Текст книги "Игра на понижение (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

– За семью! – хором отозвались наемники, сдвигая бокалы.

Смех вспыхнул с новой силой. Батист начал раскладывать по тарелкам сочное мясо, Ландо рассказывал очередную байку о парижских женщинах, а Лях с Кемалем наперебой спорили о тактике ведения уличного боя.

Это был идеальный, безупречный вечер. Квинтэссенция покоя и заслуженного рая для людей, всю жизнь ходивших по лезвию ножа.

Никто из них, смеющихся и счастливых в теплом свете армейской «Каптерки», не мог знать, что их рай уже приговорен.

Никто не почувствовал, как в цифровом эфире ночного Сеула прошел невидимый, бесшумный импульс.

Глубоко под землей, в лаборатории «Инферно», идеальный кибернетический аватар Данте плавно поднялся с хирургического стола. Синтетические мышцы, накачанные демонической энергией, бугрились под кожей. В абсолютно черных, лишенных белков глазах клона медленно загружался кроваво-золотой интерфейс системы «Бездна».

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ ЗАДАНА: ПЬЕР «ШРАМ».

ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ЦЕЛИ: ВСЕ АФФИЛИРОВАННЫЕ ЛИЦА.

СТАТУС МИССИИ: ПОЛНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ.

Данте растянул губы в мертвой, пугающей улыбке, обнажая идеальные белые зубы. Он поправил воротник безупречного дорогого пальто и шагнул в кабину лифта.

Таймер их жизней начал обратный отсчет. Идиллия подошла к концу.

Светлый, вылизанный до стерильного блеска коридор центрального телевещания пах дорогим освежителем воздуха с ароматом морского бриза.

Пьер неспешно шел по пушистому ковру, неся в руках картонную подставку с пятью стаканами кофе. В самом центре красовался тот самый злополучный карамельный макиато на миндальном молоке. Ветеран все-таки сдался под напором щенячьих глаз Мин-хо и во время перерыва спустился в кафетерий на первом этаже.

«Старею, – с легкой, ироничной усмешкой подумал бывший солдат удачи. – Десять лет назад я бы заставил этого смазливого мальчишку отжиматься до потери пульса за нарушение устава. А теперь ношу ему сироп, чтобы у ребенка не было стресса перед прямым эфиром».

Мужчина подошел к тяжелой, звукоизолированной двери с золотой табличкой «VIP-гримерка №1. Neon Sky».

Ветеран уже занес руку, чтобы нажать на ручку, когда его обостренные до предела инстинкты взвыли ледяной сиреной.

Было тихо. Слишком тихо.

Обычно из-за этих дверей всегда доносился приглушенный бас музыкальных колонок, споры стилистов или дурашливый смех пятерых подростков. Сейчас оттуда веяло абсолютной, могильной пустотой.

А затем Пьер уловил запах.

Освежитель воздуха не мог перебить этот тяжелый, густой металлический смрад. Так пахла медь. Так пахли мясные ряды на африканских рынках. Так пахла свежая, еще теплая кровь.

Подставка с кофе выскользнула из ослабевших пальцев. Пластиковые стаканы с влажным хлюпаньем разбились о ковер, расплескивая коричневую жижу.

Начальник охраны рванул дверь на себя, одновременно выхватывая из подмышечной кобуры тяжелый «Глок». Оружие, которое он носил исключительно ради протокола, мгновенно легло в привычную хватку.

Шрам перешагнул порог и замер. Дыхание перехватило, словно его ударили кувалдой в солнечное сплетение.

Светлая, просторная гримерка с белыми кожаными диванами и огромными зеркалами превратилась в филиал преисподней.

Белоснежный ворс ковра пропитался багровым. Джи-сон, вечно переживавший за свою идеальную челку, лежал запрокинув голову на гримерном столике. Его горло было перерезано от уха до уха с пугающей, хирургической точностью. Кровь залила все баночки с дорогим лаком для волос.

Самый младший участник группы безвольной куклой сполз по стене в углу. Остальные трое были разбросаны по комнате, словно сломанные игрушки. Их не просто застрелили. Их казнили. Жестоко, методично и невероятно быстро.

