Текст книги "Игра на понижение (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Шрам: Игра на понижение

Глава 1

Создано с помощью нейросети

Сеул душил. Влажная, липкая духота корейского лета оседала на коже грязной пленкой, смешиваясь с вездесущими запахами жареного чеснока, гниющего мусора и перегретого неона. Воздух казался настолько плотным, что его можно было резать армейским ножом. В узком, заставленном мусорными баками переулке района Итэвон царил полумрак, разорванный лишь ядовито-розовыми отблесками вывесок. Шрам стоял в тени пожарной лестницы, равнодушно глядя, как по матово-черному стволу его HK416 стекают редкие капли конденсата.

В правом глазу мерно, ритмично пульсировала полупрозрачная бирюзовая шкала. Корпоративный интерфейс, вживленный в оптический нерв три дня назад, холодно и безэмоционально анализировал пространство. На сетчатку выводились данные о температуре воздуха, скорости ветра и плотности перекрытий в здании напротив. Система любезно подсвечивала красным контуры трех десятков вооруженных людей внутри заброшенного ночного клуба. Наниматели из «Омникроп» не скупились на технологии. Они выдали контракт, передовую оптику и карт-бланш на любую жестокость. Взамен требовалось лишь одно – выжечь местную криминальную экосистему дотла. Корейские кканпхэ, китайские триады и, что самое паршивое, осевшая здесь русская братва.

– Знаешь, что меня больше всего бесит в этой кибернетической хренотени? – хрипло прошептал Ландо, нервно потирая висок, где под кожей бугрился свежий шрам от установки порта. – Она постоянно напоминает, что у меня учащенный пульс. Спасибо, железяка, а то я не в курсе, что мы собираемся штурмовать притон, набитый отморозками с пулеметами.

– Это она тебе намекает, что пора завязывать с дешевыми стимуляторами, – глухо отозвался Батист. Огромный пулеметчик сидел на корточках, любовно поглаживая лентоприемник модернизированного ручного пулемета. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из серого бетона. – Или с местными шлюхами. Выбирай сам, от чего мотор быстрее сгорит.

– Завидуй молча, громила. В моем контракте нет пункта «умереть девственником ради корпоративных интересов».

Пьер слушал перебранку вполуха. Привычный ритм чужих голосов помогал заземлиться, не раствориться в механической холодности интерфейса. Машина в голове предлагала оптимальные углы обстрела и вероятности летального исхода, но убивать будут не алгоритмы. Убивать будут они, проливая кровь на грязный бетон, вдыхая пороховую гарь и слушая хрипы умирающих. Все как в пустынях Мали или песках Сирии, только вместо глинобитных стен – армированный пластик и стекло, а вместо палящего солнца – синтетический свет мегаполиса.

Система моргнула, выведя поверх красных силуэтов короткое досье. Цель номер один: Илья Кравцов. Бывший сибирский авторитет, ныне – смотрящий за контрабандой оружия в порту Инчхона. Подмял под себя часть местной инфраструктуры, перешел дорогу корпорации.

Бывший легионер чуть заметно скрипнул зубами. Судьба обладает паршивым чувством юмора, раз заставила русского бежать на край света в Иностранный легион, чтобы спустя годы вернуть его к своим же соотечественникам в качестве палача. Впрочем, ностальгией наемник не страдал. Для него земляки закончились там, где началась первая командировка на Африканский континент. Остались только контракты и мишени.

– Отставить лирику, джентльмены, – голос Шрама прозвучал сухо и ровно, разрезав влажную духоту переулка. – У нас две минуты до начала фазы. Батист, ты берешь черный ход. Подавишь их огнем, когда они попрут через кухню. Ландо, мы заходим через крышу. Снимаешь часовых на верхнем ярусе, дальше работаем в паре по спирали вниз.

– А если эти славянские медведи решат пойти на прорыв? – Ландо передернул затвор пистолета-пулемета, проверяя фиксацию глушителя. В его глазах плясали нездоровые, азартные огоньки.

– Значит, убьем их на улице, – спокойно ответил командир. – Но интерфейс дает девяносто процентов вероятности, что они окопаются в VIP-зоне на втором этаже. Там бронированные двери.

