Текст книги "Игра на понижение (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Если ты рванешь здесь три кило С-4, этот бетонный гроб сложится нам на головы! – возмутился снайпер. – Я слишком молод и красив, чтобы стать лепешкой под завалами.

Пьер молча подошел ближе. Провел рукой в тактической перчатке по холодной стали, оценивая толщину швов.

– Ландо прав. Взрывать всю створку нельзя, – сухо констатировал командир. – Опоры старые, перекрытия изношены. Нас просто завалит.

Ветеран извлек из подсумка направленный кумулятивный заряд.

– Прожжем замок направленным взрывом. Потом Медведь выбьет то, что останется.

Робопсы замерли в десяти метрах позади отряда. Четыре безмолвные машины застыли, сканируя пустой цех красными сенсорами.

– Шеф, пустим собачек первыми? – спросил Батист, разминая огромные плечи. – Пусть примут шквальный огонь на себя, когда створка рухнет. Для этого мы их и тащили.

Пьер снова вспомнил фантомный красный маркер на груди своего напарника. Холодок неприятно пробежал по спине под кевларом. Машины были смертоносны, но система гнила изнутри. В узком пространстве один сбой интерфейса – и роботы превратят отряд в фарш.

– Нет, – жестко отрезал бывший легионер. – Псы остаются в арьергарде. Кроют наш тыл и держат периметр цеха. Внутрь заходим сами.

Ландо удивленно поднял бровь:

– Мы для того и брали корпоративных болванов, чтобы они ловили пули вместо нас. Ты чего, командир? Решил вспомнить молодость?

– В узких коридорах и на лестницах от них больше вреда, чем пользы, – не моргнув глазом солгал Шрам. Голос звучал ровно, как сталь. – Запутаются под ногами. Если триада кинет гранату – нас посечет осколками их же брони. Идем по старинке. Лицом к лицу.

Батист довольно оскалился, обнажив белые зубы на измазанном сажей лице.

– Вот это по-нашему! А то я уже начал чувствовать себя оператором на долбаном пульте управления. Наконец-то нормальная контактная работа.

Пьер прилепил кумулятивный заряд точно на стык замковых пластин. Вдавил детонатор.

– Приготовились. За дверью будет тесно, громко и очень грязно.

Наемники привычно рассредоточились, взяв сектора на прицел.

– Ромео, ты идешь за мной. Контроль верхних уровней пролета. Медведь – давишь из пулемета всё, что шевелится внизу. Не жалей патроны.

– Сделаю, шеф. Устроим им мясорубку, – пробасил здоровяк, поднимая свой FN MAG.

Шрам отступил за бетонную колонну и нажал на тангенту.

Сухой, оглушительный хлопок ударил по барабанным перепонкам. Ослепительная струя пламени прожгла толстый металл насквозь, выплевывая сноп искр. Тяжелая створка жалобно скрипнула, ее перекосило в оплавленных петлях.

Глава 4

Батист шагнул к покореженной, дымящейся створке. Экзоскелет на его ногах натужно взвыл. Здоровяк с разворота впечатал тяжелый ботинок в оплавленный металл.

Дверь с оглушительным скрежетом вылетела внутрь, подняв густое облако цементной пыли.

В ту же секунду сверху, из мрака лестничного пролета, ударил шквальный огонь. Пули защелкали по ступеням, высекая фонтаны искр и каменного крошева. Наемники мгновенно вжались в укрытия по обе стороны проема.

– У них преимущество высоты! – прокричал Ландо, пытаясь перекрыть визг рикошетов. – Классическая воронка. Мы для них как мишени в тире!

– Плевать я хотел на их высоту! – прорычал пулеметчик.

Великан шагнул прямо в дверной проем. Задрав ствол пулемета вертикально вверх, он прицелился в узкий просвет между лестничными маршами и нажал на спуск.

Пространство взорвалось оглушительным ревом. Длинная, непрерывная очередь бронебойных пуль прошила пролет насквозь. Сверху посыпались куски бетона, гильзы и чьи-то истошные крики. Один из боевиков, слишком далеко свесившийся через перила, култышкой рухнул вниз и с глухим влажным стуком ударился о площадку первого этажа.

