Текст книги "Для тебя бессмертный IV (СИ)"
Автор книги: Сим Симович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
Глава 15
Густой, прокопченный углем зной Истинной Либерталии висел над кабинетом Виктора Крида, аки тяжелый бархатный занавес. Владыка Левиафана, не обращая внимания на струящийся по вискам пот, неотрывно изучал гигантский глобус, самолично выточенный для него из цельного куска красного дерева лучшими мастерами покоренного Мадагаскара.
Дверь беззвучно отворилась, впустив в помещение легкий аромат пачули и сандала. Сильвио, облаченный в безупречно белый льняной камзол, грациозно переступил порог. Итальянец опирался на трость, а в левой руке сжимал странный, покрытый затейливой резьбой кусок высушенной коры.
– Вы заперли Средиземноморье, выпотрошили Атлантику и накинули удавку на Индийский океан, мой капитан, – вкрадчиво промурлыкал лазутчик, подходя к столу. – Наши кассы на Мадагаскаре ломятся от дани. Мы неуязвимы.
– Неуязвимость – сие иллюзия для ленивых умов, ловец душ, – холодно отозвался северянин, раскручивая глобус. – Покуда короли старого мира имеют верфи и золото, они будут ковать мечи в темноте. Рано или поздно, через десяток лет али через век, они соберут армаду, способную бросить вызов нашим пушкам. Империя не может вечно полагаться на один лишь форпост, коий можно взять в осаду.
Разведчик лукаво прищурился и положил резную кору на стол, прямо поверх карт Ост-Индии.
– Именно поэтому я здесь, господин, – елейно произнес неаполитанец. – Мои шпионы, кои днесь пьют ром с яванскими пиратами и полинезийскими ныряльщиками, принесли весьма прелюбопытные байки. Они клянутся всеми своими многорукими божками, что далеко на юге, за пределами всех известных путей, лежит Призрачный материк.
Крид остановил вращение глобуса. Закованный в сталь перст предводителя лег на девственно чистое, неразмеченное пространство южного полушария.
– Неведомая Южная Земля, – задумчиво протянул завоеватель. – Португальцы мнят сие мифом. Сказкой для матросов.
– Португальцы мнили мифом и нашу огневую мощь, покуда не пошли на дно, – изящно парировал Сильвио. – Дикари кличут ту твердь краем красного песка. Говорят, она колоссальна. Больше всей вашей старой Европы. Там нет королей. Нет армий. Нет даже городов. Сие абсолютная, никем не тронутая пустота. Но главное…
Итальянец выдержал театральную паузу, наклонившись ближе к вожаку.
– Ни один европейский неф никогда не найдет туда дорогу. Материк окружен первобытным океанским капканом. Рифами столь коварными, что они распарывают брюхо любому судну, дерзнувшему приблизиться. Сие идеальный, сотворенный самой природой сейф.
В очах Виктора Крида вспыхнул ледяной, всепоглощающий огонь истинного зодчего. Твердыня, недосягаемая для континентальных монархов. Бесконечные просторы для новых мануфактур. Место, где Левиафан сможет пустить корни столь глубоко, что ни одна сила в мироздании не сумеет их выкорчевать.
– Прикажи Клиффорду и Готье готовить передовую эскадру тяжелых фрегатов, – отчеканил владыка Альбиона, сметая старые карты на пол. – Мадагаскар останется нашей таможенной заставой. Но Истинная Империя будет воздвигнута там, где нас никто не достанет.
Спустя три седмицы изматывающего плавания под палящим южным солнцем, когда вода в бочках начала отдавать гнилью, а океан приобрел пугающий, пронзительно-бирюзовый оттенок, дозорный на грот-мачте флагмана истошно завопил.
– Буруны по курсу! Вода кипит!
Виктор Крид стремительно поднялся на шканцы, вскинув подзорную трубу. Взор предводителя уперся в поистине апокалиптическую картину.
Прямо по курсу, растянувшись от горизонта до горизонта, океан в буквальном смысле скалил зубы. Бесконечная, изломанная линия белоснежной пены отмечала границу колоссального подводного лабиринта. Острые, аки бритвы, коралловые наросты вздымались из глубин, образуя непроходимую, зазубренную стену.
