Текст книги "Для тебя бессмертный IV (СИ)"
Автор книги: Сим Симович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)
Генерал понимающе усмехнулся, его старые глаза хищно блеснули.
– Отрезать их от водопоя. Гениально и безжалостно, капитан. Ловушка логики.
– Именно. Любое живое существо, приблизившись к воде, встретит наши арбалеты. Но я запрещаю стрелять на поражение без крайней нужды, – жестко отрезал северянин, предвосхищая кровожадный рык Хальвдана. – Мертвые дикари не приносят пользы. Мне нужна рабочая сила, знающая эту землю. Мы возьмем их не мечом, а жаждой и прогрессом.
Спустя две седмицы железная удавка Либерталии дала свои плоды. Племена аборигенов, лишенные доступа к спасительной влаге, оказались перед страшным выбором: медленная смерть под раскаленным солнцем али сдача неведомым белым демонам. Призраки красной пыли были вынуждены обрести плоть.
В один из знойных полдней, у огороженного частоколом пересыхающего озера, кое драгуны нарекли «Грязной лужей», из марева выступила группа туземцев. Их тела, иссушенные жаждой, походили на обтянутые кожей скелеты. Впереди, опираясь на копье, тяжело ступал старый вождь с седой, свалявшейся бородой.
Хальвдан, дежуривший у источника, рефлекторно схватился за секиру, но стоящий рядом Сильвио изящным жестом остановил берсерка.
Неаполитанец неспешно вышел за ворота редута. В руках разведчик держал не арбалет, а деревянную бадью, до краев наполненную чистейшей, прохладной пресной водой, добытой из глубоких артезианских скважин Готье. Рядом с бадьей итальянец положил на песок два новеньких, сверкающих на солнце стальных топора и горсть железных гвоздей.
Старейшина туземцев замер, его воспаленные глаза неотрывно смотрели на плещущуюся воду.
Сильвио мелодично, успокаивающе заговорил, активно помогая себе жестами, кои были понятны любому первобытному разуму. Он указал на воду, затем на топоры, а затем развел руками в сторону бескрайних угольных карьеров, где в поте лица трудились каторжане.
– Мы не алчем вашей крови, дети пустоши, – промурлыкал лазутчик, зная, что дикарь не поймет слов, но уловит интонацию. Итальянец поднял железный топор и с легкостью перерубил толстую ветку эвкалипта, демонстрируя мощь металла. – Ваше каменное оружие – прах пред нашей сталью. Ваши копья не пробьют нашу броню. Но ваша земля щедра на то, что нужно нам. Помогайте нам находить руду. Сортируйте уголь. Работайте на Империю. И взамен…
Разведчик толкнул бадью с водой ближе к старику.
– … вы получите жизнь, коя не зависит от дождей. Вы получите инструменты, кои возвысят вас над природой.
Старый вождь медленно опустился на колени. Его трясущиеся руки потянулись не к оружию чужаков, а к спасительной влаге. Он сделал судорожный глоток, затем второй. Обернувшись к своим соплеменникам, старик издал гортанный крик, бросил свое каменное копье в пыль и благоговейно коснулся холодного лезвия стального топора.
Математика выживания одержала верх над тысячелетними традициями.
Весть о том, что белые демоны даруют воду и невиданные, не ломающиеся инструменты в обмен на труд, разлетелась по Призрачному материку быстрее степного пожара. Племена, кои веками жили собирательством и охотой, потянулись к рудникам Либерталии.
Виктор Крид, наблюдая за тем, как сотни аборигенов, получив щедрые порции похлебки и железные кирки, с пугающим усердием присоединяются к добыче антрацита, холодно удовлетворенно кивнул.
Первобытный мир не был уничтожен в пламени бессмысленной резни. Он был сломлен ледяной, неоспоримой логикой индустриальной Империи. Туземцы, чей взор некогда был устремлен лишь в красную пыль, днесь стали винтиками в исполинском механизме Левиафана, навсегда вплетая свою судьбу в шестерни нового, железного мироздания. Континент был покорен. Настало время воздвигнуть на нем истинный престол.
