки губ капитана дрогнули в жесткой усмешке. – Окружите его, но на штурм не идти. Дичь загнана в клетку. Пора предложить местному корольку сделку, от которой он не посмеет отказаться. Железный прибой сделал свое дело, теперь в ход пойдут слова. И поверь, они сломают этого дикаря быстрее любой бомбарды.
Деревянный чертог лорда Маккарти, обнесенный высоким земляным валом и глубоким рвом, выглядел внушительно лишь для соседних кланов. Для морской пехоты Либерталии, ощетинившейся тяжелыми португальскими бомбардами и арбалетами, эта крепость была не более чем кучей растопки.
Двор перед запертыми воротами зала был плотно оцеплен закованными в черные бригантины бойцами. Никто не пытался лезть на стены или метать факелы. Осаждающие просто ждали, монолитные и безмолвные, как сама смерть.
Тяжелые створки со скрипом приоткрылись, впуская внутрь лишь троих: предводителя Черного Флота, рулевого с окровавленной алебардой на плече и неизменного Торстейна, сжимающего под мышкой свою амбарную книгу.
Внутри просторного, прокопченного торфяным дымом зала царил полумрак и удушливое напряжение. Вдоль стен, нервно переминаясь с ноги на ногу, жались уцелевшие гвардейцы-галлогласы. В центре, на резном дубовом кресле, восседал сам владыка Манстера. Лорд Маккарти оказался немолодым, жилистым мужчиной с густой седой бородой и глазами загнанного в угол волка. Его пальцы до побелевших костяшек вцепились в подлокотники.
Капитан неспешно прошел к центру зала, не обращая ни малейшего внимания на выставленные в его сторону лезвия секир. Его сапоги оставляли на усыпанном тростником полу грязные, кровавые следы.
– Ты пришел перерезать мне глотку в моем собственном доме, северный демон? – голос ирландца слегка дрогнул, но он попытался сохранить жалкие остатки гордости. – Мой клан отомстит. Каждая травинка на этой земле будет пить вашу кровь!
– Если бы мне нужна была твоя глотка, Маккарти, моя пехота уже играла бы твоей головой в кости на площади, – холодный, лишенный эмоций тон мгновенно сбил пафос местного владыки. Взгляд синих осколков льда равнодушно скользнул по жалкому убранству зала. – Я здесь не для того, чтобы умножать трупы. Я здесь, чтобы вести дела.
Хальвдан, стоящий за левым плечом вожака, угрожающе рыкнул и демонстративно крутанул алебарду, заставив пару ближайших гвардейцев вздрогнуть и отступить.
– Дела? – лорд нервно сглотнул, неверяще глядя на незваных гостей. – Вы потопили мой корабль, перебили половину гарнизона на пляже, а теперь говорите о делах?
– Я потопил одно старое корыто, чтобы преподать тебе урок вежливости, – предводитель Либерталии сделал еще один шаг, нависая над креслом ирландца. – И я сохранил твои склады, твои верфи и твой город целыми. Потому что отныне это мой порт. А ты – мой должник.
Маккарти побагровел от ярости, подавшись вперед.
– Твой порт⁈ По какому праву…
– По праву стали, которая сейчас держит тебя за горло, – отрезал капитан. Тонкие губы растянулись в жесткой, расчетливой усмешке. – Но я могу предложить тебе сделку. Я знаю всё о твоих проблемах, Маккарти. Я знаю, что твоя казна пуста. Знаю, что клан О’Брайенов отжал у тебя северные пастбища и перехватывает торговые когги. Вы грызетесь, как слепые щенки из-за обглоданной кости.
В глазах ирландского лорда мелькнуло неподдельное изумление. Откуда этот жестокий северянин в волчьей шкуре знает о его застарелой кровной вражде?
– О’Брайены – бесчестные псы, – сквозь зубы процедил Маккарти, инстинктивно хватаясь за рукоять кинжала на поясе. Одно лишь упоминание врагов заставило его забыть о недавней резне. – Они убили моего брата в прошлом году.
