Текст книги "Лаосский Гамбит (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Хмельницкий усмехнулся, представив, как эта информация легла на стол кабинетным генералам.

– Что говорят про лабораторию?

– Подтверждают полное уничтожение объекта «Ромео», – Шуруп сверился со своими каракулями. – Охрана перебита, товар сгорел. Но самое главное, командир… Американские аналитики не могут понять, кто мы такие! Они исключили Вьетконг. Говорят, тактика не та, радиоперехваты фиксируют незнакомый язык, а наглость и огневая мощь выходят за все рамки. Про нас уже легенды пошли. В открытом эфире мелькают позывные «Призраки» и «Демоны джунглей».

В это же самое время, в тысячах километров от лаосских болот, в стерильно-прохладном кабинете резидентуры ЦРУ в Сайгоне висела гробовая тишина.

Мощные кондиционеры гнали ледяной воздух, но куратор программы «Секретная война», специальный агент Ричард Хейз, непрерывно вытирал платком потеющую шею. На широком столе красного дерева были хаотично разбросаны черно-белые снимки аэрофотосъемки, шифрограммы и рапорты выживших наемников.

Напротив Хейза, вцепившись в подлокотники кожаного кресла, сидел сухощавый полковник военной разведки. Его лицо напоминало застывшую маску гнева.

– Вы хотите сказать, Ричард, что некий неустановленный отряд за три дня полностью дестабилизировал наш самый спокойный сектор? – голос полковника лязгал металлом. – Уничтожил перевалочную базу, вырезал речной конвой, а теперь сжег дотла главную нарколабораторию Ванг Пао, лишив нас черного бюджета на текущий квартал?

– Именно так, сэр, – Хейз сглотнул, чувствуя, как галстук душит его. – Мы имеем дело с профессионалами экстра-класса.

Куратор пододвинул к полковнику пачку фотографий. На них с высоты птичьего полета зиял огромный черный кратер на месте склада с опиумом и валялись искореженные остатки пулеметных вышек.

– Почерк не вьетнамский. ВНА так не работает. Они бьют массой, устраивают засады, но не проводят столь дерзкие, точечные хирургические операции в глубоком тылу, – Хейз ткнул пальцем в один из рапортов. – Пилот поврежденной «Кобры» клянется, что по нему вел огонь европейского вида гигант. Из тяжелого пулемета. С рук! А выжившие после разгрома речного конвоя хмонги лепечут что-то про лесных демонов в полосатых рубашках, которые голыми руками рвут людей на части.

– Полосатые рубашки? – полковник нахмурился, в его глазах мелькнула холодная искра узнавания. – Вы с ума сошли, Хейз. Хотите сказать, что Советы перебросили в Лаос свой спецназ? Воздушно-десантные войска? Официально их здесь нет и быть не может! Это вызовет международный скандал немыслимых масштабов!

– Официально, сэр, и нас здесь нет, – резонно заметил спецагент, криво усмехнувшись. – Но факты упрямая вещь. Радиоэлектронная разведка зафиксировала в квадрате работу нестандартных передатчиков и обрывки русской матерной речи. Кто бы это ни был – они профессионалы, которые не оставляют следов, прекрасно знают тактику малых групп и смеются над нашими мерами безопасности.

Полковник тяжело поднялся, подошел к панорамному окну и долго смотрел на залитый солнцем Сайгон. В кабинете было слышно лишь мерное гудение кондиционера.

– Значит так, Ричард, – не оборачиваясь, бросил военный. – Игры в прятки закончились. Если это русские – они должны исчезнуть. Тихо и навсегда. Пленников не брать. Запрашивайте у Лэнгли зеленую улицу.

– Высылать регулярные части? – осторожно уточнил Хейз.

