Текст книги "Игра на понижение (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

В его голове, перекрывая шум ливня и рев мотора, звучал голос.

«А если мы просто уедем? Купим маленький домик где-нибудь на побережье? Я буду петь, а ты… ты просто будешь рядом. Без оружия. Без оглядки на каждую тень».

Перед мысленным взором старого солдата вспыхивали обрывки воспоминаний, яркие и болезненные, как вспышки фотокамер. Теплая улыбка Мии. Запах ванили, которым были пропитаны ее волосы. Ее тонкие пальцы, так нежно и осторожно касающиеся его уродливого шрама. Их тихие вечера на крошечной кухне, когда единственной проблемой было то, кто пойдет заваривать чай.

Они строили этот хрупкий, стеклянный замок так долго. И теперь какой-то ублюдок из корпорации, возомнивший себя богом, крушил его стальным молотом.

– Только дождись меня, – сквозь сцепленные зубы прорычал Пьер, вдавливая педаль газа в пол. – Только дождись, девочка моя. Пожалуйста.

Радио в машине было включено на полицейской частоте. Эфир разрывался от панических докладов. Копы стягивались к телецентру, к Итхэвону и к разгромленной забегаловке старика Кравинского. Город пылал. Данте устроил грандиозный, кровавый спектакль, отвлекая на себя все силы правопорядка.

И это было самым страшным. Никаких сирен, никаких кордонов в том районе, где находился дом Шрама. Тишина. Демон оставил эту сцену напоследок. Только для них двоих.

Машина вылетела на знакомую улицу, снося пластиковые ограждения дорожных работ, и с диким визгом тормозов замерла у тротуара. Бампер с хрустом поцеловал бетонную урну.

Бывший командир выскочил под проливной дождь, даже не заглушив двигатель.

Многоэтажный жилой комплекс выглядел абсолютно мирно. Окна светились теплым, домашним светом. Никаких черных фургонов корпорации. Никаких следов взлома или стрельбы.

Пьер вскинул голову, глядя на пятнадцатый этаж. Окно их гостиной горело ровным, желтоватым светом.

Ветеран бросился к стеклянным дверям подъезда. Электронный замок пискнул, не признавая чужака без ключа. Наемник не стал тратить время. Короткий, безжалостный удар прикладом трофейного пистолета-пулемета – и толстое стекло брызнуло в стороны серебряной крошкой.

Лифт медленно полз вниз, застряв где-то на десятом. Ждать было нельзя.

Шрам метнулся на лестничную клетку. Он брал ступени через три, не обращая внимания на то, как кровь стучит в висках, а легкие горят от нехватки кислорода. Пятнадцать этажей. Триста ступеней. С каждым пролетом надежда отчаянно боролась с первобытной паникой.

«Может, Данте еще не добрался? Может, этот ублюдок увяз в перестрелке с парнями? Если она жива, мы просто исчезнем. Спустимся в метро, уйдем по коллекторам. Забудем всё. Я спрячу ее так глубоко, что ни одна система в мире нас не вычислит», – лихорадочно билась мысль в голове беглеца.

Двенадцатый этаж. Тринадцатый.

Оружие в руках казалось неподъемным, но хватка оставалась мертвой.

Пятнадцатый.

Пьер вылетел на просторную лестничную площадку, тяжело опираясь спиной о холодную стену. Коридор был пуст. Тишина казалась густой, звенящей. Из-под знакомой металлической двери пробивалась тонкая полоска света.

Ветеран приблизился бесшумно, как тень. Он прижался ухом к прохладному металлу, пытаясь уловить хоть малейший звук. Никакого шума борьбы. Никаких криков.

Рука сама потянулась к рукоятке, но инстинкты, отточенные годами войны, заставили отступить на полшага назад. Если внутри враг – входить через парадную, открывая дверь ключом, значит подставить себя под пулю. А если он умрет на пороге, Мию уже никто не спасет.

Бывший легионер поднял ствол оружия на уровень глаз. Он набрал в грудь побольше воздуха, стараясь унять бешеный стук сердца.

Резкий выпад. Ветеран со всей дури, вкладывая в удар остатки кинетической энергии и концентрированной ярости, обрушил тяжелый армейский ботинок прямо на замковую скважину.

