Текст книги "Игра на понижение (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10

Небольшое кафе на окраине Итэвона пахло корицей, свежемолотой арабикой и уютом.

Пьер сидел за угловым столиком, чувствуя себя глупее, чем новобранец на первом брифинге. Бывший командир стаи, способный с закрытыми глазами разобрать штурмовую винтовку, сейчас совершенно не знал, куда деть собственные огромные руки. В гражданской одежде, без привычной тяжести тактической брони, ветеран казался самому себе слишком неуклюжим.

Дверной колокольчик мелодично звякнул.

Мия вошла в зал, стряхивая капли весеннего дождя с легкого плаща. Девушка сразу заметила широкую фигуру у окна и тепло, искренне улыбнулась.

– Привет, суровый слушатель. Признаться, не думала, что ты действительно позвонишь.

Мужчина поспешно поднялся, едва не опрокинув крошечную вазочку с цветами, стоящую на краю стола.

– Я обещал. И… я рад, что ты согласилась встретиться, Мия.

Она плавно опустилась на стул напротив. Певица заказала зеленый чай, а бывший легионер так и остался сидеть со своим давно остывшим черным кофе.

– Как твоя личная война, Пьер? – лукаво прищурилась собеседница. – Судя по тому, что на тебе нормальная кожаная куртка, а не кевлар, сегодня объявлено перемирие?

– Моя война закончилась, – тихо, но твердо ответил Шрам. Серые глаза посмотрели прямо на девушку. – Контракт разорван. Навсегда. Теперь пытаюсь вспомнить, как живут обычные люди в мирных городах.

– Обычные люди едят вишневые пирожные, – рассмеялась Мия, подвигая к нему фарфоровую тарелочку с десертом. – Попробуй. Уверяю, это гораздо лучше, чем прятаться от дождя в сырых подземных переходах.

В это же самое время на другом конце сверкающего Каннама, в полумраке элитной круглосуточной чайной, разворачивалась совершенно иная сцена.

Огромный Батист, сменивший пулеметные ленты на безупречный кашемировый свитер, ювелирно разливал коллекционный пуэр по крошечным глиняным пиалам. Напротив гиганта сидела миниатюрная тайка из ночного клуба. Лин завороженно наблюдала за точными, выверенными движениями великана.

– Удивительно, – мягко произнесла девушка, принимая чашку из больших, покрытых старыми шрамами рук. – Вы двигаетесь с такой поразительной грацией. Для человека вашей комплекции это просто невероятно.

– Когда всю жизнь имеешь дело со сложными, смертоносными механизмами, поневоле учишься филигранной точности, – добродушно прогудел здоровяк. – К тому же, хороший чай совершенно не терпит суеты. Прямо как меланхоличная поэзия Малларме.

Лин тихо, переливчато рассмеялась.

– Вы снова бьете меня своей эрудицией, Батист. Признайтесь честно, вы прячете диплом Сорбонны под этим свитером?

– Я прячу там огромное множество секретов, мадемуазель, – философски улыбнулся пулеметчик, делая крошечный глоток терпкого напитка. – Но готов раскрывать их исключительно по одному. За каждой новой чашкой этого прекрасного пуэра.

Ночную тишину правительственного квартала внезапно разорвал дикий рев форсированного двигателя.

Вишневый спорткар Ландо летел по мокрому асфальту, оставляя за собой лишь шлейф дождевых брызг. Парижский стрелок откровенно упивался скоростью. Свобода пьянила почище любого коллекционного шампанского из подвалов Данте. Никаких корпоративных кукловодов, никаких инвесторов и химических поводков.

Идиллию бесцеремонно нарушил пронзительный вой полицейской сирены.

Зеркало заднего вида окрасилось тревожными красно-синими вспышками. Патрульный седан буквально сел на хвост спорткару, явно не собираясь отставать.

– О, местная жандармерия хочет поиграть! – азартно усмехнулся снайпер. Француз элегантно сбросил скорость и плавно прижал машину к обочине.

Дверца служебного автомобиля хлопнула. К вишневому болиду чеканным, уверенным шагом направилась стройная фигура в строгой темно-синей форме.

