Текст книги "Для тебя бессмертный IV (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Но владыку Левиафана не интересовали подсчеты барышей. Капитан Либерталии неотрывно взирал на колоссальный кусок телячьей кожи, расстеленный поверх необъятного дубового стола.

На пергаменте извивались не берега покорной Атлантики. Сильвио, самолично набросавший сию карту со слов своих лучших шпионов, изящно очертил рубиновым набалдашником трости контуры совсем иного, ледяного мира. Балтийское море.

– Зрите, господа, – вкрадчиво начал неаполитанец, и его голос мягким, ядовитым плющом оплел залу. – Пока мы потрошили спесивых французских лордов, истинное, неисчерпаемое богатство текло у нас за спиной. Ганзейский союз.

Лазутчик провел тростью от далекого Новгорода на востоке, через Ригу и Ревель, к Данцигу и Любеку на западе.

– Сие не королевство и не империя в привычном нам понимании, – продолжил итальянец, с наслаждением наблюдая за тем, как Торстейн, нацепив стеклышки, жадно впился глазами в карту. – Сие гигантская паутина торговых гильдий. Жирные, расчетливые пауки, подмявшие под себя всю торговлю севером.

– И чем же они торгуют, что ты так сладко поешь, ловец душ? – недоверчиво хмыкнул Хальвдан. Северянин притащил в штаб бочонок с элем и теперь деловито сбивал с него обручи тяжелым кулаком. – Снег там продают да лед?

Торстейн аж подпрыгнул, гневно сверкнув на берсерка стеклышками.

– Снег⁈ Олух ты неотесанный! – возмущенно взвизгнул казначей, тыча пухлым пальцем в карту. – Пенька! Корабельный лес лучшего свойства! Смола, деготь, пушнина, коя в Лиссабоне и Венеции ценится на вес золота! А главное – новгородский воск и шведское железо! У нас сотни верфей, Хальвдан! Без ганзейского дегтя и мачт наши когги через десяток лет сгниют прямо в доках, а пушки не из чего будет лить!

Крид жестом оборвал перепалку. Взор синих очей капитана был холоден и цепок.

– У них есть армия? – сухо вопросил предводитель.

– Своей регулярной рати, подобной нашим фалангам, они не держат, господин, – покачал головой Сильвио. – Ганзейцы слишком скаредны, дабы кормить бездельников в мирное время. Но не обманывайтесь их купеческой натурой. Коли запахнет жареным, они завалят наемников золотом. В их распоряжении окажутся десятки тысяч немецких ландскнехтов. А на востоке, подле их рубежей, бряцают железом псы-рыцари Тевтонского ордена. Эти молятся с мечом в руке и не ведают ни жалости, ни отступления.

Услыхав про тевтонцев и наемников, Хальвдан расплылся в счастливой, пугающей улыбке. Рулевой радостно приложился к выбитой затычке бочонка, жадно глотая эль.

– Хвала небесам! – рыгнув, пробасил исландец. – А то я уж мнил, что до конца дней своих буду токмо ключи от ратуш у дрожащих бургомистров принимать! Наконец-то достойная сеча! Ландскнехты, говоришь? Сие те павлины в дутых штанах да с двуручными резаками? То-то моя алебарда по ним истосковалась!

– Попридержи свой пыл, мясоруб, – холодно осадил его Крид, опираясь ладонями о край стола. – Балтика – сие не Ла-Манш. Сие внутреннее озеро. Чтобы попасть туда, нам предстоит протащить армаду через узкие проливы Зунд, кои днесь контролирует датский король. А гоняться за каждым ганзейским нефом по всему морю – пустая трата пороха.

Завоеватель выпрямился. Его разум, мыслящий категориями абсолютной геополитики, уже рисовал контуры новой кампании.

– Мы не станем уподобляться дворовым псам, гоняющимся за каждой телегой, – чеканя слова, произнес северянин. – Дабы убить паука, не нужно рубить его лапы или рвать паутину с краев. Нужно вонзить кинжал прямо в его брюхо. Где их главная узловая точка, Сильвио? Где перекрещиваются все морские пути?

Итальянец расплылся в победоносной, хищной улыбке. Лазутчик ждал этого вопроса. Конец его трости с ювелирной точностью опустился на небольшой кусок суши, торчащий прямо посреди синевы Балтийского моря.