– И ты ничего не смог с этим сделать, потому что у тебя нет ни людей, ни железа, – капитан ударил в самую больную точку, безжалостно проворачивая нож в ране чужого самолюбия. – Мой флот раздавит их. Мои арбалетчики прошьют их хваленую стражу насквозь, а португальские бомбарды разнесут их частоколы в щепки. Я принесу тебе головы всех вождей клана О’Брайенов на серебряном блюде. Твои люди пройдут по их землям и заберут всё, что пожелают. Ты станешь единственным, полноправным королем Манстера.
Зал погрузился в звенящую тишину. Предложение было настолько дерзким и дьявольски соблазнительным, что лорд на мгновение забыл, как дышать.
– А что взамен? – хрипло спросил Маккарти, щурясь. В его голове уже заработали шестеренки местечковых интриг. Он решил, что сможет использовать этих отлично вооруженных наемников как слепое орудие, а потом, когда враг будет повержен, избавиться от них.
Крид прекрасно читал эти наивные мысли на лице дикаря, но его это лишь позабавило.
– Взамен этот город, доки и река переходят под прямой контроль Черного Флота, – ледяной голос забивал гвозди в крышку гроба ирландской независимости. – Ты будешь править землями, но платить налог мне. Зерном, лесом, мясом и серебром. Мои корабли будут стоять в твоей гавани, мои люди будут ходить по твоим улицам. Ты сохранишь свой титул, свои застолья и свои земли, но хозяином здесь буду я. Соглашайся, и завтра мы выступим на север. Откажешься – и к вечеру О’Брайенам даже не с кем будет враждовать.
Выбор между гордой смертью в луже собственной крови и властью, пусть и купленной ценой подчинения, для уставшего от нищеты лорда был очевиден. Маккарти медленно поднялся с кресла и, скрипя зубами, склонил голову. Кукловод успешно накинул нити на свою первую марионетку.
К полудню городская площадь неузнаваемо преобразилась. Страх местных жителей перед захватчиками стремительно сменялся жадным любопытством. Слух о том, что жестокие чужеземцы не собираются никого жечь, а вместо этого заключили союз с лордом против ненавистных О’Брайенов, разлетелся по улицам быстрее чумы.
Торстейн, восседая за массивным дубовым столом, вытащенным прямо из таверны, деловито раскладывал на сукне серебряные португальские монеты. Рядом громоздилась стопка свежего пергамента. Хальвдан, опираясь на алебарду, поигрывал тугим кошелем.
– Подходи, не толпись! – надрывался квартирмейстер, стуча пером по столу. – Кто хочет поквитаться с соседями и получить за это полновесное серебро⁈ Либерталии нужны крепкие руки и злое сердце!
К столу робко потянулись первые добровольцы. В основном это были младшие сыновья, которым не досталось наследства, беглые преступники, обозленные на весь свет крестьяне и керны, желающие сменить драные рубахи на звонкую монету.
Молодой, рыжеволосый ирландец со злым, колючим взглядом и старым шрамом на шее шагнул вперед, сжимая в руках ржавый тесак.
– О’Брайены спалили мою ферму три зимы назад, – глухо произнес парень, глядя прямо в глаза Хальвдану. – Я хочу пустить им кровь. Но у меня нет доспехов.
Северянин гоготнул, обнажив гнилые зубы, и метким щелчком отправил серебряную монету прямо в грудь парню. Тот ловко поймал ее на лету.
– Будут тебе доспехи, рыжий! – пробасил рулевой. – У нас на коггах отличные бригантины припасены! Впиши его, Торстейн. Как звать-то тебя, воин?
– Коннор, – парень крепко сжал серебро, и на его лице расплылась кровожадная улыбка.
За спинами вербовщиков, не вмешиваясь в процесс, стоял предводитель Черного Флота. Он с холодным удовлетворением наблюдал, как очередь к столу Торстейна становится всё длиннее. Междоусобица и старые обиды работали на Либерталию лучше любых осадных машин.
