Текст книги "Игра на понижение (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Врач выпустил струйку сизого дыма прямо в тусклую лампу.

– Синтезируют химическую дрянь, которая заставляет мозг работать на износ, проецируя нужную картинку. Нейролингвистика, глубокий гипноз, постоянная стимуляция адреналином… Они просто взломали твое сознание, гайдзин. Ты искренне веришь, что ты машина. Твое тело выдает запредельные рефлексы, потому что мозг на сто процентов уверен в программной поддержке.

Бывший легионер медленно оперся руками о край металлического стола. Пазл начал складываться в жуткую, извращенную картину.

Та самая «операция» по вживлению чипа в клинике Инчхона. Дикая боль, от которой выворачивало суставы. Ослепительная вспышка света. Всё это было просто качественной, дорогой постановкой. Ширма для инъекции тяжелого коктейля из наркотиков и нейростимуляторов.

Консильери не выдал им передовые военные технологии. Данте превратил свой отряд в подопытных крыс. Интерфейс, который наемник наблюдал каждый день – плод его собственного, отравленного боевой химией воображения. Система никогда не давала системных сбоев во время боя на заводе. Сбой давала уставшая психика, не выдерживающая передозировки наркоты.

А как же управление автономными дронами? Скорее всего, робопсы направлялись обычным алгоритмом слежения за радиометками на бронежилетах и активировались голосовыми триггерами, которые мозг просто блокировал или интерпретировал по-своему. Вся эта «цифровая телеметрия» – лишь грандиозная иллюзия.

– Ты уверен в диагнозе? – последний раз спросил пациент, глядя прямо в глаза хирургу.

– Сто процентов, – уверенно кивнул риппердок. – Ты биологический кусок мяса. Если хочешь, могу продать хорошие транквилизаторы и антипсихотики. Снимут твои зеленые цифры за пару дней.

– Не нужно.

Шрам выпрямился. Лицо ветерана превратилось в непроницаемую, вырубленную из гранита маску. Никакого шока, паники или истерики. Лишь ледяная, смертоносная ясность.

Теперь всё встало на свои места. Ухоженный итальянец с его высокопарными беседами о новой ступени эволюции оказался не просто богатым психом. Наниматель оказался кукловодом, дергающим за ниточки химических марионеток.

Наемник молча натянул кепку, пряча серые глаза в глубокой тени козырька. Развернулся и вышел из душной клиники прямо под кислотный сеульский дождь.

Глава 5

Улица встретила Пьера стеной холодного дождя. Капли с шипением разбивались о раскаленный неон вывесок. Вода текла по лицу, забиралась за воротник куртки, но ветеран не замечал холода.

В правом глазу привычно мерцала бирюзовая телеметрия. Температура воздуха. Влажность. Пульс.

Наемник остановился посреди тротуара, позволяя людскому потоку обтекать себя. Сосредоточился. Попытался усилием воли отключить интерфейс. Представил тумблер, щелкающий вниз.

Зеленые цифры дрогнули. Картинка пошла рябью, смазалась, но через секунду упрямо вспыхнула вновь. Химия в крови оказалась сильнее самовнушения. Мозг цеплялся за навязанную иллюзию, отказываясь верить в обман.

Шрам усмехнулся. Сухо, безрадостно, одними губами.

Теперь все обретало смысл. Обязательные медицинские осмотры после каждой зачистки. Витаминные коктейли, которые Данте щедро поставлял на базу. Стерильная вода в корпоративных кулерах.

Их не просто снарядили. Их накачивали сложнейшим психотропным дерьмом.

Корпорация превратила солдат удачи в химических наркоманов, чья агрессия и рефлексы направлялись заложенными триггерами. Система не вычисляла врагов – она просто подсвечивала тех, кого подсознание и острый слух бойца уже идентифицировали как угрозу. Машинный код оказался лишь красивой оберткой для звериного инстинкта.

Бывший легионер свернул в узкий темный переулок, уходя с оживленной улицы. Хотелось проверить свои догадки на практике.

Ждать пришлось недолго. Район Итэвон не терпел одиноких задумчивых иностранцев.

Из тени мусорных контейнеров вынырнули две фигуры. Местная уличная шпана. Куртки из дешевого кожзама, бабочки-ножи в руках, наглые ухмылки.

