Текст книги "Для тебя бессмертный IV (СИ)"
Автор книги: Сим Симович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Глава 6
В прокуренной, пропахшей кислым элем, плавящимся воском и сырой овечьей шерстью капитанской каюте «Левиафана» повисла тяжелая, задумчивая тишина. Свет одинокой масляной лампы выхватывал из полумрака грубый дубовый стол, сплошь заваленный трофейными пергаментами и картами, снятыми с убитых английских шкиперов.
Торстейн, щуря воспаленные от недосыпа глаза, водил измазанным в чернилах пальцем по пожелтевшему краю пергамента, где чудаковатый южный картограф нарисовал морских чудовищ.
– Мелкие набеги – это, конечно, весело, – прервал тишину Хальвдан. Рулевой сидел на перевернутом бочонке, небрежно ковыряясь кинжалом под ногтями. – Мы пощипали аббатства, распотрошили пару нефов у побережья Шотландии. Исландия забита рабами и серебром. Бабы шьют паруса, кузни дымят. Чего тебе еще не хватает, шкипер? Зачем мы пялимся на эти бумажки?
Взгляд холодных, поблескивающих в неверном свете глаз оторвался от карты и тяжело уперся в исландца.
– Мне не хватает целого мира, Хальвдан, – голос прозвучал тихо, но от этого ледяного спокойствия в каюте словно стало еще холоднее. – Исландия – отличная кузница. Это неприступная крепость, окруженная льдами. Но там ничего не растет. Черный Флот разрастается каждый день. Нам нужно зерно, мясо, строевой дуб и глубокие порты, которые не замерзают по полгода. Остров прокормит шайку пиратов, но он не прокормит империю.
Широкая ладонь, испещренная белесыми шрамами, с силой опустилась на карту, накрывая собой большое изумрудное пятно, лежащее к западу от Англии.
– Иберния, – со знанием дела подал голос Торстейн, постучав костяшками по столу. – Зеленый остров. Ирландия, как ее называют эти напыщенные лорды.
– Именно, – кивнул вожак Либерталии, убирая руку. – Это не просто кусок земли. Это идеальная кормовая база. Там полно лесов, полно скота и чистой воды. И самое главное – этот остров гниет изнутри.
Хальвдан перестал ковырять кинжалом и заинтересованно подался вперед, положив пудовые локти на колени.
– Ирландцы – дикий народ, вождь, – пробасил он. – Мой дед ходил туда в набеги. Они живут кланами, режут друг другу глотки за лишнюю корову и дерутся до последнего вздоха. У них там свои мелкие корольки чуть ли не в каждой деревне. Плюс англичане отхватили кусок на востоке и настроили там каменных замков. Сунешься – увязнешь в крови по самое горло.
– В этом и есть их главная слабость, – губы Крида тронула жесткая, расчетливая усмешка. Он придвинул лампу ближе к карте Ирландии. – Они разрознены. Пока местные короли Коннахта и Ольстера грызутся между собой и пытаются выбить английских баронов из Дублина, они не видят угрозы извне. Они истощили друг друга в бесконечной междоусобице.
Квартирмейстер задумчиво потер небритый подбородок.
– Значит, мы пойдем туда не просто грабить монастыри? – Торстейн поднял взгляд на капитана, и в глазах бывшего послушника заплясали алчные огоньки.
– Грабить – удел мелких шаек, – отрезал Крид, вытаскивая из ножен нож и с глухим стуком вгоняя острие прямо в центр нарисованного острова. – Мы придем туда как новая власть. Мы не станем осаждать их замки годами. Мы выберем самого слабого и самого жадного из их корольков, предложим ему наши мечи и арбалеты, поможем вырезать конкурентов, а когда он решит, что стал править островом… Черный Флот наденет ему на шею строгий ошейник.
В каюте повисло молчание. Одно дело – нападать на беззащитные деревни, и совсем другое – спланировать захват огромной, густонаселенной территории, поделенной между суровыми кланами и тяжеловооруженными английскими лордами. План звучал безумно, но Исландия уже доказала Хальвдану и Торстейну, что для этого человека нет ничего невозможного.
