Текст книги "Лаосский Гамбит (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 28

Утро на партизанской базе началось с отборного, многоэтажного мата прапорщика Пилюли. Санинструктор бегал вокруг ручья, размахивая пухлой пачкой стодолларовых купюр, и громогласно распекал молодого лаосского бойца.

– Ты куда эту бумагу потащил, дистрофик⁈ – бушевал эскулап, тыча франклинами прямо в лицо перепуганному азиату. – Я тебе для чего лопухи показывал? У этой типографской краски токсичность такая, что у тебя вся задница волдырями пойдет! Я тебя потом зеленкой мазать не буду, сразу йодом прижгу, чтоб до самых гланд пробрало!

Лаосец ни слова не понимал, но грозная интонация и упоминание йода заставили его вытянуться по стойке смирно.

Иван Михайлович Скобарь, сидевший на бревне и методично разбиравший трофейную М16, только добродушно хохотнул в густые усы.

– Не шуми, Петрович. У парня тяга к буржуазной роскоши проснулась. Хотел, так сказать, приобщиться к американской мечте через самое сокровенное место.

– Я ему сейчас такую мечту через клистир устрою, он забудет, как по нужде ходить! – не унимался прапорщик, пряча забракованную туалетную бумагу стоимостью в десять тысяч долларов обратно в вещмешок. – Антисанитария сплошная!

На поляну, хрустя ветками, вывалился Кабыздох. Обрусевший немец тащил на плече целую охапку сухого бамбука для костра.

– Что за шум, а драки нет? – жизнерадостно прогудел штурмовик, сваливая дрова у кострища. – Ваня, ты посмотри, как капитал разлагает неокрепшие умы пролетариата! Стоило только принести в лагерь мешок денег, как началась форменная деградация. Прав был старик Маркс – нет такого преступления, на которое не пойдет капиталист ради трехсот процентов прибыли!

– Ты мне Марксом не тычь, Яник, – Скобарь с раздражением отложил в сторону пластиковое цевье американской винтовки. – Ты лучше скажи, как эту пластмассовую дуру нормально смазать? Там зазоры такие, что пылинка попадет – и клин словишь. Игрушка, а не оружие. Тьфу! То ли дело наш Калашников – в болото уронил, сапогом пнул, и он дальше строчит.

– Тактика, Ваня, тактика! – Кабыздох поднял вверх указательный палец. – Это оружие для чистоплюев. Выскочил из вертолета, пострелял и обратно в казарму, кока-колу пить. А мы их сейчас лицом в нашу пролетарскую грязь макаем.

Дискуссию прервал старший лейтенант Хмельницкий. Командир вышел из-под скального козырька, на ходу протирая лицо влажным полотенцем. Рязанец выглядел свежим, собранным и по-армейски жестким.

– Кончай балаган, славяне, – негромко, но веско приказал офицер. – Скобарь, заканчивай с матчастью, проверь посты. Пилюля, как там Зимин с Тарасовым?

– Температуры нет, швы чистые, товарищ старший лейтенант, – тут же отчеканил санинструктор, забыв про инцидент с валютой. – Жрать просят так, что за ушами трещит. На американских пайках быстро массу наберут. Через недельку в строй поставлю.

– Добро.

Из зарослей бесшумной тенью вынырнул Нестор Шульга. Снайпер только что сменился с дежурства на периметре. Крестоносец привычно перекрестился, снимая с плеча СВД.

– Командир. Нгуен с Кхамом возвращаются. Идут быстро, не таятся. Судя по лицам – новости принесли.

Хмельницкий подобрался. Ночная вылазка Кхама в соседние деревни с пачками долларов должна была принести первые плоды.

Вскоре на поляну действительно вышли капитан Нгуен и командир лаосских партизан. Кхам выглядел уставшим, его одежда намокла от росы, но глаза горели хищным, азартным огнем. Вьетнамец тут же подошел к Семену.

– Докладывай, союзник. Как прошла торговля? – рязанец жестом пригласил разведчиков к плоскому камню, заменявшему стол.

– Торговля хорошо, командир, – Нгуен утер пот со лба и довольно оскалился. – Кхам ходить к людям, которые рис для база продавать. Дать много денег. Очень много. Сказать, что это подарки от лейтенант Сун.