– Эй, гайдзин. Заблудился? – протянул старший, поигрывая сверкающим лезвием. – Гони кошелек и часы. Быстро.

Интерфейс мгновенно ожил. Обвел фигуры красными контурами. Выдал вероятность угрозы: двенадцать процентов. Подсказал оптимальную точку для удара – кадык и солнечное сплетение.

Пьер закрыл глаза.

Сделал медленный, глубокий вдох. Отсек визуальный шум. Выключил навязанную телеметрию. Оставил только слух, осязание и мышечную память.

– Эй, ты че, оглох? – второй бандит шагнул ближе, раздраженно тянясь к воротнику командира. – Я сказал, бабки давай…

Шрам действовал вслепую.

Перехват протянутой руки. Резкий разворот корпуса. Глухой хруст ломающегося запястья. Бандит взвыл, но звук тут же оборвался – короткий удар локтем в челюсть отправил его в глубокий нокаут.

Первый бросился с ножом. Легионер ушел с линии атаки мягким, скользящим шагом. Никаких подсказок системы. Только идеальное чувство дистанции. Перехват вооруженной руки, подножка, и уличный грабитель с размаху впечатался лицом в кирпичную стену.

Металл со звоном отскочил на асфальт.

Ветеран открыл глаза. Двое неудачников валялись в грязи, тихо постанывая.

Зеленый интерфейс услужливо моргнул, сообщая, что угроза нейтрализована. Шрам с отвращением сплюнул под ноги. Он справился бы с ними и с закрытыми глазами. Корпоративная магия была не нужна. Солдат сам по себе являлся идеальным оружием.

Внезапно дальний конец переулка осветился яркими фарами.

Сквозь пелену дождя бесшумно выплыл тяжелый, тонированный седан. Машина остановилась в пяти метрах от наемника. Двигатель работал так тихо, что слышно было только шуршание дворников по лобовому стеклу.

Задняя дверь плавно открылась.

В салоне, на сиденьях из белой кожи, сидел Данте. Консильери спокойно потягивал виски из хрустального стакана. Рядом с ним не было охраны. Лишь водитель, застывший за рулем.

– Забавно, – произнес итальянец, кивнув на валяющихся бандитов. – Вы предпочитаете отдыхать весьма специфическим образом, Дюбуа. Ваши люди сейчас снимают стресс в Каннаме, а вы ломаете кости уличной шпане под кислотным дождем.

Шрам не сдвинулся с места. Рука привычно скользнула под куртку, нащупав теплую рукоять старого «Глока».

– Решил прогуляться, – ровно ответил командир. – Подышать воздухом. Освежить мысли.

– Надеюсь, визит к местному хирургу помог вам их освежить? – Данте слегка улыбнулся, отпивая из стакана. В его голосе не было ни угрозы, ни удивления. Он всё знал.

Ветеран напрягся. Разум просчитывал варианты. Достать пистолет – доля секунды. Три пули в салон. Уйти проходными дворами.

– Вы напряжены, Пьер, – мягко продолжил корпораст. – Уберите руку от оружия. Если бы я хотел вас устранить, на крыше сейчас сидел бы снайпер. Садитесь в машину. Погода отвратительная.

Бывший легионер медлил секунду. Затем отпустил рукоять пистолета и шагнул к автомобилю.

Салон встретил теплом и запахом дорогого парфюма. Дверь мягко захлопнулась, отсекая шум дождя и грязь Итэвона.

– Поехали, – коротко бросил Данте водителю. Седан плавно тронулся с места. – Знаете, я рад, что вы всё выяснили. Рано или поздно это должно было случиться. Секреты в нашем бизнесе живут недолго.

– Ты накачал нас наркотой, – сухо констатировал Шрам, глядя прямо в глаза нанимателю. – Создал иллюзию. Взломал психику.

– Я дал вам цель. Дал абсолютную уверенность и стер страх, – поправил его итальянец. – Я сделал вас безупречными.

– Ты сделал нас лабораторными крысами.

Консильери рассмеялся. Искренне, словно услышал хорошую шутку.