– Матерь Божья… – выдохнул Торстейн, вцепившись побелевшими пальцами в фальшборт. Казначей с ужасом взирал на бурлящий хаос. – Сие же верная смерть! Океан отрастил клыки!
Словно в подтверждение его слов, шедший в авангарде легкий разведывательный когг не успел заложить вираж. Судно с омерзительным, выворачивающим душу скрежетом налетело на скрытый под волнами риф. Коралл вспорол толстое дубовое днище, аки гнилую тыкву. Когг дернулся, мачты с жутким треском рухнули, и корабль начал стремительно крениться, увлекая вопящих матросов в водоворот кипящей пены.
– Стоп машина! Якоря в воду! Убрать паруса! – громовым басом рявкнул Клиффорд, перекрывая шум прибоя.
Эскадра с трудом остановилась в жалком кабельтове от смертоносной преграды. Тяжелые фрегаты тяжело покачивались на волнах, оказавшись в тупике.
Хальвдан, облаченный в легкую кольчугу, в бессильной ярости ударил кулаком по дубовым перилам, оставив на них глубокую вмятину.
– Клянусь всеми демонами, да что ж это за паскудство! – взревел исландец, потрясая секирой в сторону рифа. – Была бы тут живая плоть, я бы прорубил дорогу! Была бы тут деревянная стена, мы бы разнесли ее в щепки! А как, скажи на милость, воевать с морским дном⁈
– С дном воевать не надобно, мясоруб. Его надобно чуток перепланировать! – раздался за спиной берсерка жизнерадостный, истеричный вопль.
Мастер Готье, перепачканный в селитре и смоле по самые брови, выскочил на палубу, аки черт из табакерки. Фламандец тащил за собой тяжеленный дубовый бочонок, густо обмазанный воском и дегтем. Из верхней части бочонка торчала длинная, пропитанная специальным составом трубка.
Инженер подбежал к Криду, сияя от гордости.
– Мой капитан! Я ждал сего мига всю экспедицию! – захлебываясь от восторга, выпалил Готье, хлопая ладонью по дегтярному боку бочонка. – Обычные ядра от кораллов отскочат, токмо рыб насмешим. Но сия «крошка» – дело иное! Подводная пороховая мина! Внутри три пуда чистейшего кордита, герметично запечатанного!
Предводитель Республики холодным, оценивающим взором осмотрел изобретение.
– И как ты намерен доставить сие под воду, не замочив фитиль? – сухо вопросил северянин.
– Трубка! Она начинена медленногорящим составом, коий не гаснет даже в воде, ибо сам выделяет воздух для горения! – фламандец запрыгал на месте от нетерпения. – Хальвдан, бери своих самых крепких головорезов! Грузите мины на баркасы! Подходите к рифу сколь возможно близко, сбрасывайте бочонки прямо на кораллы, поджигайте трубки и гребите обратно так, словно за вами сам Люцифер гонится!
Берсерк, осознав, что ему предстоит не просто рубить, а взрывать само море, радостно загоготал.
– Вот это по-нашему! – прорычал здоровяк, сгребая сразу два пудовых бочонка под мышки. – А ну, шевелитесь, ленивые каракатицы! Понесли гостинцы Нептуну!
Спустя полчаса десяток шлюпок, битком набитых смертоносным грузом, осторожно приблизился к бурлящей границе рифа. Под прикрытием метких выстрелов драгун, отгонявших кружащих в пене исполинских акул, пираты швыряли тяжелые мины прямо в хищные коралловые челюсти. Запалы с шипением задымились, испуская густой белый дым, и шлюпки спешно бросились наутек.
Готье, взобравшись на фальшборт флагмана, зажал уши и зажмурился.
– Сейчас рванет! – истошно провизжал инженер.
Океан содрогнулся.
Глухой, утробный толчок ударил по днищам кораблей, едва не сбив матросов с ног. А в следующее мгновение линия Великого Барьерного рифа взорвалась. Гигантские, ослепительно белые столбы воды вперемешку с кусками раздробленных кораллов, водорослями и оглушенной рыбой взмыли в небеса на добрую сотню футов. Воздух наполнился густым запахом серы и соленой пыли. Серия последовательных подводных взрывов вспорола каменную плоть морского дна с безжалостностью стального скальпеля.