Кроваво-красная пыль Призрачного материка, веками безраздельно царившая над бескрайними равнинами, днесь трусливо отступала пред всепоглощающим, едким дыханием угольного дыма. За Великим Барьерным рифом, надежно укрывшим новые владения Либерталии от взоров старого света, разворачивалась стройка, коей позавидовали бы зодчие самого Вавилона.
Виктор Крид, презрев тропический зной, стоял на вершине высокого базальтового утеса, нависающего над глубоководной бухтой. Закованный в сталь предводитель с холодным, расчетливым удовлетворением взирал на то, как дикая пустошь перерождается в абсолютную, индустриальную твердь.
Мадагаскар, с его удушливыми джунглями и капризными муссонами, днесь казался владыке Альбиона лишь временным, пусть и прибыльным, постоялым двором. Там Торстейн исправно собирал Черную десятину, но истинное сердце Левиафана должно было биться здесь – в месте, куда физически не способна добраться ни одна вражеская армада.
Позади завоевателя послышался мелодичный стук трости. Сильвио, облаченный в легкий шелковый камзол цвета слоновой кости, грациозно приблизился к краю обрыва.
– Птички принесли вести с Запада, мой капитан, – вкрадчиво промурлыкал лазутчик, изящно обмахиваясь веером. – Европа бьется в истерике. Иберийские монархи рвут на себе волосы, осознав, что Восток для них закрыт наглухо. Венецианские дожи тратят остатки золота на наемных убийц, надеясь достать вас. Но их клинки тупятся о тысячи лиг океана и рифовый капкан. Мы обрели абсолютную, совершенную изоляцию.
Северянин медленно повернул голову. В синих очах архитектора Империи не было ни капли самодовольства – токмо непреклонная воля к созиданию нового порядка.
– Изоляция ради праздности – сие удел трусов, прячущихся за крепостными стенами, – сухо отчеканил вожак. – Наша изоляция – это щит, за коим мы выкуем меч, способный разрубить мироздание. Зови Готье и остальных. Пора утвердить генеральный план.
Спустя час в просторном, продуваемом сквозняками командном бараке собрался весь генеральный штаб Республики.
Мастер Готье, перепачканный чертежной тушью и сажей, трясущимися от возбуждения руками раскатал по огромному столу исполинский пергамент. Чертеж был столь велик, что его края свешивались до самого пола.
– Взгляните, милостивые государи! – истошно возопил фламандец, впиваясь безумным взором в сложную вязь прямых линий и геометрических фигур. – Мы более не строим жалкие деревянные форты! Дерево гниет, горит и кормится термитами! Мы воздвигнем град из обсидианово-черного камня, стекла и выплавленной стали!
Инженер ткнул закопченным пальцем в центр чертежа.
– Никаких кривых, зловонных улочек, как в Париже или Лондоне! – вещал Готье, брызгая слюной от восторга. – Широчайшие, прямые проспекты, вымощенные базальтом. Настолько широкие, дабы генерал Клиффорд мог вывести на парад сразу три тяжелые фаланги в полном строю, и им не было бы тесно!
Седой ветеран одобрительно крякнул, поглаживая эфес палаша.
– Одобряю, мастер. Правильная геометрия улиц – залог идеальной обороны и дисциплины, – сухо заметил англичанин. – Никаких баррикад для бунтовщиков. Идеальные сектора обстрела для картечи.
– А доки⁈ Вы токмо поглядите на эти доки! – не унимался фламандец, переводя палец к береговой линии. – Мы вырубим их прямо в скале! Оденем в чугун! Они смогут принимать по пять сотен тяжелых фрегатов разом! Паровые краны будут разгружать трюмы за считанные часы! А за ними – мануфактуры. Сотни доменных печей, оружейных палат и ткацких фабрик, работающих день и ночь на местном угле!
Торстейн, склонившись над чертежом, лихорадочно щелкал костяшками счет. Глаза казначея за стеклышками напоминали два алчных водоворота.
– Сие грандиозно… – благоговейно просипел счетовод. – Но камня и металла потребуется столько, что нам придется срыть половину этого проклятого материка! А рабочие руки⁈ Каторжане мрут от жары, а туземцев не хватит на такую стройку!