Парижанин эффектно опустил стекло, нацепив свою самую обворожительную, проверенную в десятках баров улыбку.

– Доброй ночи, офицер! – бархатно промурлыкал нарушитель. – Знаю, я ехал чуточку быстрее потока, но когда видишь такую ослепительную мигалку, хочется немедленно сдаться властям.

Слова внезапно застряли в горле.

Перед стрелком стояла девушка потрясающей, холодной красоты. Темные волосы стянуты в строгий форменный узел, идеальная, прямая осанка, а во взгляде плескалось столько арктического льда, что можно было заморозить весь деловой центр Сеула.

– Лейтенант Пак, – ледяным тоном представилась полицейская, не обращая ни малейшего внимания на голливудскую улыбку водителя. – Заглушите двигатель. Ваши водительские права и регистрацию на транспортное средство.

– Ландо, к вашим услугам, – не сдаваясь, француз протянул пластиковую карточку, намеренно слегка коснувшись ее тонких пальцев в черной перчатке. – Может, обойдемся строгим устным предупреждением? Я с радостью угощу вас лучшим кофе в городе в качестве скромной компенсации за потраченное время.

Девушка невозмутимо просканировала права служебным терминалом, полностью проигнорировав приглашение.

– Превышение допустимой скорости на шестьдесят километров в час. Опасное, агрессивное вождение. Попытка заигрывания с должностным лицом при исполнении служебных обязанностей, – монотонно перечислила лейтенант, выбивая чек на портативном принтере.

Длинная, исписанная цифрами лента штрафа легла прямо на колени ошарашенному снайперу.

– Это обойдется вам в астрономическую сумму, мистер Ландо. Если не оплатите квитанцию в течение ближайшей недели – я лично приеду забрать этот прекрасный автомобиль на городскую штрафстоянку.

– Лейтенант Пак, вы безжалостно разбиваете мне сердце! – трагично воскликнул парижанин, прижимая руку к груди.

Она наклонилась чуть ближе к открытому окну. Холодные, пронзительные темные глаза посмотрели прямо на наглого лихача.

– Ездите аккуратнее, мистер Ландо. Ваше сердце – далеко не единственное, что можно вдребезги разбить на этой мокрой трассе.

Офицер резко развернулась и четким, военным шагом направилась обратно к патрульному круизеру.

Стрелок так и остался сидеть в заглушенном спорткаре, завороженно сжимая в руке метровую бумажную ленту. Адреналин от бешеной скорости мгновенно испарился, уступив место совершенно новому, острому чувству охотника. Закоренелый холостяк понял, что только что встретил свой самый сложный и самый желанный рубеж.

Весенний ветер играл тонкими ветвями цветущей вишни. Парк Намсан утопал в нежно-розовых лепестках, медленно опадающих на ухоженные дорожки.

Пьер шагал рядом с Мией, чувствуя себя огромным, чужеродным монолитом в этом царстве хрупкой красоты. Глаза бывшего легионера по многолетней, въевшейся привычке продолжали сканировать густые кроны деревьев в поисках бликов снайперской оптики, а мозг машинально просчитывал сектора укрытий за декоративными валунами.

Девушка внезапно остановилась. Певица мягко, но решительно взяла мужчину за рукав кожаной куртки.

– Ты снова это делаешь, – с легким укором произнесла Мия, заглядывая в суровое лицо со шрамом.

– Делаю что? – искренне не понял ветеран.

– Воюешь с деревьями, – улыбнулась спутница. – У тебя плечи напряжены так, будто ты ждешь нападения из-за куста азалии. Расслабься. Здесь нет врагов.

Мужчина тяжело выдохнул, усилием воли опуская плечи. Сбросить невидимую броню оказалось сложнее, чем снять настоящий кевлар.

– Извини. Рефлексы трудно отключить кнопкой, – виновато ответил Шрам. – Когда годами ждешь удара в спину, пение птиц кажется маскировкой для засады.

Мия покачала головой и вдруг протянула руку, поймав на лету крошечный розовый лепесток сакуры.

