Текст книги "Для тебя бессмертный IV (СИ)"
Автор книги: Сим Симович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)
Торстейн, обливаясь потом, алчно навис над столом. Его стеклышки запотели от жары и возбуждения.
– Пряности! – истошно выдохнул казначей, благоговейно закатывая глаза. – Корица! Мускатный орех! Черный перец! Матерь Божья, да за мешок доброго перца в Лондоне дают столько же серебра по весу! Мы сможем не просто чеканить монету, мы сможем отлить из золота новый Тауэр!
Хальвдан, обгладывая здоровенную баранью ногу, недовольно поморщился.
– Трава да коренья! Тьфу! – в сердцах плюнул рулевой, швыряя обглоданную кость в угол каюты. Исландец вытер жирные руки о штаны. – Я-то мнил, мы за чем-то стоящим плывем! За сталью отменной али за рабами крепкими! А вы из-за приправ для похлебки такую суету развели! Стану я кровь проливать за куст сушеной гвоздики!
– Ты глуп, аки твой топор, мясоруб! – возмущенно взвизгнул Торстейн, грозя берсерку кулаком. – Сия «трава» правит миром! Короли закладывают свои короны, дабы жрать мясо с перцем! Тот, кто держит специи, держит за горло всех монархов Континента!
Виктор Крид, до сего момента молчаливо взиравший на карту сквозь легкий прищур синих очей, властно поднял десницу. Спорщики мгновенно умолкли.
Владыка Альбиона подошел к столу. Его взор не блуждал по берегам далекой Индии или мифического Катая. Закованный в сталь перст предводителя опустился на гигантское, вытянутое пятно суши, коряво нарисованное арабским картографом прямо напротив восточного побережья Африки.
– Что сие за земля, ловец душ? – сухо, без тени эмоций вопросил северянин.
Сильвио довольно улыбнулся. Вожак, как всегда, зрел в самый корень.
– Арабы кличут его Аль-Кумар. Португальцы – островом Святого Лаврентия, али Мадагаскаром, – охотно пояснил лазутчик, постукивая тростью по пятну. – Сие не просто остров, капитан. Сие колоссальный континент в миниатюре. Он велик, дик и смертельно опасен. Там нет ни империй, ни крупных городов. Токмо первобытные джунгли, лихорадка да свирепые туземные племена.
– И кому он принадлежит? – прищурился Крид.
– Никому, господин, – торжествующе прошептал неаполитанец. – Португальцы пытались высаживаться там, но местные вырезали их гарнизоны подчистую. Арабы предпочитают обходить его стороной, закупая рабов на побережье, но не суясь вглубь. Сей остров – ничейная земля.
В каюте повисла тяжелая, звенящая тишина. Предводитель Либерталии оперся кулаками о столешницу. Механизм его индустриального разума со звоном перемалывал геополитическую задачу.
– Ничейная земля прямо на перекрестке всех торговых ветров, – голос завоевателя зазвучал тихо, но от него веяло пугающим, первобытным холодом. – Иберийцы тянут свои жалкие караваны через половину земного шара. Арабы возят пряности в Египет. А сия громадина лежит аккурат на их пути, словно брошенный в океан исполинский камень.
Капитан резко выпрямился, и в его глазах вспыхнул огонь зодчего, воздвигающего Империю.
– Мы не станем гоняться за их купеческими дау по всему океану. И не станем пытаться покорить саму Индию – сие потребует миллионов жизней и десятилетий войны, – отчеканил владыка Левиафана. – Мы перережем пуповину.
Северянин с силой вонзил свой кинжал прямо в центр нарисованного Мадагаскара. Острие с глухим стуком вошло в дерево стола.
– Тот, кто воздвигнет неприступную крепость на сих берегах, сможет взять под контроль всю торговлю от Катая до Лиссабона, – логика вожака была железобетонной. – Мы выстроим здесь не просто очередной форт для пополнения воды. Мы воздвигнем южную столицу Либерталии. Истинную Пиратскую Империю, коя будет диктовать цены всему восточному миру.