– Остров Готланд, мой капитан, – промурлыкал разведчик. – И его столица – град Висбю.

Торстейн благоговейно придыхнул, словно узрел перед собой открытые врата Рая.

– Висбю… – благоговейно протянул счетовод, поглаживая страницы своего гроссбуха. – Жемчужина Севера. Там столько серебра в подвалах, что им можно замостить улицы Лондона. И склады… склады, ломящиеся от добра со всего света!

– Дело не в серебре, – жестко оборвал его восторг предводитель Республики. – Дело в логистике.

Виктор Крид склонился над Готландом, и в его глазах вспыхнул темный, безжалостный огонь архитектора Империи.

– Взгляните на карту. Тот, кто держит Висбю, держит за горло всю торговлю между Русью, Швецией, Данией и германскими землями, – логика вожака была непреклонна, аки стальной клинок. – Нам не придется гоняться за ганзейскими купцами. Они сами придут к нам, ибо иных путей нет. Мы обратим Готланд в наш непотопляемый северный бастион. Закупорим Балтику. И тогда гордые германские бюргеры и тевтонские магистры будут платить пошлину Либерталии токмо за право спустить лодку на воду.

– Но Висбю – не беззащитная Ла-Рошель, капитан, – предостерегающе заметил Сильвио, чуть нахмурив изящные брови. – Их городские стены – шедевр фортификации. А местное ополчение, поддержанное ганзейским золотом, будет биться до последней капли крови. К тому же, высадка на остров – сие всегда ловушка. Если датский флот перекроет нам путь назад через проливы…

– Значит, мы пустим датский флот на дно, – равнодушно отрезал северянин, выпрямляясь. – Левиафан вырос из коротких штанишек. Мы боле не ватага пиратов, совершающих набеги и скрывающихся в тумане. Мы – государство. И мы идем захватывать территории. Навсегда.

Крид повернулся к своим верным псам, и его глас, исполненный ледяной решимости, заполнил гулкую залу, перекрывая шум разбушевавшегося за окном ливня.

– Торстейн. Выворачивай казну. Мне нужно столько пороха, сколько смогут произвести мануфактуры Бристоля за месяц. Закажи у Готье новые осадные мортиры, способные пробить любую островную кладку.

– Будет исполнено, вождь! Ни медяка не утаю ради такого дела! – радостно рявкнул казначей, захлопывая гроссбух.

– Хальвдан. Готовь тяжелую морскую пехоту и драгунов Клиффорда. Мы высаживаемся не ради грабежа. Мы высаживаемся ради тотального уничтожения любой власти на Готланде, кроме нашей.

Исландец плотоядно ухмыльнулся, залпом допивая эль и с грохотом швыряя пустую кружку на стол.

– Попляшут ганзейцы на моих топорах, капитан! – прорычал берсерк.

– А ты, неаполитанец, – вожак вперил немигающий взор в разведчика, – шли своих птичек на Восток. Мне нужно знать расписание их торговых конвоев, слабости в стенах Висбю и имена тех бюргеров, коих можно купить до начала штурма.

Тени Ганзейского союза, веками незримо правившие Севером с помощью золота и интриг, еще не ведали, что их судьба уже предрешена в холодной, сырой зале лондонской цитадели. Виктор Крид перевернул страницу истории. Отныне Черный Флот не довольствовался объедками и набегами. Республика готовилась обрушить всю мощь своего индустриального безумия на самое сердце балтийской торговли. Океанский хищник изготовился к прыжку, и горе тому, кто осмелится встать на пути его чугунных клыков.

Свинцовые, беспокойные валы Северного моря сменились холодной, зеленоватой гладью Балтики, когда исполинская армада Либерталии вошла в узкое горло пролива Зунд. Веками сия водная артерия служила золотой жилой для датских королей, кои воздвигли на берегах мрачные каменные бастионы и взимали непомерную пошлину с каждого купеческого нефа, дерзнувшего пересечь границу их владений.

Над гордой крепостью Хельсингборг, ощетинившейся старыми, малокалиберными пушками и требушетами, хлопал на пронизывающем ветру стяг с белым крестом. Узрев на горизонте лес черных мачт, датский гарнизон спешно выслал навстречу армаде быстроходную галеру.