Мин-хо лежал прямо у ног ветерана. В остекленевших глазах лидера группы застыл немой, животный ужас.

Пьер опустился на одно колено, рефлекторно прижав два пальца к сонной артерии мальчишки. Пульса не было. Тело еще хранило тепло, а значит, бойня произошла буквально несколько минут назад, пока бывший наемник стоял в очереди за чертовым кофе.

– Какого дьявола… – хрипло выдохнул мужчина.

Ветеран резко вскинул пистолет, сканируя каждый темный угол, каждую тень за вешалками с концертными костюмами. Никого. Убийца испарился, словно призрак.

И тут тишину разорвал бодрый, синтетический щелчок.

На противоположной стене внезапно ожила огромная восьмидесятидюймовая плазменная панель. Экран мигнул, и вместо логотипа телеканала появилась картинка с камеры внутреннего видеонаблюдения. Ракурс с верхнего угла гримерки. Без звука.

Пьер медленно поднялся, не отрывая взгляда от монитора. Холодный пот выступил на лбу старого солдата.

На записи была эта самая комната. Пятеро айдолов смеялись, Мин-хо что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками. Затем дверь открылась.

Внутрь шагнул Шрам.

Ветеран смотрел на экран и не верил собственным глазам. Человек на видео был одет в точно такой же черный костюм. Белоснежная рубашка, тактическая гарнитура в ухе. Знакомый до боли белесый шрам, пересекающий щеку. То же холодное, лишенное эмоций выражение лица.

Двойник на экране не произнес ни слова. Цифровой фантом плавно, с пугающей знакомой грацией выхватил из-под пиджака пистолет с глушителем.

Два глухих хлопка – и двое парней рухнули на ковер. Джи-сон бросился к выходу, но фальшивый Пьер перехватил его движение. Короткий взмах тактического ножа – того самого клинка, который сейчас покоился в ножнах настоящего ветерана – и вокалист осел на столик.

Каждое движение убийцы, каждая стойка, каждый поворот корпуса были идеальной, стопроцентной копией боевого стиля Шрама. Это был его почерк. Его ритм.

Видео закончилось тем, что двойник вытер окровавленное лезвие о белоснежный диван, повернул голову прямо в объектив камеры, издевательски подмигнул и вышел из кадра. Запись моргнула и началась заново. Зацикленная, неопровержимая улика.

Ветеран опустил взгляд на свои руки. Они слегка дрожали. Мужчина судорожно вытащил нож из ножен – лезвие блестело девственной чистотой. Он понюхал ствол своего «Глока» – запаха сгоревшего пороха не было.

Он этого не делал.

Но для всего остального мира, для любой экспертизы и любого суда на этой планете – убийцей был именно он.

– Идеальная подстава, – прошептал бывший командир, пятясь к двери. Иллюзия мирной жизни разлетелась вдребезги, осыпаясь осколками стекла. Корпоративные игры, от которых они так старались сбежать, вернулись. Но на этот раз враг ударил не в лоб. Он ударил в самое сердце, методично уничтожая всё, что Пьер успел полюбить.

Внезапно с улицы, сквозь толстые стеклопакеты телецентра, донесся нарастающий, истеричный вой полицейских сирен. Много сирен.

Они прибыли слишком быстро. Никто не успел бы обнаружить тела и вызвать копов за те три минуты, что прошли с момента бойни. Их вызвали заранее. Полиция ехала не на вызов. Она ехала брать убийцу, любезно запертого в клетке.

Глаза старого солдата удачи потемнели, вновь приобретая тот самый ледяной, стальной блеск африканского наемника. Шока больше не было. Осталась только холодная, расчетливая ярость.

Шрам переступил через лужу карамельного макиато, смешанного с кровью мальчишек, и выскользнул в коридор. Охота началась. Но на этот раз дичью был он сам.

Вой полицейских сирен слился в единый, оглушительный гул, вибрирующий в толстых бронированных стеклах телецентра. Красные и синие проблесковые маячки безжалостно резали сумерки, окрашивая стены стерильного коридора в тревожные, пульсирующие цвета.