– Пошли! За мной, в темпе девочки, в темпе! – рявкнул Шрам, врываясь на лестницу под прикрытием этого свинцового смерча.

Начался самый страшный вид армейской работы – вертикальный штурм. Узкие бетонные кишки, где невозможно маневрировать, где каждая граната может стать последней, а рикошеты абсолютно непредсказуемы. Воздух мгновенно стал плотным, как кисель. Он состоял из едкого порохового дыма, строительной пыли и терпкого запаха пролитой крови.

Ветеран двигался стремительно, но выверенно. Рывок к промежуточной площадке. Очередь вслепую за угол. Выдернутая чека светошумовой гранаты. Бросок на пролет выше.

Ослепительная вспышка и хлопок. Бывший легионер выскочил из-за угла, плавно ведя стволом штурмовой винтовки. Двое оглушенных корейцев рухнули с простреленными головами, так и не успев протереть слезящиеся глаза.

– Чисто! Давай! – сухо скомандовал командир.

Тяжело топая, поднялся Батист, сразу беря на прицел следующий марш. Следом тенью скользнул парижанин.

Ландо не стрелял длинными очередями. Снайпер использовал пистолет-пулемет короткими, ювелирными кликами. Вдруг этажом выше мелькнула рука с зажатой гранатой-«лимонкой». Бандит собирался сбросить смерть прямо на головы штурмующим. Француз вскинул оружие быстрее, чем моргнул глаз. Три пули легли точно в предплечье боевика.

Раздался вопль боли. Граната выпала из разжавшихся пальцев, но не вниз, а закатилась обратно на верхнюю площадку.

– Ложись! – крикнул стрелок, падая на ступени.

Сверху грохнуло. Ударная волна прокатилась по лестничной клетке, щедро осыпав отряд штукатуркой. Сквозь звон в ушах пробились стоны раненых осколками сектантов.

– Красиво работаешь, Ромео! – одобрительно пробасил гигант, тяжело поднимаясь и стряхивая с плеч мусор. – Сэкономил нам патроны.

– Я просто не люблю, когда сверху падает что-то тяжелее осадков, – хмыкнул парижанин, молниеносно меняя магазин.

Они поднимались все выше. Второй этаж, третий, четвертый. Лестница превратилась в настоящую мясорубку. Ступени стали скользкими от крови. Подошвы тактических ботинок мерзко чавкали, оставляя багровые следы на сером бетоне.

Нейросеть Шрама в этом узком пространстве окончательно сошла с ума. Замкнутые стены рождали десятки ложных эхо-сигналов и тепловых засветок от локальных пожаров. Зеленые маркеры наслаивались друг на друга, превращаясь в бессмысленную, мигающую кашу перед глазами.

Но командир просто игнорировал систему. Он мысленно отключил тактический фильтр, оставив только базовый коллиматор. В таком аду выживают не программные алгоритмы, а инстинкты, вбитые сержантами на полосах препятствий Французского легиона.

На пятом пролете сопротивление достигло пика. Оставшиеся бойцы триады забаррикадировались на верхней площадке за наваленными металлическими шкафами и строительным мусором. Они палили не целясь, создавая непроницаемую стену заградительного огня.

– Босс, мы так не пройдем! – прокричал Батист из-за укрытия. Его кевлар был исполосован рикошетами, а левый рукав промок от касательного ранения. – У меня ствол сейчас расплавится!

Ветеран хладнокровно вытащил из разгрузки последний брусок пластида С-4. Времени на радиодетонаторы не было. Он вставил обычный химический запал с задержкой в три секунды.

– Ромео! Положи их на пол! Дай мне секунду!

Снайпер высунулся из-за угла ровно на мгновение. Пистолет-пулемет выплюнул короткую очередь, заставив боевиков инстинктивно пригнуть головы за баррикадой.

Этого хватило. Пьер метнул заряд по идеальной дуге. Тяжелый кусок взрывчатки перелетел через укрытие и с влажным стуком шлепнулся прямо под ноги обороняющимся.

– Назад!

Трое наемников скатились на полпролета вниз, вжимаясь в грязный бетон.