– Нам нужно больше людей, шкипер, – наконец произнес Торстейн, раскрывая свою пухлую амбарную книгу. – Чтобы удержать такой кусок земли, одной команды «Левиафана» не хватит.
– Люди у нас есть, – холодно отозвался Крид. – Новые когги уже на воде. Верфи работают. Но прежде чем мы бросим якоря у их берегов и начнем высаживать десант, я должен знать об этом острове всё. Каждую мель, каждый брод, каждую обиду между их кланами.
– И где мы возьмем такие сказки? – хмыкнул Хальвдан. – Мой дед давно сгнил, а торговцы туда суются редко.
– Мы спросим у того, кто там жил, – вожак кивнул на тяжелую дубовую дверь. – В последнем рейде мы взяли в плен жирного аббата. Он плел что-то о том, что родом из Манстера. Притащите его сюда. Посмотрим, насколько крепка его вера, когда дело дойдет до спасения собственной шкуры. И захватите пару кружек эля… для развязки языка.
Тяжелая дубовая дверь с жалобным скрипом отворилась, впуская в каюту сырой сквозняк и густой запах немытого тела. Хальвдан, довольно скалясь, вволок внутрь упирающегося пленника и небрежным тычком швырнул его прямо на застеленный ковром пол.
Бывший аббат, а ныне просто грязный, истощенный раб в рваных портах, жалко съежился у ног рулевого. От его былой спеси не осталось и следа. Месяц таскания базальтовых глыб на ледяном ветру выбил из святого отца всю дурь, оставив лишь животный страх и крупную дрожь в сбитых в кровь коленях.
Вожак Черного Флота даже не обернулся на шум. Сидя за столом, капитан неспешно, с садистской аккуратностью наливал густой темный эль из кувшина в деревянную кружку. Звук льющейся жидкости в повисшей тишине казался оглушительным. Пленник судорожно сглотнул, не отрывая воспаленных глаз от пенной шапки.
– Пей, – кружка с глухим стуком опустилась на край стола, в опасной близости от лица монаха.
Ирландец затравленно покосился на возвышающегося рядом Хальвдана, ожидая подвоха, но жажда взяла свое. Дрожащие, покрытые въевшейся копотью и ссадинами руки вцепились в дерево. Святой отец припал к краю и начал жадно, захлебываясь и проливая эль на впалую грудь, глотать хмельной напиток.
– Хороший эль, правда? – ледяной, вкрадчивый голос заставил монаха поперхнуться и в ужасе отшатнуться от стола. – Португальский солод. Гораздо лучше той тухлой воды, которую вам дают в бараках.
Крид медленно поднялся, нависая над пленником темной, давящей скалой. Взгляд синих глаз сверлил ирландца насквозь.
– В Исландии холодно, святой отец. И голодно. Мои собаки, например, вечно недоедают. Буквально вчера они сожрали одного упрямца из Уэльса, который забыл, как держать язык за зубами. Но у тебя есть шанс получить теплое место на камбузе и полную миску каждый вечер.
Монах затрясся, судорожно прижимая к груди пустую кружку, словно спасательный круг.
– Ч-что… что вам нужно, господин? – выдавил из себя пленник, окончательно переходя с церковной латыни на ломаный английский.
– Мне нужна твоя родина, – Крид оперся кулаками о стол, вглядываясь в съежившегося аббата. – Манстер. Лейнстер. Коннахт. Расскажи мне всё о Зеленом острове. Кто с кем спит, кто кого режет. Кому из ваших мелких лордов не хватает серебра, а кому – мозгов.
Святой отец затравленно заморгал. Выдавать секреты родной земли язычникам и пиратам было страшным грехом, но холодный блеск в глазах дознавателя и перспектива быть разорванным заживо работали лучше любых пыточных клещей. К тому же, крепкий эль уже ударил в истощенную голову, развязывая язык.
– Там… там всё в крови, господин, – запинаясь, начал монах, утирая губы тыльной стороной ладони. – Английские бароны сидят в Дублине. У них каменные замки, кольчужная конница, длинные луки… Они обложили восточный берег налогами. Но за пределами их Пейла, на западе и севере, правят старые кланы. О’Нилы, О’Брайены, Маккарти…
Торстейн мгновенно пододвинул к себе чистый кусок трофейного пергамента и принялся яростно скрипеть пером, записывая каждое незнакомое имя.