Когда вода, бурлящая аки кипяток в котле, начала медленно оседать, взорам команды Либерталии предстало поистине рукотворное чудо.
В непроходимой стене рифов днесь зиял широкий, ровный фарватер. Океанский капкан был разорван в клочья математическим гением фламандского инженера.
– Путь свободен, мой капитан, – мелодично произнес Сильвио, изящно смахивая коралловую пыль с плеча своего камзола.
Виктор Крид выпрямился. В синих очах вожака отражался прорубленный сквозь клыки океана пролив, за коим, в дымке горизонта, уже проступали очертания новой земли.
– Поднять паруса. Полный вперед, – ледяным тоном скомандовал завоеватель. – Мы входим во врата Призрачного материка.
Тяжелые фрегаты, скрипя снастями, двинулись сквозь искусственный пролом. Бурлящая, мутная вода расступалась пред коваными килями Пиратской Империи. Вскоре рифы остались за кормой, и перед армадой открылась бескрайняя, выжженная нещадным солнцем панорама.
Исполинские берега, покрытые кроваво-красным песком и редким, уродливо искривленным кустарником, взирали на пришельцев с первобытным равнодушием. Сей континент веками дремал в абсолютной изоляции, не зная ни лязга стали, ни грохота орудий. Но днесь его покой был нарушен навсегда. Стальной Левиафан пробил брешь в мироздании и пришел, дабы забрать эту землю себе. До последнего камня.
Тяжелые дубовые кили десантных баркасов с глухим, зловещим шорохом вспороли берег Призрачного материка. Песок здесь был иного, пугающего толка – густо-багровый, словно пропитанный запекшейся кровью великанов, он скрипел под коваными сапогами легионеров, взметаясь мелкими, едкими вихрями.
Зной обрушился на захватчиков не влажным, удушающим саваном мадагаскарских джунглей, а сухим, безжалостным дыханием раскаленной кузнечной печи. С неба, выцветшего до белесой синевы, лился поистине испепеляющий свет.
Виктор Крид первым ступил на неведомую твердь. Владыка Левиафана, облаченный в свой неизменный черный колет, казался отлитым из того же металла, что и пушки его нефов. Северянин медленно зачерпнул латной рукавицей горсть красного праха и пропустил его сквозь пальцы, взирая на простирающуюся пред ним чуждую, сюрреалистичную равнину, поросшую кривыми, низкорослыми деревьями с серебристой листвой.
– Ни замков. Ни дорог. Токмо первобытная, нетронутая пустота, – негромко изрек завоеватель, и его глас потонул в сухом шелесте ветра.
– И слава Создателю, что здесь никого нет! – простонал Торстейн, тяжело переваливаясь через борт шлюпки. Казначей намотал на лицо шелковый платок, дабы спастись от пыли. – У меня в глотке пересохло так, словно я песка нажрался! Молю, скажите мне, что сия адская печь хотя бы необитаема!
Словно в ответ на стенания счетовода, природа нового мира решила наглядно продемонстрировать свой крутой нрав.
Отряд легковооруженных разведчиков, посланных генералом Клиффордом к виднеющемуся неподалеку мутному устью реки дабы набрать пресной воды, внезапно с воплями брызнул в разные стороны. Из вязкой, серой жижи прибрежного ила, разинув исполинскую, усеянную кривыми желтыми клыками пасть, метнулось чудовище, коего старый свет еще не видывал.
Гигантский, покрытый бугристой костяной броней гребнистый крокодил размером с добрый баркас, перебирая короткими лапами с пугающей для такой туши скоростью, настиг одного из ратников. Звук захлопнувшихся челюстей напомнил удар кузнечного молота о наковальню. Несчастный матрос даже не успел вскрикнуть, как был утянут под мутную воду, оставив на поверхности лишь багровое пятно.
Ряды пиратов дрогнули, но тут вперед, оглашая раскаленный воздух диким, восторженным ревом, вырвался Хальвдан.
Исландец днесь окончательно отринул всякую броню, оставшись в одних льняных штанах. Его исполинское, бугринящееся мышцами тело блестело от пота.