Возможность безнаказанно грабить своих давних врагов под прикрытием тяжелой пехоты и бомбард оказалась непреодолимым искушением. Вчерашние землепашцы и пастухи с радостью продавали свои души пиратской республике. Армия разрасталась, впитывая в себя местную злобу. Остров сам давал в руки кукловоду веревки, на которых вскоре будет повешена его независимость. Экспансия набирала обороты. Ирландия начала пожирать саму себя, с радостью прислуживая новым хозяевам из ледяного ада.
Тяжелое каменное ядро с оглушительным, утробным гулом вылетело из жерла корабельной бомбарды, оставляя за собой густой шлейф сизого порохового дыма. Спустя мгновение снаряд с тошнотворным хрустом проломил дубовый частокол очередной крепости клана О’Брайенов, разбрасывая вокруг смертоносную шрапнель из острых щепок.
Покорение южных и западных земель Ирландии перестало быть войной в привычном понимании местных лордов. Оно превратилось в пугающе методичную, холодную рутину. Стальной каток Либерталии, усиленный сотнями жаждущих мести перебежчиков, перемалывал клан за кланом по отработанной схеме.
Бомбарды с мелководья в щепки разносили деревянные укрепления непокорных вождей. Затем на берег выплескивалась тяжелая морская пехота. Черная фаланга, ощетинившаяся алебардами и прикрытая непрерывным огнем арбалетчиков, безжалостно зачищала улицы, не оставляя диковатым, голосящим кернам ни единого шанса на победу в ближнем бою.
Однако настоящий ужас для ирландских королей крылся не в исландской стали, а в том, что происходило после того, как оседал дым пожарищ.
Площадь только что захваченного прибрежного городка в Лейнстере была забита испуганными местными жителями. Кузнецы, плотники, рыбаки и их перемазанные сажей семьи жались друг к другу, со страхом глядя на выстроившихся по периметру закованных в железо северян. Люди ждали привычного: грабежей, насилия и угона в рабство. Ведь так испокон веков поступали победители на Зеленом острове.
Широкие, уверенные шаги вожака Черного Флота гулко отдавались от булыжников мостовой. Крид остановился на ступенях полуразрушенной местной ратуши, окинув толпу проницательным, ледяным взглядом.
– Ваш лорд мертв! – голос капитана легко перекрыл тревожный шепот толпы. – Он сбежал в болота, бросив вас защищать его сундуки, и мои люди вспороли ему брюхо. Его время вышло. Как и время безумных поборов, когда у вас отбирали последнюю корову ради того, чтобы вождь мог закатить пир для своей дружины.
Толпа недоуменно замерла. В словах жестокого завоевателя не было привычной кровожадности.
– Я не собираюсь жечь ваши дома и пускать вас по миру, – продолжил Крид, спускаясь на одну ступеньку ниже. – Мертвецы не строят корабли и не куют гвозди. А мне нужна крепкая, работающая провинция. С сегодняшнего дня этот город принадлежит Либерталии. Налог составит ровно одну десятую часть от вашего улова, урожая и заработка. Ни больше, ни меньше. Тот, кто попытается утаить серебро – лишится руки. Тот из моих людей, кто попытается взять больше положенного – лишится головы.
Предводитель сделал короткий жест рукой. Торстейн, кряхтя под тяжестью увесистого кованого сундука, выступил вперед. Квартирмейстер с наслаждением откинул крышку, являя изумленной толпе россыпи сверкающих португальских монет и чистых серебряных слитков.
Ирландцы судорожно ахнули. Многие из этих людей всю жизнь обменивали рыбу на шерсть, годами не видя настоящего полновесного серебра.
– Либерталия не только забирает, но и платит! – рявкнул Торстейн, доставая свою пухлую амбарную книгу и чернильницу. – Нам нужны мастера! Кузнецы, плотники, бондари и ткачихи! Прямо здесь, в вашей гавани, мы закладываем новые верфи! Кто умеет держать в руках топор или молот – получит работу и плату, о которой ваши сгнившие лорды даже не мечтали!