На носу суденышка, гордо выпятив грудь, закованную в парадную кирасу, стоял королевский мытарь. Поравнявшись с флагманским «Левиафаном», датчанин приложил ко рту медный рупор.

– Именем Его Величества короля Дании! – надрывно завопил мытарь, тщетно пытаясь перекричать скрип снастей исполинского когга. – Спустить паруса и бросить якоря! Готовьте серебро для Зундской пошлины, чужаки! По два талера с каждой мачты и десятую часть от груза!

На шканцах «Левиафана» повисла звенящая, недоверчивая тишина, коя спустя мгновение взорвалась громовым, раскатистым хохотом.

Хальвдан смеялся так, что у него на глазах выступили слезы. Исландец хлопал себя пудовыми ладонями по ляжкам, едва не падая на палубу.

– Ты токмо послушай этого шута, капитан! – выдавил из себя рулевой, утирая рыжую бороду. – Он с нас серебро трясет! С нас! Да мы всю Францию до исподнего раздела, а этот петух ощипанный нам свои правила диктует!

Торстейн, чья скаредность была притчей во языцех, возмущенно побагровел, перегнувшись через фальшборт.

– Пошлину⁈ Ему⁈ – истошно взвизгнул бывший послушник, потрясая кулаком. – Да я удавлюсь собственным поясом, нежели отдам хоть один медяк этим селедочникам! Вождь, дозволь я самолично швырну в него ядром!

Виктор Крид, не проронив ни звука, медленно подошел к краю шканцев. Взор завоевателя, холодный аки айсберг, опустился на суетящегося внизу мытаря. Датчанин, узрев сияющие синие очи северного демона, внезапно поперхнулся своими угрозами, почувствовав, как ледяной пот струится по спине под теплой кирасой.

– Республика не платит за право плыть там, где ей заблагорассудится, – глас владыки Левиафана не был громок, но он резал слух вернее отточенной бритвы. – Передай своему королю, что отныне ворота Балтики сорваны с петель.

Предводитель небрежно опустил десницу.

Датская галера даже не успела развернуться. Три тяжелые португальские бомбарды на нижней палубе «Левиафана» рявкнули коротким, сухим залпом. Чугунные сферы весом с доброго поросенка прошили хлипкие борта суденышка насквозь, обратив гордого мытаря и его гребцов в облако кровавых брызг и летящих щепок.

– А теперь, – невозмутимо продолжил Крид, словно токмо что прихлопнул надоедливую муху, – разнесите их чертову заставу. Мне не нужны свидетели нашего триумфа за спиной.

Сотни коггов, выстроившись в идеальную кильватерную колонну, развернулись лагом к датским берегам. Залп тысяч орудий сотряс небеса, затмив солнце густым пороховым дымом. Каменные стены Хельсингборга, веками внушавшие трепет купцам, были сметены с лица земли за жалкие четверть часа. Гордость датской короны обратилась в пылающий щебень.

Черный Флот, даже не сбавив хода, триумфально вошел в воды Балтики, оставляя за собой лишь руины и ужас.

На третий день пути, когда холодный туман, клубящийся над зеленоватыми водами, начал рассеиваться, взорам захватчиков предстала цель их великого похода.

Остров Готланд вырастал из моря, аки исполинский каменный щит. А на его западном берегу, опоясанный высочайшими, сложенными из серого известняка стенами, гордо возвышался град Висбю.

Сотни островерхих башен хищно вонзались в хмурое небо. В порту, защищенном мощными волнорезами, теснились десятки пузатых ганзейских нефов, чьи трюмы ломились от новгородского воска, шведского железа и драгоценной пушнины. Висбю был не просто городом – сие был пульсирующий, заплывший золотым жиром мозг всего северного торгового мира.

И днесь этот мозг лихорадочно соображал, как избежать неминуемой смерти.

Внутри городских стен царила организованная, щедро оплаченная серебром паника. Местные бюргеры, облаченные в подбитые соболем куртки, суетливо бегали по крепостным стенам, руководя расстановкой тяжелых арбалетов. На площадях суровые немецкие капитаны выстраивали свои отряды – тысячи наемных ландскнехтов. Сии псы войны, бряцая двуручными фламбергами и щеголяя пышными, разрезанными рукавами, угрюмо взирали на чернеющий горизонт. Ганза не пожалела золота, скупив все доступные клинки в округе.

