Текст книги "Игра на понижение (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9

Белый дым медленно рассеивался, смешиваясь с потоками ледяной воды, льющей сквозь пробитую крышу.

Шрам смахнул с лица грязную бетонную крошку. Лидер отряда окинул взглядом разгромленный кабинет. Пустые гильзы, осколки стекла, разорванная в клочья дорогая мебель и ни одного следа якудза. Их просто стерли с доски.

Из-под завалов рухнувшей стеклянной перегородки донесся натужный кашель.

– Живой? – отрывисто бросил командир, направляясь к груде обломков.

Батист с рычанием откинул в сторону тяжелый кусок рамы и тяжело поднялся на ноги. Великан потер вмятину на композитной бронепластине, куда угодил кинетический снаряд незваных гостей.

– Ребра целы, но синяк будет размером с Африку, – прохрипел пулеметчик, сплевывая кровь. – Какого дьявола это было, босс? Эти парни в черном… они двигались как долбаные машины. Даже мой пулемет не заставил их дернуться.

Ландо выбрался из своего укрытия. Снайпер выглядел так, словно его прожевали и выплюнули. Роскошная шелковая рубашка под разгрузкой превратилась в грязные лохмотья, а на лице читался неподдельный шок.

– Они нас размазали, – глухо констатировал француз, проверяя магазин пистолета-пулемета. – Просто прибили к полу, как слепых котят. Ни знаков отличия, ни клановых гербов. Кто это вообще такие? Местный корейский спецназ?

Ветеран молча подошел к краю зияющей дыры в полу, откуда открывался вид на залитый кровью ангар. Мозг старого солдата удачи работал с максимальной скоростью, выстраивая разрозненные факты в единую, пугающую картину.

Химическая телеметрия в правом глазу снова попыталась запуститься, истерично мигая желтыми предупреждениями о критических сбоях, но наемник безжалостно подавил иллюзию волевым усилием. Сейчас ему нужна была кристальная ясность настоящего разума.

– Это не копы и не правительственные войска, – ледяным тоном произнес бывший легионер. – Копы бы нас не пожалели. А эти работали строго на подавление. Ювелирный, математический расчет.

Пьер повернулся к своим людям. В серых глазах командира разгоралось холодное, безжалостное пламя.

– Они знали наше время штурма. Знали расстановку сил синдиката. Знали точные координаты кабинета и даже траектории наших перемещений, – чеканя каждое слово, продолжил лидер. – Кто-то использовал нас как чертов таран. Мы пробили внешнюю защиту, вырезали охрану и зачистили путь. А когда самая грязная работа была сделана, пришли «призраки» и просто забрали готовый приз.

Снайпер замер. До парижанина начал доходить смысл сказанного.

– Постой… Единственный человек, у которого был прямой доступ к нашей телеметрии и детальному плану операции… – Ландо сглотнул, окончательно забыв про свой привычный пафос.

– Данте, – пробасил Батист. Огромные кулаки здоровяка сжались до побеления костяшек. – Этот итальянский ублюдок с самого начала планировал сдать нас!

– Этика наемника только что закончилась, – сухо резюмировал Шрам, подбирая с пола свою штурмовую винтовку. Затвор лязгнул, досылая патрон. В этом коротком звуке не было злости, только абсолютный, выверенный смертный приговор. – Мы едем в штаб-квартиру «Омникроп».

Внезапно со стороны портовых ворот донесся многоголосый вой. Сирены полицейских круизеров и тяжелой городской бронетехники смешивались с гулом штормового ветра. Резня в терминале не могла остаться незамеченной, и теперь сюда стягивались все свободные силы Сеула.

Плюс ко всему, в уцелевших наушниках раздался треск чужих раций – внешнее оцепление якудза, не успевшее вступить в бой, начало спешно стягиваться к главному складу.

– Если мы задержимся здесь еще на минуту, нас пустят на фарш, – ветеран резко развернулся к выходу. – Уходим! Немедленно!