В разговор громогласно вторгся Хальвдан. Исландец, развалившийся на составленных вместе бочонках с порохом, жизнерадостно заржал.
– Не прибедняйся, пухлый! – пробасил рулевой, поигрывая неизменной секирой. – Эти ваши «дети пустоши», как токмо распробовали пресную воду от пуза да железные кирки, пашут так, что искры летят! Они камень грызут быстрее, чем британские кроты! Да и пленных ганзейцев мы знатно замотивировали. Кто норму перевыполнит – тому кружка рома и право спать под навесом!
Виктор Крид властно опустил ладонь на чертеж, прерывая галдеж своих полководцев.
– Людей мы привезем, – ледяным тоном изрек предводитель. – Торстейн, выделишь золото капитанам. Пусть фрахтуют корабли и скупают рабов, наемников, беглых преступников и разорившихся ремесленников по всему побережью Индии и Африки. Любой, кто готов променять нищету старого мира на сытость и стальную дисциплину нового, найдет здесь работу. Мы соберем армию строителей, коей не видел свет.
Капитан обвел соратников тяжелым, пронизывающим взглядом.
– Сия твердыня станет не просто столицей. Она станет Кузницей Мироздания, – чеканя каждый слог, произнес северянин. – Здесь не будет королей, герцогов и церковной десятины. Здесь будет править токмо Прагматизм, Индустрия и абсолютный Порядок. Приступайте к закладке фундамента.
С того дня Призрачный материк содрогнулся по-настоящему.
Сотни тысяч рук – черных, белых, смуглых, покрытых каторжными клеймами и ритуальными шрамами – слились в единый, колоссальный механизм. Первобытные племена, еще вчера не знавшие колеса, бок о бок с европейскими мастеровыми вырубали гранитные блоки и заливали расплавленный чугун в исполинские формы. Их объединяла неумолимая, железная воля владыки Альбиона.
Хальвдан упивался разрушением во имя созидания. Берсерк лично закладывал пороховые заряды под непокорные скалы, расчищая место для главных проспектов. Взрывы гремели с рассвета до заката, вздымая в небеса тучи багрово-черной пыли.
– Рви ее, матушку! – радостно ревел исландец, укрываясь за дубовым щитом от летящих осколков. – Уступи дорогу железу!
Мастер Готье дневал и ночевал на строительных лесах. По его указу первые же отлитые балки пошли на создание немыслимых доселе конструкций. Здания новой столицы тянулись не вширь, а ввысь, опираясь на стальные каркасы. Темный, обожженный до стеклянного блеска кирпич поглощал свет южного солнца, придавая улицам мрачное, подавляющее, но безупречно строгое величие.
А в порту Торстейн встречал всё новые и новые караваны. Люди старого мира, гонимые голодом, долгами али инквизицией, стекались в Кузницу, аки мотыльки на пламя маяка. Казначей, сидя за походным столом прямо на пирсе, деловито распределял прибывших.
– Столяр? Налево, в третью мануфактуру! Кузнец? Отлично, получаешь двойную пайку, шагай направо, к печам! Вор и душегуб? Идеально! В каменоломни, будешь кайлом грехи замаливать! – скрипуче вещал бывший монах, виртуозно жонглируя человеческими судьбами.
Спустя год на месте дикого красного пляжа раскинулся монстр индустриальной эпохи.
Город, лишенный изящества, но исполненный абсолютной, несокрушимой мощи. Лес высоких коптящих труб затмил собой первобытные эвкалипты. Гул паровых машин, скрежет цепей и грохот тысячепудовых молотов слились в единую, несмолкаемую симфонию Либерталии. В гигантских, вырубленных в скале доках уже покачивались на воде первые черные фрегаты, построенные целиком из местных материалов – от железного киля до тканых на паровых станках парусов.
Сильвио, прогуливаясь по свежевымощенной базальтовой набережной, с неподдельным восхищением разглядывал ровные, уходящие за горизонт ряды уличных фонарей, питающихся ворванью.