– Ты токмо погляди на эти стены, капитан, – с невольным уважением протянул Сильвио, рассматривая укрепления Висбю в подзорную трубу. – Кладка в три человеческих роста. Башни стоят так плотно, что перекрывают друг друга перекрестным огнем. Взять сей град с наскока, как мы то делали во Франции, не выйдет.

Крид забрал у лазутчика трубу и прильнул к окуляру.

– С наскока берут токмо девок в портовых тавернах, неаполитанец, – сухо парировал северянин. – Висбю – это не просто крепость. Это сейф. А сейфы надлежит вскрывать вдумчиво, не повредив содержимое.

Завоеватель опустил трубу и обернулся к замершим в ожидании полководцам.

– Клиффорд! – голос вожака хлестнул аки бич. – Бери свои маневренные эскадры и блокируй порт. Ни одна лодка, ни одна просмоленная бочка не должна покинуть гавань! Топи всё, что попытается прорваться.

– Будет исполнено, – генерал сухо кивнул, уже прикидывая в уме векторы обстрела.

– Мастер Готье, – Крид перевел тяжелый взор на фламандского инженера, чей камзол был вечно перепачкан сажей. – Готовь свои осадные мортиры к высадке. Найди слепую зону за пределами их стрелкового боя и возводи земляные редуты. Мы будем крошить их стены методично, камень за камнем.

– Хальвдан, Торстейн, – предводитель обвел глазами своих самых давних и верных соратников. – Пехота высаживается на северном пляже, вне досягаемости городских катапульт. Возьмите остров в стальное кольцо. Сожгите предместья, лишите их фуража и пресной воды. Закупорьте их в этой каменной банке так плотно, чтобы даже крыса не смогла проскользнуть наружу.

Армада Левиафана, повинуясь воле своего зодчего, пришла в движение. Исполинский механизм начал разворачивать свои смертоносные шестерни, смыкая челюсти вокруг жемчужины Балтики. Быстроходные когги отсекали порт от моря, покуда десятки плоскодонных баркасов, битком набитых закованной в черное морской пехотой, неумолимо устремились к берегам Готланда.

Виктор Крид остался стоять на шканцах флагмана. Холодный северный ветер трепал его темные волосы. Взор владыки Альбиона был неотрывно прикован к гордым башням Висбю, над коими сгущались свинцовые тучи грядущей бури.

– Они верят в свои стены и наемные мечи, – негромко произнес завоеватель, обращаясь скорее к самому себе, нежели к стоящему рядом Сильвио. – Они мыслят старыми догмами, мня, что осада – сие вопрос месяцев и глада.

Северянин медленно положил ладонь на холодный чугунный ствол корабельной бомбарды, чувствуя дремлющую в нем первобытную мощь.

– Мы докажем им, что в эру пороха и индустриального безумия не существует неприступных стен. Есть лишь вопрос количества выпущенного чугуна. Балтика днесь станет нашей.

Черный Флот начал высадку. Кровавая жатва Атлантики осталась позади, обратившись золотом в подвалах Тауэра. Впереди Левиафана ждала новая сеча, жестокая и прагматичная. Битва, коя должна была окончательно сломить хребет старым торговым союзам и воздвигнуть на их дымящихся руинах абсолютную, леденящую кровь монополию Пиратской Империи. Взор на Висбю стал смертным приговором для всего Севера.

Глава 13

Холодное, свинцовое небо над островом Готланд беспрестанно кровоточило мелким, колючим дождем. Земля пред гордыми стенами Висбю давно превратилась в непролазное, чавкающее месиво, изуродованное глубокими оспинами от артиллерийских перелетов.

Днесь сия промерзлая пустошь служила холстом для чудовищного, грохочущего искусства мастера Готье. Фламандский инженер, перепачканный пороховой гарью по самые уши, аки чумазый бес, носился меж высоких земляных редутов, за коими хищно задрали свои толстые, чугунные зевы новенькие осадные мортиры.