– Никакой регулярной армии. Они увязнут в этих болотах, как слепые котята, – полковник резко повернулся, его взгляд был непреклонен. – Бросайте на них цепных псов. Поднимайте элиту. Активируйте группу MACV-SOG «Дикие Коты». Пусть выслеживают этих призраков и уничтожают. Использовать любые средства. Ковровые бомбардировки, напалм, дефолианты. Мне нужна голова их командира на моем столе.

– Пусть ищут, – старший лейтенант Хмельницкий допил остывший кофе и с глухим стуком поставил кружку на стол. В глазах офицера плясали веселые, опасные искры.

Семён обвел взглядом своих бойцов, собравшихся в землянке. Новости об истерике в штабах противника подействовали на десантуру лучше любого допинга. Усталость как рукой сняло. Парни почувствовали свою силу. Легенда, рожденная в лаосской грязи, начала работать на них.

– Товарищ командир, так ведь теперь они за нами настоящую охоту устроят, – резонно заметил Скобарь, протирая ствол пулемета. Богатырь ничуть не выглядел напуганным, скорее, предвкушал хорошую драку. – Пришлют спецов, начнут лес прочесывать.

– Обязательно пришлют, Иван Михайлович. Лэнгли таких пощечин не прощает, – рязанец поднялся во весь рост, расправляя плечи. – Они пришлют лучших из лучших. И вот тут-то мы их и встретим.

Смолянинов деликатно кашлянул, привлекая внимание.

– Полагаю, тактика партизанских укусов исчерпала себя. Противник удвоит бдительность и стянет в квадрат тяжелую технику. Нам придется менять рисунок игры, чтобы не оказаться в роли загоняемой дичи.

– Верно мыслишь, Арнольд, – согласился инструктор, разворачивая трофейную карту. – Мы заставили их поверить, что мы – призраки. Значит, мы будем играть на их страхах. Пусть они тратят ресурсы, гоняются за тенями и минируют каждый куст. Мы разделимся.

В землянке повисла тишина. Делить и без того малочисленную группу в тылу врага – решение на грани безумия.

– Сведем их с ума, – жестко отрезал Семён, пресекая невысказанные возражения. – Кабыздох, Скобарь! Пойдете в автономный рейд. Ваша задача – шуметь на восточном фланге. Рвать коммуникации, бить патрули и исчезать. Арнольд, Шульга, Шуруп – вы со мной. Будем действовать тонко. Заставим их элитный спецназ поверить, что джунгли восстали против них.

Капитан Нгуен, внимательно слушавший перевод Шурупа, одобрительно закивал. Азиатский офицер подошел к столу и твердо положил свою ладонь поверх руки Хмельницкого.

– Вьетнам поможет, – произнес партизан. – Мои люди – ваши глаза.

– Вот и отлично. Легкие прогулки закончились, славяне, – подытожил рязанец, хищно оскалившись. – Джентльмены повышают ставки. Начинается настоящая игра по-крупному. Готовьте снаряжение, завтра мы устроим американскому спецназу теплый прием. Конец первой части банкета.

Глава 10

Джунгли изменились. Это почувствовал каждый боец псковской роты, от желчного прапорщика Пилюли до невозмутимого пулеметчика Скобаря. Тропический лес больше не казался просто враждебной зеленой массой, полной ядовитых змей и москитов. Теперь он превратился в натянутую струну, готовую лопнуть в любую секунду. Воздух стал густым от невидимого присутствия чужой, смертоносной воли.

Сержант Рябов сидел под плотным навесом из пальмовых листьев, колдуя над трофейной станцией «PRC-77». Лицо связиста, обычно живое и азартное, сейчас напоминало застывшую маску. Радист вслушивался в эфир с таким напряжением, будто пытался уловить сердцебиение летящей пули.

Старший лейтенант Хмельницкий неслышно подошел к радисту, опустившись на корточки. Рязанец не стал задавать вопросов, просто вопросительно подняв бровь.

– Глухо, командир, – едва слышно выдохнул Шуруп, сдвигая один наушник. – Как в танке под водой. Вторые сутки ни мата в эфире, ни открытых докладов о погоде, ни запросов на эвакуацию. База «Орел-Один» молчит, словно вымерла.