– Вы сотворили чудо, мой капитан, – тихо произнес разведчик, обращаясь к идущему рядом предводителю. Итальянец изящно взмахнул тростью, обводя панораму железного града. – Старый мир сгнил в своих интригах и молитвах. А здесь… здесь бьется чистое, механическое сердце будущего. Они не смогут нас победить, ибо мы днесь принадлежим к другой эпохе.
Виктор Крид остановился на краю набережной. Холодный океанский бриз, смешанный с запахом серы и раскаленного металла, овевал его неподвижное, словно высеченное из гранита лицо. Завоеватель взирал на дело рук своих, и в его душе не было места сомнениям.
– Чудеса – сие по ведомству попов, неаполитанец, – сухо отрезал владыка Левиафана. – Мы же оперируем чертежами, углем и дисциплиной. Кузница готова. Мы вгрызлись в этот камень так глубоко, что стали его частью.
Северянин перевел льдистый взор на пылающие жерла доменных печей, изрыгающие потоки жидкого огня.
– Пора дать нашему творению имя. Завтра на рассвете выведи все легионы на центральную площадь. Пусть Готье выкатит самые тяжелые орудия. Мы освятим сию твердь. И сделаем это так, чтобы содрогнулись сами небеса.
Рассвет над Кузницей Мироздания выдался пепельно-серым, но отнюдь не из-за хмурой погоды. Густой, маслянистый дым тысяч доменных печей и паровых котлов плотным саваном укрыл небеса, преломляя лучи восходящего южного солнца. Светило днесь казалось тусклой багровой монетой, взирающей на новорожденного индустриального монстра сквозь завесу вечной копоти.
Главная площадь столицы, вымощенная идеально подогнанными плитами обсидианово-черного базальта, была столь необъятна, что горизонт терялся за четкой, безупречной геометрией строев.
Сто тысяч душ замерли в абсолютном, пугающем безмолвии. Тяжелая морская пехота, чьи вороненые кирасы тускло поблескивали в утреннем полумраке, выстроилась бесконечными монолитными каре. По флангам застыли драгуны генерала Клиффорда верхом на боевых конях, закованных в пластинчатую броню. А позади ветеранов Либерталии, плечом к плечу, стояли новые граждане Империи – бывшие каторжане, пленные ландскнехты и темнокожие сыны пустоши. Днесь они все носили одинаковую прочную суконную униформу и сжимали в руках безукоризненно отточенные стальные тесаки да арбалеты. Они более не были дикарями али рабами; они стали вышколенными шестеренками единого, колоссального механизма.
Над площадью, опираясь на массивные чугунные колонны, возвышался исполинский балкон Центрального Штаба.
Хальвдан, облаченный в парадную, инкрустированную черненым серебром кольчугу, довольно крякнул, потирая рукоять своей пудовой секиры. Исландец с плотоядным восторгом обозревал бескрайнее море кованых сапог и алебард.
– Вот это я понимаю – орда! – жизнерадостно пробасил рулевой, толкнув локтем стоящего рядом Торстейна. – С такой оравой, счетовод, можно до самого Рая дошагать строевым шагом и святому Петру врата выломать к чертовой матери! Никакие ангелы с огненными мечами нас не удержат!
Министр финансов, нарядившийся по случаю торжества в камзол из плотного черного бархата с золотым шитьем, поправил запотевшие стеклышки и снисходительно хмыкнул.
– Рай прибыли не приносит, варвар, – скрипуче отозвался бывший послушник, любовно поглаживая толстый гроссбух, зажатый под мышкой. – А здесь… ты токмо вдохни сей аромат! Пахнет серой, горячим металлом и абсолютной, никем не облагаемой монополией! Никаких тебе епископов с кружками для пожертвований. Никакой церковной десятины. Чистый доход и идеальный порядок!
Из полумрака залы на балкон грациозно выскользнул Сильвио. Неаполитанец, опираясь на трость с набалдашником в виде серебряного черепа, мелодично рассмеялся.
– Вы зрили рождение империй токмо в пыльных книгах, мой пухлый друг, – промурлыкал лазутчик, изящно обмахиваясь веером из вороновых перьев. – А днесь мы пишем сию книгу сами. Мы вырвали кусок первобытной глины из лап небытия и перековали его в совершенный клинок. Старый свет будет в ужасе рыдать кровавыми слезами, когда осознает, какого Левиафана он проморгал.