Металл жалобно лязгнул, ригели вырвало с мясом. Дверь с грохотом распахнулась, отлетев и с треском ударившись о стену прихожей.

Шрам ворвался внутрь, беря помещение на прицел и молясь всем известным богам, чтобы не оказаться слишком поздно. Гостиная была залита мягким светом торшера, но картина, представшая перед его глазами, заставила кровь окончательно застыть в жилах.

Идеальный мир, который он так отчаянно пытался сберечь, превратился в комнату страха. Охотник из преисподней уже ждал его.

В гостиной царил пугающий, идеальный порядок. Ни единого следа борьбы. На журнальном столике всё так же стояли две фарфоровые чашки с недопитым вечерним чаем, а в воздухе витал знакомый, сводящий с ума аромат ванили.

Мия сидела в глубоком мягком кресле. Девушка не кричала и не звала на помощь. Ее парализовало первобытным, оцепеняющим ужасом. По бледному лицу безостановочно текли слезы, а темные глаза с отчаянной мольбой смотрели на ворвавшегося в квартиру Пьера.

Позади певицы возвышался Данте. На пижоне не было ни единой капли дождя или грязи. Идеально скроенное кашемировое пальто, безупречная укладка, чистейшие ботинки. Только глаза, мерцающие золотыми рунами на фоне абсолютной, непроглядной черноты, выдавали в нем существо, не имеющее ничего общего с человеческой природой. Франт небрежно, даже как-то ласково прижимал к виску плачущей девушки массивный хромированный револьвер «Магнум». Оружие казалось комично огромным рядом с изящным лицом Мии.

– А вот и хозяин дома! Пунктуален, как всегда! – радостно, с театральным восторгом воскликнул незваный гость. – Не снимай обувь, Пьер, мы тут ненадолго. Я как раз рассказывал твоей очаровательной спутнице о том, как чудесно изменилась моя жизнь после нашего скоропалительного расставания и то как он куралесил в Африке.

– Отпусти ее, – хрипло, едва сдерживая рвущегося наружу зверя, процедил ветеран. Ствол пистолета-пулемета в его руках смотрел точно в грудь демона, но Шрам не мог нажать на спуск – малейшая ошибка, и пуля разнесет голову Мии. – Твоя цель – я. Она здесь ни при чем.

– О, брось эти клише из дешевых боевиков! – Данте разочарованно закатил глаза, хотя цифровые символы в них закружились еще быстрее. – «Она ни при чем, возьми меня». Как банально! Ты же сам знаешь, Пьер: в нашей новой корпоративной игре нет гражданских. Есть только опыт и очки праха. А за страдания тех, кого ты любишь, моя прекрасная система щедро начисляет бонусы.

Убийца наклонился и демонстративно, с наслаждением вдохнул запах волос певицы. Девушка судорожно всхлипнула, крепко зажмурившись.

– Не трогай ее! – рявкнул наемник, делая шаг вперед.

– Тс-с-с! Стой там, где стоишь, дикарь! – франт чуть сильнее вдавил холодный ствол револьвера в нежную кожу. – Иначе я нажму на спуск прямо сейчас, и мы безнадежно испортим ковер. А я очень люблю чистоту. Убери свою хлопушку. Бросай на пол. Живо.

Бывший командир на секунду замер, просчитывая варианты. Их не было. Мужчина разжал пальцы, и трофейный автомат с грохотом рухнул на паркет. Ветеран медленно пнул оружие ногой в сторону.

– Хороший мальчик, – издевательски похвалил кибернетический призрак. – Знаешь, я сегодня просто отлично повеселился. Твой татуированный здоровяк знатно сопротивлялся, а тот седой старик у забегаловки вообще устроил огненное шоу. Но под конец вечера мне стало… скучно. Просто застрелить тебя – это так прозаично. Лишить себя десерта? Ни за что.

Демон отнял револьвер от головы Мии и плавным, отработанным движением откинул барабан. Внутри тускло блестели шесть тяжелых патронов. Данте вытряхнул их на ладонь, а затем, изящно подцепив один пальцами в черной кожаной перчатке, вставил обратно в камору.

Резкий взмах руки – и барабан с сухим, хищным треском закрутился, встав на место с громким щелчком.