– Аппаратура барахлит? Или частоты сменили?

– Частоты я все просканировал, от и до, – покачал головой сержант. – Они здесь. Но перешли на другой режим работы. Слушайте.

Рябов щелкнул тумблером, выводя звук на внешний динамик. Вместо привычного потока ленивой английской речи и ругани хмонгских командиров, из динамика донесся лишь ровный слой статических помех. Вдруг сквозь шипение прорвался короткий, резкий писк, длившийся не больше секунды. Свист электронных импульсов – и снова мертвая тишина.

– Цифровые всплески, – мрачно констатировал связист. – Передача пакетами, сжатый сигнал. Шифровальная аппаратура класса «ЗАС». Это не дикари генерала Ванг Пао и даже не штабные аналитики ЦРУ.

Офицер медленно поднялся. Интуиция, выкованная в горячих точках, вопила об опасности. Легкие партизанские прогулки, налеты на сонные лагеря и грабежи неуклюжих конвоев остались в прошлом. Лэнгли сделало ход конем.

– Сбор костяка, – негромко приказал Семён. – Тихо, без суеты.

Спустя минуту под скальным козырьком, служившим импровизированным штабом, собрались ключевые командиры. Лица перемазаны камуфляжной пастой, оружие вычищено до блеска, в глазах – холодная, расчетливая готовность.

– Диспозиция меняется, славяне, – инструктор обвел взглядом своих людей. – Шуруп только что зафиксировал работу шифрованных каналов связи. Противник ввел режим полного радиомолчания. Это значит, что в наш квадрат вошла элита. Команда зачистки.

– MACV-SOG? – интеллигентно уточнил Арнольд Арчибальдович, изящно протирая лезвие боевого ножа. – Те самые «Дикие Коты», которым мы так невежливо испортили высадку?

– Именно они, Смолянинов. И, скорее всего, не одни. Спецназ военной разведки, зеленые береты, профессиональные следопыты. Эти парни не будут бегать толпой по тропам и палить во все стороны. Они растворяются в зеленке так же, как и мы. Работают тройками, снимают часовых бесшумно, минируют пути отхода. Их задача – выследить нас и навести авиацию, либо перерезать по одному.

Ян Генрихович Кабыздох уважительно присвистнул, поглаживая вороненый ствол трофейного дробовика.

– О, майн готт! Наконец-то заморские буржуи решили играть по-взрослому. А то я уж начал деградировать, гоняя по болотам этих недоученных ополченцев. Как писал старик Гете: «Таланты образуются в покое, характеры – среди житейских бурь». Буря надвигается, герр командир!

– Буря уже здесь, Ян, – жестко оборвал философствования рязанец. – Если мы недооценим этих парней, они пустят нас на ремни для часов. У них лучшее оснащение, приборы ночного видения, бесшумное оружие и абсолютная поддержка с воздуха.

Иван Михайлович Скобарь, задумчиво жевавший травинку, неторопливо переложил «Печенег» на другие колени.

– Оснащение – дело хорошее, – басовито прогудел пулеметчик. – Да только в грязи все равны. Пуля, она же паспорта и диплома об окончании спецшколы не спрашивает. Крепкие ребята – это славно. В них попадать легче, они от страха не так быстро бегают.

– Гордыня предшествует падению, Иван, – донесся из полумрака ровный, монотонный голос Нестора Шульги. Снайпер перебирал патроны, крестя каждый перед тем, как отправить его в магазин. – Истинно говорю, враг коварен и хитер. Дьявол тоже когда-то был высшим ангелом. Встретим их со смирением и метким огнем.

Семён развернул на земле самодельную карту сектора, на которой были отмечены их собственные лежки и тропы.

– Значит так. Меняем всю систему безопасности. Приказ номер один: никаких протоптанных троп. Ходим только по камням, руслам ручьев и корням. С этого момента каждый сломанный лист, каждая перевернутая ветка – это красная тряпка для их следопытов.