– Расступись, сухопутные крысы! – жизнерадостно пробасил рулевой, перехватывая древко своей чудовищной секиры. – Я уж мнил, мы с тоски тут подохнем! А Нептун, хвала ему, послал нам ящерицу-переростка!
Крокодил, почуяв новую добычу, стремительно вынырнул из ила, намереваясь одним броском перекусить наглеца пополам. Хальвдан не стал уворачиваться. Берсерк с размаху вогнал окованное железом топорище прямо в распахнутую пасть рептилии, распирая ее челюсти. Чудовище зашипело, яростно мотая головой и тщетно пытаясь сомкнуть зубы на древке.
– Ишь ты, силища какая! – восторженно крякнул здоровяк, упираясь сапогами в скользкую грязь и удерживая тварь голыми руками. Дождавшись, покуда крокодил на миг замрет, исландец резко выхватил из-за пояса тяжелый абордажный тесак и по самую рукоять вонзил его прямо в желтый, злобный глаз чудовища.
Тварь забилась в предсмертных конвульсиях, окатив Хальвдана фонтаном мутной жижи, и наконец затихла.
Берсерк победоносно вытащил свое оружие, отряхиваясь аки дворовый пес.
– Видали⁈ – радостно заорал он, обращаясь к опешившим легионерам. – Вот это я понимаю, достойная дичь! Не то что те голоногие дикари с трубками! Тут, братцы, шкуру просто так не снимешь!
Сильвио, наблюдавший за поединком с безопасного расстояния, изящно прикрыл нос надушенным кружевом.
– Ваша тяга к первобытным забавам, мой варварский друг, когда-нибудь доведет вас до беды, – мелодично произнес неаполитанец. Разведчик указал тростью на багровые дюны, возвышающиеся поодаль. – К тому же, местные ящерицы – отнюдь не единственная диковина сей земли. Зрите.
На гребне песчаного холма, замерев аки изваяния, стояла дюжина диковинных существ. Они походили на гигантских, мускулистых зайцев ростом с рослого мужа, опирающихся на мощные хвосты. Завидев чужаков, существа синхронно, с невероятной легкостью оттолкнулись длинными задними лапами от земли и огромными прыжками растворились в мареве красной пустыни, словно издеваясь над гравитацией.
– Пресвятая Дева! Сие что еще за бесовское отродье⁈ – перекрестился один из арбалетчиков Клиффорда. – Они скачут, аки блохи-переростки!
– Забудьте о зверье, генерал, – холодный, лишенный эмоций глас Виктора Крида разрезал поднявшуюся было панику. Владыка Альбиона подошел к краю берегового откоса. – Выставляйте дозоры. Фаланге окопаться. Я желаю знать, что скрывает сей континент, помимо зубастых ящериц и скачущих тварей.
Покуда армия Либерталии, привыкшая к железной дисциплине, методично возводила временный лагерь, Торстейн предался своему любимому занятию – инвентаризации новых владений.
Счетовод, тихо матерясь сквозь платок, брел по высохшему руслу ручья, брезгливо отпинывая с пути рыжие камни.
– Никакого проку от сей земли, – скулил бывший послушник, обращаясь к самому себе. – Красная пыль да колючки. Даже воды нормальной нет, одна грязь. Куда вождь нас завел? Тут ни золота не намыть, ни пшеницы не посеять… Сущее пекло! Разорение для казны!
В сердцах Торстейн со всей силы пнул торчащий из земли черный, оплавленный булыжник. И тут же с воем схватился за отбитый палец.
– Проклятье на твою голову! – взвизгнул казначей, прихрамывая и сверля ненавистный камень гневным взором сквозь стеклышки.
Однако, приглядевшись, интендант осекся. Черный булыжник, очищенный от пыли ударом сапога, тускло, маслянисто блестел на солнце.
Торстейн забыл про боль. Бывший монах, тяжело дыша, опустился на колени прямо в грязь. Пухлые пальцы судорожно вцепились в камень. Он поскреб его ногтем, затем понюхал, лизнул и, наконец, безумно, истерично расхохотался.
– Антрацит! – истошно возопил счетовод, вскакивая на ноги и размахивая черным куском над головой. – Чистейший уголь! Выходит прямо на поверхность! Матерь Божья, его даже рыть не надо, он сам под ноги лезет!