– Крыса бежит по лабиринту за куском сыра. А мы едем пить лучший чай в этом городе. В тишине и спокойствии. Нам предстоит долгий разговор о природе реальности, господин командир. И я уверен, выслушав меня, вы не захотите разрывать наш крайне выгодный контракт.

Машина растворилась в неоновом потоке Сеула. Впереди ждала чайхана. И выбор, который определит всё.

Чайхана пряталась за высоким бамбуковым забором, надежно отсекающим неоновый хаос Сеула. Внутри царил полумрак, разбавленный мягким светом бумажных фонариков. Воздух пах терпким дымом, сухой травой и старым деревом.

Данте опустился на татами с грацией сытого хищника. Светлый костюм консильери выглядел безупречно даже после ночной поездки под дождем. Наемник сел напротив, небрежно скрестив ноги. Куртку снимать не стал, тяжелый пистолет за поясом привычно и приятно холодил поясницу.

– Настоящий пуэр требует уважения и времени, – плавно произнес итальянец, манипулируя крошечными фарфоровыми чашками и глиняным чайником. Зажурчала горячая вода. – Как и человеческое сознание.

Командир равнодушно наблюдал за ритуалом. Зеленая телеметрия в правом глазу продолжала исправно выводить температуру пара над пиалами. Теперь, зная правду, ветеран воспринимал эти цифры как дешевую, низкопробную насмешку.

– Хватит лирики, – сухо прервал Пьер, не притрагиваясь к предложенной чашке. – Ты подсадил мой отряд на тяжелую химию. Внушил нам, что мы закованные в хром терминаторы с чипами в головах. Зачем весь этот спектакль с операционной? Почему просто не выдать стимуляторы в таблетках, как это делают в Африке?

Данте сделал крошечный глоток, прикрыв глаза от удовольствия. Затем аккуратно поставил пиалу на деревянный поднос.

– Таблетки дают лишь временный эффект. И они не дают главного – абсолютной веры, Дюбуа. Человек, глотающий амфетамины, прекрасно знает, что действие препарата скоро закончится. Он подсознательно ждет отходняка. Ждет слабости и дрожи в руках.

Консильери наклонился чуть вперед. Его взгляд стал цепким, почти фанатичным.

– Мы же дали вам идеальную иллюзию. Мозг – самый мощный компьютер в известной вселенной. Если убедить его, что тело получило передовую оптику и систему наведения, нейроны сами перестроят работу мышц под новый стандарт. Химия лишь поддерживает эту уверенность. Вы превзошли все тактические расчеты исключительно потому, что искренне верили в свою механическую неуязвимость. Железо ломается, Пьер. Вера – никогда.

Наемник криво усмехнулся. Коротко, зло, без малейшего намека на веселье.

– То есть, когда мы воевали с триадой, это не алгоритмы просчитывали траектории пулеметного огня? Это я сам придумывал цифры?

– Именно! – торжествующе улыбнулся корпораст. – Вы сами рисовали эти тепловые контуры. Ваше звериное чутье, обостренный слух, периферийное зрение улавливали врага за доли секунды. А отравленный нашей сывороткой мозг просто проецировал это в виде удобного цифрового интерфейса. Это и есть истинная эволюция. Синтез первобытных инстинктов и глубокого программирования личности. Вы – совершенные гибриды.

Ветеран молчал. Слова нанимателя звучали красиво, умно и масштабно. Очередная красивая сказка про сверхлюдей. За долгие годы службы бывший легионер выслушал десятки подобных телег от различных диктаторов, безумных пророков и полевых командиров. Все они свято верили в собственную исключительность.

Но правда всегда оставалась грязной, кровавой и предельно простой.

– А тот глюк на бетонном заводе? – голос командира упал до хриплого шепота. – Я видел угрозу там, где висел кусок ржавого металла. А потом система пыталась заставить меня выстрелить в спину Батисту. Ваша хваленая эволюция чуть не пустила нас в расход из-за сбоя в галлюцинациях.

Данте едва заметно поморщился. Идеальная картина мироздания дала досадную трещину.

– Издержки производства. Дозировка препаратов оказалась слишком высокой для столь длительного и плотного огневого контакта. Жесточайший стресс спровоцировал легкую паранойю, и мозг на секунду отрисовал союзника как приоритетную цель. Мы уже скорректировали формулу. В следующих поставках воды для вашей базы подобный инцидент не повторится.