– Они ненавидят англичан? – вклинился в разговор Хальвдан, поигрывая кинжалом.
– Они ненавидят всех! – нервно хихикнул монах, окончательно хмелея. – О’Нилы бьются с О’Доннелами в Ольстере за каждый клочок торфяника. На юге, в моем родном Манстере, Маккарти готовы глотки перегрызть соседям за контроль над гаванями. Они ослабли. У них нет единого верховного короля. У каждого вождя своя жалкая дружина из босоногих кернов да парочки наемников-галлогласов с тяжелыми топорами.
Тонкие губы Крида растянулись в жесткой, удовлетворенной ухмылке. Гнилое яблоко действительно висело на ветке, ожидая, когда его сорвут.
– Отлично. А теперь подробнее, святой отец. Где самые глубокие скрытые бухты на западном побережье? Куда может незаметно подойти осадистый когг? Кто из лордов Манстера самый амбициозный, но при этом бедный? Кого мы сможем купить за сундук португальского железа и горсть церковного серебра?
Допрос длился несколько часов. Кружка с элем наполнялась еще дважды, а угрозы сменились деловитым, сухим обсуждением географии и местной политики. Монах чертил дрожащим пальцем прямо на столе изгибы рек, указывал тайные броды в непролазных болотах Коннахта и сдавал с потрохами все застарелые обиды гордых ирландских вождей.
К утру Торстейн сдувал песок с четвертого исписанного листа, а святой отец, вконец обессилевший от выпивки и собственного предательства, спал прямо на ковре, пуская слюни.
– Уведите это дерьмо на камбуз, – брезгливо бросил капитан, отворачиваясь к мутному окну, за которым занимался серый исландский рассвет. – И пусть ему дадут горячей похлебки. Он заслужил.
Хальвдан без лишних слов взвалил спящего монаха на плечо и вышел вон.
Предводитель Либерталии повернулся к столу, усеянному новыми данными. Зеленый остров больше не был загадочным пятном на пергаменте. Теперь это была подробная анатомическая схема жертвы с указанием всех уязвимых артерий. Остров оказался раздроблен, его короли были слепы и жадны. Идеальная почва для того, чтобы пустить корни новой, безжалостной империи. Шахматная доска расставлена. Оставалось лишь сделать первый ход.
Тяжелый железный засов с сухим щелчком отсек капитанскую каюту от палубной суеты. Внутри остался лишь густой запах плавящегося пчелиного воска, едких чернил и старой пергаментной кожи. На широком дубовом столе больше не было места кружкам с элем или недоеденной солонине. Поверхность занимал огромный, тщательно выскобленный кусок овечьей шкуры, придавленный по краям массивными свинцовыми грузилами.
В свете четырех толстых свечей рождалась геометрия грядущей бойни. Тонкое гусиное перо с легким скрипом выводило изрезанные контуры Зеленого острова. Пьяный бред и скулеж ирландского монаха сейчас кристаллизовались в пугающе точную, безжалостную схему.
Широкая ладонь уверенно сжимала тяжелый латунный циркуль, отмеряя лиги морских переходов. Острие иглы методично впивалось в пергамент, оставляя крошечные, как укусы насекомых, дыры в тех местах, где суждено было пролиться большой крови.
Это был не хаотичный набросок дикаря, жаждущего грабежа. Это была шахматная доска.
Черные кресты легли на восточное побережье – Пейл, зона английского влияния. Там высятся каменные замки и гарнизоны закованной в кольчуги тяжелой конницы лордов. Опасная зона, куда лезть в лоб – чистой воды самоубийство. Густая штриховка обозначила непролазные топи Коннахта, где сгинет в грязи любой рыцарский отряд, но легко пройдут легковооруженные пираты Либерталии.
Глухой стук в дверь нарушил сосредоточенную тишину. Засов скользнул в сторону, впуская Торстейна. Квартирмейстер ввалился в каюту, волоча под мышкой свежую стопку пергаментов и пузатую глиняную чернильницу.
– Верфи требуют еще смолы, шкипер, – с порога начал бывший послушник, но осекся, бросив взгляд на стол. Его глаза округлились. – Матерь божья… Ты разрисовал этот остров так, словно мы там уже лет десять налоги собираем.