Внезапная догадка поразила казначея аки молния. Он упал на четвереньки и начал исступленно, голыми руками рыть багровый песок. Спустя пару дюймов его пальцы наткнулись на твердую породу. Торстейн вытащил тяжелый, ржаво-бурый обломок, и его глаза, казалось, вот-вот вывалятся из орбит.
– А сие… сие же… – просипел он, не веря собственным рукам.
Министр финансов Пиратской Империи сорвался с места и, позабыв про одышку и зной, помчался к шатру предводителя с такой прытью, словно за ним гнался давешний крокодил.
Виктор Крид в этот миг склонился над раскладным столом, изучая наброски береговой линии. В шатер, сшибая охрану, вломился перепачканный в красной пыли и черной саже Торстейн.
– Вождь! Мой капитан! – задыхаясь, прохрипел счетовод, швыряя на стол перед владыкой Левиафана оба камня. – Сие не песок! Сие не просто пыль!
Казначей благоговейно ткнул дрожащим пальцем в ржаво-бурый обломок.
– Вы знаете, что это такое, господин⁈ Это железная руда! Самая богатая, самая чистая руда, кою я когда-либо зрел! В Швеции за такой породой рудокопы вгрызаются в скалы на сотни саженей вглубь, гибнут под обвалами! А здесь… здесь весь континент из нее состоит! Сия красная земля – это ржавчина! Мы стоим на неисчерпаемом, бесконечном куске железа!
В шатер заглянул мастер Готье, привлеченный воплями Торстейна. Инженер уставился на камни, и его лицо мгновенно преобразилось. Фламандец бросился к столу, схватил кусок угля и чиркнул им по ладони.
– Антрацит… – прошептал Готье, и в его голосе прозвучало истинное религиозное благоговение. – Поверхностное залегание. И руда под ногами. Мой капитан… коли сие правда, нам больше не нужны корабли с сырьем. Мы можем отлить здесь столько пушек, что их хватит дабы вымостить дорогу до самой Луны!
В глазах Виктора Крида не было ни алчной горячки Торстейна, ни фанатичного восторга Готье. Токмо холодный, абсолютный расчет архитектора, коий наконец-то нашел идеальный фундамент для своего вечного творения.
Предводитель медленно взял в руку багровый обломок руды.
– Призрачный материк… – негромко, чеканя слоги, произнес северянин. – Они мнили его бесплодной пустыней. Но сие не пустыня, Торстейн. Сие – колоссальная, сотворенная природой наковальня. И бездонная кладовая в придачу.
Владыка Альбиона вышел из шатра. Раскаленный ветер трепал его темные волосы. Завоеватель взирал на выжженные, бесконечные просторы новой земли уже не как на чужбину, а как на послушную глину, коя ждет прикосновения своего творца.
– Мадагаскар был лишь перевалочным пунктом. Игрушкой для сбора дани, – глас Крида зазвучал громче, созывая вокруг себя полководцев. – Истинная Империя не может вечно полагаться на торгашей. Она должна производить свою мощь сама. Здесь, за Великим рифом, где нас не достанет ни один флот старого мира, мы воздвигнем не просто крепость. Мы построим кузницу мироздания.
Капитан повернулся к своим соратникам.
– Готье. Разворачивай походные кузни. Мне нужны первые литейные печи к концу седмицы. Хальвдан. Твои люди отныне не пехота, а рудокопы. Вгрызайтесь в эту землю. Торстейн, готовь чертежи для паровых шахт.
Северянин сжал кусок железной руды в латной рукавице с такой силой, что острые края впились в металл.
– Левиафан нашел свой дом. И мы перекуем сей дикий, красный край в черный, закованный в сталь монолит, коий переживет все королевства Земли. Терра инкогнита мертва. Да здравствует Истинный Порядок.
Тишина Призрачного материка, хранившая свой первобытный покой на протяжении тысячелетий, была разорвана в клочья оглушительным, дисгармоничным лязгом. Океанский капкан, пробитый математическим гением Готье, изрыгнул из своего чрева не просто эскадру, а исполинский транспортный флот Либерталии. Сотни пузатых каракк и тяжелых коггов, чьи трюмы ранее ломились от награбленного французского серебра, днесь доставили на берега красной пустоши груз куда более ценный и страшный – дешевую рабочую силу.