Ветеран не стал бежать к лифтам – это была бы самоубийственная глупость. Автоматика здания наверняка уже заблокировала кабины. Бывший командир метнулся к тяжелой металлической двери с надписью «Пожарный выход», на ходу просчитывая варианты.

Ловушка захлопнулась с идеальной, пугающей точностью.

Пьер скользнул на лестничную клетку, двигаясь абсолютно бесшумно. Слух уловил ритмичный, тяжелый топот кованых ботинок снизу. На первый этаж уже врывались штурмовые группы. Спецназ корейской полиции работал четко, слаженно и по всем правилам антитеррора. Они шли за террористом, хладнокровно вырезавшим национальное достояние страны. Они шли убивать.

«Нельзя оставлять трупы», – ледяным пульсом билась мысль в голове наемника. Одно дело – сфабрикованная видеозапись, и совсем другое – мертвые полицейские, павшие от его рук. Это перечеркнет любые, даже самые призрачные шансы на оправдание.

Старый солдат удачи убрал «Глок» обратно в кобуру. Вместо огнестрельного оружия мужчина выхватил из-под пиджака табельный электрошокер, а левую руку сжал в жесткий кулак.

На лестничном пролете третьего этажа беглец столкнулся с передовым отрядом. Четверо бойцов в тяжелой броне, сферических шлемах и с пистолетами-пулеметами наизготовку.

– Стоять! Оружие на пол! – истошно завопил идущий первым спецназовец, вскидывая ствол, на конце которого заплясал луч лазерного целеуказателя.

Шрам не стал поднимать руки. Ветеран рухнул на бетонные ступени, уходя из-под линии огня за долю секунды до того, как палец полицейского вдавил спусковой крючок. Короткая очередь высекла сноп искр из металлического поручня ровно там, где только что находилась грудь Пьера.

Используя инерцию падения, бывший легионер сделал резкий перекат вперед, подбивая ноги передового бойца. Тяжеловооруженный коп с грохотом рухнул на спину, выронив оружие.

Второй попытался взять цель на мушку, но наемник уже вскочил на ноги. Жесткий, рубящий удар ребром ладони по предплечью спецназовца выбил пистолет-пулемет, а короткий тычок разрядником шокера в незащищенный стык между шлемом и бронежилетом заставил копа обмякнуть с приглушенным стоном.

– Контакт! Он на лестнице! – заорал третий, пытаясь отступить на шаг, чтобы разорвать дистанцию.

Пьер не дал ему этого шанса. Мужчина шагнул вплотную, перехватывая ствол направленного на него оружия левой рукой и уводя его в потолок. Правая рука ветерана молниеносно нанесла короткий, оглушающий хук в лицевую маску шлема. Поликарбонат выдержал, но сила удара была такова, что боец мгновенно потерял ориентацию. Подсечка – и третий оперативник покатился вниз по ступеням, сбивая с ног последнего напарника.

Ни капли крови. Ни одного смертельного ранения. Только чистая кинетика и абсолютное превосходство в ближнем бою.

Шрам перепрыгнул через стонущие тела, стремительно спускаясь на уровень подземной парковки. Рация на груди одного из оглушенных бойцов надрывалась голосом командира операции, требующим немедленного доклада.

Толкнув плечом тяжелую противопожарную створку, беглец вырвался в полумрак гаража. Здесь было прохладно и резко пахло бензином.

У въездного пандуса уже визжали тормозами полицейские седаны, наглухо перекрывая выезд. Из машин выскакивали патрульные, прячась за открытыми дверями и беря парковку на прицел.

«Через главный не выйти», – констатировал бывший наемник, скользя между припаркованными автомобилями премиум-класса.

Взгляд серых глаз выхватил вентиляционную шахту в дальнем конце помещения. Рядом с ней удачно стоял небольшой фургон службы доставки. Пьер в два мягких прыжка оказался на капоте грузовичка, подтянулся и с силой выбил металлическую решетку вентиляции обеими ногами. Старые крепления жалобно хрустнули и поддались.

Позади раздались крики и топот множества ног – штурмовая группа прорвалась на парковку. Свет подствольных фонарей истерично заскользил по стенам.

Ветеран рывком втянул свое тело в узкий пыльный короб ровно за секунду до того, как бетон вокруг вентиляции взорвался каменным крошевом от десятков пуль.