– Мы будем собирать там нечто более ценное, чем их жалкие налоги, – ровный, отстраненный голос легко перекрыл скрип мачт за переборкой. Капитан небрежным жестом подозвал Торстейна ближе, указывая кончиком пера на извилистое устье реки на юго-западе. – Смотри сюда. Манстер. Земли клана Маккарти.
Торстейн сглотнул, вглядываясь в сеть обозначений: отметки глубин, тайные фарватеры, точки якорных стоянок.
– Монах сказал, что Маккарти грызутся с соседями за контроль над торговлей, – продолжил предводитель Черного Флота, обводя устье реки жирным чернильным овалом. – Мы не станем жечь их деревни. Мы войдем в эту бухту. Новые косые паруса позволят нашим легким коггам подняться вверх по течению, невзирая на встречный ветер. Мы наглухо перекроем реку. Ни один рыбак, ни один купеческий неф не пройдет мимо наших бортов.
– Они попытаются нас выбить, – нахмурился Торстейн, прикидывая логистику. – У них есть пехота. Дикая, голожопая, но ее много. Эти керны закидают нас дротиками с берега. А для «Левиафана» там слишком мелко, он сядет на брюхо!
Холодная, почти издевательская ухмылка коснулась обветренных губ.
– «Левиафану» не нужно лезть в реку. Он встанет на якорь прямо в заливе, держа устье под прицелом тяжелых португальских бомбард. Если местные лорды сунутся на лодках – мы разнесем их в щепки каменными ядрами. Когги задушат их торговлю. Голод и бунты сделают всё за нас.
Перо макнули в чернильницу, стряхивая лишнюю черную каплю.
– Маккарти быстро поймет, что его клан на грани выживания. И тогда мы предложим ему сделку. Нашу сталь, наши арбалеты против его заклятых врагов О’Брайенов. В обмен на глубоководный порт, древесину и провизию для верфи. Мы своими руками сделаем его королем Манстера. А потом накинем на его шею строгий ошейник.
Квартирмейстер завороженно смотрел на карту. Идеи простых набегов, с которыми он вырос в Исландии, сейчас казались бессмысленной детской возней в грязи. Этот человек, стоящий рядом с ним, мыслил масштабами империй. Он не просто хотел украсть золото, он хотел выпотрошить целую страну, используя жадность ее собственных правителей.
– Значит, мы пустим их же кровь их же руками, – пробормотал Торстейн, невольно проводя мозолистой рукой по своему засаленному воротнику. – Дьявольский расчет.
– Прагматичный, Торстейн. Прагматичный, – поправил его вожак, откладывая перо и потирая уставшую переносицу. – Кровь северян слишком ценна, чтобы проливать ее в стычках с дикарями в болотах. Пусть ирландцы сами вырежут друг друга нашим железом. А мы заберем трофеи. Но прежде чем захлопнуть капкан, нужно убедиться, что пьяный аббат не соврал о глубинах. Отправляй людей на дальний рейд. Мне нужны наши шпионы на их рынках.
Свечи затрещали, роняя горячие капли воска на дубовые доски. Чернила на пергаменте медленно подсыхали, намертво скрепляя смертный приговор, вынесенный Зеленому острову в холодной, продуваемой ветрами Исландии. Угроза обрела математическую форму.
Грязные, пропахшие рыбой и тухлой капустой воды гавани неторопливо лизали пузатые борта старого торгового нефа. На его мачте лениво трепыхался выцветший флаг вольного ганзейского порта – отличная ширма для тех, кто пришел красть чужие секреты.
Худощавый, проворный итальянец Сильвио, еще год назад резавший кошельки в переулках Неаполя, а ныне – доверенный разведчик Черного Флота, деловито перегнулся через фальшборт. В его руках быстро скользила неприметная пеньковая веревка с тяжелым свинцовым лотом на конце.
– Три сажени с четвертью, – едва слышно пробормотал бывший вор, быстро вытягивая мокрую снасть и перебирая пальцами завязанные на ней узелки. – Во время отлива здесь будет мелковато даже для наших новых коггов. Запиши, Свен. Мель по левому борту от старой часовни.