Взрыв в замкнутом пространстве ударил по барабанным перепонкам с силой кувалды. Баррикаду из шкафов разнесло в клочья. Искореженное железо, куски арматуры и разорванные тела дождем осыпались вниз по лестнице, гулко ударяясь о перила. Не дожидаясь, пока осядет густая пыль, командир бросился вперед.

Верхняя площадка была расчищена. Прямо по курсу чернела пробитая осколками двойная дверь. За ней находилась дирекция – последняя цитадель корейского синдиката.

Парни тяжело поднялись на площадку, занимая позиции по обе стороны от дверей. Они выглядели как демоны, вырвавшиеся из преисподней: закопченные, покрытые слоем серой пудры и чужой кровью, пропахшие смертью.

– Все целы? – хрипло спросил Шрам, перезаряжая горячую штурмовую винтовку.

– Нормально. Пара царапин, – Ландо сплюнул вязкую слюну. – И я точно оглох на правое ухо.

Батист просто кивнул, передергивая затвор пулемета. Здоровяк тяжело дышал, но в его прищуренных глазах горел мрачный, решительный огонь.

Бывший легионер посмотрел на своих людей. В этот момент им не нужны были ни корпоративные нейросети, ни приказы через гарнитуру. Старая гвардия понимала друг друга на уровне звериных рефлексов.

Ветеран коротко кивнул и ударом тяжелого ботинка распахнул двери в пентхаус. Финал этой грязной пьесы должен быть сыгран до конца.

Дверь с треском распахнулась, вбитая внутрь ударом тяжелого ботинка.

Кабинет директора разительно отличался от остального завода. Просторный пентхаус, застеленный потертыми персидскими коврами. Вдоль стен выстроились стеклянные стеллажи с антикварным оружием. Воздух здесь не вонял цементом – пахло сандалом и дорогим табаком.

Ветеран шагнул внутрь первым, плавно переводя ствол штурмовой винтовки из угла в угол. За ним бесшумно скользнули пулеметчик и снайпер, мгновенно перекрывая сектора.

За массивным столом из черного дерева сидел человек.

Старый, высохший как мумия кореец. Седые волосы собраны в редкий пучок. На плечах – традиционный шелковый халат, богато расшитый золотыми драконами. Патриарх триады выглядел жалко и нелепо на фоне развернувшейся внизу индустриальной бойни.

– И это всё? – разочарованно протянул Ландо, опуская оружие. – Ради этого ископаемого мы угробили столько патронов? Дед, ты хоть понимаешь, что твой криминальный бизнес только что закончился?

– Ромео, закрой рот и держи периметр, – сухо осадил подчиненного Пьер.

Старик медленно поднял голову. В полумраке его глаза блеснули неестественным, холодным светом.

– Вы пришли забрать мой город, цепные псы, – голос патриарха прозвучал жутко. Он не говорил, он скрежетал, словно ржавый металл терся о металл. Звук шел явно не из горла, а из встроенного динамика.

Батист нахмурился, поудобнее перехватывая свой тяжелый FN MAG.

– Шеф, мне очень не нравится этот звук. У деда что, магнитола в животе застряла?

Командир молчал, анализируя цель. Интерфейс в правом глазу почему-то отказывался выдавать стабильную картинку. Бирюзовые линии мелкой дрожью плясали на сетчатке, не в силах определить температуру тела старика.

Внезапно глава синдиката сбросил шелковый халат.

Под дорогой тканью не было слабого старческого тела. Половину грудной клетки и правую руку заменяло грубое, тяжелое армейское железо. Никакого изящного хрома или эргономичных корпоративных протезов. Это была кустарная, уродливая промышленная кибернетика. Мощные поршни, толстые открытые провода, блестящие титановые сочленения, истекающие густой темной смазкой.

– Матерь божья… – выдохнул француз, пятясь назад. – Это что за Франкенштейн с местного рынка деталей?

Киборг не стал тратить время на пафосные речи.

С пугающим, змеиным шипением пневматики он сорвался с места. Движения монстра были рваными, но неестественно быстрыми. Из его правого предплечья с сухим лязгом выскочило полуметровое мономолекулярное лезвие.

Патриарх метнулся прямо на командира наемников. Расстояние в десять метров сократилось до нуля за одну секунду.

Снайпер и пулеметчик просто не успевали открыть огонь – цель и их босс находились на одной линии обстрела.