Стая сорвалась с места.

Трое израненных, покрытых копотью и кровью бойцов ринулись обратно в лабиринт контейнеров. Бежать пришлось по собственным следам, перепрыгивая через дымящиеся тела убитых японцев. Адреналин глушил боль от ушибов и глубоких порезов, заставляя измотанные мышцы работать на пределе человеческих возможностей.

Ливень превратил асфальт в скользкий каток. Сзади уже отчетливо слышались крики подкрепления Ямагути и лай штурмовых собак. Несколько шальных пуль с визгом срикошетили от металлических стен терминала буквально в метре от бегущего отряда.

Ландо метнул не глядя последнюю дымовую шашку, создавая плотную серую завесу, скрывающую их тактическое отступление.

Группа вырвалась за периметр порта ровно в тот момент, когда первые полицейские броневики пробили шлагбаум центрального въезда. Верный бронированный фургон дожидался хозяев в темном переулке, надежно сливаясь с ночными тенями.

Батист первым запрыгнул в кузов, с грохотом втягивая следом тяжелый пулемет и пустые короба. Снайпер буквально ввалился на пассажирское сиденье, тяжело хватая ртом влажный воздух.

Командир привычно занял водительское место. Мощный двигатель взревел, отзываясь на нажатие педали. Истерзанные пулями покрышки с диким визгом провернулись на мокром бетоне.

– Держитесь, – коротко бросил Пьер, выворачивая руль до упора.

Тяжелый черный зверь вырвался из переулка, растворяясь в дождливой мгле мегаполиса. Позади остался разгромленный порт, мигалки спецслужб и украденная цель контракта.

В кабине повисла густая, звенящая тишина. Никаких едких шуток. Никаких жалоб на испорченную одежду или ссадины. Боевое братство было цинично унижено и обмануто. Химические корпоративные поводки намертво оборвались, обнажив чистую, первобытную ярость хищников.

Бывший легионер до хруста стиснул руль и вдавил газ в пол. Прямо под кевларовой бронепластиной, там, где лежал заветный картонный квадрат с номером Мии, билось сердце живого, свободного человека. Человека, который больше не собирался играть по чужим правилам.

Изрешеченный пулями броневик на огромной скорости мчался к сияющему стеклом и неоном небоскребу корпорации. Они ехали за ответами. И за головой лощеного итальянского кукловода.

Бронированный фургон пожирал километры мокрого асфальта. Дворники истерично скребли по лобовому стеклу, едва справляясь со стеной ледяного ливня.

В кабине царило тяжелое, грозовое молчание. Каждый переваривал произошедшее в доках.

– Знаете, что самое паршивое? – хрипло нарушил тишину Ландо, глядя в залитое водой боковое окно. – Я ведь реально начал верить, что мы особенные. Неуязвимая элита с передовым железом в головах. А по факту – мы просто отряд слепых идиотов на химическом поводке.

– Нами вытерли пол, – мрачно отозвался Батист из кузова. Лязгнул металл – пулеметчик заряжал новую ленту, готовясь к настоящей войне. – Итальянец продал нас вместе с потрохами. Использовал как консервный нож, чтобы вскрыть Ямагути.

Шрам не отрывал сурового взгляда от дороги. Лидер отряда гнал тяжелую машину сквозь красный свет светофоров, распугивая редкие ночные автомобили. Пазл в голове ветерана окончательно сложился в единую, омерзительную картину.

– Это был идеальный план, – процедил сквозь зубы командир, жестко переключая передачу. – Выжать из нас максимум под химией, бросить на самую укрепленную базу якудза, а потом пустить следом свой карманный спецназ. Никакого риска для корпорации. Никаких потерь. Только чистая прибыль и украденные боссы мафии.

– Но почему именно так? – парижанин обернулся к водителю. – Мог бы просто расторгнуть контракт или прислать убийц. Зачем весь этот спектакль в ангаре?