– Значит, вода в кулерах, – хмуро резюмировал Шрам. – Дешево, сердито и никто не задает вопросов.

– Вы сильно разочарованы? – консильери снова взялся за пузатый чайник. – Вы пошли к уличным мясникам, вскрыли нашу маленькую корпоративную тайну. Наверняка чувствуете себя преданным и обманутым?

Наемник взял со стола свою пиалу. Темная, густая жидкость почти не пахла. Резким движением выплеснул дорогой чай прямо на тростниковое татами.

– Мне плевать, – холодно ответил Пьер, поднимаясь на ноги.

Итальянец удивленно замер. Он явно ожидал вспышки ярости, угроз расправы или хотя бы затяжного философского спора о морали.

– Плевать на вашу фальшивую эволюцию, на химию в кулерах и на то, какими именно фокусами вы рисуете зеленые циферки в моей голове, – чеканя каждое слово, произнес ветеран. – Я солдат. Наемный клинок. Мое дело – рвать глотки по указанным координатам.

Шрам оперся кулаками о низкий столик, тяжело нависнув над нанимателем.

– Ваша контора дает отличное оружие. Вы обеспечиваете железобетонную логистику. И вы платите столько золота, сколько я не заработал бы за десять жизней в африканских песках. Собачья верность покупается свежим мясом и звонкой монетой, а не высокими идеалами. Пока ваши миллионы исправно падают на мой защищенный счет, меня полностью устраивают правила этой игры.

Лицо Данте мгновенно разгладилось. Корпораст едва заметно, облегченно выдохнул, возвращая себе фирменную самодовольную улыбку хозяина жизни.

– Прагматизм. Я всегда ценил в вас именно это качество, господин Дюбуа. Вы мыслите кристально ясно.

– Но запомни одну вещь, ухоженный ты ублюдок, – голос наемника заледенел, пробирая до самых костей. – Если золотой ручеек внезапно иссякнет. Или если твоя новая экспериментальная формула снова попытается заставить меня навести ствол на моих парней… Я приду за тобой. И мне не понадобится никакой интерфейс, чтобы вырвать твой кадык.

Командир резко развернулся и зашагал к выходу. Бумажные двери бесшумно разъехались, пропуская его во влажную сеульскую ночь.

– Готовь жирный аванс за следующий контракт, Данте, – бросил бывший легионер через плечо, не оборачиваясь. – Мы еще не закончили зачистку.

Ночные улицы Сеула превратились в сверкающие неоновые реки. Дождь не прекращался, заливая лицо и ледяными струйками стекая за воротник, но ветеран не пытался укрыться. Он шагал сквозь плотную толпу района Каннам, словно мрачный призрак среди беззаботных живых.

В правом глазу привычно мерцали зеленые цифры. Теперь они казались не чудом передовой кибернетики, а насмешливым, невидимым клеймом. Шрам смотрел на эту иллюзию с холодным, выверенным равнодушием. Ошейник может быть сделан из титана, а может – из химических галлюцинаций. Суть инструмента от этого не меняется.

«Собачья верность», – беззвучно усмехнулся командир, переступая через глубокую лужу, в которой отражалась реклама корпорации. Пока миска полна лучшего мяса, боевой пес будет исправно рвать глотки по указанным координатам.

Африка давно научила его не задавать лишних вопросов, если контракт оплачен чистым золотом. Его парни живы. Оружие безотказно стреляет. Деньги капают на защищенные счета с астрономической скоростью. А то, что в корпоративных кулерах плещется сложная психотропная дрянь… В Легионе им скармливали стимуляторы горстями, лишь бы они могли маршировать по раскаленному песку трое суток подряд. Разница заключалась только в красивой упаковке и цене.

Элитный клуб «Синдикат-Омега» сверкал глянцем и дорогим хромом. Двое массивных громил на входе попытались было преградить путь промокшему насквозь мужчине в грязной куртке. Но хватило одного тяжелого, мертвого взгляда серых глаз, чтобы местный фейс-контроль мгновенно испарился. У хищников есть свой язык, и эти амбалы прекрасно поняли, что перед ними не пьяный бродяга.