– Сун? Это кто такой? – нахмурился Скобарь, подходя ближе к импровизированному штабу.

– Сун – правая рука генерал Ванг Пао, – пояснил капитан, старательно выговаривая русские слова. – Он отвечать за снабжение. Теперь вся деревня думать, что Сун украл деньги американцев и спрятал. Американский конвой пропал, а Сун вдруг много доллар платить начал.

Хмельницкий усмехнулся. Операция «гнилое семя» дала всходы быстрее, чем он рассчитывал.

– Отлично сработано. Что наемники? Как отреагировали?

– Они злой. Очень злой, – Нгуен рубанул ладонью воздух. – Три месяц без зарплата. Сидеть на база «Гризли», пить рисовый водка. Утро один отряд Суна стрелять начал. Драка большой был. Американцы из Сайгон звонить, ругаться. Сказать, что прислать проверка на вертолет. Искать деньги.

– Вот это я понимаю – диалектический материализм в действии! – громогласно восхитился Кабыздох, потирая пудовые кулаки. – Буржуи начали жрать друг друга из-за резаной бумаги!

Из своей ниши с аппаратурой выскочил Шуруп. Радист на ходу натягивал наушники на шею, размахивая исписанным листом из блокнота.

– Товарищ старший лейтенант! Подтверждаю слова союзника! Эфир просто кипит! – скороговоркой доложил сержант. – Янки в ярости. Они перехватили слухи из деревень. Ванг Пао кричит, что это клевета коммунистов, но ему не верят. Через два часа на эту их базу «Гризли» прилетает борт из Сайгона. Везут инспектора ЦРУ с охраной и, судя по всему, следователей. Будут трясти генеральских замов.

Семен достал полетную карту и развернул ее на камне.

– Где эта база «Гризли»?

Нгуен уверенно ткнул узким пальцем в точку на карте, километрах в двадцати к югу от их текущего укрытия.

– Здесь. Старый французский форт у река. Там склад бензин и склад патрон. Наемники там спать. Охрана сейчас плохой. Они друг друга больше бояться, чем партизан.

Рязанец достал из кармана разгрузки трофейную зажигалку «Zippo», крутанул ее в пальцах, не высекая огня. Мозг командира работал как сверхмощный арифмометр, просчитывая варианты.

Враг дезориентирован. Наемники готовы перестрелять собственных командиров. Прилет инспектора ЦРУ – это идеальная мишень. Если уничтожить эту комиссию прямо на базе Ванг Пао, американцы решат, что генерал окончательно вышел из-под контроля и поднял мятеж.

– Значит так, славяне, – голос Хмельницкого стал холодным и рубленым. Вокруг камня мгновенно повисла тяжелая, рабочая тишина. – Ситуация идеальная. Мы бьем прямо в осиное гнездо, пока осы грызутся между собой. Цель – база «Гризли». Задача – устроить там показательный ад во время визита американской комиссии.

– Полный снос, шеф? – деловито уточнил Арнольд Арчибальдович. Инженер изящно поправил воротничок тельняшки и достал из кармана чистый носовой платок, протирая им лезвие ножа. – Вы упомянули склад горюче-смазочных материалов. Это открывает поистине безграничные горизонты для архитектуры разрушения.

– Именно, Арнольд. База должна взлететь на воздух так, чтобы в Сайгоне стекла дрожали. Но главное – мы должны оставить четкий след. Янки должны быть уверены, что их инспекторов подорвали люди Ванг Пао.

Семен повернулся к вьетнамцу.

– Нгуен. Скажи Кхаму, пусть отберет четверку самых толковых и выносливых бойцов. Пойдут с нами налегке. Оружие – только американские М16 из трофейных. Оставим на базе пару пустых магазинов и гильзы от их новеньких винтовок.

Скобарь одобрительно хмыкнул, поглаживая ствол своего ПКМ.

– Грамотно, командир. Подстава в чистом виде. Пусть потом доказывают, что это не их наемники с катушек слетели.

– Выдвигаемся через тридцать минут, – скомандовал Хмельницкий. – Форма одежды – штурмовая. Боекомплект полный. Арнольд, бери максимум пластида, спалишь им всю горючку. Яник – на тебе вертушка инспекторов. Она не должна улететь.