– Девяносто процентов, – хмыкнул Батист, тяжело поднимаясь на ноги. Амуниция на его массивном теле зловеще лязгнула. – Ненавижу, когда яйцеголовые лезут со своей математикой в нашу грязную работу. Я предпочитаю старые добрые сто процентов крупного калибра.

– Считай это бонусом к зарплате, – бросил Пьер.

Таймер в углу обзора отсчитывал последние секунды. Наемник опустил тактические очки на глаза, мир вокруг мгновенно окрасился в оттенки зеленого и серого. Температура тела, тепловые следы, структурные слабости стен – все слилось в единую симфонию тактических данных. Шрам поднял винтовку, чувствуя, как привычно тяжелеет оружие в руках.

Корпорация купила их навыки. Система дала им зрение. Но нажимать на спусковой крючок по-прежнему приходилось самому, забирая чужие жизни под аккомпанемент дождя, который наконец-то обрушился на неоновые улицы Сеула.

– Пошли, – коротко скомандовал ветеран, растворяясь в темноте пожарной лестницы. Охота началась.

ТОГДА

Вентилятор под прогнившим соломенным потолком портовой таверны «Слепая макака» не разгонял зной. Искореженные пластиковые лопасти лишь лениво кромсали густой, липкий воздух, перемешивая запахи гниющей на берегу ламинарии, пролитого пальмового самогона и застарелой человеческой грязи. Занзибар медленно плавился в экваториальной печи, выжигая из людей последние остатки воли.

Пьер сидел в самом темном углу заведения. Шершавая поверхность деревянного стола была усеяна мутными липкими кольцами от стаканов. Французский легион остался далеко в прошлом, как и любые иллюзии о чести, братстве и благородных войнах. Сейчас их крошечный отряд представлял собой просто стаю бродячих псов, чудом выживших после отвратительной мясорубки в Мозамбике. Деньги заканчивались, патронов оставалось меньше, чем грязных бинтов, а перспектив не предвиделось вовсе.

Ландо методично, с глухим стуком всаживал метательные ножи в опорную балку, игнорируя недовольные взгляды бармена. Батист дремал, положив пудовые, покрытые ссадинами кулаки на колени. Его дыхание было тяжелым и ровным, как работа дизельного генератора.

Тень перекрыла слепящий прямоугольник дверного проема. В таверну шагнул человек, чье появление здесь выглядело абсурднее снега в Сахаре. Безупречно скроенный кремовый костюм из итальянского льна, тонкий шелковый галстук, дорогие оксфорды, нетерпеливо стряхивающие африканскую пыль. За спиной визитера безмолвными истуканами застыли двое азиатов. Широкие плечи, мертвые глаза, характерные выпуклости под пиджаками.

– Какая живописная дыра, – брезгливо процедил незнакомец на английском с легким миланским акцентом. Визитер извлек из нагрудного кармана платок и прижал к носу. – Господин Дюбуа. Или мне называть вас Шрамом?

Ветеран медленно поднял взгляд. Пальцы правой руки привычно и абсолютно бесшумно скользнули к рукояти спрятанного под курткой «Глока». Ландо перестал метать сталь, застыв в расслабленной, но готовой к смертельному броску позе. Батист даже не открыл глаз, но ритм его грудной клетки неуловимо изменился – пулеметчик проснулся и оценивал сектора обстрела.

– Называй как хочешь, если пришел с деньгами, – хрипло бросил командир. – Если принес проблемы – лучше сразу ищи выход.

– Меня зовут Данте, – итальянец плавно опустился на скрипучий стул напротив. Телохранители остались у входа, перекрывая пути отступления. – Консильери корпорации «Омникроп». Итало-корейский капитал, передовые технологии, амбициозные цели. Нам нужны люди, которые умеют решать вопросы. Грубо, надежно и без моральных терзаний.

– Мы похожи на корпоративных клерков? – оскалился Ландо, поигрывая лезвием. – Ты ошибся континентом, макаронник.

Один из азиатов у двери едва заметно дернулся, но Данте остановил его коротким жестом.