Тяжелые, размеренные шаги, гулом отдающиеся от чугунных плит балкона, заставили соратников мгновенно умолкнуть и вытянуться во фрунт.
Владыка Альбиона вышел к своим легионам.
Виктор Крид не надел корон али горностаевых мантий. Предводитель Либерталии предстал пред своей армией в строгом, вычищенном до слепящего блеска вороненом доспехе. На его груди не было гербов – лишь оскалившийся череп морского чудовища, вытравленный на стали. Взор синих, аки балтийский лед, очей завоевателя медленно скользнул по безмолвному морю людских фигур, по лесу фабричных труб, изрыгающих пламя, и по циклопическим кранам в доках.
Северянин подошел к самому краю балкона.
– Вы пришли сюда издыхающими рабами, бродягами, разбойниками и забытыми дикарями! – глас капитана, усиленный продуманной архитектурой площади, разорвал тишину подобно артиллерийскому залпу. – Старый мир выплюнул вас, ибо вы не вписывались в его гнилые, ханжеские законы! Вы были мусором для королей и пушечным мясом для попов!
Сто тысяч человек затаили дыхание. Каждое слово вожака вбивалось в их умы, аки раскаленный гвоздь.
– Они молятся иссохшим костям мучеников, ожидая спасения с небес! – продолжал рубить слова архитектор Империи. – Они уповают на милость незримых богов, покуда их замки рушатся, а дети пухнут от глада! Но здесь, на краю мироздания, мы отринули их жалкие иллюзии!
Виктор Крид воздел закованную в латную рукавицу десницу, указывая на пылающие жерла доменных печей.
– Наш бог – сие раскаленный чугун! Наша молитва – грохот паровых молотов! А наша святость заключается в математике, абсолютной дисциплине и сокрушительной огневой мощи! – прогремел владыка Левиафана. – Мы не ждем милостей от природы, мы вырываем их силой! Мы выжгли Зеленый ад, осушили болота и заставили сам камень кровоточить железом ради нашего величия!
Предводитель опустил руку на эфес своего палаша, и в его глазах вспыхнул огонь фанатичного, ледяного триумфа.
– Сей континент более не является Призрачным материком! Сия твердь отныне не безымянная пустошь! – глас завоевателя взмыл над площадью, перекрывая гул фабрик. – Во имя Индустрии, во имя абсолютного Порядка и непобедимой Пиратской Республики, я нарекаю эту землю… Терра Санкта Крид!
Взмах руки предводителя послужил долгожданным сигналом.
Мастер Готье, чье лицо было перекошено от безумного, религиозного восторга инженера, истерично взвизгнул, опуская горящий факел.
– Залп! Рвите небеса, дети мои! Огонь!
Триста самых тяжелых береговых мортир, отлитых в новых кузнях и установленных вдоль базальтовой набережной, рявкнули в едином, немыслимом по своей мощи порыве. Заряд кордита выплюнул в серое небо сотни осветительных снарядов. Земля содрогнулась, словно в припадке жуткой лихорадки. Воздух над столицей разорвался фонтанами багрового, желтого и ослепительно белого пламени. Грохот был таков, что океанские волны, бьющиеся о парапеты доков, в страхе отхлынули вспять.
Освящение нового континента свершилось без капли святой воды и единой латинской молитвы. Сие был гимн пороху и торжество индустриальной безжалостности.
Легионы Либерталии на площади исторгли из ста тысяч глоток чудовищный, первобытный рев, славя своего вожака и свою новую, стальную родину. Они поднимали вверх алебарды, кирки и тесаки, клянясь в верности тому, кто превратил их из пыли в хозяев мироздания.
Виктор Крид не упивался овациями. Оставив полководцев принимать восторги толпы, капитан неспешно отошел в глубину балкона.
Северянин взирал на уходящие за горизонт прямые проспекты Стального Эдема. На мануфактуры, кои днесь могли вооружить армию, способную покорить всю Европу за один поход. На глубоководные бухты, где уже закладывались кили железных монстров, коим не будут страшны ни штормы, ни брандеры супостатов.
