Текст книги "Лаосский Гамбит (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Лаосец смотрел на генерала без всякого выражения. Ни злорадства, ни жалости. Он не стал ничего говорить чужакам – просто обернулся к дверям и гортанно рявкнул короткий приказ на своем языке.

Двое партизан подхватили скулящего генерала под мышки и поволокли к выходу.

– Сказал тащить во двор, – тихо пояснил капитан Нгуен. – Пусть люди судят.

Когда бывшего диктатора вывели на улицу, в храме стало подозрительно тихо. Лишь ровно гудели трансформаторы.

– Грамотно делегировали, командир, – басанул Скобарь, присаживаясь на край массивного стола. – Пусть сами свой мусор выносят. Нечего нам об эту гниду руки пачкать.

В дверях нарисовался запыхавшийся Шуруп. Радист на ходу натягивал наушники, и глаза его горели азартным огнем.

– Шеф! Янки свою аппаратуру включенной бросили! Я прямо на их канал сел.

– Что в эфире, Рябов? – Хмельницкий обернулся к связисту.

– Сливаются! – радостно доложил сержант. – Сайгон открытым текстом передал: проект закрыт. Вьентьян начал экстренную эвакуацию резидентуры. Боятся, что эти оборванцы теперь до самой столицы дойдут. Всё, командир. Мы их выдавили!

Со двора донесся слитный, яростный рев толпы, а следом – сухая и очень короткая автоматная очередь. Рев мгновенно перешел в одобрительное улюлюканье.

Арнольд, стоявший у окна, аккуратно задернул пыльную штору.

– Исключительно жесткое увольнение, – аристократ достал чистый платок и протер ладони. – И без всякого выходного пособия.

Семен достал сигарету, щелкнул крышкой «Zippo» и глубоко затянулся.

Дело было сделано. Невыполнимая задача, поставленная где-то в московских кабинетах, решилась силами шестерых парней. Они пришли в чужие джунгли без связи и авиации, размотали элитную агентуру ЦРУ, лишили их ручной армии и превратили разрозненных крестьян в грозную силу.

В храм вернулся Нгуен. Вьетнамец устало выдохнул, но на лице играла улыбка.

– Кхам благодарит. От всего народа, – офицер приложил руку к груди. – Наемники согласны. Берут золото и идут за нами. Горы теперь наши.

– Удержите, союзник. Никуда не денетесь, – кивнул рязанец. – Только бункеры копайте активнее. Янки злопамятные, могут потом с воздуха огрызнуться.

В этот момент в помещение ввалился Пилюля. Прапорщик пыхтел, как загнанный паровоз, прижимая к груди два пухлых медицинских ящика.

– Командир! Я там у них склад с таблетками нашел! Антибиотиков на полгода вперед! Всё конфискую для нужд отряда, пусть только попробуют пикнуть!

– Тащи, Петрович, в хозяйстве пригодится, – усмехнулся инструктор.

Офицер обвел взглядом свою команду. Грязные, заросшие щетиной, пропахшие порохом, потом и гарью. Безымянные парни, которые только что сделали большую историю.

– Значит так, крылатая пехота, – негромко, но веско произнес Хмельницкий. – Задание выполнено. Передаем ключи от храма местным, собираем шмотки и уходим.

– Домой, стало быть… – протянул Иван Михайлович, привычно закидывая пулемет на могучее плечо. В густом басе мелькнула легкая грусть. – Даже жаль немного. Только-только порядок навели.

Слова пулеметчика повисли в душном, пропитанном запахом пороха воздухе храма. Старший лейтенант Хмельницкий криво, невесело усмехнулся и тяжело посмотрел в глаза своему бойцу.

– Какой домой, Ваня? – тихо, но так, что мороз продрал по коже, спросил Семен. – Ты кому шифровки слать собрался? Брежневу? Андропову? Кому ключи от этой жилплощади сдавать будешь?

Скобарь осекся. Псковский богатырь помрачнел, тяжело вздохнул и с досадой почесал заросший щетиной подбородок. Попаданческая реальность, о которой в пылу постоянных боев и марш-бросков как-то забывалось, снова ударила наотмашь.

– Очнись, пехота, – уже мягче добавил командир. – Нет у нас Большой Земли. И вертушка за нами не прилетит. Никто в нашем времени не знает, что мы здесь джунгли утюжим. Мы провалились сюда с концами. Сами себе Генштаб, трибунал и похоронная команда в одном флаконе.

Наступила тяжелая, гнетущая тишина. Даже Кабыздох, обычно находивший философское оправдание чему угодно, насупился и молча ковырял ножом край дубового стола.

– Твоя правда, шеф, – глухо басанул Иван Михайлович, поглаживая ствол ПКМ. – Замечтался, дурак. Раз мы тут навсегда прописались, значит, будем обустраиваться капитально. Чтоб соседи вели себя тихо и по струнке ходили.