– Потому что для Данте мы не люди. Мы лабораторные крысы, – отчеканил бывший легионер. Глаза наемника превратились в две узкие ледяные щели. – Инвесторы хотели посмотреть, как фальшивая нейросеть поведет себя в условиях тотального стресса и безнадежности. Эксперимент в полевых условиях.

Впереди, разрывая низкие тучи, показался сияющий шпиль штаб-квартиры «Омникроп». Гигантская башня из стекла и бетона возвышалась над ночным Сеулом как монумент корпоративной жадности и абсолютной власти.

Стрелок проверил ход затвора своего пистолета-пулемета. В голосе француза зазвучала злая, искренняя радость.

– Надеюсь, этот лощеный ублюдок сейчас в своем пентхаусе. Хочу посмотреть, как его идеальный костюм впитает парочку моих бронебойных пуль.

– Готовьтесь, парни, – бросил Шрам, резко выворачивая руль и направляя броневик на парадную площадь перед небоскребом. – Центральный холл будет забит тяжелой охраной. Парадные двери, турникеты, турели. Придется прорубаться с боем прямо от входа.

Фургон с ревом влетел на площадь. Резина завизжала, машина пошла юзом, останавливаясь прямо напротив главных дверей корпоративного храма.

Стая синхронно выскочила под ливень. Оружие наизготовку. Звериный оскал на лицах. Хищники приготовились к встрече со стеной щитов и шквальным огнем службы безопасности.

Ветеран вскинул винтовку, ожидая увидеть за панорамными окнами вспышки выстрелов. Но ничего не произошло.

Командир нахмурился и сделал осторожный шаг вперед. Батист и Ландо взяли фланги, укрываясь за бетонными клумбами.

Гигантские вращающиеся двери из закаленного стекла были разбиты вдребезги. Острые осколки усеивали полированные гранитные ступени, блестя в свете уличных фонарей. Никакой тревожной сирены. Никаких красных мигалок или приказов бросить оружие.

Только гробовая, неправильная тишина, исходящая из недр здания.

– Босс… это не похоже на усиленный периметр, – неуверенно пробормотал снайпер, водя стволом по сторонам. – Скорее, на то, что кто-то прошел здесь до нас.

Шрам молча пересек парадное крыльцо. Ботинки захрустели по битому стеклу. Бывший легионер перешагнул через искореженную раму и оказался внутри роскошного холла.

Картина, представшая перед глазами наемников, лишала дара речи.

Приемная корпорации «Омникроп», славившаяся своим стерильным, футуристичным дизайном, превратилась в филиал скотобойни. Дорогие стойки ресепшена из белого мрамора были перевернуты и разбиты. Голографические панели искрили, выхватывая из полумрака следы первобытного погрома.

Но хуже всего была кровь.

Она щедро заливала светлый пол, размазанная жуткими, широкими полосами. Возле искореженного пропускного турникета валялся разорванный в клочья бронежилет охранника. Чуть дальше лежал дорогой кожаный дипломат, покрытый багровыми брызгами.

– Какого дьявола… – выдохнул великан, опуская тяжелый пулемет. Гигант настороженно принюхался. Воздух в здании был пропитан отчетливым медным запахом и сладковатым ароматом какой-то незнакомой химии.

Никаких трупов. Никаких следов перестрелки. Ни единой стреляной гильзы на полу. Только жуткие разрушения и лужи крови, словно здесь прошла стая диких, разъяренных зверей, рвавших жертв голыми руками.

Ветеран склонился над растерзанным бронежилетом. Края кевлара были не прострелены, а именно разорваны. Кем-то обладающим чудовищной, нечеловеческой силой.

– Нас опередили? – нервно сглотнул парижанин, озираясь по сторонам. – Якудза нанесли ответный удар?