– Предлагаю пари, Шрам! Классика жанра. Русская рулетка, – глаза убийцы вспыхнули маниакальным азартом, губы растянулись в широкой ухмылке. – Ставки предельно просты. Мы играем на твою жизнь. Если ты выстрелишь трижды, не вышибешь себе мозги и выживешь – я клянусь своей безупречной репутацией, что развернусь и выйду за эту дверь.

– А если откажусь? – процедил Пьер, не отрывая взгляда от сияющего металла.

– Тогда я просто разнесу ее прелестную головку прямо сейчас, а потом займусь тобой, – пижон пожал плечами, словно речь шла о выборе легкого коктейля в баре. – Так что выбирай. Либо ты испытываешь удачу, либо собираешь свою любимую по кускам со стен.

Ветеран посмотрел на Мию. В ее заплаканных глазах читался абсолютный, леденящий кровь страх. Певица слабо, едва заметно покачала головой, беззвучно умоляя его не делать этого, не соглашаться на дьявольскую сделку.

Но старый солдат удачи знал, что другого выхода нет. Пока оружие находится в чужих руках – они оба мертвы. Заполучив револьвер, у него появится хотя бы микроскопический шанс перехватить инициативу. Шанс выиграть время.

Пьер тяжело выдохнул, заталкивая свой страх в самые темные глубины подсознания.

– Клади свой ствол на стол, ублюдок, – ледяным, мертвым тоном произнес бывший легионер, медленно приближаясь к журнальному столику. – Я играю.

Данте изящным жестом положил массивный хромированный «Магнум» на стеклянную поверхность журнального столика. Металл звякнул о стекло с пугающей, тяжелой обреченностью. Демон сделал приглашающий жест рукой, словно крупье в элитном казино.

– Прошу, месье! – пропел убийца, отступая на шаг от кресла Мии, но оставаясь достаточно близко, чтобы в случае чего свернуть ей шею одним неуловимым движением. – Твой ход. Только давай без фокусов. Ствол смотрит строго в висок. Если попытаешься навести его на меня – девочка умрет раньше, чем ты успеешь дожать спуск. Мои новые рефлексы работают куда быстрее твоей жалкой, устаревшей нейробиологии.

Ветеран медленно подошел к столу. Каждое движение отдавалось тупой болью в сломанных ребрах, но адреналин глушил ее, оставляя лишь звенящую, ледяную концентрацию. Пьер опустился на край дивана напротив певицы.

Мия задрожала сильнее. Девушка прикусила губу до крови, пытаясь сдержать рвущиеся наружу истеричные рыдания. Ее побелевшие пальцы намертво вцепились в подлокотники кресла.

– Не надо, Пьер… прошу тебя, не делай этого, – сорванным, едва слышным шепотом взмолилась она, глядя на него полными отчаяния глазами. – Пусть он убьет меня… только не ты сам. Я не смогу на это смотреть.

– Я не оставлю тебя, – ровно и твердо ответил старый солдат. В его голосе не было ни капли сомнения, лишь абсолютная, пугающая уверенность. – Всё будет хорошо, милая. Закрой глаза. Просто закрой глаза и отвернись.

Бывший легионер протянул руку и перехватил тяжелую рукоять. «Магнум» оказался холодным, пахнущим свежей оружейной смазкой. Идеальный инструмент смерти. Пьер взвесил его в ладони, чувствуя, как внутри барабана смещается центр тяжести единственного патрона. Простая, безжалостная математика выживания: один шанс из шести. Семнадцать процентов на то, что его мозги прямо сейчас испачкают светлые обои.

– Крути барабан, дикарь! – нетерпеливо прикрикнул Данте, глаза которого полыхали адским, золотым светом. – Давай добавим немного интриги! Я хочу видеть, как ты потеешь!

Шрам резким движением большого пальца крутанул барабан. Металлический треск разорвал тишину гостиной, подобно стрекотанию механической гренемухи. Щелчок блокиратора. Патрон встал на место. Ветеран не колебался ни секунды, чтобы не дать животному страху парализовать волю. Мужчина плавно поднес дуло к своему правому виску.

Он смотрел прямо в черные, лишенные зрачков глаза пижона. Никакой мольбы, никакого сожаления. Только ледяная ненависть.

Щелчок.

Боек ударил по пустой каморе. В звенящей тишине комнаты этот звук показался оглушительным раскатом грома.