Ползти пришлось в кромешной темноте, задыхаясь от скопившейся многолетней пыли и запаха выхлопных газов. Спустя мучительные десять минут узкий короб вывел его к технической решетке на заднем дворе телецентра, выходящем в глухой, грязный переулок, заставленный мусорными баками.

Выбравшись наружу, Пьер отряхнул испорченный дизайнерский костюм. Тяжело дыша, мужчина прислонился к холодной кирпичной стене. Сердце колотилось в ритме бешеного армейского марша, адреналин разгонял кровь, напрочь стирая усталость.

Беглец вышел из переулка на широкую улицу, надвигая воротник пиджака повыше и сливаясь с толпой зевак. Десятки людей снимали происходящее у центрального входа на свои телефоны.

Внезапно городская площадь вокруг него погрузилась в сюрреалистическое, пульсирующее сияние.

Огромные рекламные экраны на небоскребах, которые обычно транслировали клипы тех самых убитых айдолов или рекламу дорогой косметики, синхронно погасли. Спустя мгновение на всех мониторах Сеула – от гигантских панелей на фасадах до крошечных телевизоров в витринах магазинов – появилась пульсирующая красная надпись «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК».

Диктор новостей, бледная от шока женщина, смотрела в камеру широко раскрытыми глазами.

– … ужасающая трагедия произошла буквально несколько минут назад в здании центрального телевидения, – дрожащим, срывающимся голосом вещала журналистка. – Все участники национальной поп-группы «Neon Sky» были зверски убиты в собственной гримерке. Полиция уже назвала имя главного подозреваемого.

На экранах появился стоп-кадр из того самого фальшивого видео. Лицо Пьера. Холодное, равнодушное лицо с белесым шрамом на щеке, крупным планом, испачканное кровью жертв.

– Это начальник службы безопасности группы, – продолжила диктор. – Подозреваемый вооружен, крайне опасен и обладает профессиональными боевыми навыками. Он оказал вооруженное сопротивление спецназу и скрылся. Мэрия Сеула объявляет максимальный уровень угрозы. При обнаружении этого человека немедленно звоните в полицию. Не пытайтесь вступить с ним в контакт.

Толпа вокруг ахнула. Люди начали испуганно переглядываться, кто-то в ужасе закрыл рот руками. Пьер опустил голову еще ниже, пряча лицо в густой тени.

Капкан был безупречен. Тот, кто дергал за ниточки, не просто хотел его смерти. Он хотел уничтожить всю его жизнь, превратить его в монстра, в бешеное животное, которого будет ненавидеть и преследовать каждый житель этой страны.

Наемник достал из кармана защищенный смартфон, собираясь набрать номер Батиста. Ему нужно было срочно предупредить стаю, пока этот неведомый враг не добрался до них. Играть по правилам мирной жизни больше не имело смысла. Началась охота. И в этой охоте Шрам не собирался оставаться в роли дичи.

Ночной Сеул превратился во враждебный, ощетинившийся неоновыми клыками лабиринт. Над мегаполисом сгустились тяжелые, черные тучи, и на раскаленный асфальт обрушился ледяной, проливной дождь, словно небо пыталось смыть пролившуюся сегодня кровь.

Пьер двигался глухими переулками, избегая широких проспектов и света уличных фонарей. Бывший командир давно выбросил свой смартфон в мусорный бак, зная, что сейчас его сигнал отслеживают все спецслужбы страны. Ослепительные вспышки полицейских мигалок то и дело прорезали темноту соседних улиц, сопровождаемые надрывным воем сирен.

Легкие горели от долгого, изматывающего бега, а промокший насквозь пиджак оттягивал плечи. Но старый солдат удачи даже не думал останавливаться. Ему нужно было успеть к Батисту.

Великан был самой заметной, самой уязвимой мишенью. Пулеметчик отказался от оружия, спрятал свой верный ПКМ и искренне поверил в то, что его огромные руки созданы только для того, чтобы нарезать овощи и обнимать детей. Эта святая, наивная вера делала здоровяка абсолютно беззащитным перед надвигающимся корпоративным катком.