Из толпы, нерешительно озираясь, вышел дюжий, широкоплечий мужчина в прожженном кожаном фартуке. Местный кузнец. Он с опаской подошел к столу, ожидая подвоха.
– Я… я умею ковать скобы и якоря, господин, – хрипло произнес мастеровой, теребя грязные руки. – Но прежний лорд забирал все мои поделки за пару мешков гнилой репы.
Хальвдан, стоявший рядом с алебардой наперевес, оглушительно заржал и хлопнул кузнеца по плечу так, что у того клацнули зубы.
– Гнилую репу мы скормим свиньям, рыжий! – пробасил исландец. – У нас тут куют железо для Империи!
Торстейн деловито зачерпнул из сундука горсть серебряных монет и с громким звоном высыпал их прямо в мозолистые ладони опешившего ирландца.
– Это задаток, мастер, – сухо пояснил квартирмейстер, макая перо в чернила. – Твое имя в реестре. Завтра на рассвете жду тебя у доков. Начнешь ковать гвозди для обшивки. Если металл будет хорошим – получишь еще столько же к концу седмицы.
Кузнец завороженно уставился на серебро в своих руках. Он попробовал одну монету на зуб, и его глаза расширились от потрясения. Это был не обман. Северные демоны, убившие его короля, только что заплатили ему за будущую работу больше, чем он заработал за последние три года.
– Да хранит вас Господь, щедрые господа! – выдохнул мастеровой, поспешно пряча монеты за пазуху и бросаясь обратно к своей семье.
Этот звон металла стал переломным моментом. Страх окончательно уступил место прагматизму и животной жажде нормальной жизни. К столу Торстейна выстроилась целая очередь из крепких, рукастых ирландцев. Плотники, лесорубы, изготовители парусины – все они спешили продать свои навыки новой власти.
Крид с мрачным удовлетворением наблюдал за тем, как быстро перестраивается психика побежденных. Никакая идеология не работает так же безотказно, как полный желудок и уверенность в завтрашнем дне.
Жесткий, но предсказуемый порядок Либерталии оказался для простого народа гораздо привлекательнее хаоса и бесконечной резни, которую устраивали их законные правители. На местах сгоревших деревянных фортов тут же закладывались каменные склады. Местные порты углублялись, расчищались от мусора и готовились к приему новых кораблей. Ирландия, сбросив ярмо междоусобиц, на глазах превращалась в гигантскую, слаженно работающую промышленную базу пиратской республики. Архитектура нового мирового порядка пускала глубокие корни в Изумрудный остров.
Тяжелые, широкие колеса осадных повозок со смачным, утробным чавканьем вгрызались в торфяную жижу Коннахта. Стальной каток Либерталии, покинув гостеприимные южные гавани, неумолимо полз на север и запад, вглубь Изумрудного острова. Это была уже не просто армия вторжения, а гигантская, ощетинившаяся пиками и арбалетами многоножка, пожирающая всё на своем пути.
В авангарде, не ломая идеального строя даже по колено в грязи, глухо чеканила шаг тяжелая морская пехота. За черной фалангой, надрывая жилы и охая под бодрящие окрики надсмотрщиков, сотни завербованных ирландцев тянули по гати массивные португальские бомбарды. Вчерашние кровные враги теперь вместе толкали пушки, объединенные звонким серебром и животным страхом перед своими новыми, безжалостными хозяевами.
Очередной клановый замок, возвышающийся на холме посреди болот, ощетинился копьями. Гордый местный вождь, решивший, что толстые каменные стены и глубокий ров спасут его от пришельцев, ответил на предложение о сдаче градом стрел.
Ошибка, стоившая ему всего.
– Огонь! – лениво махнул рукой Хальвдан, восседающий на трофейном мерине.
Жерла трех развернутых батарей изрыгнули снопы пламени. Земля содрогнулась. Тяжелые каменные ядра с оглушительным треском ударили в старую кладку. Вековая башня, помнившая еще дедов нынешнего лорда, жалобно застонала и, выплюнув облако известковой пыли, начала медленно, неотвратимо оседать, погребая под обломками гордых защитников.