Внутри грохотал густой, вибрирующий в самой груди бас. Воздух был плотно пропитан запахами вылитого шампанского, мускусных женских духов и легких наркотиков.

Своих людей наемник нашел в самой дорогой VIP-зоне, отгороженной от остального зала толстым тонированным стеклом. Картина оказалась до боли предсказуемой.

Батист, раскинув необъятные руки-кувалды, занимал целый кожаный диван. Гигант меланхолично и методично потягивал янтарный виски прямо из горла тяжелой бутылки. На его широкой, бронированной мышцами груди мирно посапывала миниатюрная кореянка в вечернем платье.

Ландо, гордо сияя фиолетовым бланшем и свежей ссадиной на скуле, стоял на коленях перед стеклянным столиком и увлеченно травил трем девицам очередную байку.

– … и тогда я говорю этому местному вождю: «Слушай, приятель, твое копье, конечно, впечатляет, но моя винтовка бьет на полтора километра!» И тут, представляете, из реки выпрыгивает гребаный крокодил!

Девицы восторженно завизжали, хлопая в ладоши.

Пьер бесшумно отодвинул тяжелую бархатную портьеру и шагнул в кабинку. С него на пушистый белый ковер тут же натекла приличная лужа грязной дождевой воды.

– Ого! Какие люди спустились с небес на нашу грешную землю! – радостно завопил француз, пружинисто вскакивая на ноги. – Босс! А ты же говорил, что пойдешь дрыхнуть!

– Передумал, – сухо бросил бывший легионер, скидывая мокрую куртку прямо на свободное кресло. – Решил проверить, не разнесли ли вы этот город на куски без моего присмотра.

– Пока держимся в рамках строгих приличий, шеф, – раскатисто прогудел пулеметчик. Здоровяк бережно сдвинул спящую девушку на подушки, тяжело поднялся и протянул командиру чистый стакан с толстым дном. – Налить тебе этого гламурного местного пойла? Или прикажешь заказать нормальной водки?

– Лей то, что пьешь сам.

Батист щедро плеснул неразбавленный виски. Ветеран принял стакан, чувствуя приятную тяжесть дорогого хрусталя в огрубевших пальцах.

– Ты какой-то слишком мрачный, командир, – прищурился Ландо, подходя ближе. Снайпер чуял настроение босса с безошибочной точностью сейсмографа. – Точно никого не пристрелил по дороге? А то мы можем скинуться на уборщиков, бюджет позволяет.

– Всё тихо, Ромео. Просто гулял, дышал городским смогом, – Пьер сделал большой глоток. Обжигающий алкоголь прокатился по горлу, разгоняя по уставшим венам тепло.

На столике, среди недопитых бокалов и фруктов, стояла распечатанная бутылка фирменной спортивной воды «Омникроп». Идеально чистая, насыщенная электролитами. И сложной нейрохимией, которая прямо сейчас поддерживала в их отравленных головах боевой тактический интерфейс.

Взгляд наемника на долю секунды задержался на синей пластиковой крышке.

Достаточно было сказать одно слово. Одного короткого, рубленного объяснения хватило бы, чтобы парни прямо сейчас побросали девиц, достали спрятанные стволы и пошли штурмовать стеклянную башню Данте. Они бы пошли без единого вопроса. Братство пролитой крови для старой гвардии значило неизмеримо больше любых корпоративных контрактов.

Но если он сорвет покровы – они потеряют иллюзию. Лишатся этой ледяной, математической уверенности в собственной неуязвимости. Засомневаются в своих рефлексах. И тогда следующая пуля на очередном задании станет для кого-то из них смертельной.

Шрам молча взял бутылку корпоративной воды и плеснул немного прозрачной жидкости в свой виски, разбавляя крепкий алкоголь.

«Пусть спят, – хладнокровно решил про себя командир, поднимая стакан. – Псу абсолютно не обязательно знать точный рецепт корма, чтобы профессионально кусать чужие глотки».

– За закрытый контракт, парни, – ровным, твердым голосом произнес ветеран.

– За контракт! И за то, чтобы эти макаронники и дальше платили нам такие сумасшедшие бабки! – радостно гаркнул парижанин, звонко чокаясь своим бокалом со стаканом командира.