Но бывший легионер не дрогнул. Годы тренировок и бесконечных командировок превратили его тело в идеальную машину выживания, работающую на безусловных рефлексах. Никакого страха. Никакой паники. Только холодный, машинный расчет.

Ветеран жестко упер приклад HK416 в плечо. Палец плавно, но с непреодолимой силой вжал спусковой крючок до самого упора.

Тяжелая штурмовая винтовка глухо и ритмично застучала.

Шрам не стал стрелять по конечностям или пытаться выбить оптику. Он просто всадил весь магазин – тридцать бронебойных патронов калибра 5.56 – прямо в широкую, аугментированную грудь киборга.

Свинец рвал композитный пластик в щепки. Оболочечные пули пробивали старую плоть и корежили пневматику. Из пробитых трубок со свистом вырвался пар, смешанный с фонтанами густого черного масла и алой человеческой крови.

Старик по инерции сделал еще два тяжелых шага, занеся сверкающее лезвие для смертельного удара.

Острие остановилось в десяти сантиметрах от небритого лица наемника. Пьер даже не моргнул, продолжая вдавливать спуск, пока боек не начал щелкать вхолостую по пустой каморе.

Киборг захрипел пробитым динамиком. В его искусственных глазах окончательно погас красный свет. Механические суставы подломились, патриарх грузно рухнул на колени, а затем завалился на бок, заливая дорогой ковер отвратительной смесью мазута и крови.

В разгромленном кабинете повисла звенящая, тяжелая тишина. Слышно было только, как звенят пустые латунные гильзы, раскатившиеся по бетонному полу.

– Срань господня… – Батист опустил пулемет, утирая со лба грязный, липкий пот. – Если бы эта консервная банка добралась до нас, мы бы стали шашлыком. Красиво сработал, босс. Жестко.

– Ага, – нервно сглотнул Ландо, поправляя сбившуюся на ухе гарнитуру. – Прямо Терминатор на минималках. Надо было захватить магнит, чтобы прилепить его на холодильник в баре.

Командир молча отсоединил пустой магазин. Привычным, отработанным движением загнал новый. Руки действовали автоматически, но внутри росло странное, давящее чувство тревоги.

Наемник посмотрел на поверженного врага. Синдикат мертв. Контракт закрыт. Задание, за которое корпорация отвалит целое состояние, подошло к финалу.

Пьер открыл рот, собираясь отдать приказ на эвакуацию, когда мир вокруг него внезапно взорвался.

Интерфейс в правом глазу полыхнул ослепительно-красным. По сетчатке водопадом хлынули системные ошибки. Ядовитые надписи «CRITICAL_SYS_FAILURE» и «SYNC_LOST» полностью перекрыли обзор.

В ушах пронзительно, до физической боли завыл цифровой визг.

Перед глазами ветерана замелькали десятки фантомных тепловых силуэтов. Несуществующие враги проступали прямо из бетонных стен, тянули к нему руки, целились из пустоты, перекрывая реальные фигуры его товарищей.

Бывший легионер тяжело осел на одно колено, выронив винтовку из ослабевших пальцев. Он сжал голову руками, борясь с накатившей жестокой тошнотой и едкой, режущей болью в затылке.

– Шеф! Что с тобой⁈ Тебя зацепило⁈ – встревоженный голос парижанина доносился словно из-под толщи мутной воды.

Система, которую так нахваливал ухоженный Данте, гнила изнутри. И этот электронный гной прямо сейчас безжалостно заливал мозги старого легионера.

Мир распался на пиксели. Перед глазами забилась ослепительная, ядовито-красная пульсация. Цифровой визг ввинчивался в барабанные перепонки, выжигая способность мыслить.

Шрам стоял на коленях, судорожно стиснув виски грязными пальцами. Желудок скрутило спазмом жесткой тошноты.

Вместо роскошного кабинета убитого патриарха сломанная нейросеть проецировала сущий ад. Десятки фантомных тепловых контуров водили хоровод. Несуществующие снайперы целились с потолка. Мертвые боевики поднимались с ковра, светясь ярко-оранжевым теплом.

– Командир! Какого хрена⁈ – голос Ландо пробивался сквозь электронный гул, словно из глубокого колодца. Крепкие руки схватили за плечи, пытаясь удержать от падения.