Сидящий на палубе угрюмый исландец, старательно изображающий туповатого матроса, кивнул и коряво нацарапал умыкнутым у Торстейна куском угля новые каракули на куске бересты. Операция шла по плану.
Ирландия встретила «мирных торговцев» моросящим дождем и жадностью портовых чиновников. Сильвио, наряженный в добротное, хоть и побитое солью сукно, весь день ломал комедию. Он подобострастно кланялся местному мытарю, расхваливая качество северной шерсти и моржовой кости, втихую суя тому в рукав тусклые монеты. Подкуп работал безотказно. Пока чиновник щупал меха, зоркие глаза лазутчика цепко сканировали берег. Высота деревянного частокола. Количество бойниц. Расположение складов с провизией.
Но самые ценные тайны, как известно, хранятся не в портовых книгах, а на дне пивных кружек.
Вечером таверна Манстера гудела, словно растревоженный осиный рой. Воздух здесь можно было резать кинжалом – так густо он был замешан на торфяном дыме, запахе мокрой псины, пролитого пива и немытых тел.
Сильвио по-хозяйски раскинулся за грубым столом, щедро швыряя на залитые элем доски медные кругляши. Вокруг разведчиков плотным кольцом сгрудились бойцы местного лорда Маккарти. Босоногие, патлатые керны в длинных желтых рубахах и парочка угрюмых, тяжеловооруженных галлогласов с двуручными секирами за спиной. Выпивка за чужой счет быстро стирала границы между диковатыми хозяевами и заезжими барыгами.
– Пейте, парни, пейте! – ослепительно улыбался итальянец, подливая мутную брагу в подставленные кубки. – У нас на севере от такого пойла слепнут, а вам хоть бы хны! Луженые глотки! Слыхал я, англичане в Дублине только разбавленное винцо хлещут, как девицы на выданье!
– Англичане – трусливые псы! – радостно рыкнул рыжебородый керн, хлопнув Сильвио по плечу так, что тот едва не подавился. – Они прячутся за своими каменными стенами! Сунулись бы они в наши болота – мы бы их кишками дубы обмотали!
– Да куда им! – поддакнул шпион, восхищенно всплеснув руками. – С такими-то богатырями! Только вот… – бывший наемник нарочито огляделся, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Смотрю я на вашу гавань и диву даюсь. Залив богатый, корабли ходят, а крепость-то… деревянная. Пара искр – и полыхнет, как сухая солома. Неужто лорд Маккарти не боится, что соседи ночью нагрянут? У тех же О’Брайенов, болтают бабы на базаре, людей поболе будет.
Галлоглас, до этого мрачно цедивший эль, презрительно сплюнул на усыпанный опилками пол.
– О’Брайены – падальщики. У них людей много, да жрать им нечего. А наш частокол только с виду гнилой, – громила ткнул толстым пальцем в сторону заляпанного грязью окна. – За холмом у нас три сотни кернов стоит. И ров выкопан такой, что конный в доспехах сразу шею свернет. Пусть только сунутся, ублюдки. Наш лорд хоть и скуп на серебро, но секиры нам точить разрешает исправно.
– Три сотни… – задумчиво протянул итальянец, делая восхищенное лицо, а сам мысленно проставляя новую, жирную отметку на невидимой карте в голове. – Мощь! С такой армией и самим королями стать недолго. А что же, арбалеты у вас имеются? Или, упаси господь, эти новые пороховые бомбарды, о которых купцы на юге судачат?
– Порох? – заржал рыжий керн, утирая пену с усов. – Бесовская игрушка! От нее грохота много, а толку ноль, только руки своим же отрывает. Мы по старинке работаем. Дротики да секиры. Ближний бой, глаза в глаза!
Сильвио растянул губы в еще более широкой улыбке, поднимая свою кружку. Отсутствие тяжелых дальнобойных арбалетов и пушек у местного гарнизона было лучшей новостью за весь вечер. Тяжелая пехота Черного Флота пройдет сквозь этих отважных, но легковооруженных дикарей, как раскаленный нож сквозь масло.
– За старые добрые секиры! – звонко провозгласил разведчик, чокаясь с ирландцами. – Пусть они всегда будут острыми!