– Смотри, – тихо сказала она, перекладывая невесомый цветок на широкую, покрытую мозолями ладонь спутника. – Это просто весна. Жизнь, которая продолжается несмотря ни на что. Тебе нужно заново научиться ее видеть. Замечать свет, а не только тени, в которых могут прятаться проблемы.

Бывший командир стаи завороженно смотрел на крошечный лепесток на своей руке. Слова уличной певицы попадали в цель точнее любых бронебойных пуль. Рядом с ней грозный наемник действительно хотел стать кем-то другим. Просто человеком, гуляющим по спокойному весеннему парку.

Центральное отделение полиции Каннама гудело, словно растревоженный улей. Звонили телефоны, суетились патрульные, громко ругались мелкие мошенники в «обезьяннике».

Ландо вошел в этот хаос с грацией кинозвезды на красной ковровой дорожке. На парижанине был безупречный светлый пиджак, а в руках стрелок виртуозно балансировал двумя стаканчиками баснословно дорогого крафтового кофе и пухлым бумажным конвертом.

Снайпер безошибочно вычислил нужный стол в дальнем конце опен-спейса. Лейтенант Пак сидела за монитором, методично вбивая данные в базу. Идеальная осанка, строгий профиль, ни единой лишней эмоции на лице.

– Я пришел сдаваться властям! – торжественно возвестил француз, аккуратно опуская один стаканчик рядом с клавиатурой офицера. – Принес искреннее раскаяние, оплаченные штрафы и лучший латте на всем полуострове.

Девушка-коп медленно оторвала взгляд от экрана. Темные глаза смерили эффектного нарушителя холодной, оценивающей пустотой.

– Мистер Ландо. Вы ошиблись зданием. Касса для оплаты квитанций находится на первом этаже, – ровным тоном произнесла служительница закона, даже не прикоснувшись к кофе. – А попытка подкупа должностного лица кофеином карается дополнительными санкциями.

– Это не подкуп, лейтенант! Это гуманитарная помощь измученным стражам порядка, – стрелок обаятельно улыбнулся, опираясь руками о край стола и слегка наклоняясь вперед. – К тому же, я просто хотел убедиться, что мои деньги пойдут на благоустройство тех самых дорог, по которым мы с вами однажды поедем на ужин.

Пак невозмутимо щелкнула клавишей мышки, закрывая рабочее окно.

– Вы припарковались на месте для инвалидов у главного входа в участок? – внезапно спросила она.

Бывший наемник слегка поперхнулся заготовленной красивой фразой.

– Эм… Там не было других свободных мест. Я буквально на пять минут…

Лейтенант изящным движением вытянула из портативного принтера свежеотпечатанный бланк, размашисто поставила подпись и протянула бумагу опешившему французу.

– Еще восемьсот тысяч вон в городскую казну. И если вы не уберете машину через минуту, к штрафу добавится эвакуация, – уголки губ офицера едва заметно, буквально на долю миллиметра дрогнули в подобии улыбки. – Оплатите в кассе, мистер Ландо. Отличного дня.

Парижанин взял новую квитанцию, глядя на строгую девушку с неподдельным, искренним восхищением. Впервые в жизни его фирменное обаяние разбивалось о бетонную стену с таким оглушительным треском. И, черт возьми, ему это безумно нравилось.

– Вы – самое прекрасное и разорительное стихийное бедствие в моей жизни, лейтенант, – галантно поклонился снайпер, картинно прижимая руку к груди и отступая к выходу. – Я вернусь, как только ограблю еще пару банков!

Камерный зал старого театра на Хехва погрузился в мягкую темноту. На небольшой сцене, освещенной лишь двумя узкими софитами, разворачивалась классическая драма. Актеры говорили тихо, почти шепотом, заставляя зрителей ловить каждое слово.

Пьер сидел неестественно прямо. Широкие плечи ветерана едва помещались в узком бархатном кресле. Для человека, привыкшего к грохоту крупнокалиберных пулеметов и крикам раненых, эта звенящая театральная тишина казалась физически тяжелым испытанием.

Мия, сидевшая рядом, наоборот, полностью растворилась в происходящем. Девушка подалась вперед, не отрывая восхищенного взгляда от сцены.