Ветеран свернул в знакомый спальный квартал. Здесь, вдали от центральных трасс, обычно царила сонная тишина. Но сейчас эта тишина казалась больной, звенящей и неправильной.

Приблизившись к уютному дворику, Пьер резко остановился. Сердце, и без того бившееся на пределе, пропустило глухой, болезненный удар.

Массивная деревянная калитка была вырвана с петлями и превращена в груду щепок.

Наемник мгновенно выхватил трофейный полицейский шокер – единственное оружие, которое у него осталось, – и бесшумно скользнул за покосившийся кирпичный забор.

Привычный запах лемонграсса, имбиря и жареного мяса исчез. Двор пропах едким озоном, горелой изоляцией, машинным маслом и густым, приторным ароматом свежей крови. Капли дождя с шипением падали на раскаленный металл.

Идеальный газон был взрыт и изуродован, словно здесь прошел танковый батальон. Тренировочные гимнастические маты, на которых дети учились кувыркаться, превратились в изодранные в клочья лоскуты.

А повсюду валялся искореженный металл.

Это были боевые дроны корпоративного спецназа. Четвероногие кибернетические хищники, закованные в титановую броню. Машины, созданные исключительно для охоты на людей. Их челюсти были оснащены мономолекулярными лезвиями, способными перекусить бетонный столб, а в карбоновые спины были вмонтированы автоматические турели.

Всего их было пять. И все они были уничтожены. Разорваны на части с такой первобытной, невероятной силой, от которой стыла кровь.

У одного механического монстра была с корнем вырвана бронированная пластина вместе с блоком питания. Другой валялся со свернутой на сто восемьдесят градусов титановой шеей. Третьему буквально разломали челюсти пополам.

Ветеран медленно, не чувствуя собственных ног, шагнул в центр двора. Шокер выскользнул из ослабевших пальцев и с тихим плеском упал в лужу.

Батист лежал на спине, раскинув свои огромные, покрытые татуировками руки.

Тот самый розовый фартук с надписью «Лучший повар на районе» пропитался кровью настолько, что стал абсолютно черным. Тело гиганта представляло собой одну сплошную, страшную рану. Пули крупного калибра прошили его грудь, а мономолекулярные когти оставили на мышцах глубокие, рваные борозды.

Но даже мертвый, пулеметчик выглядел как непобежденный бог войны. Его правая рука намертво, железными тисками сомкнулась на оптическом сенсоре последней кибернетической твари, раздавив дорогостоящую линзу в стеклянную пыль. Великан принял неравный бой без своего оружия, без бронежилета. Он защищал свой дом голыми руками, разрывая сталь и кевлар чистой, невероятной яростью.

Пьер рухнул на колени прямо в грязь, не обращая внимания на хлещущий ливень.

Бывший командир дрожащими пальцами коснулся лица своего самого преданного солдата, своего друга, своего брата. Кожа здоровяка уже начала остывать. Глаза, всегда светившиеся добродушной насмешкой, были открыты и смотрели в затянутое тучами сеульское небо.

– Спи, мой большой друг, – едва слышно прошептал Шрам. Голос ветерана сорвался, превратившись в хриплый, надломленный выдох. Мужчина осторожно провел ладонью по лицу гиганта, закрывая ему веки. – Ты дрался как лев.

Отчаяние ледяной волной накрыло старого наемника. Медведь был мертв. Самый сильный, самый добрый из их стаи пал, защищая свой крошечный кусочек рая. Пьер сидел на коленях посреди разгромленного двора, сжимая кулаки с такой силой, что ногти впивались в ладони до крови.

Иллюзия мирной жизни была окончательно и безжалостно растоптана. Враг не собирался брать пленных. Тот, кто стоял за всем этим кошмаром, хотел причинить им максимальную боль.

Сквозь шум дождя беглец внезапно уловил тихое, размеренное хлопанье. Звук одиноких аплодисментов. Кто-то медленно, издевательски хлопал в ладоши, наблюдая за горем командира.

Пьер медленно поднял голову, и его серые глаза налились темным, безжалостным свинцом. Мгновение назад двор казался пустым, но теперь в тенях начиналась новая, куда более страшная игра.