На багровый песок, тоскливо позвякивая кандалами и слепо щурясь от нещадного южного солнца, нескончаемой вереницей сходили десятки тысяч душ. Пленные немецкие ландскнехты, еще недавно гордо щеголявшие в пестрых камзолах под стенами Висбю, днесь, изможденные и облаченные в грязные лохмотья, покорно тащили на стертых плечах тяжелые кирки. Рядом с ними, низко опустив головы, брели смуглые индусы, захваченные на восточных факториях, и суровые каторжане, вывезенные с британских островов.
Вся эта пестрая, разноязыкая масса плоти под неусыпным надзором закованных в сталь легионов вливалась в гигантский, непрерывно растущий муравейник.
Хальвдан, раздобывший где-то нелепую широкополую шляпу, сплетенную из пальмовых листьев, возвышался на огромном рыжем валуне, аки кровожадный языческий идол. Исландец, презрев свою любимую секиру за неимением достойного супостата, днесь виртуозно и с видимым удовольствием размахивал длинным воловьим бичом.
– Шевелитесь, ржавые гвозди! – жизнерадостно рычал рулевой, оглушительно щелкая бичом над бритыми макушками неповоротливых немцев. – Это вам не на плацу маршировать да девок по трактирам щупать! Тут земля каменная, ее лаской да молитвой не возьмешь! Кто до заката не выдаст норму руды, останется без похлебки и капли воды!
Бывший баварский капитан, чье некогда надменное лицо почернело от въевшейся угольной пыли, злобно сплюнул прямо под ноги надсмотрщику.
– Мы солдаты, варвар, а не кроты! – хрипло, надрываясь от кашля, огрызнулся баварец, тяжело опираясь на древко кирки. – Ты нарушаешь все мыслимые законы войны! Мы требуем выкупа!
Хальвдан расхохотался столь громогласно, что с кроны ближайшего кривого эвкалипта с истошным криком сорвалась стая белых какаду.
– Законы войны остались там, за океаном, ганзеец! А здесь правит закон кирки и лопаты! – весело отрезал берсерк, вытирая слезы умиления. – Уразумейте, олухи континентальные: вы днесь куете собственную жизнь! Тот, кто хорошо машет кайлом, получает щедрую пайку Торстейна и шанс дожить до глубоких седин. А ленивые да гордые отправятся кормить местных зубастых ящериц в болотах! Взяли кайла! Раз, два!
Покуда Хальвдан яростно вгрызался в недра, выколачивая из пленников красную руду и черный уголь, мастер Готье творил на поверхности истинную техногенную магию. Фламандец, чей воспаленный разум был окончательно поглощен неограниченными ресурсами Призрачного материка, возводил нечто немыслимое.
Прямо у кромки глубоководной бухты, где еще на прошлой седмице беззаботно скакали диковинные сумчатые звери, выросли четыре циклопические доменные печи. Сложенные из привезенного в трюмах базальта и местного, наспех обожженного кирпича, они напоминали толстые, коптящие небеса башни преисподней.
Но главной и самой пугающей гордостью инженера стали шахты. Дабы не таскать руду на сорванных спинах рабов из глубоких карьеров, Готье сконструировал первые в истории человечества паровые подъемники. Громоздкие, плюющиеся крутым кипятком и густым паром машины, пожирающие антрацит тоннами, с надрывным воем вращали колоссальные барабаны. Толстенные корабельные цепи со скрежетом тянули из земных недр тяжелые железные клети, доверху груженные багровой породой.
– Поддай пару, шельмы! Поддай! – визжал фламандец, безумным клубком носясь меж раскаленных чугунных труб и то и дело ошпаривая сапоги конденсатом. – Уголь не жалеть! Его тут под ногами целая планета! Давление в котлах держать, иначе клапаны сорвет к дьяволу!
Очередная клеть с лязгом вылетела на поверхность, и хитроумные рычажные механизмы опрокинули багровую руду прямиком в раскаленный зев алчущей доменной печи. Следом полетел отборный антрацит.