Мужчина скосил глаза. Профиль спутницы в тусклом свете казался высеченным из тончайшего фарфора. Бывший легионер поймал себя на мысли, что наблюдать за ее реакциями гораздо интереснее, чем за игрой актеров.

Пьер осторожно переложил руку на общий подлокотник. И в этот момент Мия, увлеченная напряженным монологом главного героя, бессознательно опустила ладонь на то же самое место.

Тонкие, прохладные пальцы певицы легли прямо на огрубевшую костяшку наемника.

Шрам вздрогнул. Легкое, почти невесомое касание ударило по натянутым нервам сильнее, чем разряд полицейского шокера. Инстинкты вопили о необходимости немедленно разорвать контакт, отстраниться, вернуть привычную безопасную дистанцию.

Но командир не шелохнулся.

Мия чуть повернула голову. В темноте зала ее глаза блестели влажным, теплым светом. Она не убрала руку. Вместо этого ее пальцы медленно, почти робко скользнули ниже, переплетаясь с шершавыми пальцами старого солдата удачи.

Это был крошечный, невидимый для остального мира жест. Но для человека с выжженной душой он означал больше, чем все клятвы верности на крови. Пьер бережно, боясь причинить боль, сжал маленькую ладонь в ответ.

В это же время на пятом этаже старого кирпичного дома в районе Мапхогу кипела тяжелая работа.

Квартира Лин напоминала поле боя после бумажного взрыва. Всюду громоздились стопки фолиантов, энциклопедий и хрупких свитков. Миниатюрная тайка в забавном джинсовом комбинезоне беспомощно стояла посреди этого литературного хаоса.

– Я совершенно не понимаю, как это всё поместилось в моей старой студии, – сокрушенно вздохнула девушка, убирая со лба непослушную прядь. – Местные грузчики наотрез отказались поднимать это без грузового лифта.

– Грузчики просто не ценят хорошую литературу, – раздался из коридора густой, рокочущий бас.

В дверном проеме появился Батист. Великан без видимых усилий нес сразу три огромные картонные коробки, доверху набитые антикварными книгами. Столько весил полный пулеметный боекомплект, но здоровяк даже не сбил дыхание.

– Куда поставить эту порцию мудрости, Лин?

– Вон туда, к окну, пожалуйста. Только очень осторожно, там редкие издания французских символистов! – всплеснула руками хозяйка, подбегая ближе.

Пулеметчик аккуратно, с грацией профессионального сапера, опустил тяжеленный груз на пол. Ни одна коробка даже не скрипнула.

– Символисты – ребята хрупкие, требуют уважения, – добродушно улыбнулся великан, вытирая лоб рукавом простой хлопковой футболки. – Осталось еще две ходки к машине, и ваша библиотека будет полностью эвакуирована на новые позиции.

Лин посмотрела на огромного, покрытого устрашающими татуировками мужчину. В его движениях было столько нежной, искренней заботы, что у нее перехватило дыхание. Этот человек мог голыми руками ломать бетонные стены, но сейчас он бережно переносил томики стихов, чтобы не помять их ветхие страницы.

Девушка подошла вплотную и протянула ему маленькое прохладное полотенце.

– Вы мой спаситель, Батист. Если бы не вы, я бы ночевала на улице в обнимку с Бодлером.

Здоровяк осторожно, двумя пальцами взял ткань, стараясь не задеть ее хрупкие руки.

– Для меня это лучшая тренировка, мадемуазель, – тепло прогудел бывший наемник. – К тому же, я всегда мечтал подержать в руках первое издание «Цветов зла». Пусть даже и через толстый упаковочный картон.

Лин звонко рассмеялась. Этот искренний, светлый звук заполнил пустую квартиру, превращая ее из холодного помещения в настоящий, уютный дом.

Дежурный сержант полицейского управления Каннама уже начал узнавать этого эксцентричного француза в лицо.

Ландо по-хозяйски облокотился на высокую стойку, старательно изображая на лице крайнюю степень гражданской озабоченности.

– Лейтенант Пак, – проникновенно начал стрелок, как только стройная девушка подошла к барьеру. – Мне жизненно необходима ваша профессиональная консультация.

Офицер тяжело вздохнула. В ее темных глазах читалась гремучая смесь уставшего полицейского и тщательно скрываемого раздражения.