– Вы задумчивы в час своего величайшего триумфа, капитан, – неслышно приблизившись, заметил Сильвио.
– Триумф – сие лишь констатация свершившегося факта, неаполитанец, – холодно отозвался завоеватель, не отрывая взгляда от коптящих труб. – Терра Санкта Крид – это не финал. Сие лишь идеальная, неуязвимая наковальня.
Владыка Альбиона повернулся к разведчику, и в его взоре застыла пугающая, математическая бесконечность замысла.
– Коли днесь все монархи Европы, халифы Востока и императоры Азии забудут свои распри и объединятся в единую армаду, дабы уничтожить нас… они обломают зубы о Великий риф. А те, кто прорвется, будут стерты в порошок нашими береговыми батареями, – ровно произнес вожак, констатируя непреложную истину. – Пиратская Республика стала вечной.
Предводитель перевел взгляд на север, туда, где за тысячами лиг океана еще трепыхался в своих иллюзиях старый свет.
– Мы воздвигли Стальной Эдем. Мы обрели бессмертие, – жестко подытожил Виктор Крид. – А теперь, когда наш тыл безупречен, пришло время дотянуться до тех, кто еще мнит себя властелинами. Пусть короли Континента грызутся за жалкие куски золота. Левиафан набрался сил, сбросил старую чешую и днесь изготовился сожрать весь остальной мир. Целиком. Без остатка.
Эпилог: Шартрезовые врата
Глухой, мерный гул Стального Эдема проникал сквозь толстые базальтовые стены Центрального Штаба, отдаваясь легкой вибрацией в подошвах кованых сапог. Терра Санкта Крид жила своей новой, индустриальной жизнью. Владыка Левиафана, склонившись над колоссальным глобусом, хладнокровно расставлял на его полированной поверхности крошечные свинцовые фишки, обозначая направления будущих ударов.
Средиземноморье было заперто. Балтика стала внутренним озером. Пряный путь находился под абсолютным контролем.
В просторной зале царила деловая, сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь скрипом гусиного пера Торстейна да тихим шелестом веера Сильвио. Хальвдан, разомлевший от духоты, дремал прямо на составленных ящиках с мушкетами, изредка всхрапывая и бормоча во сне про отрубленные головы.
– Коли мы перебросим эскадры Клиффорда к Аденскому заливу, капитан, – вкрадчиво нарушил молчание неаполитанец, указывая концом трости на глобус, – то сможем полностью парализовать торговлю османов с Индией. Они сами принесут ключи от своих портов.
Виктор Крид медленно поднял взор. В синих очах архитектора Империи отражалось холодное пламя завоевателя, коий уже предвкушал, как рассыплется в прах очередная древняя твердыня.
– Османы падут не от нехватки специй, ловец душ, – сухо отчеканил северянин. – Они падут, когда наши мортиры разнесут их каменные замки. Передайте Готье…
Договорить владыка Альбиона не успел.
Воздух в кабинете внезапно уплотнился, став густым и тяжелым, словно перед небывалой грозой. Пламя ворваневых ламп разом посинело, а затем и вовсе потухло, погрузив залу в полумрак. Но темнота продлилась не дольше удара сердца.
Посреди комнаты, прямо между исполинским глобусом и столом казначея, пространство с тошнотворным, рвущим барабанные перепонки треском лопнуло пополам.
Из ниоткуда возникла ослепительная, вертикальная трещина. Она сочилась нестерпимо ярким, кислотным светом – дикой смесью ядовито-желтого и первобытного зеленого. Шартрезовое сияние залило базальтовые стены, превращая тени присутствующих в уродливые, пляшущие силуэты. Воздух мгновенно пропитался запахом озона, жженого сахара и крепчайшего абсента.
– Матерь Божья! – истошно взвизгнул Торстейн, кубарем скатываясь со стула и накрывая голову своим пухлым гроссбухом. – Преисподняя разверзлась! Мы докопались до самых адских котлов!