– Нет. Якудза используют мечи и пули, – мрачно ответил лидер отряда, поднимаясь в полный рост. Взгляд командира устремился к темнеющим шахтам скоростных лифтов. – Здесь произошло нечто совершенно иное. Система сожрала саму себя.

Над головами наемников, в вентиляционных решетках, раздалось тихое, пугающее шипение. Здание корпорации было мертво, но внутри него зародилось новое, абсолютное безумие, которое уже спускалось по этажам, чтобы встретить незваных гостей.

Сладковатый, приторный туман медленно опускался из хромированных решеток вентиляции, заполняя разгромленный холл. Запах напоминал гниющие фрукты, щедро сдобренные медицинским спиртом и медью.

– Фильтры на максимум. Замкнуть дыхательные контуры, – резко скомандовал Шрам, первым натягивая плотную тактическую полумаску. – Не смейте дышать этой дрянью.

Ландо торопливо защелкнул респиратор, с отвращением озираясь по сторонам. Француз старался не наступать в кровавые лужи, щедро разлитые по дорогому мрамору.

– Хочешь сказать, корпорация решила потравить нас газом прямо в парадном фойе? – глухо донеслось из-под маски снайпера. – Как-то слишком мелко для Данте. Этот пижон предпочитает театральные эффекты.

– Это не для нас, – мрачно отозвался Батист. Здоровяк повел широкими плечами, проверяя, как ходит лента в коробе. – Мы только пришли. А эта химия висит в воздухе уже давно. Она сожрала тех, кто был внутри.

Ветеран коротким жестом приказал отряду двигаться к лифтовому холлу. Наемники шли бесшумно, взяв сектора на прицел. Тишина давила на барабанные перепонки сильнее штормового ветра на улице.

Над полированными стальными дверями центрального лифта мигали красные цифры. Кабина стремительно опускалась с верхних этажей. Семьдесят пятый, шестидесятый, тридцатый…

– Занимаем позиции, – ледяным тоном бросил командир. – Стрелять на поражение при любой угрозе.

Стая рассредоточилась. Три ствола намертво зафиксировались на закрытых створках. Мелодичный, успокаивающий звонок прибывшего лифта прозвучал в мертвой башне как погребальный колокол.

Двери плавно разъехались в стороны.

Парижанин тихо, грязно выругался. Из кабины на гранитный пол вывалился изуродованный труп бойца корпоративного спецназа. Тяжелая броня была буквально разодрана на куски, а шлем вмят внутрь.

В глубине кабины, над телом второго охранника, сидел человек.

На нем были остатки баснословно дорогого костюма от «Бриони». Белоснежная сорочка пропиталась кровью. Услышав звонок, человек медленно, неестественно дергано повернул голову к наемникам.

Это был мужчина средних лет, типичный лощеный топ-менеджер. Но его лицо превратилось в маску первобытного ужаса и ярости. Капилляры в глазах полопались, залив белки сплошным багровым цветом. Челюсть судорожно дергалась, роняя на галстук густую пену.

– Матерь божья, это же вице-президент по логистике… – ошеломленно выдохнул стрелок, опуская ствол. – Я видел его на брифинге месяц наза…

Договорить Ландо не успел.

Вице-президент издал пронзительный, абсолютно нечеловеческий визг и прыгнул. Без оружия. С голыми руками, пальцы которых скрючились, напоминая птичьи когти. Прыжок был невероятно быстрым, мышечный каркас офисного работника сработал за гранью физиологических пределов.

Снайпер инстинктивно нажал на спуск. Две пули ударили безумца в грудь, оставив темные отверстия в пиджаке.

Топ-менеджер даже не пошатнулся. Отсутствие боли и инстинкта самосохранения превратило его в идеальную живую торпеду. Клерк снес француза на пол, вцепившись зубами в кевларовый воротник разгрузки и пытаясь добраться до сонной артерии.

– Снимите его с меня! – истошно завопил стрелок, отчаянно отпихивая обезумевшее начальство тяжелым ботинком.