– Эта стрекоза останется там навечно, шеф! – оскалился обрусевший немец, похлопывая по тубусу гранатомета. – Оформлю ей кумулятивный билет в один конец!

– Шуруп, остаешься на связи, глаз с эфира не спускать. Пилюля, периметр на тебе.

Офицер обвел взглядом свою команду. Грязные, заросшие щетиной, но спаянные в единый, смертоносный монолит бойцы. Они уже не просто выживали в этих джунглях. Они диктовали свои правила игры.

– Заканчиваем перекур. Пора показать капиталистам, как выглядит настоящий пролетарский аудит, – жестко резюмировал рязанец. – Разойтись по задачам. Время пошло.

Лагерь мгновенно взорвался деловитой активностью. Лязг затворов, хруст закрываемых подсумков и тихие, сосредоточенные переговоры заполнили утренний лес.

Двадцать километров по пересеченной местности в условиях стопроцентной влажности – задача, способная убить обычного человека. Но советская десантура двигалась сквозь зеленый ад с грацией тяжелых, безжалостных хищников. Лаосские бойцы, окрыленные новым оружием и жаждой мести, старались не отставать от белых гигантов, хотя пот заливал им глаза.

К полудню отряд вышел на лесистый гребень. Внизу, в излучине мутной тропической реки, раскинулась база «Гризли».

Старший лейтенант Хмельницкий раздвинул широкие листья папоротника и припал к биноклю.

Старый французский форт, когда-то сложенный из почерневшего камня, оброс уродливыми пристройками, вышками и тройным кольцом спирали Бруно. Внутри периметра царила нездоровая, нервная суета. Наемники генерала Ванг Пао – хмонги в разномастном камуфляже – сбились в кучи. Они не патрулировали территорию, а хмуро пялились друг на друга, держа пальцы на спусковых крючках.

– Никакой дисциплины, – басовито констатировал Скобарь, пристраивая ПКМ на удобной развилке дерева. Богатырь сплюнул в траву. – Охранение сняли, пулеметные гнезда пустые. Буржуйское войско без зарплаты превращается в вооруженный сброд. Прямо классика упадка капитализма.

– Нам же лучше, Ваня, – тихо отозвался Нестор Шульга, не отрывая правого глаза от прицела СВД. Крестоносец плавно водил стволом по территории базы. – Вижу склад ГСМ. Вон там, у северной стены. Пять пузатых цистерн и гора бочек под маскировочной сетью. Охраны нет, все убежали на плац ругаться.

– Идеальная геометрия хаоса, – бархатно прокомментировал Арнольд Арчибальдович, изящно доставая из сумки брикеты пластида и детонаторы. Сапер, ничуть не запыхавшийся после марш-броска, выглядел так, словно собрался на пикник. – Командир, разрешите приступить к закладке? Расстояние до цистерн – двести метров по «зеленке». Пройду как тень, никто и не чихнет.

– Давай, Арнольд. Пятнадцать минут тебе на всё. Установишь фугасы с радиодетонатором. Обратно не возвращайся, заляг в овраге у реки и жди моего приказа, – скомандовал Семен, убирая бинокль. Затем офицер обернулся к штурмовику. – Яник, позиция для стрельбы?

Кабыздох уже расчистил себе площадку среди корней баньяна и удобно устроился на колене, поглаживая зеленую трубу РПГ-7.

– Отличная позиция, шеф! – жизнерадостно оскалился гигант. – Вертолетная площадка как на ладони. Как только этот их ревизор приземлится, я ему выпишу кумулятивный акт сверки! Ни одна падла не взлетит!

Рязанец кивнул и подозвал вьетнамского союзника.

– Нгуен, проинструктируй Кхама. Партизаны стреляют только из трофейных М16. Как только Кабыздох жжет вертушку, они дают пару длинных очередей по плацу, сбрасывают пустые магазины прямо здесь, в кустах, и сразу уходят назад. Нам нужно наследить, а не геройствовать.

Капитан быстро перевел задачу. Лаосцы, сжимая в руках черные американские винтовки, серьезно закивали. Кхам похлопал по подсумку, показывая, что пустых магазинов для «визитной карточки» у него достаточно.

Смолянинов бесшумно скользнул вниз по склону и мгновенно растворился в густом подлеске. Дозорные наемников, занятые выяснением отношений со своими же командирами, смотрели куда угодно, но только не в сторону джунглей.