– Отойди, Ромео, не мельтеши! Дай ему воздух! – раскатисто рявкнул Батист. Огромная ладонь здоровяка тяжело легла на спину наемника. – Шеф, где болит? Тебя этот ржавый ублюдок зацепил⁈

Ветеран зажмурился до искр под веками. Попытался сделать глубокий вдох. Воздух казался густым, как клей.

Сбой отступил так же резко, как и начался. Красная пелена моргнула в последний раз и исчезла. Цифровой визг сменился привычным шумом ночного мегаполиса за окнами. В правом глазу вновь загорелся ровный бирюзовый индикатор. SYSTEM_ONLINE. SYNC: 99%.

Издевательство.

Пьер с трудом разлепил веки. Оттолкнул руки снайпера и медленно, опираясь на край дубового стола, поднялся на ноги. Икры слегка дрожали, а спина под кевларом взмокла от ледяного пота.

– Я в норме, – хрипло выдавил бывший легионер. Голос звучал чужой, надтреснутой струной. – Оставьте меня.

– В норме? – недоверчиво фыркнул француз, отступая на шаг. – Ты рухнул, как мешок с картошкой. Я уж думал, старик успел пырнуть тебя своим встроенным шампуром.

– Босс, у тебя лицо белее, чем мел, – нахмурился пулеметчик, подозрительно сканируя командира взглядом. – Это отходняк от стимуляторов? Корпоративная химия шалит?

– Жара. Переутомление. Адреналиновый спад, – сухо отчеканил Шрам, поднимая с пола брошенную винтовку. Пальцы уже не дрожали. Стальной контроль возвращался. – Не делайте из мухи слона. Мы сутки на ногах, воюем с половиной города.

Ландо недовольно цокнул языком, но спорить не стал. Он привык верить командиру. Если тот говорит, что может идти, значит, дойдет даже с оторванной ногой.

Наемник отвернулся от своих людей, делая вид, что проверяет затвор оружия. Внутри расползалась ледяная, расчетливая ярость. Корпорация засунула ему в голову троянского коня. Эта хваленая нейросеть могла ослепить его в любой момент. В разгар боя. При переходе улицы. Просто по щелчку чьих-то холеных пальцев.

Пьер коснулся горлового микрофона.

– Консильери. Ты на связи?

– Я всегда на связи, Дюбуа, – мягкий, бархатистый голос Данте прозвучал в наушнике почти ласково. – Мои аналитики фиксируют остановку всех серверов триады. Патриарх?

– Мертв. Пустил лужу машинного масла на дорогой ковер, – безэмоционально отрапортовал ветеран. – Цитадель зачищена. Контракт закрыт.

– Блестящая работа. Вы доказали мою теорию о превосходстве гибридов, – тон итальянца сочился самодовольством. – Гонорар переведен на ваши счета. Возвращайтесь на базу.

– Возвращение откладывается, – жестко оборвал его Шрам. – Мои люди заслужили отдых. Ближайшие сутки мы будем пить, тратить твои деньги и снимать стресс.

На том конце повисла секундная пауза.

– Как скажете. Вы это заслужили. Отдыхайте, господа. Завтра обсудим расширение вашего штата.

Связь оборвалась. Бывший легионер обернулся к парням. В глазах подчиненных уже загорелся тот самый знакомый, дикий азарт предстоящего загула.

– Вы слышали спонсора, – криво усмехнулся командир. – Сворачиваем удочки. Сеул сегодня наш.

– Вот это я понимаю, позитивное мышление! – радостно гаркнул Батист, закидывая перегретый пулемет на широкое плечо. – Я выпью столько виски, что местным барменам придется бежать на завод за новой партией!

– А я сниму самый роскошный номер в Каннаме и позову тех секретарш! – подхватил парижанин, направляясь к выходу. – Гуляем, медведь!

Они спускались по заваленным трупами и битым бетоном лестницам в приподнятом настроении. Шутили, обсуждали предстоящую попойку, беззаботно пинали пустые гильзы.

Только Пьер шел молча. В его голове уже зрел новый, сугубо личный план. Парни пусть гуляют. Им не нужно знать, что система дала сбой. А вот ему самому жизненно необходимо найти уличного мясника.