Торстейн благоговейно перекрестился, ловя каждое слово предводителя, аки божественное откровение.
– База прямо на Пряном пути… – задыхаясь от восторга, просипел счетовод. – Мы сможем взимать Черную десятину специями! Сие же гениально! Вся торговля пойдет через нашу кассу!
Хальвдан, чье лицо расплылось в широчайшей, хищной улыбке, с хрустом размял пудовые кулаки.
– Дикари свирепые, говоришь? – довольно заурчал исландец, обращаясь к Сильвио. – То-то я заскучал после тех хлипких португальцев! Славная будет сеча! Посмотрим, как их отравленные стрелы возьмут нашу броню!
Виктор Крид выдернул кинжал из стола и плавно вернул его в ножны.
– Передайте генералу Клиффорду и мастеру Готье, чтобы готовили десантные полки и мортиры, – распорядился завоеватель, направляясь к выходу из каюты. – Джунгли придется вырубать под корень. Болота осушать. Местных царьков – привести к покорности али стереть в пыль. Тени Пряного пути днесь рассеются. Левиафан нашел свое новое логово. И горе тем, кто осмелится нарушить наш покой.
Черная армада, повинуясь воле своего непреклонного владыки, легла на новый курс. Косые паруса жадно ловили тропический муссон. Впереди, за линией горизонта, во влажном, знойном мареве скрывался Зеленый ад – дикий, непокоренный Мадагаскар. Ему еще токмо предстояло познать на себе всю беспощадную мощь и математическую холодность индустриального вторжения Либерталии. Океанский хищник изготовился к роковому броску.
Исполинский остров встретил завоевателей густым, удушливым зловонием гниющих водорослей и пряным ароматом тропических цветов. Воздух здесь был настолько плотным и влажным, что, казалось, его можно резать ножом. Мадагаскар не имел каменных бастионов и чугунных пушек, но у него была своя, древняя и куда более страшная защита – первобытный Зеленый ад.
Плоскодонные десантные баркасы с глухим шуршанием врезались в белоснежный песок широкой лагуны, окаймленной непроходимой стеной мангровых зарослей.
Хальвдан первым сиганул в пенный прибой. Исландец, презрев удушающий зной, наотрез отказался снимать свою клепаную кольчугу. Рулевой с наслаждением вдохнул горячий воздух и тут же сдавленно закашлялся, отгоняя от лица тучу здоровенных, аки воробьи, москитов.
– Клянусь всеми жабами Хельхейма! – истошно взвыл берсерк, звонко хлопнув себя по мясистой шее. – Эти твари пьют кровь похлеще ганзейских ростовщиков! Эй, Торстейн! Можешь брать их в долю, они тоже Черную десятину собирают!
Казначей, кое-как вывалившийся из баркаса следом, лишь страдальчески застонал. Бывший послушник обмотал голову мокрой тряпицей, спасаясь от палящего солнца, и днесь более походил на захворавшего сарацина, нежели на министра финансов Пиратской Империи.
– Не богохульствуй, варвар! – просипел Торстейн, брезгливо стряхивая с сапога какую-то многоногую тварь. – Сей остров – истинное чистилище! Тут даже грязь кусается!
– Разговоры в строю отставить! – хлестко, аки удар бича, прозвучал глас генерала Клиффорда.
Седой ветеран, сохранивший безупречную армейскую выправку даже в этих тропических топях, неторопливо сошел на берег. Англичанин вперил цепкий, холодный взор в стену изумрудных джунглей. Ветви исполинских деревьев переплетались в непроницаемый купол, скрывая солнце, а лианы свисали вниз, подобно удавкам висельников. Там царил густой, враждебный полумрак.