Хлопки раздавались размеренно, издевательски звонко, прорезая шум проливного дождя.

Пьер медленно поднялся с колен. Суставы скрипнули, мышцы, налитые свинцом и адреналином, сжались в тугую пружину. Ветеран посмотрел сквозь стену ливня и замер, отказываясь верить собственным глазам.

Миг и уже прямо на окровавленной, растерзанной груди Батиста, небрежно закинув ногу на ногу, сидел человек.

На нем было безупречное, сшитое на заказ кашемировое пальто цвета графита, на котором почему-то не задерживались капли грязи. Белоснежный воротник рубашки, шелковый галстук, дорогие кожаные туфли, небрежно опирающиеся на мертвое плечо гиганта.

Это был Данте. Тот самый пижон, бывший куратор корпорации, чью голову Пьер лично прострелил в его же собственном кабинете. И он точно должен был кормить червей за тысячи километров от Сеула на своей исторической родине.

Мертвец сидел на теле лучшего друга Шрама и лучезарно, абсолютно искренне улыбался.

– Браво, Пьер! Какая драма, какая экспрессия! – радостно воскликнул франт, разводя руками, словно театральный критик на премьере шедевра. – Я чуть слезу не пустил. Признаюсь, этот здоровяк оказался на редкость упрямым куском мяса. Я натравил на него целую стаю игрушек стоимостью в миллион долларов каждая, а он разобрал их на запчасти голыми руками! Просто восхитительно!

Голос убийцы звучал всё так же бархатно и надменно, но в нем появились странные, вибрирующие металлические нотки. Словно слова генерировал не человеческий язык, а совершенный синтезатор речи.

– Ты… – голос старого солдата сорвался на хрип. Пьер инстинктивно сделал шаг вперед, сжимая пустые кулаки. – Ты мертв. Я сам убил тебя.

Данте театрально рассмеялся, запрокинув голову.

– О, мой дорогой, наивный Шрам! Смерть – это такая условность для тех, у кого есть безлимитный бюджет и доступ к правильным технологиям, – пижон изящно спрыгнул с тела пулеметчика.

Когда убийца поднял взгляд, бывший командир едва не отшатнулся.

Глаза Данте больше не были человеческими. Вместо зрачков и белков в глазницах пульсировала кромешная, абсолютная тьма, поверх которой горели багровым золотом руны и строчки какого-то дьявольского системного интерфейса. От этого взгляда веяло первобытным холодом и запахом свежевырытой могилы.

– Нравится? – франт самодовольно коснулся своего идеального лица. – Последняя разработка. Система «Бездна». Никакой жалости, никаких сомнений. Знаешь, Пьер, я даже благодарен тебе за ту пулю. Прошлая версия меня была слишком сентиментальной. Зато теперь…

Демон в человеческом обличье плавно повел рукой в сторону растерзанного двора.

– Посмотри, сколько опыта! За этого татуированного повара мне отсыпали просто гору очков душ, – довольно промурлыкал кибернетический призрак. – Малик не соврал, магазин в этой штуке работает просто шикарно. Я только что купил себе усиление рефлексов.

Ярость, черная и удушливая, затопила разум ветерана. Плевать на отсутствие оружия. Плевать на то, что этот ублюдок вернулся с того света. Наемник с глухим, звериным рыком бросился вперед, намереваясь просто разорвать горло щеголя зубами, вырвать эти горящие цифровым огнем глаза.

Данте даже не изменил позы. Он просто исчез.

В следующее мгновение Пьер почувствовал сокрушительный удар в живот. Сила была нечеловеческой – ветерана оторвало от земли и отбросило на несколько метров. Старый солдат рухнул спиной на разломанные гимнастические маты, выплевывая воздух пополам с кровью.

– Тс-с-с, тише, тише, дикарь, – издевательски пропел пижон, сдувая невидимую пылинку с манжеты. Он стоял ровно там же, где секунду назад находился Шрам. – Мы еще не закончили нашу игру. Это была только разминка.

Вдалеке, сквозь плотную пелену ливня, послышался нарастающий вой десятков сирен.

Они стремительно приближались, захватывая район в кольцо. Красно-синие отблески уже начали плясать на мокрых стенах соседних домов.