– Вы похожи на кучку оборванцев, допивающих последние гроши после африканской бойни, – холодно парировал консильери. – Ваш послужной список у меня на столе. Мали, Сирия, ЦАР. Выживаемость сто процентов, эффективность максимальная. Но сейчас вы гниете в этой канаве. Я предлагаю выход. Трансфер в Сеул. Полная медицинская очистка, экипировка высшего класса и контракт. Очень щедрый контракт.

– И кого нужно умножить на ноль за такую щедрость? – подал голос Батист, наконец открывая маленькие, посаженные глубоко глаза.

– Всех, – Данте позволил себе тонкую, змеиную улыбку. – Русская мафия, китайские триады, корейские синдикаты. Корпорация зачищает плацдарм для нового бизнеса. Нам нужен хирургический скальпель, но в виде кувалды. Если справитесь с тестовым заданием, получите собственную ЧВК под нашей эгидой. Соглашайтесь. У вас все равно нет будущего, кроме безымянной ямы в саванне.

Внутренний голос командира молчал. Выбирать не приходилось. Жара, вонь и безысходность давили сильнее любых аргументов.

– Вылет когда? – сухо спросил наемник.

Азия ударила по восприятию оглушающим контрастом. Зной и грязь черного континента смыло стерильным, выверенным до градуса холодом корпоративных небоскребов. Частный борт доставил их в закрытый медицинский комплекс на окраине Инчхона. Никаких окон, матово-белые стены, ровное гудение мощных вентиляционных систем.

В просторной душевой пахло озоном и антисептиком. Горячая вода с остервенением била по напряженным мышцам, вымывая из пор ржавую пыль, запекшуюся чужую кровь и въедливый запах пороха. Шрам стоял под тугими струями, равнодушно наблюдая, как вода у его ног окрашивается в серо-бурый цвет. Африка неохотно отпускала своих пленников.

Рядом фыркал Батист, ожесточенно растирая необъятные плечи жесткой синтетической губкой.

– Если эти яйцеголовые предложат мне сделать педикюр, я сверну шею первому же лаборанту, – проворчал здоровяк, выплевывая мыльную пену.

– Расслабься, медведь, – донесся из соседней кабинки насмешливый голос Ландо. – Я уже заказал массаж и местных девочек. Надеюсь, корпоративный соцпакет покрывает лечение от экзотических болезней.

Бриться пришлось у длинного зеркала, освещенного безжалостными люминесцентными лампами. Пьер водил опасной бритвой по впалым щекам, счищая жесткую, как проволока, многонедельную щетину. На него смотрело практически незнакомое лицо. Резкие, заострившиеся черты, тяжелый прищур выцветших глаз, белесая полоса старого шрама, рассекающая левую бровь и уходящая к виску. Идеальный исполнитель.

В раздевалке их ждала новая шкура. Матово-черная тактическая ткань, усиленные кевларовые вставки, разгрузки, ботинки с бесшумной подошвой. Экипировка сидела как влитая, словно портные снимали мерки прямо в полете. Никаких знаков различия, шевронов или именных планок. Только пустота, функциональность и смерть.

Операционная напоминала отсек орбитальной станции. Полированный металл, россыпь мониторов, суетящиеся фигуры в герметичных костюмах.

– Процедура займет двадцать минут, – бесстрастно сообщил главный хирург, нависая над хромированным столом. – Вживление нейроинтерфейса в зрительный нерв и прямое подключение к стволу головного мозга. Ожидайте небольшой дискомфорт.

«Небольшой дискомфорт» оказался концентрированным адом, пропущенным через мясорубку. Когда микроимплант пошел вглубь тканей, мир перед глазами взорвался слепящей белой вспышкой. Боль прошила позвоночник раскаленным вольфрамовым прутом. Тело рефлекторно выгнулось дугой, фиксирующие ремни угрожающе затрещали. Бывший легионер стиснул зубы до скрежета, чувствуя на языке солоноватый вкус собственной крови из прокушенной губы.

Затем пришел холод. Ледяной, синтетический покой абсолютной машины. В правом глазу вспыхнула и погасла зеленая искра. По сетчатке стремительно побежали бирюзовые строчки калибровки. Температура тела, частота пульса, уровень адреналина в крови, структурная архитектура помещения, захват потенциальных целей в радиусе видимости. Железо в голове ожило, сканируя реальность.