– Слушаю вас, мистер Ландо. Какое правило дорожного движения вы собираетесь нарушить сегодня?

– Никаких нарушений! Я здесь исключительно как законопослушный гражданин, – парижанин возмущенно приложил руку к груди. – Меня глубоко тревожит пункт три, подпункт «Б» о правилах парковки. Скажите, если я припаркуюсь под углом в сорок пять градусов, чтобы сбегать купить вам цветы, это будет считаться отягчающим обстоятельством?

Лейтенант Пак сложила руки на груди. Ее форма сидела безупречно, а взгляд мог бы резать кевлар.

– Покупка цветов сотруднику при исполнении расценивается как попытка несанкционированного сближения. А парковка под углом в сорок пять градусов обойдется вам в сто двадцать тысяч вон.

– Вы разбиваете мои мечты с жестокостью серийного маньяка, – театрально скорбел бывший наемник. – А что насчет перехода дороги на желтый свет, если я бегу к вам на свидание?

– Двести тысяч вон и нудная лекция о безопасности дорожного движения в камере предварительного заключения, – голос девушки оставался подчеркнуто монотонным, но уголки ее строгих губ предательски дрогнули.

Ландо победно улыбнулся. Эта крошечная, почти незаметная трещина в ее ледяной броне стоила всех выписанных штрафов вместе взятых.

– Я начну копить прямо сейчас, лейтенант. Ждите меня у кассы.

Вечерний воздух над рекой Ханган пах свежестью и аппетитным дымком с соседних уличных жаровен.

Открытая терраса небольшого ресторана выходила прямо на знаменитый мост Банпо. Из встроенных фонтанов били мощные струи воды, устраивая потрясающее световое шоу на фоне темного сеульского неба.

Пьер немного неуклюже отодвинул плетеный стул, помогая Мие сесть.

– Знаешь, – тихо произнес бывший легионер, глядя на разноцветные речные блики. – В тех местах, где я обычно проводил время, внезапный яркий свет означал только одно – в тебя целятся из гранатомета.

Девушка отпила немного вина из тонкого бокала. Легкий бриз играл ее темными волосами.

– А что он означает для тебя сейчас?

Ветеран на мгновение задумался. Мужчина смотрел на певицу, на ее спокойное, открытое лицо, и чувствовал, как остатки корпоративного адреналина окончательно покидают кровь.

– Сейчас он означает, что я просто ужинаю с красивой девушкой. И никто не попытается нас убить.

Мия тепло рассмеялась, накрыв его большую, шершавую ладонь своей рукой.

– Звучит как отличный план на вечер.

Шрам перевернул ладонь и осторожно, боясь сделать больно, переплел свои пальцы с ее пальцами.

– Я никогда не заглядывал дальше следующего контракта, – честно признался бывший командир. Голос его звучал глухо, но без привычной командирской стали. – Мое будущее всегда измерялось количеством вольфрамовых патронов в магазине и переводами на анонимные счета. Жить завтрашним днем в моей профессии считалось плохой приметой.

– А теперь?

– Теперь у меня есть деньги, которые больше не нужно тратить на зажигательные смеси и подкожную броню. У меня есть братья по оружию, которым больше не нужно прикрывать мою спину от якудза. И у меня есть ты.

Певица чуть склонила голову набок, внимательно изучая суровые черты собеседника. Белесый шрам пересекал щеку, напоминая о жестоком прошлом, но серые глаза наемника светились совершенно новым, спокойным светом.

– Ты учишься жить заново, суровый слушатель, – мягко сказала Мия, чуть сильнее сжимая его руку. – И у тебя отлично получается.

Пьер ничего не ответил. Он просто смотрел на сияющий мост, на падающую воду и на удивительную девушку рядом с ним. Впервые за свою долгую, пропитанную порохом жизнь, старый солдат удачи никуда не спешил.

Кухня Лин наполнилась густыми, пряными ароматами лемонграсса, имбиря и кокосового молока.

Миниатюрная тайка в забавно-желтом фартуке порхала между плитой и разделочным столом, ловко жонглируя баночками со специями.