До глубокой ночи «торговцы» поили местную стражу, впитывая, словно губка, пьяные бахвальства, жалобы на скупость лорда и сплетни о расстановке сил. К рассвету, когда половина гарнизона мирно храпела прямо под столами, волки в овечьих шкурах незаметно покинули таверну.
Спустя пару часов старый неф, скрипя натянутыми снастями, уже выходил из устья реки, направляясь обратно в холодные, свинцовые объятия севера. Трюмы были пусты, но капитанская каюта везла груз куда более ценный, чем все пушные запасы мира. Идеально выверенные глубины, точная численность гарнизона и слабые места обороны. Ирландия, сама того не ведая, только что продала ключи от своих ворот за пару бочонков кислого эля. Вся нужная информация была собрана, и теперь базальтовые верфи должны были выковать из нее оружие победы.
Холодный ветер гнал по черному базальтовому плацу мелкую ледяную крупу, больно секущую по изможденным лицам. Здесь, в стороне от дымящих кузен и остовов новых коггов, выковывалось самое страшное оружие Черного Флота. Не из сосны и португальского чугуна, а из плоти, крови и вбитой намертво, железной дисциплины. Часть побережья Исландии превратилась в безжалостный тренировочный лагерь.
Крид стоял на небольшом каменистом возвышении, скрестив руки на груди. Ветер яростно трепал полы его плаща, но взгляд синих осколков льда оставался неподвижным и расчетливым. Перед ним в стылой грязи тяжело дышали почти три сотни человек. Отборное, первосортное мясо. Самые широкие плечи, самые свирепые нравы, вырванные из рядов абордажников, беглых каторжников и даже бывших пленных шотландцев, решивших, что проливать кровь врага приятнее, чем таскать камни.
– Строй! – дурным, сорванным голосом рявкнул Хальвдан, вышагивая перед неровной шеренгой. В руках рулевого, ныне исполняющего роль главного надсмотрщика, зловеще свистел толстый сыромятный ремень. – Сомкнуть щиты, ублюдки! Вы не на ярмарке девок за подолы щупаете! Края внахлест!
Бывшие пираты, привыкшие к хаотичной корабельной резне один на один, неуклюже попытались сдвинуть тяжелые, окованные железом дубовые щиты-капли. Получилось криво. Худощавый итальянец в центре строя замешкался, оставив брешь в ширину ладони.
Ремень Хальвдана мгновенно, как бросок гадюки, впился в открытое бедро нерасторопного бойца. Тот взвыл, роняя щит в лужу.
– Держишь линию, макаронник! – зарычал северянин, нависая над скорчившимся рекрутом. – В эту дыру ирландский керн засунет свое копье и выпотрошит твоего соседа! А потом и тебя!
– Оставьте старые привычки, – спокойный, но многократно усиленный ледяным эхом голос капитана легко перекрыл гул прибоя и стоны ушибленного итальянца. Шаги по хрустящему гравию приблизили его вплотную к строю. – Вы привыкли прыгать на вражескую палубу и резать глотки с диким воем. Это годится для испуганных торгашей. Но в Ирландии вас встретят сотни злых, привыкших к резне дикарей. У них длинные секиры-спарты и дротики. Сунетесь туда поодиночке, как базарная толпа – вас порубят на куски и скормят болотным свиньям.
Взгляд Крида прошелся по суровым, покрытым грязью и потом лицам.
– Единственное, что спасет вас от смерти – это плечо товарища. Монолит. Стальная фаланга, которая сойдет с лодок прямо в прибой и не дрогнет под градом камней. Вы не шайка викингов. Вы – морская пехота Либерталии. Мой ударный кулак. И он должен бить точно и проламывать любую оборону.
– Арбалетчики, вперед! – скомандовал Торстейн, стоящий сбоку с неизменной счетной доской.
Из-за спин щитоносцев проворно вынырнули пятьдесят стрелков, на ходу взводя тяжелые стальные дуги с помощью поясных крюков и «козьих ножек». Глухой, синхронный щелчок тетивы. Болты со свистом ушли в сторону наспех сколоченных из горбыля мишеней, разрывая их в щепки.
– Отход! За укрытие!