– Добро пожаловать в высшую лигу, господа, – голос Данте прозвучал откуда-то сбоку.

Интерфейс услужливо обвел фигуру итальянца желтым контуром, определив его как «Нейтральный статус». Консильери стоял у панорамного окна брифинг-зала. Далеко внизу раскинулся ночной Сеул – бесконечное море переливающегося неона, бетонных ущелий и глубоких теней.

Ландо нервно тер висок, пытаясь привыкнуть к навязчивой телеметрии перед глазами. Батист хмуро разглядывал свои огромные ладони, словно проверяя, не заменили ли их на титановые протезы.

– Вы отмыты, переодеты и модернизированы, – Данте вывел на большой экран голографическую схему района Итэвон. – Пора отрабатывать инвестиции. Ваша первая цель. Илья Кравцов. Русский синдикат, контроль над портом, нелегальная торговля оружием. Окопались в заброшенном ночном клубе. Около тридцати бойцов, паршивая дисциплина, но плотный заградительный огонь обеспечат.

Итальянец перевел взгляд на Пьера, и в его черных глазах мелькнуло подобие любопытства.

– Рука не дрогнет по своим стрелять? – с едва уловимой издевкой спросил корпораст.

Командир медленно поднялся с кресла. Новая форма тихо зашуршала. Нейросеть мгновенно высчитала траекторию смертельного удара до кадыка насмешника – ноль целых четыре десятых секунды, вероятность летального исхода девяносто восемь процентов.

– Свои остались в другой жизни, – ровно ответил наемник, забирая со стола распечатку поэтажных планов здания. – Здесь только работа. Где арсенал?

Данте удовлетворенно кивнул, нажимая кнопку на пульте. Скрытая панель в стене бесшумно ушла в сторону, открывая доступ к оружейным стойкам с воронеными штурмовыми винтовками, пистолетами-пулеметами и тяжелыми ящиками с амуницией. В стерильный воздух кабинета ворвался терпкий запах оружейной смазки.

– Выполните контракт – мы начнем расширять штат вашей личной армии. Провалитесь – ваши трупы тихо растворят в промышленной кислоте, – бросил напоследок консильери, направляясь к выходу из зала.

– Заботливый ублюдок, – хмыкнул Ландо, сдергивая со стойки штурмовую винтовку и проверяя баланс. – Настоящий отец солдатам.

– Заткнись и заряжайся, – рыкнул Батист, с натугой взваливая на плечо металлический ящик с пулеметными лентами. – Пора выгулять эти новые игрушки.

Шрам передернул затвор. Сухой металлический лязг прозвучал в тишине как приговор. Система мигнула, переключаясь в боевой режим, подсвечивая пульс красным. Город за окном ждал крови.

СЕЙЧАС

Взрывчатка легла на петли пожарной двери мягко, словно кусок влажной глины. Дождь барабанил по крыше ночного клуба, смывая с матово-черного кевлара неоновые блики ночного города. Ландо плавно отступил в тень надстройки, подняв два пальца в тактической перчатке. Интерфейс в правом глазу Шрама безмолвно отсчитал три секунды, цифры мигнули ядовито-зеленым светом, и узкий переулок содрогнулся от сухого, направленного хлопка. Толстый металл выгнулся, вылетая внутрь коридора вместе с облаком бетонного крошева.

Ветеран шагнул в проем еще до того, как осела пыль. В ноздри ударил резкий запах сгоревшего пластика, озона и старой сырости. Нейросеть мгновенно спроецировала на сетчатку тепловые силуэты. Двое охранников на верхней лестничной площадке только начали поворачивать головы на звук взрыва. Тяжелый HK416 в руках наемника дважды глухо кашлянул сквозь интегрированный глушитель. Затвор лязгнул с механической безупречностью. Обе цели рухнули на грязный линолеум, роняя дешевые пистолеты-пулеметы. В инфракрасном спектре их тела начали медленно остывать, меняя цвет с ярко-оранжевого на тускло-желтый.