Офицер посмотрел на сапера.

– Арнольд, твои классические растяжки больше не работают. Американский минер срисует стандартный усик лески за три метра.

Смолянинов лишь тонко улыбнулся, и в этой улыбке скользнуло нечто поистине пугающее.

– Вы меня недооцениваете, товарищ старший лейтенант. Использовать леску против таких джентльменов – дурной тон. Я перехожу на многоступенчатые интеллектуальные ловушки. Комбинация химических детонаторов, противовесов и ложных целей. Мы превратим этот лес в шахматную доску, где каждый их шаг будет вести к мату. Дуэль умов – это то, ради чего стоило проделать столь длинный путь из Пскова.

– Добро, – кивнул инструктор. – Скобарь, Кабыздох. Вы работаете на опережение. Занимаете ложные позиции и создаете видимость нашего присутствия на западном склоне. Пусть американцы стягивают силы туда. Шульга, уходишь в свободный поиск. Твоя цель – их головные дозоры и снайперы. Бей в голову змеи.

Крестоносец молча кивнул, растворившись в тенях землянки.

– Мы больше не диктуем правила нахрапом, – подытожил Хмельницкий, застегивая разгрузку. – Начинается танец с саблями на минном поле. Американцы думают, что загнали нас в угол. Наша задача – показать джентльменам, что в этом углу сидит не испуганная дичь, а очень злой и очень голодный русский медведь. По местам, славяне. Игра по-крупному началась.

Джунгли Лаоса утратили свои привычные звуки. Смолкли птицы, спрятались в норы грызуны, и даже вездесущие цикады, казалось, убавили громкость своего назойливого стрекотания. Зеленый ад погрузился в тягучую, звенящую тишину, предвещающую скорую смерть. Это была тишина профессионалов, вышедших на охоту.

Элитный отряд MACV-SOG двигался сквозь чащу не просто бесшумно – они скользили, сливаясь с тенями, подобно призракам. Лица американских спецов скрывала густая камуфляжная краска, экипировка была тщательно подогнана и обмотана изолентой, чтобы исключить малейший лязг металла. В их руках хищно чернели укороченные карабины CAR-15 и пистолеты-пулеметы с массивными глушителями.

В авангарде группы шел следопыт-сапер. Опытный сержант с нашивками рейнджера буквально читал джунгли, как открытую книгу. Для него сломанная веточка, смятый лист папоротника или неестественно сдвинутый мох на камне кричали громче корабельной сирены.

В ста метрах от них, замаскированный так, что на него можно было наступить и ничего не заметить, лежал Арнольд Арчибальдович Смолянинов.

Специалист по минно-взрывному делу дышал ровно и размеренно. Его пульс не превышал шестидесяти ударов в минуту. Аристократ наблюдал за приближением противника через щель между мясистыми листьями баобаба, испытывая не страх, а глубокое, профессиональное уважение, смешанное с азартом игрока, получившего достойного соперника.

«Джентльмены знают свое дело, – мысленно констатировал сапер, оценивая дистанцию между бойцами в американском дозоре. – Грамотный интервал, постоянный контроль секторов. Никакой суеты. Это вам не дикари генерала Ванг Пао».

Еще час назад Смолянинов закончил подготовку этого участка леса. Он не стал минировать тропу – это было бы слишком примитивно. Опытный рейнджер никогда не пойдет по очевидному пути. Вместо этого Арнольд создал «зону комфорта» – единственно возможный логичный маршрут обхода бурелома, куда следопыт неминуемо выведет свою группу.

Рейнджер остановился. Вскинул сжатый кулак. Четверо идущих позади спецназовцев мгновенно опустились на одно колено, взяв периметр на прицел.

Американский сапер присел на корточки, пристально вглядываясь в полумрак. Его наметанный глаз уловил едва заметный блик – тончайшую, почти прозрачную леску, натянутую в пяти сантиметрах от земли между двумя стволами молодых пальм.