Независимого подпольного риппердока, который залезет ему в череп и покажет, что именно «Омникроп» вживил в его зрительный нерв. Пока он не разберется с этим дерьмом, подставлять спину корпорации стало слишком опасно.

Бронированный фургон мягко шуршал широкими шинами по мокрому асфальту. За тонированными бронестеклами проносился сверкающий неоном Сеул. Мегаполис жил своей привычной ночной жизнью, абсолютно равнодушный к тому, что всего час назад на его окраине закончилась локальная война.

Внутри салона густо пахло потом, сгоревшим порохом и остывающим металлом.

Ландо с наслаждением стягивал с себя пробитый в нескольких местах тактический жилет. Француз морщился, ощупывая огромную лиловую гематому на ребрах, но глаза его азартно блестели.

– Если этот ухоженный макаронник не накинул мне бонус за того гранатометчика, я подам на корпорацию в суд по правам человека, – жизнерадостно заявил снайпер, откупоривая найденную в бардачке бутылку теплой воды. – Вы видели, как он летел с лестницы? Чистое искусство!

– Твое искусство нам чуть головы не оторвало, – мрачно прогудел Батист с заднего сиденья.

Здоровяк методично протирал тряпкой затворную раму своего любимого пулемета. Рядом с ним громоздились пустые короба из-под патронов.

– Медведь, ты просто завидуешь моему изяществу. Твоя тактика – это переть напролом, как слепой носорог. А я работаю тонко. Как хирург.

– Ага. Хирург, который чуть не обделался, когда увидел старого киборга, – хмыкнул пулеметчик. – Если бы не босс, этот дед пустил бы тебя на фарш для пельменей.

Шрам вел машину молча. Ветеран не участвовал в привычной армейской перебранке. Его взгляд был намертво прикован к блестящей от дождя дороге. Внешне командир казался абсолютно спокойным, словно гранитная статуя, но внутри всё еще тлела ледяная ярость после недавнего системного сбоя.

Интерфейс в правом глазу сейчас вел себя образцово. Бирюзовые строчки приветливо показывали температуру в салоне и маршрут до безопасной зоны. Никаких красных фантомов. Никакого цифрового визга. Система притворялась идеальной.

«Троянский конь с корпоративным клеймом», – хмуро подумал бывший легионер.

Фургон свернул на подземную парковку конспиративной базы. Лязгнули железные ворота, отрезая отряд от остального мира.

Раздевалка встретила их гудением мощных вытяжек. Парни с облегчением избавлялись от тяжелого кевлара, экзоскелетных сервомоторов и оружия. Складывали амуницию в личные металлические шкафчики.

Пьер стянул пропитанную потом футболку. Нейросеть мигнула, сообщая о входящем переводе. На защищенный офшорный счет упала сумма с шестью нулями. Данте не обманул. Корпорация платила щедро, без задержек и лишних вопросов. Золотая кость для верных псов.

– Вы только посмотрите на эти цифры! – Ландо восторженно присвистнул, глядя в свой тактический планшет. – Я официально могу купить себе небольшой замок во Франции. И парочку виноградников в придачу.

– Ты спустишь всё на выпивку и шлюх раньше, чем мы долетим до Европы, – философски заметил Батист. Великан натягивал чистую гражданскую рубашку, которая угрожающе трещала на его необъятных плечах. – Но сегодня я готов тебе в этом помочь. Куда идем?

– Каннам! Элитные клубы, реки шампанского и девочки, которые пахнут дорогими духами, а не дешевым пивом. Сегодня гуляем на все деньги! Босс, ты с нами?

Шрам захлопнул дверцу шкафчика. Повернулся к подчиненным.

– Пас. Идите вдвоем.

Француз удивленно вскинул брови, застыв с расческой в руке.

– Командир, ты серьезно? Мы только что уничтожили целый синдикат. У нас карманы рвутся от бабок. Надо сбросить напряжение, иначе крыша поедет.

– Моя крыша на месте, – сухо отрезал наемник. – Я не спал двое суток. Если выпью хоть каплю – усну прямо на барной стойке. Отдыхайте. Вы заслужили.