– Чисто. Двигаем по спирали, – коротко бросил командир в микрофон, переступая через вздрагивающее тело. Носок ботинка скользнул по натекшей луже, но протектор надежно вцепился в пол.

– Принял. Справа коридор, три комнаты, – голос парижанина в наушнике звучал подозрительно бодро, словно тот играл в страйкбол на выходных. – Загляну к ним на огонек, а то ребята, наверное, заскучали.

Снизу, с первого этажа, донесся раскатистый, оглушающий рев пулемета Батиста. Здание мелко завибрировало, с потолка посыпалась белая штукатурка. Крупный калибр прошивал гипсокартонные перегородки кухни вместе с укрывшимися за ними боевиками. Сквозь какофонию выстрелов прорвались истошные крики на смеси корейского и русского мата.

– Кажется, кто-то пересолил суп, – хохотнул Ландо по внутренней связи, забрасывая светошумовую гранату в приоткрытую дверь бильярдной. Ослепительная вспышка выжгла кислород, заставив систему в голове Шрама на долю секунды затемнить фильтры. Следом ударили короткие, злые очереди.

Зачистка превратилась в методичный, холодный конвейер смерти. Бывший легионер двигался по коридорам второго яруса, словно запрограммированный механизм. Шаг, контроль сектора, короткая очередь, смещение. В комнатах пахло потом, дешевым парфюмом, крепким алкоголем и свежей, горячей медью крови. Братва Кравцова пыталась отстреливаться, но хаотичный огонь вслепую не шел ни в какое сравнение с хирургической точностью наемников, вооруженных нейро-оптикой. Интерфейс подсвечивал укрытия, рассчитывал рикошеты и предупреждал о движении за стенами.

Очередной коридор вывел к массивным дубовым дверям VIP-зоны. Система окрасила препятствие красным: бронированный лист под деревом, два тепловых пятна внутри. Одно неподвижное, второе мечется из угла в угол. Снизу донесся лязг сменяемой пулеметной ленты и бас Батиста:

– Первый этаж зачищен. Ублюдки пытались уйти через вентиляцию. Не ушли. Жду вас у лестницы, босс.

– Принял, держи периметр, – отозвался Пьер, доставая из подсумка кусок пластико-взрывчатки С-4.

Ландо скользнул вдоль стены, прикрывая командира. На лице молодого бойца застыла хищная полуулыбка, левая щека была измазана чужой кровью и сажей.

– Открывай консервную банку, шеф. Я хочу посмотреть, какого цвета икра у этого сибирского лосося.

Шрам прилепил заряд точно на замковую группу, вставил детонатор и отступил за угол. Нажатие тангенты. Грохот заложил уши, коридор заволокло едким желтым дымом. Ветеран вошел в помещение первым, разрезая мглу лучом подствольного фонаря.

Роскошный кабинет был разнесен в щепки. Хрусталь на полу, пробитые пулями кожаные диваны, оторванная взрывом картина. За перевернутым столом из красного дерева сидел Илья Кравцов. Грузный, заплывший жиром мужчина в дорогом, но теперь испорченном костюме, тяжело дышал, прижимая ладонь к пробитому осколком плечу. В другой руке авторитет судорожно сжимал позолоченный АПС, но ствол дрожал, глядя куда-то в сторону. Второе тепловое пятно оказалось мертвым телохранителем, распластавшимся у панорамного окна.

– Стоять! – истошно прохрипел Кравцов, кашляя от пороховой гари. Глаза бандита лихорадочно бегали, пытаясь разглядеть лица штурмовиков за черными тактическими масками и окулярами. – Кто вас послал? Корейцы? «Омникроп»? Я удвою сумму! Любые бабки, слышишь, командир? У меня счета в Макао!

Интерфейс равнодушно вывел над головой цели зеленый маркер, подтверждая личность. Задание выполнено. Осталось только нажать на спуск.

Наемник опустил тяжелую штурмовую винтовку, позволив ей повиснуть на трехточечном ремне. Медленным, выверенным движением расстегнул кобуру на бедре. В руке тускло блеснул старый, потертый «Глок-17», прошедший с ним сквозь грязь трех континентов. Это оружие не имело умных прицелов и не коннектилось с нейросетью. Просто кусок надежной, безотказной стали.