Ожидание тянулось липкой резиной. Солнце пекло нещадно, превращая воздух в раскаленный бульон.

Спустя ровно пятнадцать минут в наушнике рации сержанта Рябова, оставшегося на основной базе, дважды щелкнула тангента. Это был условный сигнал от Арнольда – заряды установлены, сапер на безопасной дистанции.

И почти в этот же момент над верхушками деревьев раздался тяжелый, хлопающий звук лопастей.

– Летят, голубчики, – хищно прищурился Скобарь, снимая пулемет с предохранителя. – Несут свои денежки на поле чудес.

Из-за горы вынырнул лощеный, свежевыкрашенный вертолет «Хьюи» без опознавательных знаков. Машина сделала круг над базой и плавно опустилась в самый центр каменного двора, подняв тучу пыли и мелкого мусора.

Как только винты сбросили обороты, боковая дверь откатилась. На раскаленный бетон спрыгнули четверо крепких парней в гражданских рубашках навыпуск, под которыми явно угадывались бронежилеты. За ними степенно спустился высокий, седой американец в легком светлом костюме. В руках он держал пухлый кожаный портфель. Инспектор ЦРУ собственной персоной.

Навстречу делегации из штабного барака выбежала группа офицеров Ванг Пао. Местные командиры отчаянно жестикулировали, указывая то на пустые казармы, то на джунгли.

Снайпер Шульга, наблюдавший за сценой через оптику, начал вполголоса комментировать происходящее:

– Сцепились. Местный машет руками, кричит. Американец тычет пальцем ему в грудь. Ага, охрана ЦРУ берет местных на прицел. Наемники тоже стволы подняли. Тепленькая пошла, командир. У них там сейчас нервный срыв случится.

– Пора помочь партнерам договориться, – холодно процедил Хмельницкий. Офицер перевел взгляд на Кабыздоха. – Яник. Фас.

– С превеликим пролетарским удовольствием! – радостно рявкнул обрусевший немец.

Штурмовик вскинул РПГ-7 на плечо, поймал в прицел блестящий бок вертолета и нажал на спуск.

Реактивная граната с шипением вырвалась из трубы, оставив за собой облако сизого дыма. Снаряд пролетел триста метров за долю секунды и ударил точно под несущий винт «Хьюи».

Взрыв грохнул так, что в ушах зазвенело. Многотонную стрекозу разорвало на две части. Обломки лопастей брызнули во все стороны, работая как гигантская мясорубка. Вспыхнул авиационный керосин, накрыв центр базы ревущим огненным куполом.

Американец в светлом костюме и его охрана даже не успели понять, что их убило. Ударная волна смела их вместе с офицерами Ванг Пао, швырнув на каменные стены форта.

– Арнольд, жги! – крикнул Семен в рацию.

Где-то внизу, у реки, сапер крутанул ручку подрывной машинки.

Склад ГСМ у северной стены перестал существовать. Пластид пробил пузатые цистерны, и тысячи литров бензина взлетели на воздух. Над базой «Гризли» вырос исполинский черный гриб. Жар от пожара докатился даже до холма, где залегли диверсанты. Вышки с часовыми просто сдуло, словно карточные домики.

Паника среди уцелевших наемников достигла абсолюта. Оглушенные, контуженные хмонги решили, что их предали окончательно. Кто-то начал стрелять по своим, кто-то бросился бежать к воротам.

– Кхам, работай! – скомандовал Хмельницкий.

Пятеро лаосцев высунулись из-за гребня и открыли шквальный огонь из новеньких М16 по мечущимся фигуркам. Характерный, сухой треск американских винтовок перекрывал гул пожара. Партизаны выпустили по магазину, ни в кого особо не целясь – важен был сам факт и звук оружия.

Как только затворы щелкнули вхолостую, азиаты, обученные Нгуеном, картинно отстегнули черные пластиковые магазины и бросили их прямо в грязь, щедро рассыпав вокруг стреляные латунные гильзы калибра 5.56. Идеальная улика. Любой эксперт скажет, что здесь работало подразделение, вооруженное натовским оружием. То есть – элита Ванг Пао.

– Красота, – удовлетворенно басанул Скобарь, даже не расчехляя пулемет. Богатырь наблюдал за горящей базой с философским спокойствием. – Ни единого нашего патрона не потратили, а суету навели знатную. Буржуи теперь друг друга живьем сожрут.