– Слышишь музыку? – улыбка убийцы стала пугающе широкой. – Это едут твои новые поклонники. Знаешь, в чем прелесть моего плана? Они найдут здесь тебя. Над телом твоего дорогого Медведя. И угадай, кому припишут эту восхитительную бойню? После того, что случилось в телецентре, никто даже не станет слушать оправдания чокнутого террориста, перебившего своих друзей.

Наемник с трудом перевернулся на бок, кашляя кровью. Ребра горели огнем, но он заставил себя подняться на ноги. Дождь смывал грязь с его измученного лица.

– Я найду тебя, – тихо, но с такой концентрированной ненавистью произнес Пьер, что воздух вокруг, казалось, стал еще холоднее. – Я разберу твою чертову систему по винтику.

– Очень на это надеюсь! – с искренним восторгом захлопал в ладоши Данте. Золотые иероглифы в его черных глазах закружились быстрее. – Иначе мне станет скучно. Но сейчас тебе пора бежать, Пьер. Беги, или копы отнимут у меня всё веселье. И да… передай привет остальной стае. Тем, кто еще дышит.

Свет мощных полицейских прожекторов ударил в переулок, выхватывая из темноты потоки дождя. Визг тормозов оглушил улицу. Спецназ уже выпрыгивал из фургонов, занимая позиции.

Бывший командир бросил последний, полный невыносимой боли взгляд на неподвижное тело Батиста. Великан лежал в луже собственной крови, спокойный и непобежденный, навсегда оставшийся в своем маленьком, растоптанном раю.

Скрипнув зубами так, что едва не треснула эмаль, Шрам отвернулся.

Он не мог позволить себе умереть здесь, под пулями полицейских. Он должен был предупредить остальных. Должен был отомстить. Ветеран растворился в густых тенях соседнего двора ровно за секунду до того, как вооруженные штурмовики выбили остатки калитки.

Когда первые лучи тактических фонарей скользнули по залитому кровью газону, Данте там уже не было. Призрак из прошлого исчез так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь трупы и новую, еще более страшную легенду о спятившем наемнике Пьере.

Сводчатый потолок старого ливневого коллектора терялся во мраке. Сюда не проникал свет сеульского неона, здесь пахло только ржавчиной, гниющими водорослями и крысиным пометом. Ледяная вода по щиколотку омывала испорченные дорогие туфли Пьера, но он даже не чувствовал холода.

Ветеран тяжело привалился спиной к осклизлой кирпичной стене, сползая вниз. Каждое движение отдавалось в груди ослепительной вспышкой боли – удар демонического ублюдка наверняка сломал ему пару ребер.

Где-то далеко наверху, сквозь толщу бетона и асфальта, глухо вибрировали полицейские сирены. Город искал его. Охота шла полным ходом.

Шрам дрожащими пальцами расстегнул воротник промокшей, перепачканной кровью рубашки. Смартфон покоился на дне мусорного бака еще квартал назад, но у стаи всегда был план «Б». Наемник нащупал на шее, под кожей, крошечный уплотненный бугорок – подкожный микрочип экстренной связи, который они вшили себе еще в Африке. В ухе всё еще торчала миниатюрная тактическая гарнитура, не зависящая от сотовых вышек.

Он нажал на уплотнение, активируя зашифрованный канал. Эфир ответил мертвым, шуршащим статическим треском.

И вдруг сквозь этот треск прорвался голос.

– … мать твою! Пьер! Шрам, ответь, если ты еще дышишь! Ответь, сука! – голос Ляха срывался на истеричный, задыхающийся хрип. На заднем фоне раздавались глухие автоматные очереди и крики боли. Это был не тот уверенный в себе, наглый блондин, который пару часов назад учил малолеток жизни. Это был голос человека, заглянувшего в бездну.

Ветеран сглотнул вязкую слюну, чувствуя во рту привкус меди.

– На связи, – глухо, лишенным всяких эмоций голосом ответил бывший командир.

– Слава богу! – выдохнул поляк. Раздался грохот, словно кто-то высадил дверь с ноги. – Босс, у нас полный пиздец! Итхэвон в огне! Какие-то ублюдки в черной броне вломились в наш клуб! Они не разговаривают, они просто… режут! Они крошат моих парней на куски!