– Земляк… – вдруг осекся сибиряк, каким-то звериным чутьем уловив знакомую пластику движений и холодный, мертвый взгляд серых глаз, блеснувших в свете неоновой вывески за окном. – Ты же русский, сука! Свой! Как ты можешь…

Лицо Шрама оставалось абсолютно непроницаемым, словно высеченным из серого камня. Никаких эмоций, никакого пафоса или злорадства. Только густая, давящая усталость и запах чужого страха, впитавшийся в одежду.

– Свои остались дома, – сухо произнес ветеран.

Хлесткий, оглушительный выстрел поставил точку в контракте. Гильза со звоном отскочила от мраморной пепельницы. Авторитет дернулся, выронил пистолет и грузно завалился набок, заливая остатки дорогого ковра темной, густой кровью. Интерфейс в глазу приветливо моргнул, сменив статус цели на «Ликвидировано», и тут же начал прокладывать оптимальный маршрут эвакуации на крышу.

– Красиво излагаешь, шеф, – хмыкнул Ландо, проверяя пульс у убитого телохранителя просто из профессиональной привычки. – Уходим? Тут сейчас паленым запахнет, местные копы уже наверняка едут.

– Уходим, – кивнул командир, пряча пистолет обратно в кобуру. – Батист, отход на точку сбора. Мы закончили.

Термитная шашка сухо зашипела. Ослепительно-белый сноп искр ударил в потолок. Жар мгновенно сожрал кислород в кабинете. Пьер отступил на шаг, спасая лицо от палящего зноя. Серверы синдиката, жесткие диски и залитый кровью сейф плавились на глазах, превращаясь в булькающую лужу раскаленного шлака.

Никаких цифровых следов. Нейросеть в правом глазу холодно отсчитывала секунды до обрушения прогоревших перекрытий. Командир бросил последний взгляд на чадящий труп Кравцова и беззвучно выскользнул в коридор.

Эвакуация требовала абсолютной стерильности. Ландо уже щедро заливал комнаты едким химическим аэрозолем. Эта дрянь на молекулярном уровне уничтожала любую органику и пороховые газы. Снизу донесся утробный рык Батиста – здоровяк профессионально минировал несущие опоры черного хода.

Трое наемников растворились в проливном дожде Итэвона ровно за минуту до того, как вдалеке завыли полицейские сирены. Холодные капли били по кевлару, смывая гарь. Отряд быстро отходил по лабиринту узких, пропахших мусором переулков, вновь превращаясь в невидимых призраков.

Встреча с нанимателем проходила в пентхаусе одного из небоскребов Каннама. Здесь было тихо и стерильно, как в операционной. Данте стоял у панорамного окна. Ни единой морщинки на дорогом светлом костюме. Итальянец с легкой улыбкой наблюдал, как далеко внизу суетятся проблесковые маячки вокруг догорающего клуба.

Шрам молча шагнул к стеклянному столу. Положил шифрованный накопитель – единственное, что уцелело в огне.

Консильери медленно обернулся. В его глазах не было благодарности за риск, читался лишь расчетливый блеск исследователя, чья крыса успешно прошла лабиринт.

– Вы превзошли тактические расчеты интерфейса на тринадцать процентов, – негромко произнес Данте, забирая флешку. – Ювелирная жестокость.

Итальянец поправил манжеты и плавно продолжил:

– Знаете, Дюбуа, многие до сих пор верят в грубую силу. Или, наоборот, только в технологии. Но это пещерный век. Будущее за гибридами. Синтез звериных инстинктов и холодного машинного интеллекта. Тот, кто соединит человеческую ярость с точностью алгоритмов, получит мир на блюде. Вы – первые ласточки новой эры.

Ветеран равнодушно слушал. Под тактической рубашкой остывал пот, а внутри было привычно пусто. За годы в Африке наемник повидал сотни таких пророков. Все они свято верили в свою исключительность, а потом одинаково захлебывались кровью в придорожной пыли.

Этот ухоженный макаронник ничем от них не отличался. Очередной богатый псих с манией величия, дорвавшийся до технологий.

– Деньги переведены? – сухо оборвал Пьер философскую тираду.