Смолянинов в своем укрытии позволил себе едва заметную усмешку.

Рейнджер сделал знак своим: «Растяжка. Ждать». Затем он медленно, выверяя каждый миллиметр, достал из разгрузки щуп и кусачки. Американец нашел то, что искал. К стволу пальмы, искусно прикрытая куском коры, была примотана старая добрая советская граната Ф-1 с выдернутой чекой. Леска тянулась прямо к предохранительной скобе.

«Классика, – наверняка подумал заморский специалист, аккуратно перекусывая нить и вставляя в запал кусок стальной проволоки вместо чеки. – Русские предсказуемы».

Американец обезвредил ловушку, победно выдохнул и потянулся, чтобы снять гранату с дерева – отличный сувенир и доказательство того, что они взяли след.

Он не знал, что играет с гроссмейстером.

Арнольд Арчибальдович никогда не оставлял одиночных сюрпризов для коллег такого уровня. «Лимонка» была лишь наживкой, манящей сырной корочкой в мышеловке. Истинный шедевр скрывался внизу, под слоем прелой листвы и глины, на котором стоял рейнджер.

Там покоилась американская мина направленного действия M18A1 «Клеймор», снятая Смоляниновым с чужой линии обороны днем ранее. Аристократ развернул ее выпуклой стороной прямо на тропу, а вместо стандартного электродетонатора установил замыкатель разгрузочного действия, заботливо придавленный тяжелым камнем.

Леска, соединявшая гранату Ф-1 и этот камень, была натянута как струна. Когда американский сапер перерезал верхнюю, видимую нить и потянул гранату на себя, он нарушил хрупкий баланс всей конструкции. Натяжение ослабло. Камень чуть сместился, высвобождая подпружиненный контакт.

Смолянинов мысленно досчитал до трех и плотно зажал уши.

Щелчок механизма потонул в чудовищном грохоте.

«Клеймор» сработала безупречно. Семьсот стальных шариков, выплюнутых направленным взрывом, превратили участок тропы в филиал ада. Рейнджера, возившегося с гранатой, просто смело, словно тряпичную куклу. Двое бойцов, находившихся ближе всех к своему командиру, рухнули в грязь, изрешеченные стальной шрапнелью, даже не успев вскинуть оружие.

Лес мгновенно ожил. Оставшиеся в живых американские спецназовцы среагировали с феноменальной скоростью. Никаких криков, никакой паники. Они рассыпались веером, уходя с линии огня, и открыли плотный, подавляющий огонь из бесшумных пистолетов-пулеметов во все стороны, пытаясь зацепить засадную группу противника.

Пули с глухим чмоканьем впивались в стволы деревьев, срезали лианы и взбивали фонтанчики земли в метре от укрытия советского минера.

Арнольд Арчибальдович не шелохнулся. Открывать ответный огонь означало раскрыть позицию и вступить в бой с превосходящими силами элиты, что в его планы категорически не входило. Его задача была выполнена филигранно: первый ход в партии остался за псковской десантурой, моральный дух врага подорван, а главный специалист противника по минам вышел из игры.

Сапер дождался, пока американцы начнут перегруппировываться, чтобы забрать своих убитых и раненых, и, пользуясь дымным облаком от взрыва, бесшумно заскользил прочь. Аристократ уходил по заранее намеченному маршруту, ступая исключительно по твердым камням и толстым корням, не оставляя преследователям ни единого шанса взять след.

Спустя двадцать минут напряженного отхода, углубившись в лабиринт скальных выходов, Смолянинов достал трофейную портативную радиостанцию и дважды щелкнул тангентой, выдавая условный сигнал.

В наушнике сквозь легкое шипение раздался голос Хмельницкого:

– База на приеме. Докладывай, Инженер.