Батист, на котором точно такой же фартук смотрелся как носовой платок, мрачно возвышался над столешницей. В огромных руках пулеметчика крошечный кухонный нож выглядел нелепой игрушкой. Здоровяк хмурился, пытаясь нарезать крошечный, но злой перец чили тонкими кольцами.

– Не дави на него так, Батист! – со смехом скомандовала Лин, помешивая бульон. – Это овощ, а не бронепластина. Расслабь кисть!

– Легко сказать, – проворчал великан, осторожно пиля красную шкурку. – У меня пальцы толще этого вашего чили. Если бы Данте увидел, чем я сейчас занимаюсь, он бы умер от смеха еще до того, как мы вынесли ему дверь.

– Ваш бывший босс просто ничего не смыслил в искусстве, – беспечно отмахнулась девушка. – А мой Том Ям – это шедевр. Давай, еще тоньше!

Гигант шумно выдохнул, прищурился, попытался сделать ювелирный срез…

Лезвие скользнуло по разделочной доске. Непокорный перец выстрелил из-под ножа, как пуля, и звонко улетел куда-то за плиту.

Бывший наемник замер, растерянно моргая и глядя на пустую доску.

– Цель потеряна, – абсолютно серьезным басом доложил пулеметчик.

Лин посмотрела на место падения овоща, затем перевела взгляд на виноватое лицо покрытого татуировками громилы. Девушка прыснула, прикрыв рот ладошкой, а через секунду уже смеялась так звонко, что на глазах выступили слезы.

Суровый боец не выдержал. Густой, раскатистый смех присоединился к ее переливам. Батист вдруг понял, что ни одна успешно выполненная миссия не приносила ему столько концентрированного, идиотского счастья, как этот сбежавший чили.

Улица Инсадон гудела, как растревоженный разноцветный улей. Торговцы антиквариатом, уличные музыканты и плотные толпы туристов создавали непрерывно движущуюся реку.

Пьер шел на полшага позади Мии. Ветеран двигался плавно, словно ледокол, незаметно, но жестко отсекая широкими плечами слишком спешащих прохожих. Мужчина инстинктивно создал вокруг своей спутницы невидимую зону безопасности, куда не мог прорваться ни один случайный зевака.

– Ух ты, смотри! – певица замерла у витрины небольшой музыкальной лавки, заставленной традиционными барабанами и изящными струнными каягымами.

Девушка буквально прилипла к стеклу. Ее глаза горели неподдельным профессиональным восторгом.

Шрам встал так, чтобы прикрыть ее спину от проходящей мимо шумной группы школьников. Ветеран не сводил цепкого взгляда с толпы.

– Пьер, – позвала Мия, не отрываясь от витрины.

Командир машинально сканировал крышу соседнего здания.

– Пье-е-ер! Прием, база вызывает.

Бывший легионер вздрогнул и моргнул, возвращаясь в реальность.

– Да? Что? Прости, замечтался. Красивый инструмент. Хочешь зайдем? Купим вон тот большой барабан.

Мия обернулась и с легкой иронией посмотрела на широкую, напряженную грудь своего защитника.

– Ты сейчас чуть не снес плечом того парня с мороженым, – улыбнулась она. – Опять строишь периметр?

– Привычка, – Шрам чуть виновато повел плечами, но стойку не сменил. – Просто контролирую слепые зоны. Здесь слишком много непредсказуемых людей.

– И половина из них вооружена селфи-палками. Очень опасная группировка, – рассмеялась девушка.

Она шагнула к нему вплотную и мягко положила ладони на лацканы его кожаной куртки.

– Послушай меня, суровый слушатель. Они не опасны. Это просто туристы.

Голос Мии звучал тихо и успокаивающе.

– Тебе больше не нужно быть таким суровым. Но… Справишься с более сложной задачей?

– Смотря с какой.

– Просто побудь моим парнем на свидании.

Слова прозвучали легко, но внутри старого солдата удачи они произвели эффект разорвавшейся светошумовой гранаты. «Моим парнем». Не телохранителем. Не лидером наемников.

Ветеран медленно выдохнул. Мышцы спины, натянутые как стальные тросы, наконец-то поддались и расслабились. Мужчина неуверенно, словно пробуя совершенно новое для себя движение, обнял Мию за талию.