Данте на секунду осекся, наткнувшись на глухую стену равнодушия. Затем тонко, почти обиженно усмехнулся и коротко кивнул. Контракт закрыт.

Тем временем Сеул готовился проглотить его подчиненных. Оглушающий неон слепил глаза. Влажный воздух пропах пряной едой, дорогим парфюмом и шальными деньгами. Ландо и Батист, сменив броню на гражданскую одежду, уверенно штурмовали лучшие бары района.

Огромный пулеметчик мрачно цедил неразбавленный виски в полумраке, занимая собой половину кожаного дивана. Молодой парижанин тем временем вовсю очаровывал двух кореянок в ультракоротких платьях. Снайпер ловко жонглировал бокалами, расплываясь в довольной улыбке.

– Ты только посмотри на них, медведь! – восхищенно выдохнул Ландо, грациозно плюхаясь рядом с напарником. Его глаза лихорадочно блестели от выпивки. – Кожа как фарфор, а какая пластика! Корпоративная кредитка творит чудеса, я чувствую себя королем мира!

– Ты чувствуешь себя как идиот, который спустит аванс за одну ночь, – проворчал здоровяк.

Батист с хрустом разгрыз кубик льда. Его тяжелый взгляд автоматически сканировал зал, выискивая скрытые угрозы среди танцующих тел.

– Завтра этот твой элитный фарфор выставит такой счет, что у тебя интерфейс в башке коротнет. А если опять полезем под пули с трясущимися руками, я тебя лично пристрелю. Чтоб статистику не портил.

– Скучный ты, кусок бетона и тот проявил бы больше участие в попойке с братом по оружию, – ничуть не обиделся француз, залпом опрокидывая шот крепкого пойла. – Мы выжили, сделали работу чисто, в карманах звенит. Расслабь булки! Я уже забронировал нам VIP-комнату в лучшей массажке квартала. Местные шепнули, девочки там творят чудеса. Даже твоя чугунная башка перезагрузится от восторга.

– Главное, чтобы они мне шею не свернули, пока я спать буду, – хмыкнул пулеметчик. На его грубом лице наконец мелькнула кривая усмешка.

Здоровяк тяжело поднялся, расправляя необъятные плечи.

– Веди, сутенер недоделанный. Но учти: если там нальют паленую бормотуху, я разнесу это заведение в щепки без всякого приказа сверху.

Ночь только начиналась. Смыв чужую кровь, хищники шумно и жадно праздновали свой триумф в неоновом чреве мегаполиса. Они гуляли так, как умеют только наемники, точно знающие: завтра система снова загрузит в их головы координаты новой бойни.

Массажный салон «Красный Дракон» благоухал жасмином, сандалом и дорогими маслами. Хрупкая идиллия рухнула ровно в тот момент, когда Батист случайно раздавил крошечную пиалу для соджу своими медвежьими пальцами.

– Это не посуда, а издевательство! – рявкнул здоровяк, стряхивая осколки тонкого фарфора на бамбуковую циновку. – Неси нормальный стакан! Или ведро!

Перепуганная хостес в шелковом халате пискнула и мгновенно растворилась за раздвижной перегородкой. Ландо, раскинувшийся на соседнем татами в компании двух хихикающих кореянок, укоризненно покачал головой.

– Медведь, ты абсолютно лишен чувства прекрасного. Это же восточная эстетика. Маленькие глотки, созерцание, постижение дзена.

– Мой дзен требует литра крепкого виски, – огрызнулся пулеметчик, раздраженно потирая забитые мышцы шеи. – И чтобы никто не пытался втирать мне в спину эту скользкую пахучую дрянь.

Бумажная дверь резко отъехала в сторону. Вместо девушки с ведром алкоголя на пороге выросли пятеро местных. Черные строгие костюмы, зализанные волосы, наглые, оценивающие взгляды. Молодая поросль местного синдиката, решившая, что два чужака незаконно заняли их любимый VIP-номер.

Нейросеть услужливо подсветила вошедших бледно-желтым контуром. Статус: «Низкий уровень угрозы. Холодное оружие».

– Освободили помещение. Живо, – процедил старший кореец на ломаном английском, эффектно щелкнув выкидным ножом.