– Правее бери, олух косорукий! Правее! – истошно вопил Готье, отвешивая звонкий подзатыльник зазевавшемуся пушкарю. – Ты мне в надвратную башню цель, а не чаек в небесах глуши! Поднимай лафет! Клин вбивай, кому говорю!

Земля содрогнулась от слитного, выворачивающего нутро рыка трех десятков исполинских орудий. Тяжелые чугунные сферы, описав в сером небе высокую дугу, со страшным грохотом обрушились на многовековую известняковую кладку. Висбю жалобно застонал: от стен откололись здоровенные каменные глыбы, увлекая за собой в крепостной ров визжащих ганзейских арбалетчиков.

Подле артиллерийской батареи, укрывшись от сырости под широким парусиновым навесом, за ходом осады наблюдали вожаки Либерталии.

Торстейн, нервно кутаясь в подбитый мехом плащ, болезненно морщился при каждом залпе, торопливо щелкая костяшками счет.

– Вождь, сие есть сущее разорение! – взвыл казначей, потрясая перед носом Крида исписанным пергаментом. – Каждая эдакая чугунная болванка – сие полновесный серебряный талер! А порох⁈ Мы жжем португальскую селитру пудами! Неделю уже долбим сию проклятую стену, а она всё стоит, аки заговоренная! Может, ну ее к бесу, осаду эту? Возьмем измором!

Виктор Крид, облаченный во влажную от дождя вороненую кирасу, даже не повернул головы в сторону скулящего счетовода. Его льдистый взор был неотрывно прикован к иззубренной, израненной язвами попаданий центральной башне Висбю.

– Измор требует времени. А время в нашей науке стоит куда дороже селитры, Торстейн, – сухо, не повышая голоса, изрек предводитель Республики. – Ганза шлет гонцов к датскому королю и шведам. Коли мы застрянем здесь на зиму, по весне в проливах нас будет ждать объединенный флот Севера. Мы должны вскрыть сей град до первых заморозков.

Внезапно со стороны дозорных вышек, возведенных северянами на холмах, раздался протяжный вой рога.

Хальвдан, до сего мига меланхолично дремавший опершись на древко секиры, мгновенно встрепенулся. Исландец втянул ноздрями стылый воздух, и его лицо озарилось поистине сатанинской, плотоядной улыбкой.

– Клянусь волками Одина… – радостно прохрипел рулевой, указывая мозолистым перстом на крепость. – Никак ворота отворяют! Не выдержали нервишки у торгашей!

Тяжелые, окованные медью створки главных врат Висбю со скрежетом распахнулись. Ганзейский совет, не в силах боле терпеть методичное разрушение своих драгоценных стен, решился на отчаянный, безумный шаг. Купцы швырнули в бой свой самый дорогой козырь.

Из зева крепости на раскисшую равнину хлынула пестрая, пугающая лавина. Три тысячи отборных немецких ландскнехтов. Сии псы войны, нанятые за баснословное золото, являли собой зрелище воистину жуткое и величественное. Несмотря на грязь, наемники щеголяли широкими шляпами со страусиными перьями, их камзолы с разрезанными рукавами пестрели желтым и алым сукном, а в руках грозные воители сжимали исполинские, волнистые двуручные мечи – фламберги.

Ландскнехты с диким ревом, под бой своих барабанов, ринулись прямо на позиции осадных мортир, намереваясь изрубить пушкарей и заклепать чертовы орудия, изрыгающие смерть.

– Матерь Божья, ну и павлины… – презрительно скривился Сильвио, изящно поправляя кружевной воротник. – Идут на верную гибель, а нарядились, аки на ярмарку.

Крид холодно улыбнулся. Завоеватель ждал этой ошибки.

– Хальвдан. Твой выход, – бросил капитан. – Прими их на копья. Клиффорд знает, что делать.

Берсерк радостно взревел, срываясь с места. Рулевой огромными прыжками понесся к выстроившейся в низине черной фаланге морской пехоты.

– Сомкнуть щиты, братие! – громовой бас исландца перекрыл даже рев наступающих немцев. – Копья к бою! Покажем сим ряженым петухам, как бьет истинное железо! Ни шагу назад!