Мия судорожно выдохнула, едва не потеряв сознание от резкого спада напряжения.

– Браво! – захлопал в ладоши кибернетический фантом, искренне радуясь зрелищу. – Удача благоволит смелым! Или дуракам, тут как посмотреть. Крути снова, герой.

Пьер опустил оружие. На лбу выступила холодная испарина. Сердце колотилось о грудную клетку так, что, казалось, сейчас сломает уцелевшие ребра. Снова резкий взмах пальца по рефленому металлу. Снова зловещее, монотонное стрекотание стального механизма. Очередной щелчок фиксатора.

Бывший командир вновь приставил ствол к голове. На этот раз он перевел взгляд на Мию. На ее растрепанные темные волосы, на слезинку, застывшую на бледной щеке. Мужчина жадно вглядывался в ее черты, запоминая каждую деталь, осознавая, что это может быть последнее, что он видит в своей проклятой жизни.

Щелчок.

Снова пустота. Старый солдат медленно, глубоко втянул носом воздух, пахнущий грозой за окном и дорогим одеколоном демона.

– Да ты везунчик! – разочарованно протянул Данте, склонив голову набок. Золотые руны цифрового интерфейса в его глазах чуть замедлили свой бешеный бег. – Моя система оценивает вероятность твоего выживания как статистическую аномалию. Но математика – суровая стерва, Пьер. С каждым разом шансы поймать свинец растут. Давай, третий раунд! Жги!

Третий раз давался невыносимо тяжело.

Тело инстинктивно отказывалось подчиняться. Разум вопил, требуя бросить револьвер, сорваться с места, вцепиться врагу в горло, сделать хоть что-то, кроме добровольного нажатия на курок. Рука старого наемника едва заметно дрогнула, когда он в третий раз раскрутил тяжелый барабан.

Когда вращение остановилось, в комнате повисла такая плотная, удушливая тишина, что стал отчетливо слышен стук дождевых капель, бьющихся о стекло на балконе.

Пьер поднял «Магнум». Дуло вновь коснулось виска, обжигая кожу ледяным поцелуем стали. Мужчина прикрыл глаза. В голове стало абсолютно пусто, словно кто-то выключил звук. Никакой паники. Никакой надежды. Только холодный, безразличный фатализм человека, который уже сотню раз стоял на самом краю пропасти и привык смотреть в бездну.

Указательный палец плавно, с многолетней профессиональной привычкой, потянул тугой спусковой крючок.

Щелчок.

Боек ударил в пустоту.

Шрам выжил трижды. Стальной монстр, способный разнести череп на куски, превратился в бесполезный кусок железа. Оружие со стуком упало на стеклянный стол, выскользнув из ослабевших, мгновенно вспотевших пальцев ветерана. Пьер тяжело, прерывисто задышал, опустив голову и глядя на полированный металл перед собой. Он выиграл свою жизнь у самой смерти.

Тяжелое, рваное дыхание Пьера заполняло звенящую тишину комнаты. Ветеран смотрел на хромированный револьвер, сиротливо лежащий на стеклянной столешнице. Три щелчка. Три пустых каморы. Математика смерти дала сбой, позволив ему обмануть судьбу.

Мия издала сдавленный, болезненный всхлип, переходящий в тихий, истеричный плач облегчения. Девушка закрыла лицо дрожащими ладонями, не в силах поверить, что этот сюрреалистичный кошмар закончился. Ее плечи судорожно тряслись.

Данте разочарованно цокнул языком. Золотые символы в его абсолютно черных глазах замедлили свой безумный танец, потускнели, словно компьютер перешел в спящий режим. Пижон с откровенной, брезгливой гримасой посмотрел на тяжело дышащего старого солдата.

– Ты победил, – сухо и безжизненно констатировал убийца. Бархатные нотки в его голосе сменились смертельной, цифровой скукой. – Признаюсь честно, я разочарован. Ждал драмы, красивой трагедии, мольбы о пощаде. А получил лишь везучего дикаря, которому просто выпал удачный алгоритм. Никакой эстетики. Сплошная рутина.

Франт элегантным жестом отряхнул невидимую пылинку со своего идеального кашемирового пальто. Затем медленно, нарочито небрежно потянулся к столику и забрал «Магнум». Оружие плавно исчезло в глубоком кармане.