Стрелки мгновенно нырнули обратно за деревянную стену. Но строй снова дрогнул. Несколько человек с фланга, оступившись в скользкой грязи под тяжестью снаряжения, подались назад, ломая линию.
Один из бывших каторжников, здоровенный бритоголовый детина с рваным шрамом через всю щеку, со злостью швырнул свой щит на камни.
– Да пошло оно всё в пекло! – рыкнул он, тяжело дыша и сплевывая густую слюну на землю. – Я пришел сюда убивать лордов и брать серебро, а не топтать грязь, как дрессированный цирковой медведь! Хотите строем ходить – нанимайте английскую гвардию! Я буду драться так, как привык! С топором в каждой руке!
Над плацем повисла звенящая тишина. Слышно было лишь, как бьются о берег свинцовые волны. Хальвдан угрожающе перехватил ремень, собираясь броситься на бунтовщика, но Крид коротким, скупым жестом остановил его.
Капитан неспешно подошел к недовольному детине. Никакого гнева или раздражения на лице. Только холодный, препарирующий интерес биолога, разглядывающего вредное, назойливое насекомое.
– Ты пришел грабить, – тихо, почти ласково повторил вожак, останавливаясь в шаге от каторжника. – И как успехи? Много награбил, пока гнил в кандалах или прятался по лесам от королевских ловчих?
Здоровяк насупился, сжимая пудовые кулаки, но отступать под ледяным взглядом не собирался.
– Мой закон предельно прост, – голос Крида упал до шепота, который в напряженной тишине казался громче грома. – Либо ты часть моего механизма, либо ты – мусор, который этот механизм перемалывает.
Молниеносный, едва уловимый глазом бросок. Широкая ладонь стальным капканом сомкнулась на горле бунтовщика, без видимых усилий отрывая стокилограммовую тушу от земли. Здоровяк захрипел, судорожно пытаясь разжать железные пальцы, его лицо мгновенно налилось дурной багровой кровью.
Вторая рука капитана легко выхватила из ножен кинжал. Короткий, деловитый взмах – и лезвие с влажным хрустом вошло точно под ребра, безошибочно пробивая печень.
Пальцы разжались. Тело каторжника тяжелым мешком рухнуло в грязь. Кровь густой темной лужей стала стремительно расползаться по ледяной корке, смешиваясь с базальтовой крошкой.
– Убрать падаль крабам, – ровно произнес Крид, брезгливо вытирая лезвие о сукно убитого, после чего лезвие со щелчком вернулось в ножны. Он медленно повернулся к замершему строю. В глазах новоиспеченных морпехов плескался первобытный ужас, смешанный с осознанием абсолютной, непререкаемой власти этого человека. – Кого еще не устраивает моя тактика? У кого еще чешутся руки помахать топорами в одиночку?
Ни один мускул не дрогнул на грязных лицах бойцов. Даже самые отбитые головорезы окончательно усвоили урок: здесь нет места анархии и личному героизму.
– Щиты поднять! – рявкнул Хальвдан, мгновенно воспользовавшись моментом. – Шаг вперед! Держим линию, сухопутные крысы, или я вас сам в этом базальте живьем закопаю!
Почти три сотни дубовых щитов с оглушительным, синхронным треском сомкнулись, образовав идеальную, непроницаемую стену. Фаланга единым, монолитным механизмом сделала шаг, слаженно вминая сапогами ледяную грязь.
Крид мрачно усмехнулся, глядя на ощетинившийся сталью строй. Жестокость – всегда лучший учитель. Дикая орда прямо на глазах перерождалась в регулярную, безжалостную армию. Тяжелая пехота Черного Флота делала свои первые, пока еще тяжелые, но уже смертоносные шаги на плацу. Зеленый остров еще не догадывался, какая дисциплинированная, холодная сила вскоре высадится на его берега. Исландия продолжала ковать монстров.
Гул исландских кузен перерос в сплошной, оглушающий рев укрощенного преисподней пламени. Португальский чугун и железо, купленные на краденое церковное серебро, с шипением плавились в огромных тиглях, чтобы тут же обрести новую, смертоносную форму. Базальтовый берег окончательно превратился в гигантский военный завод, работающий на костях, поте и первобытном страхе.