– Партия началась, товарищ старший лейтенант, – ровным, спокойным голосом ответил сапер, изящно отряхивая камуфляж от налипшей глины. – Джентльмены оказались весьма предсказуемы в своем профессионализме. Контакт состоялся в квадрате «Дельта». Минус три фигуры противника, включая профильного специалиста. Моя позиция не раскрыта, отхожу на запасной рубеж.

– Принято, Инженер. Отличная работа. Но не расслабляться. Теперь они взбешены, – тон командира оставался предельно сосредоточенным. – Они поняли, что мы используем их же оружие против них. Темп не снижаем. Скобарь и Кабыздох уже начали шуметь на востоке, оттягивают их резервы. Сворачивайся и дуй к точке рандеву.

– Выдвигаюсь, – Арнольд отключил рацию и поправил лямку рюкзака, в котором лежал еще десяток сюрпризов для заокеанских гостей.

В это же время в штабе операции «Диких Котов», развернутом в десяти километрах от места стычки, царила мрачная атмосфера. Командир группы MACV-SOG, капитан с тяжелым, вырубленным из гранита лицом, слушал доклад по шифрованной связи.

– Повторите, «Браво-Два», – процедил офицер, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Вы хотите сказать, что русские заминировали вашу собственную мину и пустили в расход нашего лучшего следопыта?

– Так точно, сэр, – раздался в динамике искаженный помехами голос уцелевшего сержанта. – Ловушка внутри ловушки. Двойное дно. Это не просто партизаны, капитан. У них работает минер высшего класса с нестандартным мышлением. Мы потеряли троих и застряли на минном поле. Противник контакта избегает.

Капитан с глухим рычанием ударил кулаком по столу. Легенды о демонах джунглей внезапно обрели кровавую, осязаемую плоть.

– Стоять на месте. Оцепить периметр, – жестко приказал американский командир. – Я высылаю поддержку и эвакуационный борт для раненых. Вызовите снайперские двойки. Русские любят играть в прятки? Отлично. Мы заставим их действовать открыто, а затем нейтрализуем. Детские забавы закончились. Конец связи.

Джунгли Лаоса окончательно превратились в смертельные шахматы, где вместо фигур были живые люди, а платой за неверный ход служила мгновенная смерть. Интеллектуальная дуэль на растяжках была выиграна псковской ротой, но настоящая битва характеров только набирала обороты. Тень Лэнгли стала густой, как деготь.

Нестор Прокопьевич Шульга лежал в грязи вторые сутки.

Для обычного человека подобное испытание показалось бы изощренной пыткой. Влажная, гниющая земля лаосских джунглей кишела жизнью: по камуфляжу ползали муравьи, москиты пытались найти брешь в слое защитной пасты, покрывавшей лицо снайпера, а едкий запах гнили забивал ноздри.

Но псковский крестоносец пребывал в состоянии транса. Его дыхание было настолько поверхностным, что не колыхало даже травинку перед объективом СВД. Тело, превратившееся в монолит, слилось с ландшафтом. Нестор не обращал внимания на насекомых – он читал про себя псалмы, монотонно и неспешно, превращая молитву в метроном, отмеряющий тягучие секунды ожидания.

«От тайных моих очисти меня, и от умышленных удержи раба Твоего…»

Он выбрал эту позицию задолго до рассвета. Небольшой скальный карниз, густо поросший папоротником, нависал над узким ущельем, через которое проходила едва заметная звериная тропа. По всем законам тактики это был идеальный, единственный безопасный маршрут для скрытного продвижения вглубь квадрата, где затаилась десантура. И американцы, будучи профессионалами, не могли его проигнорировать.

Шульга знал, что против него работает элита MACV-SOG. А элита всегда пускает впереди не только саперов, но и своих снайперов – «глаза» отряда, способные выкосить дозор противника за километр.

Движение на противоположном склоне ущелья началось ровно в полдень.