– Отходим! – резко скомандовал командир диверсантов. – Кхам, Нгуен – уводите партизан на базу. Мы забираем Арнольда и идем следом. Живо!

Лаосцы, выполнив задачу, словно призраки растворились в зеленых зарослях. Семен, Нестор, Иван и Ян рывком спустились к реке.

Арнольд Арчибальдович ждал их в условленном месте, под корнями поваленного дерева. Аристократ белоснежным платком аккуратно стирал копоть с холеного лица.

– Изумительная детонация, джентльмены, – бархатно констатировал инженер, убирая платок в карман. – Горючее оказалось отличного качества. Горит жарко, ровно. Инспекция ЦРУ определенно останется под впечатлением. В буквальном, так сказать, распыленном смысле.

– Ты настоящий художник, Арнольд, – хохотнул Кабыздох, похлопывая товарища по плечу так, что тот едва не нырнул носом в реку. – Пикассо нервно курит в сторонке! Мы им устроили такой кубизм, что они костей не соберут.

– Разговоры отставить, – осадил бойцов рязанец. – Операция «Аудит» завершена. Теперь американская разведка сойдет с ума, пытаясь понять, почему их верный цепной пес Ванг Пао перестрелял кураторов из ЦРУ из их же собственных стволов. Идем домой, славяне.

Десантура развернулась и привычным, скользящим шагом двинулась вглубь лаосских джунглей. Позади них, плюясь густым черным дымом и рвущимися патронами, догорала база наемников. Осиное гнездо было уничтожено, а выжившие осы теперь будут жалить только друг друга.

Глава 29

Обратный путь выжал из отряда все соки. Одно дело – идти налегке, обвешавшись лишь боекомплектом, и совсем другое – переть на горбу ящики с трофейным железом, цинки и тяжеленные мешки с резаной бумагой.

Под спасительные своды базового лагеря диверсанты втянулись, когда солнце уже начало скатываться за горизонт, заливая небо тревожным багровым светом.

Едва командирский сапог коснулся утоптанной земли, из-под скального козырька пулей вылетел сержант Рябов. Связист размахивал наушниками, словно шаман бубном, а рот у него рвался до самых ушей.

– Командир! Товарищ старший лейтенант! – завопил Шуруп, едва не снеся с ног уставшего Нестора. – Я сейчас от счастья рацию расцелую!

– Не суетись под тесаком, связист, – хрипло, но с явной усмешкой осадил парня Хмельницкий. Офицер сбросил тяжелую разгрузку на ящик и с хрустом размял забитую спину. – Докладывай толком, пока я тебе антенну в одно место не вкрутил. Что там у янки?

– Амеры нашу наживку вместе с крючком и грузилом заглотили! – связист вытянулся в струнку, но радостно скалиться не перестал. – В Сайгоне вой стоит такой, что у меня лампы в приемнике греются. Они на холме наши сброшенные магазины от М16 нашли!

Шуруп перевел дух, заглядывая в замусоленный блокнот.

– Короче, штаб ЦРУ открытым текстом обвинил Ванг Пао в мятеже и расстреле федеральной комиссии. А этот царек в ответ благим матом орет, что это сайгонская подстава, чтоб бабки ему не платить! Пару часов назад две вертушки попытались сесть в ставке Ванг Пао, так хмонги по ним из всех стволов влупили! Решили, что это за генералом арестная команда прилетела. Один борт подбили, он еле до Таиланда дотянул. У них там натуральная гражданская война началась!

– Вот она, мать ее, диалектика паранойи! – громогласно рявкнул Кабыздох. Штурмовик скинул на траву пустой тубус от гранатомета и с наслаждением похрустел пудовыми кулаками. – Как метко подмечал старик Кант: «Один глядит в лужу и видит грязь, а другой – отражение звезд». Янки в этой луже измену увидели. Мы им просто зеркало подставили, а они сами себе морды бить начали!

– Хорош трепаться, мыслитель, – Иван Михайлович бережно опустил ПКМ на брезент и принялся деловито отстегивать короб. Псковский богатырь тяжело посмотрел на радиста. – Ты по сути давай. Наемники что? Совсем берега попутали?