– Задание принято, – уголки его губ тронула искренняя, теплая улыбка. – Никакого периметра. Только ты, я и магазин с барабанами.

Неоновая вывеска дешевого круглосуточного бара раздражающе мигала, заливая узкий переулок кислотно-розовым светом.

Ландо лениво увернулся от неуклюжего хука справа. Трое подвыпивших офисных клерков, решивших поиграть в уличных гангстеров, тяжело дышали, пытаясь загнать неуловимого иностранца в угол.

– Месье, ваши движения предсказуемы, как сюжет дешевой мыльной оперы, – скучающим тоном протянул стрелок.

Парижанин элегантно перехватил занесенную для удара руку и аккуратно оттолкнул нападающего в кучу пустых картонных коробок.

– Давайте активнее! Мы же хотим привлечь внимание правоохранительных органов, не так ли?

Снайпер специально выбрал именно этот квартал Каннама. Французский хулиган точно знал маршрут патрулирования конкретной полицейской машины и целенаправленно нарывался на мелкую административную статью.

Спустя три минуты его старания увенчались успехом. В конце переулка вспыхнули долгожданные красно-синие проблесковые маячки.

Хлопнула дверца патрульного седана. Знакомый, чеканный шаг по мокрому асфальту заставил сердце бывшего наемника радостно екнуть.

– Что здесь происходит? – раздался ледяной, властный голос лейтенанта Пак.

Трое клерков мгновенно протрезвели и начали наперебой жаловаться на сумасшедшего иностранца, который якобы сам к ним пристал.

Ландо стоял, прислонившись к кирпичной стене, и сиял самой лучезарной из своих улыбок.

– Доброй ночи, лейтенант! Какая неожиданная и приятная встреча, – бархатно произнес француз, отряхивая несуществующую пылинку с идеального пиджака. – Я тут просто наслаждался местным колоритом, а эти джентльмены решили показать мне приемы национального бокса.

Пак тяжело вздохнула. Девушка жестом приказала напарнику заняться помятыми клерками, а сама подошла вплотную к сияющему нарушителю спокойствия.

– Мистер Ландо, – тон офицера был суше прошлогоднего песка. – Вы организовали уличную драку только ради того, чтобы я приехала на вызов?

– Вы раскусили мой гениальный криминальный план, – стрелок театрально поднял руки вверх, сдаваясь. – Надевайте наручники. Желательно те, что с пушком.

Спустя час они стояли у старенького автомата с напитками на заднем дворе полицейского участка. Ночной Сеул дышал прохладой, а уличный шум доносился сюда лишь приглушенным гулом.

Парижанин бросил в монетоприемник мелочь и нажал на кнопку. Автомат натужно загудел, выплевывая два картонных стаканчика с дымящимся, крайне подозрительным кофе.

Француз протянул один из них девушке.

– Знаю, это не элитный латте, которым я пытался вас подкупить в прошлый раз, – мягко произнес бывший наемник, внезапно растеряв всю свою дерзкую браваду. – Но ночь выдалась холодной.

Лейтенант Пак неуверенно приняла стаканчик. Полицейская выглядела уставшей. Идеальная осанка чуть ссутулилась, а в темных глазах вместо привычного арктического льда плескалась обычная человеческая измотанность.

Она сделала крошечный глоток и поморщилась.

– На вкус как жженый картон с сахаром.

– Национальное достояние Франции в моем лице готово принести официальные извинения за этот кулинарный кошмар, – усмехнулся Ландо.

Повисла пауза. Не неловкая, а скорее осторожная. Словно два человека пытались нащупать безопасную почву на минном поле.

– Зачем вы это делаете? – тихо спросила девушка, глядя на темную поверхность мерзкого напитка. – Штрафы, провокации, теперь вот уличная драка. У вас слишком много свободного времени и денег?

Парижанин перестал улыбаться. Опершись спиной о гудящий автомат, мужчина посмотрел на звезды, с трудом пробивающиеся сквозь городскую засветку.