В эфир ворвался голос Кемаля. Обычно хладнокровный турок дышал так тяжело, словно пробежал марафон в полной выкладке.

– Это корпоративный спецназ, старший брат. Но они какие-то… неправильные, – сквозь зубы прохрипел разведчик, перекрывая шум выстрелов. – Они не реагируют на боль. Я всадил одному полмагазина в грудь, а он даже не покачнулся. У них аугментации, которых я в жизни не видел. Мы зажаты в подсобке бара.

– Держитесь, мы уходим черным ходом, – снова закричал Лях. – Пьер, нам нужен Медведь! Слышишь? Звони Батисту! Пусть берет свою ручную гаубицу и мчится к нам! Нам нужен огневой вал, иначе мы из этого района живыми не выберемся! Обычные стволы их не берут!

В коллекторе повисла тяжелая, густая тишина.

Пьер закрыл глаза. Перед его внутренним взором снова вспыхнула картина растерзанного дворика. Разорванные стальные собаки. Исполосованный когтями розовый фартук. И широко открытые, остекленевшие глаза самого доброго великана на свете.

– Шрам! Не молчи! – в панике заорал поляк. – Где Батист⁈

– Медведь мертв, – произнес Пьер.

Два слова. Они упали в радиоэфир тяжело и неотвратимо, как могильные плиты.

На том конце канала повисла гробовая тишина. Выстрелы на заднем фоне всё еще гремели, но казалось, что оба наемника перестали дышать.

– Что?.. – голос Ляха сломался, превратившись в жалкий, беспомощный шепот. – Командир… что ты несешь? Как мертв? Это же Медведь… его танк не брал…

– Разорван на части. В собственном доме. Полчаса назад, – ровно, механически чеканя каждое слово, продолжил Шрам. Внутри него всё выгорело, остался только ледяной пепел. – Меня подставили. На меня повесили резню в телецентре. Полиция стреляет на поражение. Данте жив.

– Пижон⁈ – ахнул Кемаль. – Но мы же… мы же его закопали!

– Он вернулся, Турок. И он открыл на нас сезон охоты. Итхэвон – это только отвлекающий маневр. Он выбивает нас по одному.

Поляк грязно, надрывно выругался. В этом мате была вся боль, весь шок и осознание того, что их идеальный мир рухнул, не продержавшись и нескольких месяцев.

– Что делаем, босс? – голос Кемаля вновь обрел стальную, обреченную твердость. Разведчик понял главное: игры закончились. Началось выживание.

Пьер открыл глаза. Во мраке коллектора его взгляд казался волчьим. Он оперся руками о мокрый бетон и, превозмогая боль в сломанных ребрах, заставил себя подняться в полный рост.

– Бросайте район. Плевать на банды, плевать на территорию, – отдал последний приказ старый солдат удачи. – Прорывайтесь любой ценой. Оторвитесь от хвоста и двигайте к Капитану. В «Старый Рубеж». Если Данте начал зачистку, старик в списке целей. Нужно вытащить его и уходить на дно.

– А как же Ландо? – спросил Лях, тяжело дыша на бегу. – Я не могу до него дозвониться! Его телефон вне зоны доступа!

Сердце Пьера сжалось в ледяные тиски. Если француз не отвечает, значит, смерть уже стучится и в его двери.

– Встречаемся у Кравинского. Потом вытащим маэстро, – отрезал Шрам. – Конец связи. Выживите, парни.

Ветеран прервал контакт.

Вода продолжала монотонно капать с бетонного свода, отмеряя секунды их стремительно утекающих жизней. Шрам вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони, вытащил из ножен свой боевой клинок и зашагал во тьму тоннеля. Стая собиралась на свою последнюю, безнадежную войну.

Выбравшись из зловонных недр ливневого коллектора, Пьер первым делом угнал неприметный старый седан, припаркованный у круглосуточного магазина. Вскрыть замок без ключа заняло у ветерана ровно семь секунд – руки работали на одних инстинктах, пока мозг просчитывал маршруты в объезд полицейских кордонов.