Батист внимательно, с прищуром посмотрел на командира. Старый вояка чувствовал неладное, но лезть в душу было не в его правилах.

– Как скажешь, шеф. Оставим пару бутылок на твою долю. Если передумаешь – набирай.

Парни ушли, громко хлопая дверями и споря о том, кто будет оплачивать первое такси.

В раздевалке повисла гулкая, давящая тишина. Ветеран остался один.

Он подошел к раковине и долго плескал ледяную воду в лицо, смывая остатки адреналина. Поднял взгляд на зеркало. Оттуда на него смотрел усталый человек с жесткими, рублеными чертами лица и старым белесым шрамом, пересекающим бровь. Правый глаз казался абсолютно обычным. Серый, холодный, пустой. Никакого намека на сложную кибернетику.

Пьер открыл тайник под раковиной. Достал простую темную куртку, потертые джинсы и глубокую кепку. Никакой корпоративной ткани.

Затем наемник вытащил из спортивной сумки старый, проверенный «Глок-17». Пистолет не был подключен к умной оптике, не имел чипов распознавания и не умел считать патроны. Это был просто надежный кусок австрийской стали. То, чему действительно можно было доверять. Командир дослал патрон в патронник и сунул оружие за пояс, прикрыв полой куртки.

Внутренний голос молчал. Боевой пес отправлялся на поиски ветеринара, чтобы проверить свой ошейник.

Район Итэвон встретил его привычной грязью. Дождь здесь не смывал грехи, он лишь превращал уличный мусор в скользкую жижу. Узкие переулки пахли жареным чесноком, перебродившим соевым соусом, дешевым парфюмом уличных зазывал и застоявшейся мочой.

Шрам шел быстро, надвинув козырек кепки на глаза. Он растворился в толпе, став незаметной тенью среди сотен туристов, пьяных солдат с американской базы и мелких торговцев.

Интерфейс молчал. Пьер специально отключил все активные модули сканирования, оставив систему в спящем режиме. Чем меньше активности, тем меньше шансов, что Данте отследит его маршрут.

Нужное место находилось в самом глубоком подбрюшье квартала. Подпольные риппердоки не вешали неоновых вывесок. Они прятались за неприметными дверями химчисток, массажных салонов и дешевых закусочных.

Наемник свернул в глухой тупик, заставленный переполненными мусорными баками. Толкнул обшарпанную металлическую дверь с полустертым иероглифом.

Внутри пахло формалином, озоном и жженой пластмассой. Тесное помещение освещалось лишь жужжащими люминесцентными лампами. Вдоль стен громоздились стеллажи с подержанными кибер-протезами, старыми мониторами и ящиками с медикаментами.

Из-за ширмы вышел невысокий, сутулый кореец в заляпанном кровью и машинным маслом пластиковом фартуке. На его правом глазу красовался массивный оптический модуль кустарной сборки.

– Закрыто, гайцзин, – проскрипел мясник на ломаном английском, потянувшись к дробовику, лежащему под стойкой. – Приходи завтра.

Бывший легионер не проронил ни слова. Он просто достал из кармана пачку хрустящих стодолларовых купюр и бросил ее на грязный металлический стол. Толстая пачка глухо шлепнулась рядом с хирургическими инструментами.

Риппердок замер. Оптический модуль на его лице тихо зажужжал, фокусируя линзы на деньгах. Кореец медленно убрал руку из-под стойки.

– Что нужно? – голос старика мгновенно потеплел. – Зашить дырку? Вытащить пулю? Поставить недорогой имплант? У меня есть отличная оптика с ночным видением. Снята с американского снайпера. Почти новая.

– Мне нужна диагностика, – сухо ответил командир, стягивая кепку. – Глубокое сканирование черепа. Зрительный нерв и кора головного мозга. Полная проверка на наличие любого вживленного железа. И главное – абсолютная конфиденциальность.

Доктор сгреб деньги костлявой рукой. На его морщинистом лице расплылась жадная ухмылка.

– Садись в кресло, гайцзин. За такие деньги я найду в твоей голове даже те мысли, которые ты еще не успел подумать.

Медицинское кресло в кабинете риппердока напоминало орудие пыток времен инквизиции. Облезлый кожзаменитель был намертво прикручен к массивному стальному каркасу, а подголовник оснащен жесткими фиксаторами.