Крид, стоя на небольшом возвышении, с холодным равнодушием наблюдал за тем, как в пролом хлынули закованные в черное сукно штурмовые отряды. Никакой ярости берсерков, лишь методичная, ремесленная зачистка. Через четверть часа над руинами донжона взвилось огромное черное полотнище. Сопротивление было сломлено, так толком и не начавшись.
– Еще один кусок земли наш, шкипер, – Торстейн, кутаясь в теплый плащ, подошел к капитану. Квартирмейстер брезгливо отряхнул сапоги от болотной жижи. – Опись складов уже идет. Пленных сортируем. Те, кто бросил оружие – пойдут рубить лес. Кто артачился – в кандалы и на строительство дорог. Только вот… земли-то мы берем много. Кто за всем этим следить будет? Нас не хватит, чтобы в каждом замке по гарнизону сидеть.
Вожак Либерталии не отрывал взгляда от разворачивающейся внизу суеты, где пленных уже выстраивали в рабочие колонны.
– Нам не нужно сидеть везде, Торстейн, – ровно произнес капитан. – Нам нужно, чтобы везде сидели наши люди. Позови Сильвио.
Спустя минуту бывший неаполитанский вор, а ныне главный разведчик флота, стоял перед предводителем. Итальянец изрядно запыхался, на его дорогом суконном камзоле виднелись брызги чужой крови.
– Звали, господин? – Сильвио попытался изобразить изящный поклон, что в болотных сапогах выглядело довольно комично.
– Этот замок и три окрестные деревни теперь твои, – буднично сообщил Крид, даже не повернув головы.
Итальянец поперхнулся воздухом. Его глаза округлились до размеров тех самых португальских монет, которыми он совсем недавно подкупал портовых стражников.
– Мои? – слабо переспросил Сильвио. – В каком смысле… мои? Вы оставляете меня здесь за старшего?
– Я назначаю тебя наместником, – предводитель Черного Флота наконец перевел ледяной, пронизывающий взгляд на своего разведчика. – Ты больше не режешь кошельки в подворотнях, Сильвио. Ты – власть. Твоя задача проста: восстановить стену, но не выше моего колена, чтобы я мог перешагнуть ее, если ты забудешь, кому служишь. Организовать вырубку дуба для верфей. Собирать десятину. Раз в месяц сюда будет приходить обоз из Манстера. Если телеги будут полупустыми, или если местные снова возьмутся за вилы – я сдеру с тебя кожу и повешу ее сушиться на твоей же надвратной башне. Вопросы?
Неаполитанец судорожно сглотнул, осознавая свалившуюся на него чудовищную ответственность и грандиозную власть. Угроза прозвучала обыденно, но Сильвио знал, что капитан слов на ветер не бросает. Бывший вор выпрямился, и в его глазах вспыхнул фанатичный огонь преданности.
– Никаких вопросов, мой лорд! – гаркнул итальянец, прижимая руку к груди. – Здесь будет такой порядок, что даже птицы начнут летать строем!
– Выполняй, – коротко кивнул капитан.
Подобные сцены разыгрывались по всему пройденному маршруту. Вчерашние пираты, абордажники и рулевые, проявившие смекалку и верность, превращались в баронов новой империи. Черный Флот перерастал стадию грабежа.
Ирландия стремительно покрывалась сетью широких, мощеных камнем и бревнами гатей – дорог, по которым можно было в любую погоду перебрасывать пушки и войска. В узловых точках вырастали приземистые, неприступные форты с черными флагами на флагштоках. Местная экономика, вырванная из хаоса клановых войн, заработала как единый, хорошо смазанный часовой механизм. На юге день и ночь стучали топоры, собирая новые когги. На западе крестьяне сеяли зерно, точно зная, что его не сожгут соседи.