– Мне не нравится сия тишина, – процедил генерал, обнажая свой тяжелый палаш. – Ни птиц, ни зверья. Фаланга, щиты сомкнуть! Драгуны, арбалеты на взвод! Смотреть в оба!
И интуиция старого полководца не подвела.
Едва передовые отряды морской пехоты углубились на десяток шагов в чащу, как из кроны ближайшего дерева с тихим, почти неразличимым шелестом сорвался крошечный дротик. Острая, аки игла, деревяшка впилась в незащищенную шею молодого валлийского алебардщика.
Парень удивленно охнул, схватился за шею и тут же с жутким, булькающим хрипом рухнул на колени. Из его рта пошла густая белая пена, а глаза закатились. Смерть от яда ядовитых древесных лягушек наступила за считанные удары сердца.
– Засада! На деревьях! – рявкнул Клиффорд.
Джунгли мгновенно взорвались диким, первобытным визгом. Туземные воины племени сакалава, чьи тела были раскрашены пугающими белыми узорами, аки скелеты, посыпались прямо с ветвей, словно перезрелые плоды. Они не носили доспехов, но их скорость и звериная ловкость поражали воображение. Дикари обрушились на чужаков с тяжелыми деревянными палицами, утыканными акульими зубами, и длинными копьями с отравленными наконечниками.
Однако малагасийцы, привыкшие резать португальских колонистов в рассыпном строю, жестоко просчитались, столкнувшись с машиной Виктора Крида.
Черная фаланга не дрогнула, не побежала в панике. Закованные в сталь легионеры Либерталии действовали на рефлексах, вбитых лунами жесточайшей муштры на плацах Альбиона.
– Держать строй! Копья из-за щитов! – громогласно ревел Хальвдан, радостно бросаясь в самую гущу свалки.
Секира исландца описала смертоносную дугу, снеся сразу три раскрашенные головы. Туземное оружие со звоном отскакивало от клепаной брони пиратов, оставляя лишь царапины, в то время как тяжелая сталь севера прорубала незащищенные тела дикарей до самых костей.
– Драгуны! Залп по кронам! Снимайте их древесных жаб! – хладнокровно командовал Клиффорд.
Туча бронебойных арбалетных болтов ударила по ветвям. Из зеленого мрака с истошными воплями посыпались затаившиеся стрелки с духовыми трубками. Следом в дело вступили инженеры мастера Готье. Фламандец, матерясь на всех известных языках, самолично выкатил на песчаный берег легкую полевую пушку-фальконет, снятую с баркаса.
– Посторонись, пехота! – взвизгнул Готье, поднося фитиль.
Фальконет рыгнул пламенем. Заряд свинцовой картечи в упор прочесал край джунглей, выкашивая туземцев и срезая толстые лианы, аки косой. Зеленый ад содрогнулся. Выжившие малагасийцы, не в силах постичь чудовищную мощь изрыгающего гром железа, в панике бросились наутек, растворяясь в непролазной чаще.
Бой стих так же внезапно, как и начался.
Хальвдан, тяжело дыша, оперся на окровавленную секиру и разочарованно сплюнул.
– Тьфу ты! И это всё⁈ – возмутился здоровяк, утирая пот. – Я токмо разогрелся! Они же голые, аки младенцы! Ни доспеха проломить, ни щит разрубить! Тоска, а не сеча!
– Зато их яд пробивает броню без всякого железа, – сухо осадил его Клиффорд, кивая на пятерых ратников, корчащихся в предсмертных судорогах на песке. Генерал вытер клинок о широколистый папоротник. – Они знают каждый куст. Сие не война армий, сие охота. Но мы выжжем этот лес, коли понадобится.
В этот миг к берегу грациозно причалила изящная шлюпка. На белоснежный песок ленивым, размеренным шагом ступил Виктор Крид.
Владыка Левиафана окинул ледяным взором усеянный истерзанными телами берег. Капитана не волновали потери – его разум был занят исключительно логистикой и ландшафтом. За предводителем, осторожно переступая через убитых туземцев, дабы не испачкать бархатные туфли, следовал Сильвио.