Снайпер тяжело вздохнул. Аккуратно отодвинул от себя девиц, поправил воротник рубашки и лениво поднялся на ноги.

– Джентльмены, вы прерываете сеанс глубокой мышечной релаксации. Это крайне невежливо.

Батист даже не стал вставать. Гигант просто протянул длинную руку, ухватил ближайшего бандита за дорогой галстук и с силой дернул на себя. В тишине отчетливо хрустнул сломанный нос. Незадачливый якудза с приглушенным стоном рухнул на татами, заливая кровью светлый бамбук.

Началась первобытная, грязная свалка.

В тесном помещении пускать в ход огнестрел не имело смысла, да и привлекать внимание полиции не хотелось. Парижанин двигался с грациозностью циркового акробата. Увернулся от корявого взмаха ножом, перехватил запястье противника и с хрустом вывернул сустав. Следом добавил короткий, сухой удар коленом в печень.

Здоровяк тем временем просто швырял людей в стены. Декоративные перегородки рвались с треском, обнажая соседние кабинки и визжащих от ужаса клиентов.

В самый разгар веселья уцелевшая входная дверь слетела с петель от мощного удара ботинком. На пороге возник Шрам. Ветеран только что закончил выслушивать философские бредни Данте и пришел по координатам интерфейса.

Пьер холодным взглядом окинул погром. Разорванный шелк, стонущие тела на полу, Батист, задумчиво примеряющий обломок деревянного табурета к спине очередного бедолаги.

– Я оставил вас без присмотра ровно на час, – ровным, безэмоциональным голосом произнес командир.

– Шеф! – радостно оскалился Ландо, утирая разбитую губу тыльной стороной ладони. – А мы тут проводим культурный обмен опытом с местным населением!

Один из уцелевших бандитов с истошным воплем бросился на вошедшего, замахиваясь осколком бутылки. Бывший легионер даже не изменился в лице. Чуть сместился в сторону, пропуская сверкающее лезвие мимо, и жестко приложил нападающего локтем в челюсть. Тело обмякло и рухнуло к ногам ветерана.

– Культурная программа окончена. Уходим, пока не приехали копы.

Вывалившись из салона через служебный черный ход, троица оказалась в лабиринте неоновых переулков. Адреналин бурлил в крови, властный и горячий, требуя немедленного выхода.

– Раз уж мы не расслабились физически, предлагаю ударить по печени! – провозгласил француз, с хрустом разминая сбитые костяшки. – Гуляем! Корпорация платит за все!

Следующие несколько часов превратились в яркий, пульсирующий калейдоскоп хаоса. Наемники врывались в злачные заведения, оставляя за собой горы пустых бутылок, перевернутые столы, пустые кошельки и ошарашенных барменов.

В одном из байкерских пабов Батист устроил тотализатор по армрестлингу. Местные татуированные крепыши падали один за другим, краснея от натуги, пока пулеметчик методично, левой рукой осушал пинты темного крафтового пива.

Пьер сидел за барной стойкой, молча наблюдая за своими людьми. Холодная нейросеть в голове фиксировала повышение уровня алкоголя в крови, но внутренние химические фильтры успешно справлялись, оставляя рассудок кристально чистым. Впервые за долгое время густая, давящая усталость немного отступила.

– Эй, командир! – заорал Ландо, балансируя на бильярдном столе с початой бутылкой текилы. – Хватит строить из себя гранитного истукана! Иди сюда, девчонки жаждут посмотреть на твои боевые шрамы!

Снайпер находился в своей стихии. Окруженный стайкой пестро одетых фанаток неона, парень травил байки про Африку, безбожно преувеличивая собственные подвиги и количество убитых врагов.

– Слезь со стола, клоун, – криво усмехнулся Шрам, подходя ближе к эпицентру суеты. – Пока тебе кий в задницу не засунули.

– Завидуй молча, босс! Я молод, чертовски красив и теперь сказочно богат. А ты старый и мрачный ублюдок.

Шрам не стал утруждать себя ответом. Лишь молниеносно, коротким движением выбил бутылку из рук нахала. Дорогая текила брызнула во все стороны, стекло разлетелось вдребезги.