Батист лишь молча кивнул и привычным движением опрокинул в себя остатки виски из бутылки.

Система в правом глазу Пьера мягко мигнула, химически анализируя состав выпитого. Затем бирюзовые цифры стабилизировались, став еще ярче и четче. Фальшивая эволюция продолжалась. Корпоративная лояльность была цинично подтверждена первым же глотком.

Утро наступило безжалостно. Солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи конспиративной базы, казался густым, пыльным и обжигающим.

Ландо лежал на кожаном диване в зоне отдыха, намертво накрыв голову подушкой. Снайпер тихо, но очень выразительно стонал на чистейшем французском, поминая всех азиатских богов.

– Если кто-нибудь сейчас громко дыхнет, я начну стрелять на звук, – прохрипел парижанин из-под своего укрытия.

Батист проигнорировал угрозу. Здоровяк с грохотом опустил на стеклянный стол массивную металлическую кружку. В ней плескалась черная, как смола, жидкость – тот самый чифир, который пулеметчик заваривал по собственному, термоядерному рецепту. Густо запахло жженой корой и крепким табаком.

– Пей, Ромео. Иначе умрешь от обезвоживания, – басом посоветовал великан, с наслаждением отхлебывая из своей кружки. – Кто же знал, что ты решишь смешать элитное шампанское с тем дешевым неоновым пойлом?

– Это был культурный эксперимент, – огрызнулся Ландо. Он приподнял край подушки, прищурился от света и с содроганием посмотрел на кружку. – Медведь, твоим варевом можно чистить стволы. Я пас.

Шрам стоял у панорамного окна. Он был уже вымыт, выбрит и одет в чистую тактическую форму. Никакого похмелья. Никакой усталости. Только холодный, расчетливый прагматизм.

В руке ветеран держал распечатанную бутылку фирменной спортивной воды «Омникроп».

Он равнодушно посмотрел на прозрачную жидкость. Идеальный коктейль из электролитов и мощных нейростимуляторов, создающий иллюзию кибернетического интерфейса. Командир сделал три больших глотка. Вода показалась чуть горьковатой, но, возможно, он просто накручивал себя.

Через пару секунд в правом глазу привычно моргнула зеленая вспышка. Химия добралась до рецепторов. Бирюзовые строчки телеметрии побежали по периферии зрения, подсвечивая объекты в комнате.

«Система в норме. Синхронизация 100%», – отрапортовал услужливый цифровой призрак.

Бывший легионер криво усмехнулся. Мозг сам рисовал себе поводок, а он только что добровольно его затянул. Всё ради выживания.

– Шеф, ты выглядишь так, будто уже готов убивать, – заметил Батист, вытирая усы тыльной стороной ладони. – Мы же вроде в отпуске?

– Отпуск закончился пять минут назад, – сухо ответил Пьер.

Он моргнул, подтверждая входящий пакет данных от Данте. Навязанный интерфейс развернул перед глазами карту портовой зоны. Ту самую, которую они вчера превратили в пепелище. Но теперь там появились новые, ярко-красные пульсирующие точки.

– Свято место пусто не бывает, – командир повернулся к своим людям. – Мы выжгли корейскую триаду. Но на запах свежей крови приплыли акулы покрупнее. Якудза. Синдикат Ямагути.

Ландо наконец отбросил подушку и сел. Его лицо было изрядно помятым, но в глазах уже загорелся профессиональный, хищный интерес.

– Японцы? Здесь? Они же терпеть не могут лезть на материк.

– Местный бизнес – слишком лакомый кусок. Они решили забрать брошенный порт под свой контроль, пока полиция считает трупы, – Шрам подошел к столу и бросил на него тактический планшет. Экран загорелся, дублируя карту для парней. – Данте это категорически не устраивает. Корпорации нужен пустой порт для своих грузов.

– Опять контейнеры и запах тухлой рыбы, – разочарованно протянул снайпер, потирая виски. – А я только гражданский костюм в химчистку сдал. Никакой эстетики.

– Сколько их? – деловито спросил Батист, хрустя огромными костяшками пальцев. Похмелье пулеметчика явно не беспокоило.