– Садись и постарайся не дышать слишком часто, – проворчал старик, натягивая засаленные резиновые перчатки. – Мой томограф – зверь старый и капризный. Чуть дернешься, и на снимке вместо твоих мозгов будет каша из пикселей.

Ветеран молча опустился в кресло. Металлические зажимы щелкнули, намертво закрепив голову. Мясник нажал кнопку на затертом пульте, и над лицом наемника с тяжелым гудением нависла массивная дуга сканера. Аппарат пах озоном, формалином и горелой проводкой.

– Если найдешь глушилку или маячок – не трогай, – сухо предупредил Пьер, глядя в мутный объектив камеры прямо над собой. – Просто покажи, где именно они сидят.

– За те деньги, что ты мне отвалил, я даже твои детские страхи трогать не стану, – хмыкнул кореец. – Закрой глаза, гайдзин. Сейчас будет немного ярко.

Вспышка действительно оказалась болезненной. Плотный красный свет прошил закрытые веки насквозь, а в черепе возникло тянущее, неприятное чувство, словно внутри ковырялись ледяной спицей. Аппарат надсадно завыл, набирая обороты.

Бывший легионер лежал неподвижно. В голове крутились варианты. Микрочип, вживленный прямо в зрительный нерв? Сетка из углеродных нанотрубок, оплетающая кору? Что именно Данте засунул ему в череп на той стерильной операционной базе? И как это дерьмо можно вырезать, не превратившись в пускающего слюни идиота?

Гудение резко оборвалось. Дуга сканера с лязгом уехала в исходное положение.

Доктор долго молчал, всматриваясь в поцарапанный монитор. Тишину нарушало лишь тихое жужжание его собственного глазного импланта, линзы которого фокусировались на картинке. Риппердок задумчиво почесал подбородок, шумно выдохнул и повернулся к пациенту.

– Ты что, шутник? – скрипуче поинтересовался хирург, расстегивая ремни на кресле. – Или просто любишь разбрасываться долларами?

Шрам медленно сел, разминая затекшую шею. Тяжелый, серый взгляд уперся в собеседника.

– Что там? Нанотехнологии? Жидкая нейросеть?

– Там пусто, парень, – старик раздраженно ткнул кривым пальцем в экран монитора. – Абсолютно чисто. Как в пустом барабане. Ни грамма кремния. Ни единого порта. Твои мозги девственны, как у новорожденного младенца.

Воздух в тесном кабинете словно стал вдвое плотнее. Наемник сдвинул брови и решительно шагнул к монитору. На экране светился подробный, трехмерный монохромный снимок его собственного черепа. Серое вещество, сосуды, нервные узлы. И ни одного инородного объекта.

– Этого не может быть, – с металлом в голосе произнес ветеран. – У меня интегрирован тактический интерфейс. Оптическая проекция на сетчатку. Я вижу телеметрию, захватываю тепловые следы целей. Я напрямую коннекчусь с автономными дронами. Ты плохо искал. Прогони сканер глубже.

– Я ковыряюсь в чужих головах дольше, чем ты вообще живешь на свете! – вспылил мясник, обиженно стукнув кулаком по столу. – Мой сканер видит даже микроскопические полимерные нити! Смотри сам, слепец! Вот зрительный нерв. Вот лобные доли. Вот ствол мозга. Тут только мясо, кровь и кости. Никакой электроники в тебе не существует!

Пьер впился взглядом в снимки. Картинка была кристально ясной. Никаких чипов. Никакого железа.

Внутренний холод, зародившийся еще во время боя со старым киборгом, начал стремительно расползаться по венам, замораживая внутренности. Если железа нет… то откуда берется интерфейс?

– Тогда что именно я вижу? – голос командира упал до опасного, сухого шепота. – Что рисует мне зеленые цифры перед глазами каждую секунду?

Кореец пожал плечами. Достал из кармана замусоленного халата сигарету и неспешно чиркнул бензиновой зажигалкой.

– А я почем знаю? Я хирург, а не мозгоправ. Может, у тебя шизофрения. А может, корпораты накачали тебя агрессивными психотропами, которые вызывают устойчивые, направленные галлюцинации. Они любят такие фокусы.