– Абсолютно, дядя Ваня, – радостно кивнул сержант. – Без зарплаты, без кураторов… Они сейчас как слепые котята в бетономешалке. Патрули с дорог сняли, все стягиваются к главной базе Ванг Пао, ждут карательного удара авиации.

Старший лейтенант подошел к ручью, зачерпнул ледяной воды и щедро плеснул в лицо, смывая въевшуюся пороховую гарь.

Враг парализован собственным страхом и жадностью. Идеальный момент. Офицер вытерся чистой ветошью, которую молча сунул подоспевший Пилюля.

– Значит так, славяне. Внимание сюда, – голос Семена мгновенно срезал радостный гул на поляне.

Десантники и подошедшие лаосцы обступили командира. Капитан Нгуен встал по левую руку, готовый переводить приказ для Кхама и его людей.

– Официальный краник мы буржуям перекрыли, – начал инструктор, расстилая на плоском камне карту. – Но у этого жирного паука Ванг Пао есть заначка. Теневая артерия. Наемников надо кормить, иначе они разбегутся. Откуда генерал берет неучтенный кэш?

Нгуен хмуро кивнул и ткнул пальцем в северо-западный сектор карты, где зеленое пятно джунглей переходило в жесткие перепады высот.

– Он делать белый порошок. Опиум, – с акцентом, но жестко произнес азиатский офицер. – Местные сажать мак. Солдаты Ванг Пао забирать. В горах есть секретный завод. Делать героин. Американские самолеты без номеров увозить порошок, привозить золото.

– Замечательная у них тут экономика, – брезгливо скривился Арнольд Арчибальдович, тщательно протирая руки спиртовой салфеткой. Сапер выглядел так, словно только что вышел из парикмахерской. – Наркотрафик под крышей спецслужб. Грязный бизнес, командир. Но с точки зрения архитектуры подрыва – цель благородная.

– И мы эту лавочку прикроем. С концами, – отрезал рязанец. – Сожжем лаборатории и склады с готовой дурью – Ванг Пао останется с голой задницей. Наемники без бабок воевать не станут, разбегутся по норам или сдадутся Патет Лао. Выбьем табуретку из-под ног всей американской агентуры в регионе.

– Дело нужное, командир, – басовито поддержал Скобарь, поглаживая усы. – Одурманивание рабочего класса терпеть нельзя. Наркоту палить – святое дело. Только топать туда, поди, через сплошной бурелом? Где этот их завод?

Хмельницкий посмотрел на Кхама. Партизанский вожак внимательно слушал перевод и коротко кивал. Лаосец шагнул к карте и провел узким, мозолистым пальцем извилистую линию по ущельям.

– Кхам говорить… место называется «Лонг-Тиенг Два», – перевел Нгуен. – Глубоко в скалах. Охрана злой. Собаки, пулеметы, мины. Туда идти долго. Три дня через болото.

– Три дня – это пыль для матроса, – Семен хлопнул по камню. – Главное – знаем куда бить. Враг занят грызней с Сайгоном, они удара в спину не ждут. Подготовимся и…

– Товарищ старший лейтенант! Тормози машину! – неожиданно вклинился прапорщик Пилюля. Санинструктор решительно втиснулся между здоровяками, уперев руки в бока. – Я дико извиняюсь, но вы мне личный состав в загнанных лошадей превратили!

Эскулап обвел суровым взглядом грязные, изможденные лица бойцов.

– Они за двое суток намотали полсотни верст по джунглям, сожгли конвой, развалили базу! Вон, у местных глаза ввалились, да и наши на соплях держатся. Я, как санинструктор, объявляю карантин! Сутки отсыпного, иначе я за их моторы не ручаюсь. И пусть только кто-то попробует возразить!

Кабыздох уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать тираду о неисчерпаемых резервах штурмового духа, но наткнулся на тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд доктора. С Пилюлей в медицинских вопросах не спорили – клистир с ромашкой был не байкой, а суровым дисциплинарным аргументом.

Семен усмехнулся, признавая правоту прапорщика.

– Принимается, Иннокентий Петрович. Никто сегодня никуда не бежит. Сутки на жесткое восстановление.

Инструктор посмотрел на свою команду.