Хальвдан взвился с ящиков, аки ужаленный. Сон слетел с исландца в мгновение ока. Исполин перехватил секиру двумя руками, издав дикий, яростный рык.
– В ружье! – рявкнул вбежавший на шум генерал Клиффорд, выхватывая палаш. За спиной ветерана уже лязгали взводимыми арбалетами закованные в сталь гвардейцы. – Цельсь в разлом!
Края трещины плавно раздвинулись, и из ядовито-зеленого марева на обсидиановые плиты штаба шагнул гость.
Сие был отнюдь не рогатый монстр из церковных сказок. Перед опешившими полководцами предстал высокий, невероятно изящный мужчина. Пришелец щеголял в безупречно скроенном, стильном костюме из дорогой темно-синей шерсти, коя мягко поглощала свет и сидела на фигуре так, словно была второй кожей. Черные, аки смоль, волосы гостя были небрежно зачесаны назад, открывая бледное, аристократическое лицо с острыми, хищными скулами.
Но главным были его глаза. Пылающие, бездонные омуты жидкого шартреза, в коих плясали первобытные бесята хаоса и тысячелетняя насмешка.
– Ну и копоть вы тут развели, – морща породистый нос, брезгливо произнес незнакомец, отряхивая рукав темно-синего пиджака. Голос его звучал мягко, бархатисто, но с пугающей, инфернальной ленцой. – Никакого вкуса. Сплошной чугун да сажа.
– Ни с места! – прорычал Хальвдан, делая шаг вперед и занося секиру. – Отвечай, демон, покуда я не разрубил тебя от темени до паха!
Зеленоглазый брюнет снисходительно улыбнулся и лениво щелкнул пальцами.
Тяжелая, выкованная из лучшей стали секира берсерка внезапно вспыхнула изумрудным пламенем и в одно мгновение осыпалась на пол горсткой серого пепла. Исландец ошарашенно уставился на пустые ладони. Арбалеты в руках гвардейцев с жалобным скрипом рассыпались в труху.
Сильвио, побледнев до синевы, судорожно сжал рукоять своей шпаги-трости, готовясь дорого продать свою жизнь.
– Отставить, – внезапно раздался спокойный, лишенный всякого удивления голос Виктора Крида.
Владыка Левиафана не выхватил палаш. Напротив, всегда непроницаемая, высеченная из северного льда маска предводителя дала трещину. Губы завоевателя тронула легкая, почти теплая усмешка человека, внезапно встретившего старого собутыльника.
– Опустите оружие, господа. Сие не враг, – капитан небрежно махнул рукой ошеломленной гвардии и вышел из-за стола. Северянин смерил гостя оценивающим взглядом. – Иссиня-черная шерсть? Весьма щегольски, Малик. Хотя я помню времена, когда ты предпочитал тоги и сандалии.
Демон радостно, искренне рассмеялся. Его смех наполнил залу звенящими, хрустальными колокольчиками.
– Виктор! Друг мой сердечный! – Малик де Сад картинно раскинул руки в стороны, словно намереваясь обнять закованного в броню пирата, но вовремя передумал, брезгливо покосившись на машинное масло на кирасе. – Костюм – последняя мода из одного весьма презабавного будущего. А ты всё в железяках щеголяешь? Всё играешься в песочнице с корабликами да пушками?
Полководцы Республики замерли, аки соляные столпы. Их жестокий, непогрешимый вожак, перед коим трепетала половина мира, непринужденно беседовал с выходцем из преисподней, как со старым приятелем.
– Игры помогают скоротать вечность и избавляют от скуки, – пожал плечами архитектор Империи, опираясь о глобус. – Мы не виделись… сколько? Со времен царя Соломона? Помнится, тогда ты клялся, что больше никогда не полезешь в дела смертных после того инцидента с медным кувшином.
– О, умоляю, давай не будем вспоминать того бородатого зануду с его перстнями! – поморщился зеленоглазый брюнет, закатив сияющие очи. – Соломон был невыносимым педантом. Почти как ты сейчас, со всей этой твоей индустрией и бюрократией.