Батист сделал длинный шаг вперед. Гигант играючи перехватил вице-президента за шкирку, одним рывком оторвал от напарника и с силой впечатал в мраморную стену холла. Послышался хруст ломающихся костей, но монстр в дорогом костюме лишь злобно зашипел, пытаясь достать пулеметчика ногтями.

Короткий выстрел из «Глока» поставил жирную точку. Шрам хладнокровно пробил голову зараженного, навсегда успокоив корпоративного монстра. Тело безвольно сползло по стене, оставляя широкую красную полосу.

Бывший легионер подошел к трупу и брезгливо перевернул его носком ботинка.

– Никакого хрома. Никаких имплантов, – сухо констатировал лидер отряда. – Только чистая химия в вентиляции. Вирус берсерка. Он отключает болевые рецепторы и высвобождает чистую, первобытную агрессию.

Ландо поднялся с пола, отряхиваясь и нервно проверяя целостность экипировки.

– Значит, итальянец решил не пачкать руки? Просто пустил газ по трубам и превратил свой собственный персонал в бешеных животных?

– Данте – консильери. Он планирует бюджеты и нанимает убийц, – ветеран посмотрел на уходящие вверх темные шахты. – А такие изящные и садистские фокусы с нейрохимией – это почерк инвесторов. Тех, кто сидит выше. Наша старая архитектура контроля рухнула, и кто-то решил протестировать новую прямо на живых людях.

Пулеметчик подошел к разбитому терминалу лифта. Экран искрил, система безопасности была полностью заблокирована.

– Кабины обесточены, босс. Наверх не уехать.

– Значит, пойдем пешком, – Шрам перезарядил пистолет и жестко загнал его в кобуру. – Итальянец сидит в пентхаусе. Нам придется пройти через восемьдесят этажей обезумевшего офисного планктона.

Наемники подошли к массивным стальным дверям, ведущим на аварийную пожарную лестницу. Командир ухватился за холодную ручку и с силой потянул на себя.

Из темного бетонного колодца на стаю обрушилась какофония звуков.

Сверху эхом спускались дикие, звериные вопли, звон разбитого стекла, жуткий хруст рвущейся плоти и утробное рычание. Весь небоскреб, сверху донизу, превратился в гигантскую вертикальную клетку, где обезумевшие люди забивали друг друга насмерть дыроколами, офисными креслами и голыми руками.

Лицо старого волка под маской исказила безжалостная, хищная ухмылка.

– Добро пожаловать в корпоративный ад, парни. Примкнуть штыки. Идем наверх.

Лестничный колодец встретил их сыростью, запахом дешевого бетона и плотной, пульсирующей стеной звука. Сверху доносился не просто шум, а концентрированный первобытный хаос. Глухие удары тел о стальные перила, звон бьющегося стекла и бесконечный, надсадный вой десятков глоток.

Шрам первым шагнул на первую ступеньку. Штурмовая винтовка вскинута, палец на спусковом крючке. Малейшее движение в скудном свете аварийных ламп – и свинец полетит на поражение. Наркотик «Берсерк» не оставлял шансов на переговоры.

– Контролируем каждый пролет, – глухо бросил командир через плечо. Голос в наушнике звучал ровно, как метроном. – Батист, ты замыкаешь. Если эта толпа хлынет снизу, твоя задача – превратить лестницу в решето.

– Сделаю красиво, босс, – прогудел пулеметчик, тяжело ступая по бетону. Его монструозный ствол смотрел вниз, в темноту шахты. Великан даже не пытался скрывать звук шагов – в этом адском концерте это было бесполезно.

Они начали подъем. Пятый этаж, десятый, пятнадцатый…

Первая встреча произошла на семнадцатом. Дверь, ведущая из офисного коридора, была выбита с петель и лежала посреди площадки. Из проема, давя друг друга, вырвалась толпа. Около десяти человек в разорванных рубашках и юбках-карандашах.