Воздух над кузницей дрожал и плавился, искажая пространство. Первобытная природа, миллионы лет хранившая здесь абсолютное, священное молчание, отступала в слепом ужасе пред лязгом чугуна, шипением пара и едким, застилающим белесое солнце черным дымом.
На высоком, обдуваемом океанскими ветрами утесе, пока еще свободном от угольной копоти, стоял Виктор Крид. Владыка Альбиона, скрестив руки на закованной в кирасу груди, взирал на расстилающуюся внизу панораму индустриального апокалипсиса. За несколько коротких недель дикий красный пляж превратился в непрерывно пульсирующий, изрыгающий пламя завод величиной с добрый город.
Сильвио неслышно, аки тень, подошел к вожаку. Неаполитанец грациозно оперся на трость и брезгливо, двумя пальцами стряхнул серый пепел с плеча своего безупречного светлого камзола.
– Вы убиваете сей мир, господин, – негромко, с легкой долей философской меланхолии произнес разведчик, созерцая вырубленные рощи и изрытую воронками землю. – Сия твердь была девственно чиста и невинна. А днесь она кровоточит рудой и задыхается от гари ваших печей.
Завоеватель даже не повернул головы. В его льдистых, немигающих очах отражалось багровое пламя домен.
– Чистота и невинность – удел слабых, ловец душ, – ровно отчеканил северянин, и слова его падали тяжело, неумолимо. – Природа ленива и бессмысленна в своем покое. Она способна породить токмо дикарей с деревянными копьями да животных, кои годятся лишь на похлебку. Истинный Порядок всегда требует жертв и разрушения старых форм.
Предводитель Левиафана простер десницу над раскинувшейся внизу ревущей кузницей.
– Зри в самый корень, итальянец. Мы не убиваем этот континент. Мы его перековываем, – жестко пояснил архитектор Империи. – Из бесформенного, бесполезного куска красной глины мы днесь создаем идеальный, непобедимый стальной клинок, коий распорет брюхо старому мирозданию.
Снизу, со стороны бухты, донесся неистовый, восторженный визг Торстейна. Счетовод, забыв про жару и одышку, потрясал над головой первым, токмо что остывшим в песчаной форме слитком высококачественного чугуна, отлитым исключительно из местного сырья. Казначей плясал вокруг наковальни, аки шаман.
– Вышло! Вождь, клянусь всеми святыми, вышло! – истошно вопил министр финансов, не замечая обжигающего жара, исходящего от слитка. – Сие не чугун, сие чистейшее золото! Нам больше не нужно месяцами везти пушки и ядра с Бристоля! Мы будем лить их прямо здесь, тысячами! Десятками тысяч!
Виктор Крид скупо, но глубоко удовлетворенно кивнул. Безжалостная, выверенная геометрия его грандиозного замысла сошлась в идеальную, замкнутую линию.
– Колесо замкнулось, Сильвио, – негромко произнес владыка Пиратской Республики. – Наш Черный Флот безукоризненно контролирует океаны. Наши форпосты в Гибралтаре и на Мадагаскаре исправно собирают дань со всех монархов Земли. А днесь мы обрели неисчерпаемый, бесконечный источник сырья и брони, до коего физически не сможет дотянуться ни одна вражеская пушка.
Капитан резко развернулся, направляясь к своему походному шатру, над коим уже развевался черный стяг.
– Прикажи генералу Клиффорду расширять охраняемый периметр. Пусть драгуны выжигают колючий кустарник на десять лиг вокруг лагеря, – на ходу бросил предводитель. – Мне нужно свободное место для закладки новых стапелей, казарм и сухих доков. Днесь мы токмо вгрызаемся в этот красный камень. Но уже завтра мы выстроим на нем новую, абсолютную твердь. Левиафан пустил в Призрачный материк такие железные корни, что вырвать их отныне можно будет, лишь разрушив сам мир.
Призрачный материк, истекающий кровью железной руды под ударами тысяч кирок, не желал сдаваться без боя. Однако в отличие от яростных, бросающихся грудью на амбразуры малагасийцев или закованных в сталь европейских рыцарей, сия красная пустошь избрала иную, куда более пугающую тактику. Она сражалась призраками.