Пиратская республика пускала стальные корни. Государственность строилась не на божественном праве монархов и не на пустых клятвах, а на жесткой дисциплине, справедливых налогах и страхе перед неотвратимым возмездием. Старый мир Зеленого острова стремительно умирал под тяжелыми сапогами пехоты Либерталии, уступая место холодному, прагматичному порядку севера. Оставался лишь один, последний рывок. Ольстер ждал своей участи.
Холодный, пронизывающий до костей дождь щедро поливал бурые торфяники Ольстера, превращая поле грядущей битвы в чавкающее, зловонное месиво. Здесь, на севере, Зеленый остров вовсе не казался изумрудным. Он был серым, угрюмым и смертельно опасным.
На широком, относительно сухом каменном гребне выстроилось последнее воинство свободного Ирландского королевства. Верховный владыка Ольстера, О’Нил, собрал под свои знамена всех, кто еще мог держать оружие. Тысячи диких кернов с раскрашенными грязью лицами яростно били древками копий о деревянные щиты. Но главную угрозу представляла элита – несколько сотен наемников-галлогласов. Закованные в длинные, до колен, кольчужные рубахи, эти суровые гиганты молча сжимали в руках страшные двуручные спарты, способные одним ударом разрубить всадника вместе с конем.
Внизу, в лощине, по щиколотку в ржавой воде стояла армия Либерталии. На этот раз обошлись без пушек. Тяжелые португальские бомбарды безнадежно увязли в болотах еще в дне пути отсюда, поэтому исход кампании должна была решить исключительно пехота.
Хальвдан, щурясь от секущих капель дождя, с уважением оглядел ряды противника.
– Смотри-ка, вождь, эти парни принарядились на собственные похороны! – гоготнул северянин, с хлюпаньем переступая тяжелыми сапогами. – Кольчуги у них знатные, да и топоры не для рубки дров. Даже жалко такую красоту в это дерьмо топтать.
– Твоя жалость закончится, когда такая секира проломит твой шлем, – равнодушно отозвался Крид. Капитан не сводил ледяного взгляда с фигуры ирландского короля, который гарцевал на невысоком коньке вдоль своих рядов, ободряя воинов гортанными криками. На правителе блестел великолепный стальной панцирь – редкость для этих диких мест.
Вожак Черного Флота медленно поднял руку в кожаной перчатке.
– Они стоят высоко и думают, что мы поползем на них по этой грязи, выматывая силы, – ровный голос легко перекрыл шум дождя, разносясь над черным строем. – Огорчим их. Фаланга, сомкнуть щиты! Копья в землю! Стоять насмерть!
Триста дубовых щитов с оглушительным лязгом ударились друг о друга, образовав непреодолимую стену. Задние шеренги уперли в торф тупые концы алебард, выставив вперед хищный лес острых лезвий. Строй превратился в ощетинившегося железом стального ежа.
Король Ольстера, поняв, что северные захватчики не собираются лезть в ловушку, впал в ярость. Гордость не позволила ему отступить. Пронзительно запели рога. Дикая орда, издав первобытный, леденящий душу вой, сорвалась с гребня холма и лавиной покатилась вниз.
Ирландцы неслись прямо по раскисшему торфянику. Первые ряды кернов, поскользнувшись, падали под ноги своим же товарищам, но масса людей неумолимо приближалась.
– Арбалеты… – процедил сквозь зубы предводитель Либерталии, выжидая момент, когда враг подойдет на убойную дистанцию. – Залп!
Семьдесят тяжелых арбалетов сухо щелкнули тетивами. Рой граненых стальных болтов с мерзким свистом врезался в толпу горцев на дистанции в тридцать шагов. Снаряды играючи прошивали небронированные тела, сбивая ирландцев десятками. На скользком склоне мгновенно выросла пульсирующая, хрипящая гора трупов, через которую с проклятиями перебирались задние ряды.
Но галлогласов это не остановило. Элитные наемники, тяжело дыша, с разбегу врубились в черную фалангу.
Раздался оглушительный треск дерева и звон металла. Двуручные секиры с чудовищной силой опускались на щиты. Несколько итальянских пехотинцев с криком повалились в грязь со смятыми шлемами и переломанными руками, открывая бреши в строю.