Черный монолит Левиафана лязгнул, ощетинившись непроницаемым лесом алебард. Ландскнехты с разбегу врезались в строй северян. Закипела страшная, кровавая сеча. Исполинские двуручники со свистом опускались на дубовые щиты пиратов, раскалывая их в щепки. Немцы бились с отчаянием обреченных, их фламберги отрубали конечности и прорубали клепаную броню, но фаланга, воспитанная в жесточайшей дисциплине, не дрогнула. На место павшего тут же вставал другой, хладнокровно вонзая копье в живот пестрому супостату.

Тем часом, покуда всё внимание ганзейцев было приковано к лобовой мясорубке, генерал Клиффорд привел в действие свой безжалостный капкан.

С флангов, вынырнув из-за прибрежных холмов, бесшумно выкатились полки драгун. Бывшая английская конница, днесь ставшая идеальным инструментом мобильной смерти, стремительно отрезала ландскнехтам путь к отступлению. Полторы тысячи всадников по короткой команде спешились, образовав смертоносные каре прямо между сражающимися и открытыми воротами Висбю.

– Арбалеты к бою! – звонко скомандовал седой ветеран, неспешно расхаживая перед строем стрелков. – Целься по плюмажам! Огонь!

Туча бронебойных болтов ударила в спины наемникам. Тяжелые снаряды с хрустом прошивали цветастые камзолы и кольчуги, валя с ног дюжих немцев целыми рядами.

Капитан наемников, здоровенный баварец с рассеченной губой, оглянулся и в ужасе осознал, что оказался в капкане.

– Проклятье! Нас обложили! – истошно завопил баварец, перекрывая лязг стали. – Назад! К воротам! Прорубаемся!

Ландскнехты дрогнули. Их строй смешался, они развернулись, пытаясь спастись за спасительными стенами града. Но драгуны Клиффорда хладнокровно, методично перезаряжали арбалеты, раз за разом осыпая отступающих градом железа.

– Куда⁈ А ну стоять, собачье семя! – взревел Хальвдан, прорубая просеку в рядах врага своей секирой. Исландец был покрыт чужой кровью с ног до головы, его глаза горели диким, первобытным огнем. – Фаланга, в наступление! Добить бегущих!

Немцы в панике бросали свои тяжелые фламберги, увязая в раскисшей грязи и пытаясь добраться до ворот. Но тут слово вновь взял мастер Готье. Фламандец, выждав момент, когда супостат сгрудится у самого моста, истерично взмахнул горящим фитилем.

– Картечью по воротам! Огоооонь!

Короткоствольные орудия на флангах рыгнули адским пламенем. Смертоносный шквал рубленого свинца и гвоздей ударил в плотную толпу отступающих ландскнехтов. Стоны и крики слились в единый, немыслимый вой. Лучшая наемная пехота Европы была стерта в кровавую кашу за считанные минуты. Грязь пред стенами Висбю окрасилась в густой, багровый цвет.

– Вождь… – сипло выдохнул Торстейн, выронив счеты в лужу. Казначей завороженно взирал на то, что токмо что было армией. – Они же… их там тысячи полегли…

– Сие есть математика войны, счетовод, – равнодушно отозвался Крид. – Гордыня губит вернее чумы. Они вышли в поле против индустрии.

Не успел дым от картечного залпа рассеяться, как центральная надвратная башня, давно изъеденная ядрами, издала долгий, надрывный каменный стон. Опоры, ослабленные многодневной бомбардировкой, не выдержали. Исполинское сооружение медленно, аки поверженный великан, начало крениться вперед.

С чудовищным, оглушающим грохотом, от коего заложило уши даже у бывалых пушкарей, башня обрушилась прямо в ров, поднимая до самых небес густое облако серой известняковой пыли.

Владыка Левиафана медленно извлек из ножен свой палаш. Неприступный сейф севера был вскрыт. Пролом, зияющий на месте рухнувших врат, манил своей беззащитностью.

– Прикажите трубить наступление, – холодно скомандовал Виктор Крид, обращаясь к Сильвио. – Пехоте войти в град. Но предупреди Хальвдана: коли хоть один склад с пушниной полыхнет из-за неосторожности его оболтусов – я лично скормлю его рыбам. Мы пришли забирать свое, а не портить товар.

Балтийская удавка начала затягиваться. Черный Флот Либерталии, перешагивая через изувеченные трупы в пестрых камзолах, неумолимой стальной рекой потек в пролом, дабы навсегда погасить гордыню купеческой столицы Севера.