– Вот именно, славяне, – рязанец обвел взглядом свою притихшую команду. – Мы выжгли их агентуру, забрали армию Ванг Пао. Сайгон дал команду на экстренную эвакуацию резидентуры. И мы должны сделать так, чтобы никто из главных кураторов до дома не доехал. Мы закроем за ними дверь. С особым цинизмом.

Из угла, где стояла американская радиоаппаратура, высунулся всклокоченный Шуруп.

– Товарищ старший лейтенант! Я перехватил их маршрут отхода! – связист возбужденно замахал исписанным листом. – Главный резидент ЦРУ и вся верхушка уходят по воде! Сегодня ночью. Они переправляются через Меконг в Таиланд. Три скоростных бронекатера. На борту – вся секретная документация и остатки черной кассы, которую они успели вывезти из посольства!

Семен подошел к столу и развернул карту Индокитая, разглаживая сгибы ладонью.

– Где точка эвакуации, радист?

– Вот здесь, южнее Вьентьяна, – Шуруп ткнул грязным ногтем в извилистую синюю артерию, разделяющую два государства. – Там старый французский речной причал. Тайская граница прямо на том берегу, рукой подать. Катера будут ждать их в два ночи.

– Классика жанра, – брезгливо поморщился Арнольд Арчибальдович, поправляя тельняшку. – Крысы бегут с тонущего корабля, прихватив с собой самое ценное. Исключительно тривиальное поведение для капиталистической элиты.

Хмельницкий достал трофейную «Zippo», щелкнул крышкой, полюбовался язычком пламени и захлопнул. В его глазах загорелся ледяной, охотничий азарт.

– Крысы не пройдут, – процедил командир. – Нгуен, бери Кхама и два десятка самых толковых хмонгов из тех, кто к нам переметнулся. Остальные пусть держат оборону здесь. Мы выдвигаемся на Меконг.

Великая азиатская река несла свои мутные, тяжелые воды в абсолютной темноте. Над Меконгом висел густой туман, скрывая противоположный, тайский берег.

Советская десантура лежала в густых зарослях бамбука, метрах в пятидесяти от старого, наполовину сгнившего деревянного пирса. Позиция была выбрана идеально – изгиб реки заставлял любые суда сбрасывать ход, а высокий берег давал отличный сектор обстрела.

Внизу, по колено в илистой воде, бесшумно работал Смолянинов. Сапер крепил массивные заряды пластида С-4 прямо к сваям причала и минировал фарватер, привязывая детонаторы к притопленным бревнам. Закончив, аристократ так же тихо, как водяная змея, выскользнул на берег и подполз к командиру.

– Акватория подготовлена, Семен, – шепотом доложил инженер, вытирая мокрые руки. – Я создал кумулятивную сеть. Как только головной катер пришвартуется, я смогу превратить этот пирс в облако щепок.

– Добро. Ждем, – едва слышно отозвался Хмельницкий, не отрывая взгляда от бинокля.

Спустя сорок минут со стороны грунтовой дороги, ведущей из Вьентьяна, послышался приглушенный рокот мощных моторов. К причалу, погасив фары, выкатились три армейских джипа. Из них горохом посыпались крепкие парни с автоматами, беря периметр под контроль. Затем из центральной машины вальяжно выбралась группа людей в штатском, тащивших тяжелые металлические кейсы.

В этот же момент из тумана на реке вынырнули хищные, низкие силуэты трех патрульных бронекатеров PBR. Водометы глухо урчали. Головной катер мягко ткнулся носом в гнилые доски пирса.

– Вот они, наши клиенты. Самая жирная рыба в этом пруду, – хищно пробасил Скобарь, упирая приклад пулемета в плечо.

– Яник, – командир тронул гранатометчика за локоть. – Твоя цель – замыкающий катер. Отрезай им отход на чистую воду. Ваня, мы с тобой и Нестором кроем берег. Ни один человек с кейсом не должен уйти. Арнольд…

– Жду головную машину, командир, – сапер изящно положил ладонь на ручку подрывной машинки.

Главный резидент ЦРУ, высокий седой мужчина в светлом плаще, уже занес ногу над палубой головного катера, когда Хмельницкий отдал приказ.

– Работаем!

Арнольд крутанул ручку.

Меконг содрогнулся. Сваи причала брызнули во все стороны смертоносной деревянной шрапнелью, а сам пирс вместе с пришвартованным головным катером взлетел на воздух в столбе огня и кипящей воды. Резидента ЦРУ и его охрану просто стерло взрывной волной.

Не успели янки опомниться, как ударил Ян Генрихович.

– Привет от Карла Маркса! – рявкнул гигант.