Бывший командир напрягся, готовый в любой момент сорваться с места, но кибернетический фантом лишь примирительно развел руками, демонстрируя пустые ладони в черных кожаных перчатках.

– Спокойно, герой. Уговор есть уговор. Моя система зафиксировала результат пари, а я – машина слова, – гость издевательски поклонился, картинно прижав руку к груди. – Наслаждайтесь своим жалким, коротким существованием. Увидимся на похоронах ваших друзей. Если, конечно, от них останется, что хоронить.

Демон развернулся на каблуках дорогих туфель и неспешно, прогулочным шагом направился к выбитой двери прихожей. Его шаги звучали мягко, размеренно, удаляясь всё дальше.

Наемник почувствовал, как невидимые тиски, сжимавшие легкие, начали слабеть. Впервые за этот бесконечный, проклятый вечер он позволил себе выдохнуть. Мужчина перевел взгляд на Мию.

Певица медленно отняла руки от лица. Ее темные глаза, блестящие от слез, встретились с серым, уставшим взглядом Шрама. На бледных губах девушки начала зарождаться робкая, невероятно хрупкая улыбка. Улыбка человека, вернувшегося с того света. Она потянулась к нему, желая оказаться в спасительных объятиях.

Данте остановился в дверном проеме.

Его идеальная, прямая спина замерла, словно механизм наткнулся на невидимую преграду. Тишину гостиной разорвал тихий, дребезжащий синтетический смешок. Спустя секунду этот звук перерос в раскатистый, лающий, абсолютно безумный хохот.

Пижон медленно повернулся. На его идеальном лице играл такой радостный, садистский оскал, что кровь стыла в жилах, превращаясь в ледяную крошку. Рука франта молниеносно взметнулась вверх, вновь сжимая тяжелый хромированный револьвер.

Время остановилось. Воздух превратился в густую, непробиваемую смолу.

Пьер видел, как палец убийцы ложится на спусковой крючок. Видел, как улыбка на губах Мии ломается, сменяясь гримасой чистого, неподдельного животного ужаса.

– Ты выжил, дикарь! – весело, с детским восторгом прокричал Данте, наводя дуло точно в центр лба беззащитной девушки. – Но мы ведь играли на твою жизнь! Она в этом пари не участвовала. Моя логика безупречна. Она – проиграла. А отпустить я обещал лишь тебя!

– Нет!!! – не своим, сорванным голосом взревел старый солдат.

Ветеран рванулся вперед, отталкиваясь ногами от пола с такой силой, что хрустнули доски паркета. Он выкинул вперед руку, пытаясь перекрыть линию огня, закрыть любимую своим телом, поймать пулю зубами – сделать что угодно, лишь бы отвести смерть.

Слишком поздно.

Оглушительный грохот выстрела разорвал уютную гостиную. Дульное пламя осветило комнату зловещей желтой вспышкой. Тяжелая экспансивная пуля покинула ствол со сверхзвуковой скоростью.

Шрам не успел. Хрупкая фигура в кресле резко, неестественно дернулась назад, словно сломанная марионетка, которой обрезали нити. Свинец с чудовищной кинетической энергией ударил точно в цель.

Всё было кончено за долю секунды.

Стену за креслом окрасило жутким, багровым узором. Тело певицы мгновенно обмякло, безвольно сползая по дорогой обивке, а ее любимая фарфоровая чашка, сброшенная с края стола конвульсивным рывком руки, со звоном разлетелась о пол.

Стрелок опустил дымящееся дуло. Демон с явным, гурманским наслаждением вдохнул запах сгоревшего пороха и удовлетворенно кивнул, словно художник, поставивший финальную точку в своем лучшем, самом кровавом шедевре.

Мир Пьера с оглушительным, невыносимым звоном разлетелся на миллионы острых, режущих душу осколков. Иллюзия рая была мертва.

Время в гостиной остановилось. Запах ванили смешался с едким, тошнотворным смрадом сгоревшего пороха и горячей крови.

Пьер больше не дышал. Ветеран стоял посреди разрушенного рая, глядя на безжизненное тело Мии, и чувствовал, как внутри него с оглушительным треском ломается последняя человеческая деталь. Боль от сломанных ребер, усталость, страх – всё это исчезло, стертое ослепительной, ревущей пустотой.