– Около сотни бойцов. Авангард клана, – отчеканил ветеран. – Прибыли ночью на двух сухогрузах. Сейчас окапываются на северном терминале. Разгружают контейнеры с оружием и оборудованием.

– У них есть тяжелое железо? – Ландо потянулся к планшету, окончательно забыв про головную боль.

– Якудза обожает импланты. Настоящие, заводские, а не кустарное барахло, как у того старого корейца, – Пьер обвел взглядом своих людей. – У них армейская оптика, подкожная композитная броня и реактивные рефлексы. Это не уличная шпана. Будет очень громко.

– Значит, возьмем патроны с вольфрамовым сердечником, – флегматично пожал плечами гигант. – Мне без разницы, сколько дорогого хрома в этих костюмированных ублюдках. Крупный калибр пробивает всё, даже понты.

Снайпер тяжело вздохнул, пружинисто поднялся с дивана и поплелся в сторону оружейной комнаты.

– Ладно. Пойду собирать свою детку. Но если я словлю пулю из-за трясущихся рук, это будет на твоей совести, Медведь. Твой чай – это просто яд.

– Могу заварить покрепче, Ромео! Специально для тебя! – крикнул ему вслед Батист с издевательской заботой.

– Иди к черту!

Шрам остался в комнате один на один с пулеметчиком. Ветеран смотрел, как здоровяк неторопливо и обстоятельно собирает свою тяжелую разгрузку. Парни верили интерфейсу. Они верили в непогрешимость корпоративной системы. И пока эта искренняя вера делала их смертоносными и помогала выживать в городском аду, командир не собирался ломать их реальность.

Пьер коснулся горлового микрофона, выходя на внутреннюю линию связи с техниками Данте.

– Арсенал? Откройте доступ к бронебойно-зажигательным боеприпасам. И подготовьте стаю. Нашим псам пора на утреннюю прогулку.

Гараж подземного комплекса гудел от напряжения. Воздух пропитался запахом жженой резины, машинного масла и высокооктанового топлива. Бронированный фургон стоял с распахнутыми дверями, как хищная пасть, готовая проглотить новую порцию свинца и ярости.

– Ненавижу якудза, – бодро сообщил Ландо, закидывая в кузов кофр со снайперской винтовкой. – Они слишком серьезно к себе относятся. Все эти татуировки, кодексы чести, отрубленные пальцы. Никакого чувства юмора.

– Зато у них есть деньги на хорошие игрушки, – отозвался Батист, с лязгом забрасывая следом тяжелые ящики с пулеметными лентами. – Я слышал, их штурмовики ставят себе титановые пластины под кожу. Наконец-то будет обо что почесать мои бронебойные.

– Медведь, ты больной ублюдок. Тебе бы только что-нибудь продырявить, – хмыкнул парижанин.

– А тебе бы только поныть. Загружай сумку с гранатами, эстет.

Шрам стоял в стороне, наблюдая за погрузкой. Ветеран методично снаряжал магазины. Каждый щелчок пружины – как удар метронома. Спокойный, размеренный, неумолимый.

В правом глазу мерцали бирюзовые цифры. Телеметрия услужливо докладывала о состоянии брони, запасе патронов и пульсе. Бывший легионер теперь знал, что этот красивый цифровой мир – лишь химия, бурлящая в его крови. Но тело работало безупречно. Рефлексы были натянуты, как стальная струна. Корпоративная дурь делала свое дело.

Из глубины ангара бесшумно выскользнули четыре «Цербера». Автономные машины послушно замерли возле фургона, сверкая красными оптическими сенсорами.

Пьер больше не обольщался мистикой нейроинтерфейса. Он понимал: его мозг просто посылает заученный радиосигнал через вживленный где-то в экипировке передатчик. Вся эта «телепатия» – лишь мышечная память и химический самогипноз. Но роботы слушались, а стволы на их спинах были заряжены настоящим свинцом. Большего для войны не требовалось.

В наушнике раздался мягкий, шелковистый голос консильери.

– Авангард синдиката Ямагути уже начал развертывание на северном терминале. Погода ухудшается, штормовое предупреждение. Идеальные условия для зачистки, Пьер.

– Мы выступаем, – коротко бросил командир, закрывая затвор винтовки.