Поначалу пропажи списывали на дезертирство али диких зверей. То тут, то там на окраинах разрастающихся карьеров бесследно исчезали дозорные. Затем из багрового марева начали прилетать странные, изогнутые деревянные лезвия, кои с жутким свистом рассекали воздух, дробили черепа зазевавшимся надсмотрщикам и, словно повинуясь колдовству, возвращались обратно в невидимые руки. Короткие копья с каменными наконечниками вонзались в спины легионеров из ниоткуда.
Местные племена, чья кожа была темна аки сажа, а тела разрисованы охрой, сливались с раскаленным пейзажем настолько безупречно, что казались ожившим миражом.
Хальвдан, взбешенный подобной партизанской войной, носился по красным дюнам, аки раненый вепрь. Исландец в ярости рубил секирой колючие кустарники, тщетно пытаясь достать неуловимого врага.
– Выходи, трусливое семя! – громогласно ревел берсерк, сотрясая небеса отборной бранью. – Покажи личико! Что вы прячетесь, аки мыши под веником⁈ Выйди в чистое поле да прими честный бой, коли в жилах кровь, а не водица!
В ответ из выжженной пустоши доносился лишь сухой шелест ветра да издевательский крик какой-то диковинной хохочущей птицы. Когда отряд драгун, привлеченный воплями Хальвдана, дал слитный залп из арбалетов по зарослям сухостоя, они нашли там лишь примятый песок. Дикари растворились в пыли.
В ставке Виктора Крида, коя днесь располагалась в наспех сколоченном из корабельной доски, но просторном бараке, царило холодное, деловое напряжение.
Генерал Клиффорд, хмуря седые брови, передвигал по карте деревянные фишки, обозначая места последних нападений.
– Мои всадники не могут их настичь, вождь, – сухо доложил старый ветеран, опираясь на стол. – Кони вязнут в песке, а эти туземцы бегают быстрее гончих псов. Они не ведают ни строя, ни тактики, но их знание пустоши абсолютно. Мы несем потери не в бою, а от истощения и внезапных засад. Сие подрывает дух каторжан.
Сильвио, изящно обмахиваясь веером, задумчиво разглядывал трофейный бумеранг – тот самый изогнутый кусок дерева, коий вчерась проломил голову баварскому рудокопу.
– Они поистине уникальны, господин, – промурлыкал лазутчик, взвешивая первобытное оружие на ладони. – Мои лазутчики пытались подкупить их. Мы оставляли на видных местах серебряные талеры и золотые дублоны. Но они их даже не тронули. Для них блестящий металл – лишь мусор, не пригодный ни для охоты, ни для питья. Золото здесь не имеет власти.
Торстейн, сидевший в углу за кипой ведомостей, возмущенно поперхнулся элем.
– Не имеют власти⁈ Да они умалишенные! – взвизгнул казначей. – Как можно не брать золото, коли оно само в руки плывет⁈
Владыка Левиафана, молча слушавший доклады своих полководцев, медленно подошел к окну. Взор северянина скользнул по багровой, задыхающейся от зноя равнине. Завоеватель не выказывал ни гнева Хальвдана, ни растерянности Клиффорда. Его разум, мыслящий категориями абсолютной логики, уже нащупал уязвимую точку врага.
– Золото имеет цену лишь там, где есть рынки, счетовод. Здесь же рынок диктует сама природа, – ровно, аки удар метронома, произнес Виктор Крид. – Хальвдан алчет вырезать их в лесах. Но сие бессмысленная трата сил и времени. Мы не станем гоняться за призраками по пустыне. Мы заставим их прийти к нам самим.
Капитан резко развернулся к карте. Закованный в сталь перст с глухим стуком опустился на редкие, отмеченные синими чернилами пятна среди бескрайней красной пустоты.
– Чего алчет любая живая тварь в этом пекле пуще золота и славы? – вопросил предводитель. И сам же ответил: – Воды.
В очах вожака вспыхнул ледяной огонь индустриального прагматизма.
– Клиффорд! Сними драгун с патрулирования пустошей. Разбейте их на малые отряды, – хлестко скомандовал владыка Альбиона. – Найдите каждый ручей, каждый подземный ключ, каждую мутную лужу в радиусе пятидесяти лиг. Возьмите их в стальное кольцо. Возведите редуты, поставьте фальконеты и арбалетчиков.