Серая, удушливая известняковая пыль медленно оседала на кровавую грязь пред развороченным зевом Висбю. Исполинская надвратная башня, обратившись в гору щебня, открыла путь в самое сердце северного торгового мира.

Черный Флот, аки безжалостная стальная река, хлынул в пролом. Но ганзейские бюргеры, запершиеся в своих богатых каменных домах и с ужасом ожидавшие привычной для подобных штурмов дикой, бессмысленной резни, вскоре осознали пугающую истину. В их град ворвалась не ватага ополоумевших от крови дикарей, алчущих токмо вина да женского визга. В Висбю вступил леденящий душу, математически выверенный механизм индустриального поглощения.

Хальвдан, перешагивая через истерзанные картечью тела ландскнехтов, первым ступил на мощеную брусчатку главной площади. Исландец деловито стряхнул с лезвия секиры налипшую баварскую кровь и зычно свистнул в два пальца, подзывая десятников.

– Слушай мою команду, псы морские! – громовой бас рулевого гулял меж островерхих крыш, отражаясь от купеческих особняков. – Град взят! Но коли я узрю, что кто-то из вас самовольно вышибает двери али тащит за косы девок – самолично кишки на фальшборт намотаю!

Один из молодых ратников, одурманенный запахом близкой добычи, суетливо попытался сорвать золотую цепь с шеи убитого ганзейского дозорного. Хальвдан оказался рядом быстрее, чем моргает глаз. Тяжелый кованый сапог берсерка с хрустом опустился на кисть мародера. Парень истошно взвыл.

– Уши не чистил, щенок⁈ – прорычал здоровяк, нависая над скорчившимся юнцом. – Мы днесь не грабители! Мы – почтенные сборщики податей! Взять под контроль ратушу, арсенал и склады! Отсечь все подступы к гавани! Горожан без оружия не трогать! За работу!

Покуда фаланга брала столицу Готланда в мертвую, дисциплинированную хватку, в припортовых кварталах вершилось действо, кое для Либерталии было куда важнее любой сечи.

В сумрачном, необъятном чреве главного купеческого пакгауза Торстейн переживал истинный религиозный экстаз. Казначей, нацепив свои венецианские стеклышки, скакал меж исполинских штабелей добра, аки горный козел, ежесекундно вознося хвалы всем известным богам.

Густой, терпкий запах дегтя мешался со сладким ароматом воска и мускусом драгоценных мехов.

– Матерь Божья и все святые угодники… – благоговейно шептал бывший послушник, благоговейно поглаживая связку пушистых соболиных шкурок. – Сие же чистый новгородский соболь! За один такой тюк в Венеции можно купить целый дворец!

Счетовод резко развернулся, едва не сбив с ног съежившегося ганзейского писаря, коего пираты вытащили за шкирку из-под перевернутой бочки.

– А ну, бери перо, чернильная душа! – рявкнул Торстейн, всучив дрожащему клерку свой запасной гроссбух. – Пиши вдумчиво и разборчиво! Десять тысяч пудов желтого воска! Две тысячи бочонков шведского дегтя! Свинец в слитках! Пенька лучшего кручения!

– Г-господин… сие же имущество купеческой гильдии Любека… – заикаясь, пролепетал писарь, роняя кляксы на пергамент. – Они взыщут…

– Любек днесь может взыскать разве что блох со своих смердов! – жизнерадостно заржал квартирмейстер, похлопывая ладонью по штабелю отменных дубовых досок, предназначенных для постройки кораблей. – Сие всё отныне собственность Пиратской Республики! Описывай живо, иначе я тебя вместо пергамента на ленты пущу!

Тем часом, в самом сердце Висбю, под сводчатыми потолками городской ратуши, разыгрывалась главная партия сего корпоративного захвата.

В роскошной зале заседаний, украшенной дубовыми панелями и искусной резьбой, сгрудились остатки городского совета. Тучные магистраты, владельцы необъятных капиталов и могущественнейшие люди Балтики, днесь походили на стайку перепуганных фазанов. Они лишились своей армии, их стены пали, а под окнами мерно чеканила шаг черная пехота чужеземцев.