Человек по имени Пьер умер в ту самую секунду, когда пуля пробила голову девушки. На паркете остался стоять лишь Шрам – первобытный, безжалостный монстр из африканских джунглей, сотканный из абсолютной ненависти.

Данте удовлетворенно вздохнул, убирая дымящийся револьвер.

– Какая восхитительная кода! – промурлыкал киборг, поправляя манжеты идеального пальто. – Система начислила мне бонус за эмоциональный урон. Знаешь, старина, видеть твое разбитое лицо – это лучше любого оргазма. Ладно, мне пора. Копы уже на подходе, а я терпеть не могу бумажную волокиту.

Пижон вальяжно развернулся к выходу, абсолютно уверенный в своей безнаказанности. Его цифровые алгоритмы просчитали всё: шок жертвы, паралич воли, время на осознание потери.

Но машина не могла просчитать душу.

Бывший легионер не стал кричать. Мужчина просто сорвался с места с такой нечеловеческой скоростью, что смазался в сплошную серую тень. Расстояние в три метра наемник преодолел за долю секунды.

Интерфейс в глазах Данте вспыхнул тревожным багровым светом. Киборг начал разворачиваться, вскидывая «Магнум», но опоздал.

Шрам не пытался выбить оружие. Ветеран просто рухнул всем телом на ствол, насаживаясь на него, как на копье. Раздался оглушительный выстрел. Тяжелая пуля пробила бок старого солдата, разворотив плоть и выйдя навылет, но кинетическая энергия удара лишь придала наемнику ускорения.

С глухим, звериным рыком бывший командир снес франта с ног. Они кубарем вылетели в прихожую, круша мебель и снося вешалки.

– Ты спятил⁈ – взвизгнул убийца, отбрасывая бесполезный револьвер и пытаясь сбросить с себя окровавленного врага. Синтетические мышцы под кашемиром напряглись, выдавая чудовищное усилие.

– Я спустился в ад, ублюдок, – голос Шрама напоминал скрежет ржавого металла по стеклу. – И я заберу тебя с собой.

Правая рука ветерана, сжимающая боевой тактический нож, молниеносно опустилась вниз, целясь в шею противника. Данте перехватил запястье наемника за миллиметр от своей кожи. Хватка киборга была железной, кости Пьера затрещали.

– Моя реакция в три раза быстрее человеческой, дикарь! – торжествующе расхохотался щеголь, и золотые руны в его глазах закружились с бешеной скоростью. – Система «Бездна» читает каждое твое мышечное сокращение до того, как ты успеешь подумать! Ты кусок устаревшего мяса!

– Тогда подавись им!

Шрам даже не попытался вырвать руку. Вместо этого мужчина резко, со всей дури, ударил противника собственным лбом в переносицу.

Хрустнул хрящ. Пижон взвыл, его идеальное лицо исказила гримаса неподдельной боли, а хватка на долю секунды ослабла. Этого микроскопического сбоя хватило.

Старый солдат удачи вывернул кисть, меняя хват ножа, и вогнал широкое, зазубренное лезвие прямо под ключицу киборга, пробивая дорогую ткань и синтетическую плоть.

Раздался треск короткого замыкания. Из раны брызнула не только темная кровь, но и искры разорванных нейроконтуров.

Данте издал пронзительный, нечеловеческий вопль. Киборг ударил свободной левой рукой наотмашь, отбрасывая Шрама к противоположной стене коридора. Ветеран тяжело впечатался в бетон, оставляя на обоях кровавый след, но тут же вскочил на ноги, не замечая простреленного бока.

Убийца шатаясь поднялся. Его левая рука безвольно повисла плетью – клинок перебил главный передающий кабель. Золотые символы в глазах мерцали, выдавая каскадные ошибки.

– Ошибка протокола… критическое повреждение… – заикаясь, бормотал франт, отступая назад. Его синтетический голос ломался, срываясь на визг. – Ты сломал мою матрицу! Ты грязное, тупое животное!

– Я – твой системный сбой, – ледяным шепотом произнес Шрам, медленно надвигаясь на врага. В руке наемника блестело окровавленное лезвие.

Данте запаниковал. Идеальный механизм столкнулся с абсолютным, иррациональным хаосом. Пижон попытался достать из-под полы пальто запасной пистолет, но поврежденная моторика подвела. Оружие зацепилось за подкладку.