– Слушай боевой приказ. Отдыхать, жрать от пуза, пидорасить стволы до блеска. Пилюля – выдать всем пайковые витамины, осмотреть ноги, чтоб ни одной потертости. Арнольд, проверь остатки пластида и запалы, бахать будем по-взрослому. Шуруп – с рации не слезать, фиксируй каждый чих янки в эфире.

– Есть! – слаженно рявкнула десантура.

Кхам и его партизаны, уловив по интонации, что на сегодня война отменяется, с облегчением выдохнули и побросали на траву трофейные М16. Азиаты тут же принялись разводить костер для ужина. Впервые за годы партизанщины они чувствовали себя не дичью, а настоящими, грозными охотниками.

Спустя час над стоянкой поплыл густой запах разогреваемой тушенки. Иван Михайлович и Ян Генрихович, умытые и переодетые в сухие тельники, сидели возле огня, священнодействуя над пузатой американской флягой с «шилом».

– За пролетарскую удачу, – философски прогудел обрусевший немец, принимая из рук пулеметчика мятую кружку. – И чтоб буржуям икалось. Энгельс учил, что материя первична. А когда первичная материя вражеской базы красиво разлетается на атомы – это еще и для души полезно!

– Ты, Яник, спирт не заговаривай, – добродушно осадил его здоровяк, опрокидывая свою дозу. Пскович крякнул и занюхал сухарем. – Нам еще этот наркоманский завод на молекулы разбирать. Завтра попотеем.

Нестор Шульга сидел поодаль, в густой тени баньяна. Снайпер аккуратно, медитативными движениями протирал оптику СВД чистой ветошью. На его обветренных губах блуждала легкая полуулыбка.

– «Всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь», – вполголоса процитировал крестоносец, не отрывая взгляда от оружия.

Опиумные лаборатории ЦРУ были именно таким гнилым, отравленным деревом. И советский спецназ уже вовсю точил топоры, чтобы срубить его под самый корень.

Сутки отдыха пролетели как один миг. База отсыпалась, отъедалась американскими пайками и оттирала оружие. Прапорщик Пилюля, вооруженный банкой мази и непоколебимым авторитетом, лично осмотрел ноги каждого бойца, включая лаосцев, щедро раздавая подзатыльники за малейшие признаки несоблюдения гигиены.

Утром второго дня отряд был готов к броску. Лица посуровели, взгляды стали цепкими, движения – скупыми и выверенными.

Хмельницкий развернул карту на плоском камне.

– Маршрут тяжелый, славяне. Три дня через болота и предгорья, – командир провел пальцем по изогнутой линии. – Кхам поведет. Идем тихо. В эфир не выходим. Шуруп, остаешься на хозяйстве. Приглядывай за ранеными и слушай 사이гон.

– Сделаем, шеф, – козырнул радист, поправляя наушники.

В путь тронулись на рассвете. Воздух джунглей еще не успел раскалиться, но влажность уже была стопроцентной.

Лаосцы шли впереди, задавая темп. Кхам рубил мачете свисающие лианы, его бойцы след в след шли за командиром. Десантура замыкала колонну.

Первый день марша дался тяжело. Болота выматывали. Приходилось идти по пояс в вонючей, гниющей жиже, постоянно вытаскивая друг друга из топей. Мошкара жрала нещадно, не обращая внимания на американские репелленты.

– Твою дивизию, тут не джунгли, тут суп из грязи и пиявок! – в сердцах ругнулся Кабыздох, с хлюпаньем вытягивая ногу из очередной трясины. Штурмовик нес РПГ-7 высоко над головой, чтобы не замочить трубу.

– Терпи, пехота, – басовито отозвался Скобарь, шагавший следом. Пулеметчик выглядел так, словно прогуливался по набережной, только пот лил с него ручьями. – Вспомни Сиваш. Там похлеще было.

Ночевали на сухом островке среди болота. Костры не жгли, ели холодную тушенку.

На второй день рельеф начал меняться. Грязь сменилась твердой каменистой почвой, джунгли поредели, начался затяжной подъем. Воздух стал чуть суше, дышать стало легче, но теперь приходилось карабкаться по крутым склонам.

Кхам вел отряд звериными тропами, известными лишь местным охотникам. Партизаны двигались бесшумно, как тени, показывая десантникам, куда ставить ногу, чтобы не стронуть камни.