Бывший английский кузнец, вывезенный из разграбленного аббатства, зло оскалился сквозь густую сажу на лице. Его тяжелый молот с пулеметной скоростью вбивал раскаленные заклепки в плотную кожу. Вокруг него суетились десятки подмастерьев из числа рабов и местных рыбаков. Никаких разношерстных обносков, в которых обычно щеголяли морские разбойники и мелкие ярлы. Либерталия одевала свою новую пехоту в единообразную сталь.
Широкая ладонь капитана легла на остывающий доспех, разложенный на грубом деревянном столе. Это была ранняя бригантина – десятки железных пластин, надежно наклепанных внахлест под слой толстой, проваренной в воске черной парусины. Дешево в производстве, невероятно надежно против арбалетных болтов и рубящих ударов, и главное – такая броня не стесняет движений при высадке на скользкий берег.
– Хорошая работа, мастеровой, – ровный голос прорезал звон наковален. Пальцы в кожаной перчатке с силой потянули за край ткани, проверяя прочность клепки. – Выдержит болт на излете?
– С полсотни шагов – лишь синяк оставит, господин, – хрипло отозвался кузнец, утирая пот грязной тряпкой. От былой спеси не осталось и следа, ее полностью заменила профессиональная гордость выжившего. – Пластины клали с перекрытием. Если ирландские дикари ткнут своими легкими дротиками – острие просто соскользнет по дуге.
– А это что за ухваты для дьявола? – раздался густой бас Хальвдана. Рулевой с детским восторгом потянул из стойки длинное, в человеческий рост, толстое ясеневое древко. На его конце хищно поблескивало широкое лезвие, похожее на секиру, увенчанную граненым шипом и загнутым крюком.
– Алебарда, – Крид небрежно забрал тяжелое оружие из рук северянина, крутанув его в воздухе и проверяя баланс. – Мечи оставьте лордам для их благородных турниров. Ирландские керны быстры и нападают толпой, а их галлогласы машут двуручными топорами, от которых трещат щиты. С этой игрушкой монолитный строй морпехов будет держать их на расстоянии укола. А крюк сгодится, чтобы стаскивать самых ретивых лордов с седел прямо в грязь. Раздать это оружие первой и второй шеренге фаланги. Всем выдать стальные шлемы.
Предводитель Черного Флота швырнул алебарду обратно в стойку и развернулся к пирсам. Там, в свинцовых водах залива, тяжело покачивалась готовая к броску армада.
Огромная, просмоленная туша «Левиафана» щетинилась черными жерлами португальских бомбард. Рядом с флагманом хищно скалились три новых когга. Плотники изрядно поколдовали над их классическими обводами: сделали носы более острыми, убрали громоздкие надстройки, а на мачты добавили косые паруса, чтобы суда могли идти круто к ветру и ловко маневрировать в узких устьях ирландских рек.
На причале, словно наседка над золотыми яйцами, суетился Торстейн. Квартирмейстер отчаянно орал на грузчиков, размахивая своей неизменной пухлой книгой.
– Сухари – в сухой трюм, безмозглые вы камбалы! Если хоть одна бочка с солониной протечет на пороховые запасы – я вас самих на куски порублю и заряжу вместо картечи! Левее бери, кретины, это же запасные тетивы для арбалетов, они влаги боятся!
– Как успехи, счетовод? – бесшумные шаги капитана заставили бывшего послушника вздрогнуть и вытянуться в струну.
– Всё по списку, шкипер! – Торстейн судорожно сглотнул, прижимая амбарную книгу к груди. – Провизии на полтора месяца. Пороха – двадцать пудов, укрыт в промасленных шкурах. Арбалетных болтов наковано столько, что можно замостить ими дорогу до самого Рима. Три сотни тяжелой пехоты и стрелков уже распределены по коггам. Мы сожрали почти все запасы острова, вождь. На складах гуляет ветер.
– Остров получит свое сторицей, – ледяной взгляд скользнул по суровым, закованным в черные бригантины бойцам, которые организованными, молчаливыми шеренгами поднимались по сходням. Никакой базарной толчеи, мата и пьяных драк за лучшее место на палубе. Дисциплина, вбитая кнутом и чужой кровью на плацу, работала безупречно.