Тяжелые двери залы распахнулись без стука. В помещение неспешным, хищным шагом вошел Виктор Крид. За спиной владыки Левиафана, изящно поигрывая тростью, скользнул Сильвио. Ни охраны, ни обнаженных клинков. Лишь пугающая, абсолютная уверенность хозяев положения.

Завоеватель подошел к огромному круглому столу, за коим некогда вершились судьбы северной торговли, и небрежно бросил на сукно снятые латные рукавицы.

– Совет гильдий объявляется открытым, господа, – глас северянина, сухой и пронизывающий аки балтийский ветер, заставил купцов вздрогнуть.

Вперед, тряся тройным подбородком, осмелился выступить бургомистр Висбю, герр Дитрих фон Барен.

– Вы… вы варвары! – срывающимся голосом возопил градоначальник, потрясая унизанными перстнями пальцами. – Мы заплатили ландскнехтам вдвое против обычного! Вы не имели права вторгаться в вольный град! Сие нарушение всех хартий!

Сильвио мелодично, с неподдельным сожалением рассмеялся. Неаполитанец оперся о спинку пустующего кресла и смерил бургомистра уничтожающим взором.

– Ваши хартии, герр Барен, днесь годятся разве что на растопку каминов в наших казармах, – елейно пропел лазутчик. – Вы мыслите как торгаш, коий верит, что золото может купить любую безопасность. Но вы столкнулись с индустрией, коя это золото берет силой железа. Вы банкроты, господа. Полные и безоговорочные.

Бургомистр побагровел, но возразить было нечего. Его сокровища уже описывал пронырливый исландский счетовод.

– Чего вы алчете? – глухо вопросил старый шведский купец, сидящий поодаль. – Вы уже проломили стены. Вырезали наемников. Наши склады в ваших руках. Почему мы еще живы? Вы желаете выкуп за наши головы?

Виктор Крид медленно обошел стол. В синих очах предводителя Либерталии не было ненависти – токмо холодный, математический расчет.

– Выкуп – сие разовая прибыль, достойная мелких лесных татей, – ровно произнес вожак. – А мертвый купец не приносит барыша вовсе. Я не желаю превращать Висбю в дымящееся пепелище, коим стала Нормандия. Сие место зело выгодно расположено.

Капитан остановился напротив потеющего бургомистра и тяжело оперся кулаками о столешницу.

– Я предлагаю вам слияние капиталов.

Слово сие прозвучало настолько дико в устах закованного в броню завоевателя, что члены совета недоуменно переглянулись.

– Слияние? С пиратами? – нервно сглотнул фон Барен.

– С Империей, – жестко поправил Крид. – Ваши старые союзы с Любеком и Данией мертвы. Ганза не смогла вас защитить. Отныне Висбю – главный балтийский форпост Либерталии. Вы поднимаете на ратуше черный флаг. Вы сдаете всё оружие и распускаете ополчение.

Владыка Альбиона выдержал тяжелую паузу, наслаждаясь тем, как ломается спесь торгашей.

– Взамен вы сохраняете свои жизни, свои особняки и свои торговые связи. Вы станете нашими полномочными факторами. Будете сбывать награбленное нами на юге сукно и французские вина местным князькам. Будете закупать для моих верфей деготь и пеньку. С каждой сделки Республика станет забирать Черную десятину – половину от всей прибыли. Остальное – ваше.

В зале повисла напряженная тишина. Условия были грабительскими, унизительными, но… они сулили жизнь. И, что самое невероятное для изворотливого купеческого ума, они сулили чудовищную, никем не ограниченную монополию. Под защитой черных пушек Либерталии им больше не нужно было бояться конкурентов.

– Половина прибыли… – пробормотал шведский купец, лихорадочно прикидывая в уме барыши. – Сие разорение.

Сильвио изящно шагнул вперед, пуская в ход свой любимый инструмент – шантаж, щедро приправленный улыбкой.

– О, вы всегда можете отказаться, милостивые государи, – неаполитанец невинно пожал плечами. – Выбор воистину широк. Коли условия Республики вам не по нраву, мой коллега Хальвдан с превеликим удовольствием развешает весь городской совет на зубцах той славной стены, что еще уцелела. А наши интенданты конфискуют всё ваше имущество до последней рубахи и сами наладят торговлю. Мы никуда не торопимся.