На исходе третьего дня отряд вышел на плато, заросшее редким кустарником. Впереди возвышалась отвесная скальная стена.

Кхам поднял руку, приказывая остановиться, и жестом подозвал Хмельницкого.

Командир и капитан Нгуен подползли к краю плато. Внизу, в глубоком ущелье, скрытом от посторонних глаз горными хребтами, раскинулся комплекс «Лонг-Тиенг Два».

– Вот оно, осиное гнездо, – тихо произнес Семен, приникая к биноклю.

Завод по производству опиума выглядел внушительно. Несколько бетонных ангаров, сеть труб, массивные резервуары и даже небольшая взлетно-посадочная полоса, расчищенная прямо в скалах.

– Охрана серьезная, командир, – Нгуен тоже смотрел в бинокль. – Вышки по периметру, патрули с собаками. Пулеметные гнезда на крышах.

– Вижу, – Хмельницкий опустил бинокль. – В лоб не возьмем. Положат из пулеметов.

Офицер достал планшет и быстро набросал схему базы.

– Арнольд! – позвал он сапера.

Смолянинов подполз бесшумно. Аристократ выглядел уставшим, но его глаза блестели холодной расчетливостью.

– Оцени архитектуру, профессор, – Семен передал ему бинокль. – Где у них слабое место?

Инженер долго изучал комплекс, затем вернул бинокль.

– Вентиляция, командир. Видите те большие трубы, выходящие из ангаров? Химическое производство требует мощной вытяжки. Если мы сможем забросить туда заряды… Взрыв внутри замкнутого пространства, заполненного парами эфира и ацетона, вызовет объемную детонацию. Крыши сорвет, как с картонных коробок.

– Добро, – кивнул Хмельницкий. – Но к трубам нужно подобраться.

– А я им отвлеку! – Кабыздох похлопал по тубусу РПГ. – Врежу по казарме, пусть побегают!

– Не пойдет, Яник. Нам нужна тишина. Если они поднимут тревогу, мы не успеем заложить заряды.

Семен посмотрел на Кхама.

– Нгуен, спроси у него, есть ли другой путь вниз, кроме главной дороги?

Лаосец выслушал перевод, подумал и кивнул. Он показал на крутой, почти отвесный склон, заросший колючим кустарником.

– Там есть старая тропа водоносов. Очень опасно. Охрана туда не смотрит.

– Отлично, – рязанец убрал планшет. – План такой. Мы с Арнольдом и двумя партизанами спускаемся по тропе и минируем вентиляцию. Скобарь, Кабыздох, Нестор и остальные – занимаете позиции на склоне. Как только прогремят взрывы, начинаете зачистку. Никого не выпускать.

Ночь вступила в свои права, укрыв ущелье плотной пеленой тьмы.

Семен, Арнольд и двое лаосцев, обвязанные альпинистскими веревками, начали медленный, рискованный спуск по отвесной скале. Одно неверное движение – и они сорвутся в пропасть.

Спуск занял два часа. Они достигли дна ущелья, оказавшись прямо за бетонными ангарами. Охрана патрулировала периметр, но сюда не заглядывала, уверенная в неприступности скал.

Арнольд Арчибальдович, двигаясь с грацией кошки, подобрался к массивным вентиляционным трубам. Сапер быстро и бесшумно установил заряды С-4, прикрепив к ним радиодетонаторы.

– Готово, командир, – едва слышно прошептал инженер, возвращаясь в тень.

Хмельницкий кивнул и достал рацию.

– База, ответьте. Я – Альфа. Как слышно? – тихо произнес он.

– Альфа, я – База. Слышу вас отлично, – тут же отозвался Шуруп.

– Мы на позиции. Заряды установлены.

– Понял вас. В Сайгоне тишина. Кажется, Ванг Пао и ЦРУ решили взять паузу в выяснении отношений.

– Тем лучше. Мы начинаем.

Семен убрал рацию и посмотрел на Арнольда.

– Жги, профессор.

Сапер нажал на кнопку детонатора.

Ночь разорвал оглушительный двойной взрыв. Заряды С-4 разворотили вентиляционные трубы, а затем детонировали пары химикатов внутри ангаров.

Эффект превзошел все ожидания. Объемный взрыв сорвал бетонные крыши, словно фольгу, выбросив в ночное небо гигантские столбы пламени и обломки арматуры.