Струя реактивного пламени осветила бамбук. Граната РПГ-7 влетела точно в рубку третьего, замыкающего катера, который пытался дать задний ход. Раздался оглушительный взрыв боекомплекта, и судно вспыхнуло, как спичка на воде, освещая реку заревом пожара.

Средний катер оказался зажат между горящими обломками собратьев. Его пулеметчики в панике открыли слепой, беспорядочный огонь из спаренных «Браунингов» по кустам.

И тут со склона заговорил пулемет Ивана Михайловича. Трассеры ПКМ длинной, безжалостной плетью прошлись по бронекатеру и джипам на берегу, сметая тех, кто еще пытался организовать сопротивление. Снайпер Шульга методично выбивал охрану, хлопая из СВД с пугающей размеренностью метронома.

С левого фланга ударили лаосцы и хмонги, ведомые Кхамом. Вчерашние наемники, теперь работающие на Патет Лао, с каким-то мстительным остервенением поливали из американских М16 бывших хозяев.

Бой на берегу Меконга продлился от силы три минуты. Элитная резидентура, привыкшая дергать за ниточки из безопасных кабинетов, оказалась совершенно беспомощна под перекрестным, профессиональным огнем советских диверсантов.

Когда стихли выстрелы, на берегу остались только дымящиеся остовы джипов, догорающие на воде катера и полная, абсолютная тишина.

Хмельницкий поднялся во весь рост.

– Контроль! – коротко скомандовал он.

Десантура скользнула к реке. Враг был уничтожен полностью. Диверсанты, навсегда застрявшие в прошлом, только что отрезали ЦРУ последнюю возможность отступления, окончательно и бесповоротно заперев дверь в Индокитай.

Утро в древнем монастыре, ставшем главной базой объединенной партизанской армии, началось с отборной ругани. В восточном крыле, отведенном под лазарет, бушевал прапорщик Пилюля.

Санинструктор размахивал американским фонендоскопом, словно палицей, и отчитывал двух крепких парней, с остервенением делавших отжимания прямо на каменных плитах.

– Отставить самодеятельность, дистрофики! – кипятился эскулап, наступая на упрямых пациентов. – Вы мне сейчас все швы на британский флаг порвете! Я вас с того света вытащил не для того, чтобы вы инвалидами стали!

Сержант Зимин, не сбивая дыхания, пружинисто оттолкнулся от пола и встал, вытирая блестящий от пота торс. Следом легко поднялся ефрейтор Тарасов. Оба разведчика выглядели заметно похудевшими, бока украшали свежие, багровые рубцы от осколков, но в глазах горел голодный, хищный блеск бойцов, засидевшихся на скамейке запасных.

– Иннокентий Петрович, не шуми, – миролюбиво оскалился Зимин, поигрывая литыми мускулами. – Зажило всё как на собаке. Моторы в норме, тяга отличная. Выписывай давай! Сил нет на эти статуи пялиться, пока парни снаружи войну без нас выигрывают.

– Врачи здесь не выписывают, а выносят вердикт! – проворчал прапорщик, придирчиво осматривая шрамы. Он ткнул пальцем в ребра Тарасову. – Болит?

– Никак нет! Щекотно, – ухмыльнулся ефрейтор.

– Лошади припадочные, – сменив гнев на милость, вздохнул Пилюля и махнул рукой. – Ладно, черти. Годны к строевой. Но если хоть капля крови проступит – лично клизму со скипидаром поставлю, чтоб летать научились без парашютов!

Через пять минут полностью экипированные, пропахшие оружейной смазкой Зимин и Тарасов вышли во внутренний двор.

Их появление вызвало фурор. Кабыздох, тащивший на плече тяжеленный ящик с патронами, бросил груз прямо на ногу зазевавшемуся хмонгу и бросился обнимать товарищей. Иван Михайлович Скобарь отложил пулемет и сгреб обоих разведчиков в свои пудовые объятия так, что у тех хрустнули кости.

– Ожили, бродяги! – басовито гудел псковский богатырь, похлопывая парней по спинам. – А мы тут без вас уже всю американскую агентуру на ноль помножили. Даже скучно стало!

– Ничего, дядя Ваня, мы наверстаем, – смеялся Зимин, поправляя разгрузку. – Слышали, вы тут целую армию буржуйскую приватизировали?

Радостную суету прервал старший лейтенант Хмельницкий. Командир диверсантов вышел на крыльцо главного павильона. Рязанец удовлетворенно оглядел пополнившийся строй и коротко кивнул.

– С возвращением, славяне. Рад видеть в добром здравии. Обниматься будете потом. Сейчас всем ядром – в штаб. Есть серьезный разговор.

Через пару минут команда собралась в прохладном полумраке храма. На массивном столе из мореного дуба лежала карта Индокитая, придавленная по углам золотыми слитками.