– Удачи, господа. Корпорация «Омникроп» верит в вас. Будущее принадлежит тем, кто готов сделать следующий шаг в эволюции.

Ветеран криво усмехнулся. Ухоженный итальянец продолжал играть в бога, дергая за химические ниточки. Данте искренне верил, что купил лояльность абсолютных солдат. Что поводок в виде наркотической воды навсегда привязал их к корпоративной конуре.

Наивный глупец.

Наемник нажал кнопку на горловом микрофоне.

– Просто следи за тем, чтобы переводы шли без задержек, Данте, – голос Пьера прозвучал сухо, как щелчок взводимого курка. – Пока золото капает на наши счета, мы решаем твои проблемы. Но если ты ошибешься… Если решишь, что мы стали слишком неудобными…

Шрам выдержал паузу. В эфире повисла тяжелая, густая тишина.

– … тогда никакая эволюция тебя не спасет, – закончил мысль бывший легионер. – Я приду и заберу долг натурой. Конец связи.

Не дожидаясь ответа, Пьер запрыгнул на водительское сиденье фургона.

– Все готовы? – бросил командир через плечо.

– Ждем только тебя, босс! – радостно гаркнул Ландо, проверяя крепление страховки.

– Погнали, шеф. Пора пустить этих самураев на металлолом, – пробасил Батист, любовно поглаживая ствол своего пулемета.

Ветеран вдавил педаль газа. Тяжелый броневик с ревом сорвался с места. Толстые стальные ворота подземного гаража поползли вверх, впуская внутрь запах озона, мокрого асфальта и гниющих водорослей.

Сеул снова встречал их кислотным дождем и слепящим неоном. Город-хищник готовился к новой порции крови.

Отряд мчался сквозь ночь. Трое наемников, спаянных вместе годами войны, литрами чужой крови и общей жаждой жизни. Им было плевать на корпоративные интриги, на химию в кулерах и на философию гибридов. Они просто делали свою грязную работу.

Плата получена. Оружие заряжено. Охота продолжается!

ИНТЕРЛЮДИЯ

Утро консильери начиналось не с кофе. Оно начиналось с идеальной, выверенной тишины.

Данте стоял перед панорамным окном своего пентхауса, застегивая тугие манжеты белоснежной сорочки. Город внизу казался серой, пульсирующей массой бетона и стекла. Итальянец не испытывал к Сеулу ни любви, ни ненависти. Мегаполис был просто очередным полигоном. Еще одной шахматной доской, где фигуры двигались строго по его правилам.

Многие в корпорации «Омникроп» считали этого человека излишне лощеным клерком. Холеным стратегом, который боится запачкать дорогие оксфорды и прячется за широкими спинами наемников. Это была очень полезная и смертельно опасная иллюзия.

Спустя час черный тонированный седан остановился на подземной парковке логистического центра. Водитель остался за рулем. Консильери вышел один. Никакой свиты. Никаких вооруженных амбалов.

В просторном кабинете на верхнем этаже его ждал директор транзитного узла – тучный кореец, решивший, что может незаметно увести часть корпоративных грузов налево. Владелец кабинета нервно потел, сжимая в руке стакан с виски, в то время как за его спиной неподвижными скалами возвышались двое личных телохранителей.

– Господин Данте… – начал было управленец, пытаясь изобразить уверенность. – Я могу всё объяснить. В накладных произошла фатальная ошибка.

Итальянец не стал слушать. Шаг вперед был текучим, мягким, лишенным всякого физического усилия.

Первый телохранитель даже не успел дернуться к кобуре. Из рукава светлого пиджака Данте скользнула тонкая, вороненая титановая стилета. Короткий, хирургически точный выпад в основание шеи – и огромный боец с глухим бульканьем осел на ковер, заливая ворс горячей артериальной кровью.

Второй охранник с рычанием потянулся за пистолетом-пулеметом. Корпораст неуловимым движением перехватил его руку, с сухим, громким хрустом ломая запястье, и одновременно нанес сокрушительный удар коленом в печень. Громила рухнул, судорожно хватая ртом воздух. Убийца в костюме изящно выхватил из-под полы пиджака пистолет с интегрированным глушителем и дважды выстрелил бьющемуся в конвульсиях охраннику в затылок.