– Моя прошлая работа… скажем так, не предполагала долгих привязанностей, – медленно начал стрелок, тщательно подбирая слова. – Я привык брать всё нахрапом, с боем и спецэффектами. А потом просто исчезать.

Француз повернул голову и встретился с ее внимательным взглядом.

– Но когда я увидел вас на той трассе… что-то сломалось в моем прицеле, лейтенант. Мои обычные фокусы на вас не действуют. Вы не ведетесь на дорогие костюмы, красивые слова и наглую улыбку. И это чертовски сбивает с толку.

Пак чуть заметно улыбнулась. Это была первая настоящая, теплая улыбка, которую бывший солдат удачи увидел на ее строгом лице.

– Я работаю в полиции Каннама, мистер Ландо. Я каждый день вижу богатых, уверенных в себе парней, которые считают, что им принадлежит весь мир, – голос девушки зазвучал гораздо мягче. – Но под вашим дорогим пиджаком и дурацкими шутками скрывается человек, который, кажется, просто не умеет общаться без брони.

Стрелок удивленно хмыкнул. Выстрел оказался снайперски точным. Прямо в сердце.

– Признаю, вы раскусили меня, офицер. Моя броня дала серьезную трещину.

– И что мы будем с этим делать? – лейтенант посмотрела на него снизу вверх, и в ее взгляде мелькнула озорная, почти девичья искра.

– Для начала – я клятвенно обещаю больше не бить клерков в вашем районе, – Ландо поднял стаканчик в шутливом салюте. – А затем, возможно, мы найдем место, где варят кофе хотя бы немного лучше этого жженого картона. Не как нарушитель и полицейский. А как два обычных человека.

Пак задумчиво пригубила свой ужасный напиток, не сводя глаз с парижанина. Лед профессиональной дистанции наконец-то растаял, уступив место весеннему теплу.

– Ловлю вас на слове, француз. Но если вы еще раз превысите скорость в мою смену…

– Я знаю, – счастливо рассмеялся Ландо. – Вы заберете мою машину и разобьете мне сердце. Я готов к такому риску.

Весеннее небо над Сеулом прорвалось внезапно. Тяжелые, густые тучи обрушили на город сплошную стену воды, моментально смывая уличную суету и заставляя прохожих в панике искать укрытие.

Пьер и Мия едва успели нырнуть под выцветший брезентовый козырек.

– Сюда! – бывший легионер решительно толкнул тяжелую деревянную дверь с потемневшей медной ручкой.

Звякнул глухой, надтреснутый колокольчик. Влюбленные ввалились в полумрак старой букинистической лавки, смеясь и на ходу отряхивая мокрую одежду.

Внутри пахло восхитительно: сухой книжной пылью, древесиной и сладковатым ароматом ванили. Бесконечные ряды покосившихся стеллажей уходили куда-то вглубь помещения, создавая настоящий бумажный лабиринт. За прилавком никого не было – хозяин, видимо, задремал в подсобке, оставив магазинчик на растерзание дождливым сумеркам.

– Мы промокли до нитки, – тихо рассмеялась Мия, пытаясь выжать темные волосы. Капли воды блестели на ее ресницах, как крошечные бриллианты.

Ветеран замер. В тусклом свете единственной уцелевшей лампы накаливания девушка казалась невероятно хрупкой и настоящей.

Мужчина аккуратно снял свою кожаную куртку и бережно набросил на ее озябшие плечи.

– Спасибо, – певица зябко куталась в теплую кожу, хранящую запах его парфюма.

Она подняла голову. Их разделял всего один шаг. В тесном проходе между высокими полками с французской классикой и корейской историей было слишком мало места для маневров. Да и Пьер больше не хотел никуда отступать.

Мия медленно подняла руку. Тонкие, прохладные пальцы осторожно коснулись жесткой щетинистой щеки. Девушка провела подушечкой большого пальца по глубокому, белесому шраму, навсегда исказившему суровое лицо командира.

Старый солдат удачи инстинктивно напрягся, но не отстранился. Обычно люди старались отводить взгляд от этой жутковатой отметины. Мия же смотрела прямо на нее, без капли страха, отвращения или жалости. В ее глазах читалось лишь абсолютное, безоговорочное принятие.