– Великолепная бухта, мой капитан, – промурлыкал неаполитанец, указывая тростью на глубокий, изогнутый полумесяцем залив, надежно укрытый скалами от океанских штормов. – Глубины здесь хватит даже для наших самых тяжелых фрегатов. А два мыса на входе так и просят, дабы на них установили батареи. Идеальное укрытие.
Крид подошел к кромке джунглей. Северянин сорвал влажный, кожистый лист невиданного растения и равнодушно растер его между закованными в сталь пальцами.
– Место воистину идеальное, – негромко, но с пугающей вескостью изрек завоеватель. – Залив глубок. Вода пресная есть.
Торстейн, прихрамывая, подобрался к вожаку. Казначей брезгливо стряхивал с полы халата налипшую грязь.
– Вождь, сие же рассадник хвори! – взмолился счетовод. – Здесь влажно, аки в бане! Половина легионов сляжет от тропической горячки прежде, чем мы заложим первый камень! Дикари нас отравят, а змеи доедят!
Завоеватель медленно повернулся к своему министру финансов. В синих очах владыки Альбиона полыхало абсолютное, непререкаемое видение зодчего, пред коим законы самой природы были не более чем мелкой помехой.
– Мы не станем жить в их джунглях, Торстейн, – отчеканил Виктор Крид, и в его голосе зазвучал лязг индустриальных шестерен. – Мы их уничтожим.
Предводитель Либерталии указал десницей на непроницаемую стену Зеленого ада.
– Готье! – властно окликнул вожак. Фламандец тут же вытянулся во фрунт. – Выкатывайте зажигательные снаряды. Выжгите этот лес на две лиги вглубь от побережья. Ни одного дерева, ни одного куста не должно остаться.
Инженер плотоядно оскалился, предвкушая невиданный доселе пожар.
– Клиффорд! – генерал шагнул вперед. – Твои драгуны будут охранять периметр. Любой дикарь, коий сунется на пепелище, должен быть расстрелян без предупреждения. Хальвдан! Бери пехоту и начинай рыть дренажные канавы. Мы осушим эти гнилые болота и засыплем их щебнем!
Берсерк радостно крякнул, предвкушая грандиозную стройку, коя была ему милее любого безделья.
Крид вновь обратил свой взор на бирюзовые воды идеальной бухты, коей суждено было стать сердцем нового мира.
– Иберийцы строили свои хлипкие форты, подстраиваясь под природу, – сухо, с математической жесткостью подытожил предводитель Республики. – Мы же заставим природу подстроиться под Левиафана. На месте сего гниющего леса восстанут каменные доки, кирпичные литейные мануфактуры и мощеные площади. Здесь будет биться стальное сердце Юга.
Завоеватель сделал шаг вперед, втаптывая в белоснежный песок отравленный дротик туземцев.
– За работу, господа. Мы закладываем фундамент истинной Либерталии. И да хранит порох тех, кто осмелится встать на нашем пути.
На месте, где еще полгода назад непроницаемой, удушливой стеной стоял первобытный Зеленый ад, днесь простирался ад совершенно иного, рукотворного толка. Джунгли Мадагаскара, веками не знавшие топора, капитулировали пред безжалостной поступью индустриального пиратства.
На две лиги вглубь острова земля была выжжена дотла, превратившись в ровную, покрытую толстым слоем серой золы пустошь. Смертоносные малярийные болота, кои португальцы мнили карой господней, сгинули без следа – тысячи закованных в цепи пленников и наемных туземцев под надзором Хальвдана прорыли циклопическую сеть дренажных каналов, отведя гнилую воду в океан.
А на отвоеванной у природы тверди стремительно, аки хищный гриб на гниющем бревне, вырастала новая, чудовищная в своей прагматичной красоте столица. Истинная Либерталия.