Малик по-хозяйски прошелся по кабинету, не обращая ни малейшего внимания на трясущегося под столом Торстейна, и остановился напротив Крида. Бесята в шартрезовых глазах демона перестали плясать, сменившись холодным, деловым интересом.
– Рад видеть, что ты в форме, старина. Ибо у меня к тебе есть маленькая, деликатная просьба, – мурлыкнул гость в темно-синем костюме. – Собственно, поэтому я здесь.
– Ты никогда не приходил просто так, – констатировал северянин, скрестив руки на груди. – Выкладывай. Кого нужно стереть в порошок?
– Как ты проницателен! – просиял де Сад. Из воздуха в его руке материализовался изящный хрустальный бокал с абсентом, коий демон тут же пригубил. – Понимаешь, в одном соседнем, весьма живописном мирке завелась парочка так называемых «героев», ставших владыками света, что ничуть не уступают в кровожадности моим арзидемонам.
Малик поморщился, словно проглотил лимон. Демон подался вперед, заглядывая в синие глаза старого друга.
– Без красивых дуэлей. Без шансов на превозмогание и чудесное спасение в последний миг.
Владыка Альбиона медленно кивнул. Разум завоевателя мгновенно переключился с глобальной геополитики на новую, локальную тактическую задачу. В конце концов, старым друзьям не отказывают.
– Приемлемо, – ровно отчеканил капитан. Крид повернулся к своему оторопевшему штабу. – Торстейн, вылезай из-под стола. Генерал Клиффорд, мне потребуются сводные списки тяжелой артиллерии. Мастер Готье должен немедленно подготовить три дюжины полевых мортир и зажигательные снаряды. Далее, мне нужны подробные топографические карты местности, где обитают твои цели, Малик, дабы я мог выстроить правильную батарею и рассчитать логистику снабжения…
Малик де Сад тяжело, страдальчески вздохнул и запрокинул голову к закопченному потолку.
– Создатель, какой же ты всё-таки душный, Крид, – с искренним разочарованием протянул зеленоглазый брюнет, одним глотком допивая абсент и отбрасывая бокал в сторону.
Не успел владыка Левиафана моргнуть и отдать следующий приказ, как рука в рукаве из безупречной темно-синей шерсти метнулась вперед с нечеловеческой скоростью. Изящные, но крепкие аки стальные тиски пальцы демона намертво вцепились в ворот вороненой кирасы северянина.
– Никаких пушек. Никаких чертежей. И никаких твоих ручных собачек с алебардами, – безапелляционно процедил гость, легко, словно соломенную куклу, отрывая тяжеловооруженного капитана от пола. Шартрезовые врата за спиной демона вспыхнули нестерпимо ярко, завывая потусторонним сквозняком. – Это точечная работа для двоих.
– Логистика требует подготовки, демон! – возмутился было Виктор, пытаясь высвободиться из хватки, но с тем же успехом он мог бы бороться со скалой.
– По пути объясню! Хотя, знаешь… не объясню. На месте сам разберешься. Ты парень сообразительный! – жизнерадостно осклабился Малик.
Зеленоглазый брюнет сделал шаг назад, с силой увлекая за собой упирающегося предводителя пиратской Империи. Шартрезовое марево с радостным, чавкающим звуком поглотило обе фигуры.
Раздался оглушительный хлопок, от коего с потолка посыпалась базальтовая крошка. Пространство схлопнулось, не оставив после себя ни запаха озона, ни малейшего следа кислотной трещины.
В обсидиановой зале Центрального Штаба повисла мертвая, звенящая тишина. Торстейн с открытым ртом наполовину вылез из-под стола. Клиффорд тупо смотрел на пустой глобус. А Хальвдан, растерянно моргая, переводил взгляд со своих пустых рук на то место, где токмо что стоял их бог и полководец.
Великий и непобедимый Стальной Эдем, заковавший в свои индустриальные цепи половину земного шара, в одночасье остался без архитектора. Виктора Крида утащили в неизвестность столь же бесцеремонно и обыденно, словно позвали пропустить пинту эля в портовой таверне. Цикл грандиозных завоеваний замкнулся, растворившись в ядовито-зеленой вспышке безумного демонического каприза.
КОНЕЦ