Ветеран прыгнул, как бросается на добычу раненый леопард.

Удар сапогом в колено выгнул сустав киборга в обратную сторону. Раздался громкий треск ломающегося титана. Данте рухнул на пол, издав жалкий, булькающий звук. Шрам оседлал противника, прижимая его к паркету.

– Это за Капитана, – глухо произнес старый солдат, вонзая нож в правое плечо убийцы. Клинок со скрежетом пробил суставную сумку.

– А-а-а! Стой! Стой, мы можем договориться! Корпорация заплатит! – завопил франт, судорожно дергаясь под тяжестью ветерана.

– Это за Медведя, – монотонно, как метроном смерти, продолжил бывший командир. Лезвие вышло из плеча и с чавкающим звуком вонзилось в живот киборга, проворачиваясь там, уничтожая внутренние блоки питания.

Свет в коридоре замигал от мощных электромагнитных импульсов, вырывающихся из разорванного тела Данте.

– Это за Ландо и его девочку.

Третий удар пробил грудную клетку. Искусственные легкие зашипели, выпуская стравленный воздух. Золотые руны в глазах демона начали стремительно тускнеть, сменяясь мертвой, пустой чернотой.

Шрам вытащил нож, тяжело дыша. Лицо наемника было залито кровью – своей и чужой. Мужчина посмотрел в угасающие глаза существа, которое отняло у него всё.

– Нет… пожалуйста… система… перезагрузка… – слабо прохрипел Данте. Его губы дрожали, а на лице впервые за всё время отразился неподдельный, животный страх смерти. Настоящей смерти, из которой больше не будет возврата.

Ветеран склонился к самому уху поверженного врага.

– Перезагрузки не будет, тварь. А за Мию… за Мию ты ответишь перед дьяволом лично.

Шрам поднял нож обеими руками, перевернул его лезвием вниз и с первобытной силой обрушил рукоять прямо в абсолютно черные глаза киборга. Удар пробил тонкую кость глазниц, размозжив оптические сенсоры и вонзившись глубоко в процессорный блок, заменявший демону мозг.

Тело Данте выгнулось дугой, забилось в короткой, яростной конвульсии и навсегда замерло на залитом кровью паркете. Из разбитого черепа потянулся едкий дымок сгоревшей микроэлектроники.

В квартире воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

Пьер медленно поднялся с пола. Нож с глухим стуком выпал из его ослабевших пальцев. Ветеран прижал руку к простреленному боку, чувствуя, как теплая кровь пропитывает рубашку.

Качаясь, держась за стены, старый солдат удачи вернулся в гостиную.

Мужчина опустился на колени перед креслом, в котором лежала Мия. Шрам осторожно, дрожащими пальцами, убрал прядь темных волос с ее бледного лица. Она выглядела так, словно просто уснула. Пьер прижался лбом к ее холодным рукам, и впервые за долгие десятилетия из глаз безжалостного наемника хлынули слезы. Он плакал беззвучно, вздрагивая всем телом, оплакивая свой разрушенный мир, свою стаю, свою единственную любовь.

Где-то далеко внизу, у подножия небоскреба, завыли полицейские сирены. Город просыпался, требуя ответов за кровавую ночь.

Пьер заставил себя поднять голову. Он нежно поцеловал Мию в ледяные губы, навсегда прощаясь.

– Я люблю тебя. Жди меня там. Я не задержусь, – едва слышно прошептал мужчина.

Шрам поднялся, срывая с шеи разорванный галстук и туго перевязывая им рану на боку. Ветеран нажал на подкожный микрочип связи, активируя аварийный канал. Эфир ответил треском статики.

– Кемаль. Лях, – хрипло, но твердо произнес командир в пустоту.

Секундная задержка показалась вечностью. Затем сквозь помехи прорвался уставший, тяжелый голос турка.

– На связи, босс. Мы в коллекторе под портом. Ромео с нами. Он стабилен, но… но он не встанет.

– Вы живы. Это главное, – Пьер подобрал с пола трофейный пистолет-пулемет, проверяя остаток патронов. Глаза старого солдата вновь стали холодными и серыми, как зимний океан. – Данте мертв. Корпорация лишилась своего лучшего пса… своей лучшей ищейки.