У одной женщины, когда-то сидевшей на ресепшене, лицо было залито кровью из разбитого носа, а в руках она сжимала тяжелую мраморную статуэтку. Мужчина в дорогом галстуке, задыхаясь от ярости, размахивал обломком офисного стула. У всех – горящие красным глаза и звериный оскал.

«Берсерки» замерли на секунду, заметив вооруженных людей в бронежилетах. Секунда тишины, нарушаемая лишь их тяжелым, животным дыханием.

– Чистое безумие, – выдохнул Ландо, вскидывая пистолет-пулемет. – Они же безоружны, черт возьми!

– У них нет страха и боли, Ромео, – отрезал Пьер. – А в руках – тяжелые предметы. Огонь!

Командир первым нажал на спуск. Три короткие, злые очереди. Женщина со статуэткой споткнулась и покатилась вниз по ступеням. Мужчина в галстуке, поймав пулю в плечо, даже не поморщился, лишь яростнее зарычал и бросился на ветеранa.

Началась тесная, грязная свалка в замкнутом пространстве. Ландо, чертыхаясь, стрелял короткими всплесками, метя в головы. Батист, отложив пулемет, просто вышибал мозги нападающим тяжелым прикладом, словно кувалдой.

Шрам действовал хладнокровно и эффективно. Шаг назад, уход от удара ножкой стула, резкий выпад тактическим ножом под подбородок. Еще один труп сполз по стене, оставляя широкий багровый след на сером бетоне. Химическая галлюцинация в глазу снова попыталась запуститься, мигая желтыми маркерами, но командир безжалостно подавил ее.

Через минуту всё было кончено. На площадке семнадцатого этажа лежало десять мертвых тел в офисной одежде.

– Гадость какая, – парижанин с отвращением вытер брызги крови с тактических очков. – Это не война. Это какая-то дератизация на максималках. Данте – садист.

– Это только начало, – Пьер перешагнул через труп менеджера и посмотрел вверх, в бесконечную шахту. Гул безумия сверху стал еще громче, реагируя на звуки выстрелов. – Они услышали нас. Теперь каждый этаж будет мясорубкой.

Ветеран перезарядил винтовку, дослав свежий патрон в патронник. Жесткий металлический щелчок прозвучал в бетонном колодце как приговор.

– Идем дальше. Нам еще шестьдесят три этажа. И с каждым метром этот вирус становится всё злее. Готовьте вольфрам и зажигательные. Этой ночью мы сожжем этот корпоративный ад дотла.

Стая продолжила свой вертикальный подъем. Позади осталась тихая, залитая кровью площадка семнадцатого этажа. Впереди – бесконечная стена ярости, плоти и свинца. Они шли за головой Данте, и ни один обезумевший офисный планктон в мире не мог их остановить.

Двери лифтовой шахты на восьмидесятом этаже разлетелись от направленного взрыва. Стая вырвалась в роскошный пентхаус, тяжело дыша и оставляя на белоснежных коврах кровавые следы.

Интерьер поражал своим ледяным, стерильным великолепием. Матово-черный полимер, панорамные окна, вид на бушующий Сеул. И полное отсутствие обезумевших клерков. Сюда ядовитый газ так и не добрался.

Данте сидел в центре огромного зала, вжавшись в кожаное кресло.

Консильери выглядел до жалкости бледным. Его безупречный итальянский костюм помялся, а в руках дрожал инкрустированный золотом револьвер. У его ног лежали тела двух личных телохранителей. Видимо, инвестор не пощадил и их, но сам кукловод успел вколоть себе антидот.

– Вы… вы не должны были выжить, – голос итальянца сорвался на писк. Роскошный фасад рухнул, обнажив дрожащего, напуганного клерка.

Пьер медленно подошел ближе, отбросив опустевшую штурмовую винтовку. Ветеран привычным движением достал из кобуры «Глок».

– Твой химический поводок порвался, – ледяным тоном произнес бывший легионер. – Мы сорвались с цепи.