Сей град не имел ничего общего с пряничными европейскими столицами али хаотичными, грязными притонами обычных корсаров. Мастер Готье, дорвавшись до неограниченных ресурсов, воздвиг гимн чугуну, кирпичу и строгой геометрии.
Над глубоководной лагуной нависли циклопические береговые бастионы, ощетинившиеся сотнями тяжелых мортир. У самой кромки бирюзовой воды расположились сухие доки, облицованные тесаным базальтом, где днесь, под мерный стук исполинских паровых молотов, закладывались кили новых, еще более тяжелых фрегатов. Небо над южным форпостом было вечно затянуто густым, маслянистым дымом от десятков литейных мануфактур и угольных печей.
В самом центре сего промышленного великолепия, на широкой, вымощенной каменными плитами площади, царило небывалое оживление. Черный Флот праздновал завершение строительства своего южного сердца.
Торстейн, облаченный в роскошный халат из тончайшего индийского шелка, коий, впрочем, не спасал от обильного пота, суетливо скакал меж длинных деревянных столов, ломящихся от яств и кувшинов с ромом. Бывший послушник был пьян не столько от хмельного зелья, сколько от свалившегося на него фантастического, неисчислимого богатства.
– Ты токмо погляди на сие чудо, неотесанная твоя морда! – жизнерадостно вопил казначей, тыча пухлым пальцем в сторону гавани, где десятки пузатых арабских дау покорно дожидались своей очереди на разгрузку. Счетовод схватил Хальвдана за рукав. – Они сами к нам плывут! Сами! Оманские шейхи, индийские раджи – все везут нам перец, корицу и шелк! А мы с них Черную десятину дерем! Золото течет рекой, а мы даже якоря не поднимаем!
Берсерк, вгрызаясь в зажаренную на вертеле ногу какого-то гигантского местного нетопыря, довольно зарычал, отгоняя назойливых мух.
– Золото – сие, конечно, славно, счетовод, – прочавкал рулевой, утирая жирный подбородок. – Но скука тут смертная! Туземцы, как узрели наши пушки да фаланги, так живо в джунгли сдриснули. Днесь токмо и делают, что кокосы нам таскают в обмен на стальные топоры. Ни тебе доброй осады, ни кровавой сечи. Я уже забыл, какого цвета человечьи кишки!
Из тени раскидистого баобаба, чудом уцелевшего на краю площади, изящно выскользнул Сильвио. Неаполитанец, обмахиваясь веером из страусиных перьев, мелодично рассмеялся.
– Твоя жажда крови, мясоруб, воистину не знает границ, – промурлыкал лазутчик, поигрывая рубиновым перстнем. Итальянец изящно салютовал кубком в сторону гавани. – Но наш вожак мыслит не категориями рубленых ран. Он мыслит континентами. Взгляните на сию крепость. Мы не просто осели на острове. Мы перерезали главную артерию Востока. Венеция мертва, Португалия на коленях, арабы платят дань. Южная Либерталия – сие идеальная, изысканнейшая из удавок, коя днесь стянула горло всего торгового мира.
Внезапно над площадью раздался протяжный, высокий звук серебряных рогов. Гул тысяч голосов мгновенно стих.
Из дверей свежеотстроенного Центрального Штаба – сурового, прямоугольного здания из черного кирпича – вышел Виктор Крид.
Владыка Левиафана не изменил своим привычкам. На нем не было ни золотых цепей, ни экзотических шелков. Строгая, вычищенная до тусклого блеска вороненая броня. За спиной предводителя, чеканя шаг, выстроился его ближний круг: старый генерал Клиффорд, покрытый сажей мастер Готье и вытянувшаяся по струнке гвардия.