– Диспозиция следующая, – начал Хмельницкий, опираясь кулаками на стол. – ЦРУ мы из Лаоса выдавили. Ванг Пао кормит червей. Местные хмонги и партизаны Кхама слились в одну группировку под нашим неофициальным командованием. Золота у нас – куры не клюют.

Командир выдержал паузу, обводя взглядом своих людей.

– Но есть одна проблема. Мы – призраки. Для местных крестьян мы боги войны спустившиеся с гор, но для серьезных игроков этого региона мы – никто. У нас нет документов, нет родины, на которую мы можем сослаться. А нам предстоит закупать провизию, медикаменты, запчасти для раций. Нам придется вести дела с контрабандистами, тайскими генералами и полевыми командирами «Золотого треугольника».

Семен достал сигарету и щелкнул крышкой «Zippo».

– Если мы назовемся советским спецназом – нас тут же попытаются уничтожить или продать американцам. Нам нужна легальная, понятная для этого времени крыша. Железобетонная легенда.

Из тени изящно шагнул Арнольд Арчибальдович. Сапер, чья тельняшка чудесным образом всегда оставалась чистой, аккуратно поправил невидимую пылинку на рукаве.

– Командир, позвольте предложить вариант, идеально подходящий под нашу антропометрию и лингвистические особенности, – бархатно произнес аристократ.

– Выкладывай, профессор.

– Белая эмиграция, джентльмены. Осколки рухнувшей Российской Империи, – Смолянинов обвел взглядом недоумевающих бойцов. – В двадцатых годах тысячи русских офицеров бежали от большевиков в Маньчжурию, Шанхай и Харбин. Их дети и внуки до сих пор бродят по Азии. Они отличные солдаты, говорят по-русски, ненавидят коммунистов и работают наемниками по всему миру.

В храме повисла звенящая тишина. Первым не выдержал Кабыздох.

– Чего-о-о⁈ – взревел обрусевший немец, хватаясь за голову своими ручищами. – Я, потомственный пролетарский молот, чья бабка барские конюшни жгла, должен изображать недобитого буржуя⁈ Да меня старик Энгельс на том свете сковородкой прибьет!

– Отставить панику, Яник! – рявкнул Хмельницкий, хотя в его глазах плясали смешинки. – Смолянинов дело говорит. Это единственное логичное объяснение тому, кто мы такие и откуда у нас такая выучка. Для всего внешнего мира мы – русские наемники, наследники харбинских эмигрантов. Дикая дивизия без флага и родины.

Скобарь громогласно расхохотался, утирая выступившие слезы.

– Ой, уморили! Вы только посмотрите на этого графа! – пскович ткнул пальцем в сторону Кабыздоха. – Какое там дворянство? У него же на лице написано: «Даешь продразверстку!».

– Ян Генрихович, вам и не придется изображать аристократа, – успокаивающе улыбнулся Арнольд. – Русская армия состояла не только из князей. Вы будете моим верным унтер-офицером из крестьян. Грубым, неотесанным, но преданным до гроба.

– Я тебе дам «неотесанным»! – возмутился штурмовик, но тут же расплылся в широкой улыбке. – Ладно, ради мировой революции можно и потерпеть. Буду изображать заблудшего казака. Шашку только дайте, я ей местным коммерсантам цены сбивать буду.

Снайпер Шульга, до этого молча чистивший оптику, удовлетворенно кивнул.

– Хорошая легенда, командир. Под этот маркёр к нам никто с лишними вопросами не полезет. Наемники и наемники. Работаем за золото.

– Именно, Нестор, – подтвердил Хмельницкий. – С этого дня мы – Независимая военная компания. Кхам остается официальным лицом для своих, а мы будем выступать как нанятые им русские инструкторы.

Рязанец перевел взгляд на вернувшихся в строй разведчиков.

– Зимин, Тарасов! Раз вы такие бодрые, вот вам первое боевое задание в новом статусе. Берите десяток хмонгов из личной охраны бывшего генерала и спускайтесь в долину, к реке. Там крупный контрабандистский узел. Нам нужны медикаменты для Пилюли и нормальное продовольствие. Платим золотом.

– А если местные барыги решать отжать металл? – деловито уточнил сержант Зимин, проверяя ход затвора.

– А вы представьтесь, как мы договорились, – холодно улыбнулся Семен. – Скажите, что русские варвары из Шанхая вышли на тропу войны. Кто не хочет торговать по-честному, пусть пеняет на себя.

Диверсанты дружно заржали. Напряжение последних дней спало окончательно. Попаданцы приняли правила игры этого жестокого времени и теперь собирались диктовать свои. Белая гвардия красного спецназа готовилась показать азиатским джунглям, как выглядит настоящий, правильный бизнес с русским акцентом.