Внезапно воздух посреди зала пошел рябью. Зажглись скрытые проекторы, и перед наемниками возникла объемная, бирюзовая голограмма Малика Де Сада. Зеленоглазый гений изящно аплодировал, держа в руке тонкий бокал с рубиновым вином.

– Браво, господа. Поразительная живучесть, – бархатистый голос инвестора заполнил пентхаус, отражаясь от стеклянных стен. – Вы превзошли все мои ожидания. Эксперимент завершился абсолютным триумфом.

Батист с рычанием вскинул пулемет, но голограмма лишь снисходительно улыбнулась.

– Не трать вольфрам, мой большой друг. Я сейчас очень далеко отсюда, – усмехнулся брюнет. – А вот наш дорогой Данте… Он стал бесполезен. Слишком много страха. Слишком мало контроля. Вы можете забрать его жизнь в качестве прощального бонуса.

Итальянец в ужасе взвизгнул и вскинул револьвер, целясь прямо в грудь командира.

Но старый солдат удачи даже не моргнул. Короткое, неуловимое движение руки. Сухой, резкий хлопок выстрела. Пуля пробила лоб консильери за секунду до того, как его дрожащий палец успел нажать на спуск. Тело кукловода с глухим стуком рухнуло на дорогой ковер, заливая ворс кровью.

– Красиво, – искренне восхитился Де Сад, делая небольшой глоток вина. – Вы доказали свою превосходную эффективность без моих иллюзий. Вы – новая ступень эволюции. Предлагаю новый контракт. Без посредников. Без химии. Прямая работа на совет директоров.

Ландо криво усмехнулся, сплевывая на пол и утирая кровь с разбитой губы.

– Засунь свои контракты себе в задницу, гений, – прохрипел израненный парижанин. – Мы больше не работаем на сумасшедших химиков.

Шрам молча поднял пистолет и двумя быстрыми выстрелами вдребезги разнес проекторы под потолком. Сияющий образ Малика моргнул, исказился пиксельной рябью и навсегда растворился в воздухе. Связь оборвалась.

В пентхаусе повисла тишина, нарушаемая лишь завыванием шторма за панорамными окнами.

– Все кончено, парни, – глухо констатировал лидер отряда, опуская оружие. – Забираем жесткие диски из его сейфа. Вся архитектура их подпольной сети и теневые счета. Эти данные стоят миллионы на черном рынке. Мы обеспечили себе долгую и сытую пенсию.

Спустя час трое наемников стояли на открытой вертолетной площадке на крыше небоскреба.

Дождь наконец-то прекратился. Тяжелый шторм медленно уходил в сторону Желтого моря, уступая место первому, робкому рассвету. Яркие лучи восходящего солнца пробивались сквозь свинцовые тучи, окрашивая измученный Сеул в нежные, золотистые и розовые тона.

Ветер трепал их разорванную, пропитанную гарью и чужой кровью одежду. Они выжили в самом центре корпоративного ада. Спаянные боем, свободные от ядовитых иллюзий и чужого контроля.

Командир устало расстегнул пробитую кевларовую разгрузку. Огрубевшие пальцы бережно достали из глубокого внутреннего кармана небольшой пластиковый зип-пакет.

Внутри лежал обычный, неровно вырезанный кусок картона. Надпись черным маркером ничуть не пострадала. Простые цифры, которые значили сейчас больше, чем все миллионы на серверах «Омникроп».

– Звонишь? – тепло прогудел великан, с облегчением опираясь на ствол остывшего пулемета.

– Пора приобщаться к прекрасному, – улыбнулся стрелок, доставая из кармана помятую, но чудом уцелевшую сигарету. – В конце концов, мы заслужили немного настоящей поэзии.

Пьер впервые за долгое время искренне улыбнулся рассвету. Зеленая телеметрия в глазу погасла навсегда. Химия выветрилась из крови.