Завоеватель подошел к краю широкого каменного балкона, нависающего над площадью. Взор его льдистых очей медленно, с холодным расчетом скользнул по выстроившимся внизу черным легионам. Десятки тысяч вышколенных ратников морской пехоты, мобильные эскадроны драгун и расчеты пушкарей замерли, аки единый стальной монолит. В этом строю не было места расхлябанности корсаров. Сие была регулярная, индустриальная армия нового образца.
– Вы прошли за мной от ледяных фьордов Альбиона до сих знойных, кишащих лихорадкой берегов! – глас Виктора Крида, усиленный идеальной акустикой площади, прогремел аки гром, заставив содрогнуться даже бывалых ветеранов. – Мы сожгли Нормандию. Мы сломали хребет Ганзе. Мы пустили на дно спесь королей Иберии в Гибралтаре!
Предводитель воздел десницу, и сто тысяч кованых сапог синхронно ударили о базальтовые плиты, издав громовой, пугающий звук, от коего с окрестных скал с криком сорвались тучи диких птиц.
– Старый мир мнил, что можно спрятаться от нас за своими замками и церковными буллами! Но мы доказали им, что чугун и математика не ведают пощады! – рубил слова северянин. – Иберийцы ползли сюда десятилетиями, вымаливая у туземцев жалкие крупицы пряностей. Мы же пришли и забрали всё!
Владыка Альбиона широким, властным жестом указал на ощетинившиеся пушками форты, охраняющие вход в лагуну, и на лес черных мачт, заполняющий бухту.
– Днесь мы стоим в самом сердце Индийского океана! Сия крепость – Истинная Либерталия! Отныне ни одна унция золота, ни один мешок мускатного ореха не покинет Восток без моего дозволения! Мы держим за горло обе половины земного шара! Мы – абсолютная, неоспоримая монополия!
Толпа ратников исторгла чудовищный, первобытный рев, славя своего вожака. В этом вопле смешались алчность Торстейна, кровожадность Хальвдана и холодный фанатизм тысяч мужей, уверовавших в непогрешимость своего северного демона.
Виктор Крид, не дожидаясь, покуда стихнут овации, резко развернулся. Его взгляд устремился на восток. Туда, где за бескрайней, сверкающей сапфиром гладью океана лежали мифические, сказочно богатые земли.
Сильвио неслышно подошел к капитану. В глазах неаполитанца плясали хитрые, коварные бесята.
– Вы не остановитесь на достигнутом, господин, не так ли? – лукаво вопросил лазутчик, проследив за взором предводителя. – Индия. Катай. Земли Великих Моголов и сынов Неба.
– Останавливается токмо тот, кто боится потерять нажитое, ловец душ, – ледяным тоном отозвался Крид, опираясь закованными в латные рукавицы дланями о каменные перила. – А Империя, коя перестает расширяться, начинает гнить изнутри.
Завоеватель сурово, хищно прищурился.
– Восточные владыки мнят себя богами на земле. Они купаются в жемчугах, разъезжают на слонах и не ведают, что такое настоящая, тотальная война на уничтожение, – процедил владыка Левиафана. – Они всё еще живут в сказках.
Капитан сжал кулак, словно комкая невидимую карту мира.
– Пусть Торстейн набивает подвалы золотом. Пусть Готье отливает мортиры невиданного доселе калибра, а Клиффорд обучает рекрутов из местных, – отчеканил северянин. – Левиафан днесь обрел свое южное логово. Но стальные челюсти нашей Республики еще не сомкнулись окончательно. Подготовьте агентов, Сильвио. Нам нужны подробные карты индийского побережья. Пора показать восточным деспотам, сколь мало значат их шелка и слоны пред лицом португальского пороха и дисциплинированной пехоты.
Пиратская Империя, пустившая несокрушимые корни на берегах Мадагаскара, замерла в предвкушении грядущей, поистине апокалиптической экспансии. Южная столица изготовилась стать тем самым трамплином, с коего беспощадный, индустриальный хищник готовился совершить свой роковой, всепоглощающий прыжок на последние оплоты старого, нетронутого мира.