– А Мия? – голос поляка на заднем фоне дрогнул от страшной догадки.

Ветеран промолчал. Это молчание было красноречивее любых слов. В эфире повисла тяжелая, скорбная тишина.

– Уходим на дно, старший брат? – наконец нарушил паузу Кемаль. Разведчик понял всё без лишних вопросов.

– Нет, Турок. На дно мы уже опустились, – жестко ответил Шрам, направляясь к выбитой двери. Его шаги были твердыми, несмотря на раны. – Сегодня ночью корпорация забрала у нас семью. Завтра утром мы начнем забирать у них империю. Ждите меня. Я иду к вам.

Пьер шагнул в темный коридор, переступая через искрящееся тело убитого демона. Иллюзия мирной жизни сгорела дотла. Стая была растерзана, но уцелевшие волки только что попробовали кровь.

Настоящая война только начиналась. И в этой войне пленных больше не брали.

СПУСТЯ ПАРУ МЕСЯЦЕВ

Интерлюдия: Возвращение из Бездны

Вентиляторы под потолком портового кабака лениво месили густой, влажный воздух Занзибара. Заведение под вывеской «Слепой Корсар» заслуженно считалось самой дешевой, грязной и опасной дырой на всем побережье. Здесь пахло дешевым пальмовым ромом, застарелым потом, ржавчиной и кровью. Именно в таких местах оседали те, кому больше некуда было идти.

В самом темном углу, подальше от мутных окон, сидел человек.

Пьер Дюбуа, некогда внушавший ужас одним своим позывным, сейчас напоминал ожившего мертвеца. Ветеран чудовищно оброс: густая, неопрятная борода полностью скрыла знаменитый шрам на щеке, а спутанные сальные волосы спадали на глаза. Одежда превратилась в пропотевшие лохмотья. Костяшки его могучих кулаков представляли собой сплошное кровавое месиво – следы вчерашних нелегальных кулачных боев в портовых доках, где мужчина буквально выбивал себе мелочь на выпивку.

Перед изгнанником стоял мутный стакан с отвратительным местным пойлом. Бывший командир смотрел на мутную жидкость пустым, выгоревшим взглядом, собираясь пропить свои последние, залитые чужой кровью монеты.

Хлипкая дверь-вертушка скрипнула, впуская внутрь слепящее африканское солнце и высокую, статную фигуру.

Шум в баре мгновенно стих. Местные завсегдатаи – контрабандисты, беглые преступники и дешевые шлюхи – испуганно притихли, вжимаясь в свои стулья.

В кабак уверенным, по-хозяйски наглым шагом вошел рослый, широкоплечий блондин. Ледяные, пронзительно-голубые глаза насмешливо сканировали помещение. На незнакомце была безупречная, отглаженная армейская форма майора Французского Иностранного легиона. Ни единой пылинки, ни капли пота. Офицер выглядел так, словно только что сошел с глянцевой обложки военного журнала, создавая дикий, сюрреалистичный контраст с грязью занзибарского притона.

Майор Виктор Крид безошибочно вычислил свою цель. Блондин брезгливо отодвинул ногой шаткий стул и плюхнулся за столик прямо напротив Шрама.

– Ну здравствуй, пропащая душа! – голос офицера оказался неожиданно звонким, полным бьющей через край энергии и задорного огонька. Крид лучезарно улыбнулся, оглядывая опустившегося наемника. – Матерь божья, Пьер! Говорили мне, что ты обитаешь на самом дне, но я и подумать не мог, что ты начал копать глубже! Выглядишь как кусок дерьма, который пережевала и выплюнула макака.

Ветеран медленно, словно несмазанный механизм, поднял тяжелый взгляд на незваного гостя. В серых глазах не мелькнуло ни удивления, ни злости. Только глухая, беспросветная усталость.

– Молчишь? И правильно делаешь, вид у тебя не самый философский, – хмыкнул Крид, доставая из нагрудного кармана изящный серебряный портсигар. Майор неспешно закурил, выпустив струю дыма прямо в потолок. – Слушай сюда, Дюбуа. Легиону снова нужны лучшие сукины дети на этой планете. Доблестные, непобедимые и отмороженные на всю голову. Такие, как ты. Хватит гнить в этой вонючей дыре и бить морды пьяным матросам за стакан сивухи. Пора возвращаться в строй.