Оно было настолько неуловимым, что 99% солдат ничего бы не заметили. Легчайшее колебание ветки, не совпадающее с ритмом ветра. Бледный отблеск, который мог быть каплей росы, а мог – краем оптического прицела, на долю секунды поймавшего солнце сквозь листву.

Снайпер замер, плавно выбирая свободный ход спускового крючка. В перекрестии оптики ПСО-1 маячила стена зелени на дистанции около шестисот метров.

«Вот ты и пришел, душегуб», – беззвучно произнес Нестор.

Американский снайпер работал мастерски. Он не торопился, менял позиции, подолгу вылеживая каждый метр. Но он совершил одну роковую ошибку – он искал движение там, где его не было. Он искал людей, а нашел неподвижного, холодного псковского ангела смерти.

Дуэль началась без единого выстрела. Это была битва выдержки, нервов и способности читать лес.

Шульга заметил врага первым. Американский спецназовец, одетый в лохматый маскировочный костюм «гилли», сливался с кустарником идеально. Выдала его микроскопическая, чисто человеческая слабость – он попытался смахнуть с лица насекомое. Миллиметровое движение руки в зеленом месиве стало для Нестора маяком.

Русский снайпер плавно перевел перекрестие прицела чуть выше того места, где мелькнула рука. Там, под слоем искусственных листьев, должна была находиться голова.

Но стрелять было рано. Вероятность промаха сквозь густую листву оставалась высокой, а второго шанса заморский профи не даст. Он уйдет с линии огня и сам превратится в охотника.

Нужно было заставить его открыться.

«Господь – пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться», – Нестор медленно, не отрывая взгляда от прицела, сунул левую руку в глубокий карман разгрузки.

Там лежало маленькое зеркальце, снятое с убитого хмонга еще неделю назад. Шульга дождался, когда луч солнца, пробивающийся сквозь плотную крону, упадет на его позицию. Легким, едва уловимым движением пальцев он чуть приподнял зеркальце, посылая на противоположный склон ущелья короткий, дразнящий зайчик.

Один блик. Случайный отблеск от бинокля или прицела неопытного партизана.

Реакция американца была молниеносной. Заметив блик, профи MACV-SOG инстинктивно подался вперед, пытаясь рассмотреть цель. В этот момент его маскировочный костюм слегка разошелся, и в оптике СВД на мгновение мелькнул черный кругляш объектива вражеского прицела.

Они смотрели друг на друга через две оптические линзы, разделенные шестьюстами метрами влажного, раскаленного воздуха.

Американец понял, что его переиграли. Понял, что блик был наживкой, и он заглотил ее целиком. За доли секунды до того, как палец заморского стрелка дернулся на спусковом крючке, он осознал, что перед ним не местный ополченец, а хладнокровный мастер.

Но Нестор Шульга был быстрее.

– Аминь, – выдохнул псковский крестоносец.

СВД сухо и хлестко выстрелила, нарушив многочасовую тишину джунглей.

Пуля калибра 7.62, преодолев ущелье за сотые доли секунды, вошла точно в стеклянную линзу американского прицела. Оптика брызнула осколками, но тяжелая пуля, не потеряв убойной силы, прошла навылет, пробив глаз и разворотив затылок спецназовца.

Американский снайпер дернулся и тяжело осел в кусты. Его винтовка с глухим стуком скатилась по каменистому склону.

Шульга не стал ждать, пока тело обнаружит группа поддержки, которая наверняка шла позади стрелка. Выстрел демаскировал позицию, и оставаться на скальном карнизе было равносильно самоубийству.

Нестор Прокопьевич с пугающей для его габаритов ловкостью соскользнул в спасительную тень папоротников. Подхватив СВД, он бесшумно растворился в джунглях, уходя по запасному маршруту к точке сбора.

Дуэль прицелов была выиграна всухую. Псковская рота нанесла элитному подразделению ЦРУ еще один болезненный, унизительный удар, лишив их главного козыря – возможности бить издалека и наверняка. Тень Лэнгли начала стремительно терять свой первобытный ужас.